Недостойная

Сотни ночных дорог Напомнят мне тебя Я в них терял свою любовь И заново встречал Лишь дай мне посмотреть в последний раз В твои глаза Я потерял дорогу к ним Я потерял себя

Polnalyubvi — Твои глаза

      Стоит только открыть глаза, как головная боль отдается резью, словно бы кто-то пытается тупым ножом раскромсать тебе череп, но выходит только добавить нервное подергивание век. Хотелось бы выключить все вокруг, чтобы не было лишних звуков и все цвета приглушили. В этот момент было чертовски жаль, что мужчина не может управлять этим миром, как ему вздумается. Так по-детски иметь мечты о подобном, но человек с похмельем вообще туго соображает, когда чего-то хочет. А стук в дверь выходит чересчур громким, будто бы кто-то специально пытается сделать еще хуже состояние сыщика.       Маргарет входит с ворчанием, но сейчас трудно разобрать ее слова, когда все внимание сконцентрировано на графине с водой, что находится на ее подносе. Чересчур быстро вскочив с кровати и выхватив тот, Шерлок осушает его буквально за считанные секунды, после ставя на столик и падая в кресло возле него. Собственно, больше ничего и не нужно, разве только какую-нибудь настойку от мигрени, и тогда можно будет вполне счастливо существовать в этих обстоятельствах. Даже запах поджаренного бекона не заставит двигаться, пусть слюни уже и собираются во рту от представления его вкуса.       — Шерлок, дорогой, стоит тебе в следующий раз пить поменьше, а то полночи из-за тебя не спали с Софи. — Женщина гладит мужчину по плечу, вздыхая и оставляя завтрак на столе.       Когда она выходит, оставляя того наедине со своими воспоминаниями, какие-то расплывчатые кадры прошлой ночи вспышками появляются в его воспоминаниях, но они так быстро исчезают, что у аристократа не получается зацепиться за них, чтобы проанализировать. Да и мало что сейчас вообще получается обрабатывать расслабленным мозгом. Помнится только, что были нежные теплые руки, которые гладили по голове совсем не так, как его домоуправительница. Слишком осторожно, слишком дрожаще и слишком… пугливо? Неужели он заявился в комнату своей прислуги, смутил и напугал? Разве так он хочет, чтобы его помнили и знали? Вовсе нет.       Желание извиниться за то, что потревожил, появляется и грызет совестливо изнутри. Мало девушке ее мужа, еще и работодатель стал кем-то, кого она будет избегать еще больше, помня его непозволительное поведение, которое, к слову, не помнит он. И не становится от этого спокойнее, только тревога за состояние Софи заставляет голову болеть еще сильнее, будто в расплату. Когда же он успел так сильно озаботиться ее состоянием, что переживания затмевают собой все вокруг? И разве это нормально, что он проникся к кому-то так, разрывая все рамки и шаблоны, выстроенные обществом? Майкрофт точно не одобрил бы такое, бубнил бы долго, поучал и не забыл бы прочитать пару лекций об этикете.       Но что все эти лекции, когда мужчина и сам не всегда достойно поступал, умалчивал об ужасном, чтобы не мутить воду в высших кругах. Разве так ведет себя настоящий джентльмен? Честь дамы и ее благополучие должны быть на первом месте, пусть от этого отходят все больше и больше, но хочется верить, что именно это главное в жизни настоящего мужчины. А те, кто считают женщин лишь прислугой, в итоге окажутся в окружении одиночества и таких же людей, что не подадут руку помощи даже своему единомышленнику, предпочитая спасать свою шкуру в первую очередь. Такие не ценят никого, пусть и кричат направо и налево о своем культе сильного пола. Поддержать деньгами — это все, что они могут. Но никак не замарать руки и репутацию в чьих-то ошибках.       Шерлоку же терять нечего, ведь слухи о его сумасбродстве и полному отторжению сомнительных, по его мнению, ценностей господ давно уже распространились между всеми слоями их общества. Кто-то считает, что его бунтарство прекрасно и заслуживает похвалы, а кто-то предпочитает быть подальше от такого мужчины, чтобы не оказаться под пристальным вниманием верхушки их пищевой цепочки. Дамы же в основном просто в восторге от его внешнего вида, не удосуживаясь узнать, что скрывается за притягательной оболочкой. И такое положение дел очень долго устраивало сыщика, пока он не встретил ту, что оказалась скрытнее даже его. Теперь хотелось другого, но как расположить к себе девушку, что запугана, молчалива и чересчур осторожна?       Как нельзя кстати, отвлекая от лихорадочных дум, с первого этажа послышалось пение, что было разбавлено вознёй на кухне. Голос был звонок и чист, а песня была грустна, хоть и должен был быть в ней посыл к чему-то хорошему. У исполнительницы было слишком уж печальное повествование, несмотря на то, что другой мягкий и немного скрипучий голос пытался добавить песне своих ноток. Что ещё умеет эта девушка? Сколько же она скрывает в себе, предпочитая оставаться незаметной? И могла бы она раскрыться иначе, попадись ей другой супруг и обстоятельства сложились бы куда лучше? Неужели стоили проблемы её родителей того, чтобы загубить возможное прекрасное будущее?       Появилась бы она в его жизни, сложись все по-другому? Вряд ли. А если бы и случилась их встреча, то она точно была бы достаточно известна, чтобы не заметить мужчину в толпе поклонников, решив, что он один из тех, кто жаждет внимания лишь на короткие мгновения. Да и он не обратил бы внимания, если бы у той была хоть толика власти, это он понимает хорошо, ведь предпочитает избегать подобных особ, которые думают, что могут заполучить все, что только пожелают. Это давало ему понять, что есть в его представлениях идеальная девушка, которая стоит его сил и времени. Но раз это представление имеется, тогда почему он впервые встретил такую особу лишь почти в тридцать лет? Не скрывали же от него этих дам.       Руки тянутся к скрипке, настроение само как-то преобразуется, и нотные листы заполняются новой мелодией, которая сама льется из струн его инструмента. Постепенно отступает и головная боль, когда он становится занят тем, что приносит ему удовольствие. В очередной раз мужчина убеждается в том, что музыка может излечивать и приносить боль одновременно, главное — правильно выбрать момент и настроение, и не забывать слушать себя, чтобы не упустить ту самую нить, что тянется к чему-то важному внутри тебя. Целая наука — создать правильную мелодию, а разбирается в ней далеко не каждый, пусть и мнит себя гением. Оттого и старается мужчина не посещать питейные заведения, где постоянно поют пьяные девицы на потеху публики.       Софи печальна в своей песне, голос ее тянется и будто бы не собирается прекращаться никогда, переплетается с музыкой скрипки, и создается в этом некий прекрасный дуэт, который точно оценили бы критики. В этот момент стало интересно, не умеет ли та играть на каком-нибудь инструменте, например на фортепиано, что уже давно пылится в гостиной и требует к себе внимания. Она могла бы упражняться на нем и улучшать свои навыки, если захотела бы. Да и Маргарет явно была бы рада, что в их доме стало чуточку живее и веселее, потому что обычно настроение легкости и праздности поддерживала только она, а это было моментами сложно, когда Шерлок был не в духе.       Все бы разрядила эта атмосфера веселья и некой беззаботности, если бы только…       Девушка была слишком глубоко опечалена, чтобы могла так легко отпустить все, что волнует. Было видно, что Софи старается не зацикливаться на происходящем, но воспоминания снова и снова догоняли ее, вынуждая быть более осторожной и задумчивой. Домоправительница Шерлока делала очень многое, чтобы вытянуть ту на свет, показать, что все не так плохо, как можно было бы подумать, но так ли просто это для уже больного восприятия мира? Девушка уже сделала огромный шаг, когда попыталась жить дальше без тирана, пусть и пока под опекой Холмса. Но все это говорило о том, что та совсем не собиралась всю свою жизнь тратить на возможные страдания.       Да и Шерлок отчего-то был уверен, что прислуга куда сильнее, чем она о себе думает, что той нужно лишь создать определенные условия, чтобы она наконец раскрылась и показала, что из себя представляет. Надежда, что он не спугнул ее ночным поведением, теплилась в душе мужчины, что был как-то особо усердствующим в своем анализе поступков относительно дамы. Куда подевалась его былая уверенность в том, что все они в целом-то и общем одинаковы? Неужели пришло его время меняться и менять свое окружение? Это все казалось каким-то сумасшествием, если вспоминать о его стойкой позиции остаться таким, каков он есть, как можно дольше. Его холодность всегда приносила только благополучие и помогала плодотворно работать. А теперь он сам себя перестает узнавать.       Тишина как-то резко воцарилась в доме, даже сыщику стало от этого немного жутко, ведь еще недавно пение вкупе со скрипкой ласкало его привередливый слух. Сразу захотелось узнать, что же произошло там внизу, что вдруг все стихло. Поправив свою жилетку, Холмс отложил скрипку, чтобы узнать, по какой причине прекратилась даже привычная возня на кухне. На лестнице мужчина почувствовал легкий холодок, что пробежался по его коже вместе со взявшимся из ниоткуда ветерком. Дверь была открыта, и сверху было не сразу понятно, кто потревожил его уединение в этом месте. Но когда же сыщик все же увидел лицо своего гостя, то на мгновение потерял всю свою выдержку, чувствуя, как некая злость охватывает его, подбираясь к горлу, чтобы задушить собой все человеческое.       Джофри выглядел крайне самоуверенно, стоя вот так на пороге дома того, кто несколько дней назад хорошенько тому наподдал. Он будто знал, что выйдет отсюда победителем, потому и даже не переживал о таких мелочах, как нежелание хозяина поместья видеть здесь кого-то вроде него. Причина его появления здесь была достаточно ясна, но с чего же тот решил, что Софи вернется в его дом, позволяя и дальше терзать тело и душу девушки? Неужели у него было то, за что прислуга готова страдать и дальше, чтобы нечто важное сохранить?       В этот момент сыщик перевел взгляд на женщину, что придерживала помощницу, приобнимая ее мягко, будто защищая. Лицо служанки было белым, и на нем исказился страх, который было трудно спутать с чем-либо. Они и подумать не могли, что незваный гость может оказаться настолько нежелательным для всех присутствующих. Руки девушки дрожали, когда она переводила взгляд со своего мужа на Шерлока и по итогу просто сконцентрировалась на чем-то в зоне гостиной, чтобы привести свои чувства в порядок. А возможен ли этот порядок, когда твой мучитель здесь и совсем близко?       — Я думаю, мы можем отбросить все любезности, я пришел за своей женой, и она сейчас же отправится со мной в наш дом. — Мужчина был крайне груб и лишь сейчас посмотрел на сыщика, брезгливо морщась. — Софи, если ты не хочешь, чтобы твои родители оказались на улице, то сию минуту соберешь свои вещи и пойдешь со мной.       Девушка прикрыла глаза устало, когда услышала условия Джофри. Она знала, что тот придумает, как ему надавить на свою жену, найдет способ заставить быть с ним. И пусть родители не всегда были к той добры, не всегда заботились о ее жизни и самочувствии, она понимала, что сама сделает очень многое для того, чтобы у них все было хорошо, даже если это означает жизнь с монстром. Она осторожно выбирается из спасительных объятий Маргарет, придерживает ту за руки, заглядывая в глаза и будто безмолвно о чем-то говоря женщине. Легкий кивок головы, и та ее больше не держит, отправляясь в сторону своей комнаты, которую той выделил мужчина, когда привез к себе.       Шерлок буквально еле сдерживает себя, когда видит, что девушка так легко соглашается, собирается пойти на уступки тирану и позволять делать с ней все то ужасное, что и до этого, во благо чего?       — Софи, — он едва касается ее руки, обхватывая хрупкое девичье предплечье и задерживая возле себя. — Ты же знаешь, что ему нельзя доверять, неужели ты готова так рисковать, чтобы потом всю жизнь терпеть побои от него?       Девушка мягко улыбается, кладя свою нежную кисть на руку мужчины и мягко освобождаясь от его хвата. Она на пару мгновений позволяет их пальцам задержаться в легком сплетении, прежде чем сказать:       — Милорд, я благодарна вам за вашу помощь, но прошу, отпустите меня сейчас, со мной все будет хорошо.       Девушка выглядит такой спокойной и умиротворенной в этот момент, будто бы что-то для себя решила, и это пугало куда больше, чем если бы та была в ужасе, мечась, как дикий зверь в клетке. Сыщик позволяет той уйти в комнату, чтобы собрать то немногое, что у нее было.       — Мистер Холмс, мне кажется, вы заигрались со своими попытками увести чужую замужнюю даму, вам стоит пересмотреть свое поведение, чтобы общество не сочло вас недостойным человеком. — Джофри поправляет белые перчатки на своих руках, говоря это так небрежно и надменно, будто бы имел чье-то покровительство над собой. Это возвращало ярость, что была немного заглушена касаниями и действиями его прислуги, но сейчас же ее нет рядом.       Мужчина за пару движений оказывается возле своего гостя, хватая того за лацканы пальто и заставляя приподняться на цыпочки, так как у них была небольшая разница в росте, от чего теперь Холмс смотрел тому в глаза сверху вниз, зная, что выглядит достаточно угрожающе, чтобы заткнуть мерзавца. Маргарет охает на фоне, она беспокоится о своем работодателе, что всегда был так добр и услужлив, но сейчас больше похож на дикаря, что хочет защитить нечто свое. Свое?       Рук мужчины касаются чужие женские, заставляя обернуться и посмотреть на все такую же слишком спокойную Софи, которая не перестает мягко улыбаться и старается освободить своего мужа от захвата Шерлока. Это удается ей не сразу, но в конце концов он сдается, отпуская Джофри и делая шаг назад. Он смотрит на нее с толикой боли, что можно разглядеть в глубине его голубых и таких печальных сейчас глаз. Он не понимает ничего, хочет разобраться, но все еще не может прочесть по ее поведению и действиям, почему та так поступает с самой собой, про себя он даже и не думает в этот момент.       — Милорд, я прошу вас, не нужно этого, мы еще встретимся с вами однажды.       На фоне фыркает ее муж, грубо хватая ту за руку и утаскивая к все еще открытой двери. Он не удосуживается тем, чтобы попрощаться, просто заталкивает девушку в кэб, хлопая его дверью, когда забирается внутрь сам. Аристократ еще долго смотрит вслед уезжающим, не имея сил просто закрыть дверь, запуская внутрь дома все больше холода и сырости, что пропитывают не только старое дерево, но его самого. Маргарет прерывает его, закрывая последнюю преграду, что отделяет его от того, чтобы сорваться следом за Софи.       Женщина смотрит на сыщика с толикой жалости, хлопает мягко по плечу и возвращается на кухню, чтобы приготовить чай, который должен успокоить тревожащееся сердце мужчины. Такое она видит впервые, еще никогда никто так не задевал что-то внутри Шерлока, чтобы он был готов вмешиваться в чью-то судьбу и так сильно пытаться защитить и спасти. Ему определенно точно понадобится чуть больше времени, чем другим, чтобы справиться с тем, что сейчас внутри него скребется и просит выйти наружу. Но в конце концов он справится и с этим, он ведь всегда со всем справляется, а трудные задачи никогда не пугали его.       Ей, конечно, было безумно жаль Софи, что та оказалась в таких обстоятельствах жизни, но, как ни крути, Шерлок был ей ближе, и его жизнь была куда важнее для женщины, что видела так много его взлетов и падений. Не останови его девушка, Маргарет сама бы приложила все усилия, чтобы защитить того от самого себя и не позволить совершить ужасную ошибку. Пусть ее помощница и была славной, все впитывала, как губка, стараясь запомнить, что и как любит ее Милорд, но есть вещи, которые могут решить только определенные люди. И Холмс никак не входил в этот список, пусть и играл важную роль в происходящем.       — Шерлок, дорогой, тебе стоит сесть, отдохнуть и, может, что-нибудь почитать? — женщина застала аристократа возле окна, откуда он что-то высматривал, засунув руки в карманы. Он постоянно нервно вытягивал шею, стараясь увидеть что-то вдали, это было необычно и немного пугающе. — Она не вернется, во всяком случае, не сегодня, милый, просто отдохни и дай ей немного времени, я уверена, она что-то придумает.       Оглянувшись на свою домоправительницу, сыщик хмурится, но все же решает последовать ее совету, усаживаясь в кресло и обращая свое внимание на горячий напиток. Запах трав и чего-то сладкого проникают в его нос, немного успокаивая и почему-то вновь напоминая о Софи. Когда она стала ассоциироваться у него с чем-то теплым, ароматным и расслабляющим?       — Я просто не понимаю, как она может решиться вернуться туда, где вся ее жизнь была кошмаром… — Холмс задумчиво водит пальцем по ободку чашки, вновь вспоминая, как изменился ее взгляд, когда она решилась уйти. Пустота и спокойствие, не было больше страха и отчаяния, что видел он раньше.       — Может, она просто любит его или понимает, что все это на благо ее репутации? — такое определение ее поступка заставляет мужчину впервые показать свою злость женщине, потому что ее предположение просто чудовищно в своей абсурдности.       — Она точно не любит его, а репутация... К чему она той, что уже завтра может оказаться мертва?       Женщина откладывает серебряный поднос, присаживаясь в соседнее от Шерлока кресло, кладет свою руку ему на запястье, сжимая как-то по-матерински, достаточно сильно, но без давления.       — Иногда мы и сами не можем объяснить смысл своих поступков, но это не значит, что смысла у них никакого нет. — Маргарет игнорирует вспышку агрессии, направляя его мысли в другое русло. — Возможно, ее разум затмило желание защитить тех, кто дорог, а, судя по тому, что я увидела, ты один из этих людей. Она не мужа пыталась оградить, когда удержала тебя от драки, ты этого не видел, но я видела все. Софи смотрела на тебя так преданно, она не могла допустить того, чтобы тебе причинили боль.       Холмс отводит взгляд, его глаза изучают пламя в камине, что танцует, рисуя на стенах своими тенями непонятные его мозгу картины. Слова женщины о девушке, что та заботилась об аристократе прежде всего, заставляли и так уже уставший от таких непривычных загадок для его разум теряться в понимании происходящего. Если она права, то почему девушка вдруг решила, что ему нужна защита? И из этого следует следующий логичный вопрос: почему он решил, что она нуждается в защите сыщика? Что, если она никогда в этом не нуждалась, а он навязал ее и не желал замечать очевидного, считая, что как всегда прав?       Женщина еще недолго сидела возле Шерлока, оказывая молчаливую поддержку, но после отправилась готовить ужин, который тот, скорее всего, не съест, но попытаться накормить своего еще такого маленького мальчика, что возомнил себя кем-то, кто может спасти другого, было нужно. Пусть сейчас он потерян и не знает, что делать дальше, потом он обязательно найдет решение и сможет идти дальше, больше не оглядываясь на то, что сейчас заставляет его так сильно копаться в себе, ища причины, почему же все так. На все нужно время, и на это тоже.       Аристократ просидел в кресле всю ночь, так и не притронувшись к чаю. Его думы ни к чему не приводили, что только злило и расстраивало. Сколько бы он ни пытался перестать думать о Софи как о жертве обстоятельств, у него не выходило. Да и было какое-то ужасающее чувство внутри, от которого не получалось избавиться. Впервые в своей жизни он был охвачен дурным предчувствием, что это все так просто не закончится и есть нечто, что вот-вот произойдет, выбивая из колеи всех, кто оказался в этой ситуации. Ему только хотелось надеяться, что это никак не затронет девушку, которая так бесстрашно решила собой пожертвовать во имя чего-то важного.       Так кстати в его поместье ворвалась Энола, что застала мужчину все в той же позе и в том же месте, где он оставался с прошлого вечера. Домоправительницу порадовало ее появление, ведь эта девчушка могла с легкостью вывести на более доверительный разговор Холмса и банально отвлечь своими рассказами о делах, которые той попадаются. Очень часто они абсурдны и не имеют того серьезного тона, который юная леди придает им. Но сегодня она как-то особенно взбудоражена и жаждет поделиться чем-то стоящим. Неужели правда что-то дельное подвернулось?       Она сбрасывает свой плащ, оставляя перчатки в холле, на всех парах несется к креслу, чтобы растормошить аристократа, как умеет только она, переходя все границы и нарушая правила этикета по общению со старшими. Ее глаза горят, а сама она чуть взлохмачена. За ней в дом медленно и осторожно входит виконт, что явно и сделал так, чтобы девушку доставили к ее брату как можно скорее. Влюбленный юнец, что готов потакать капризам своей дамы, намучается он с ней знатно, но главное, что та не пользуется его отношением и искренна с Тьюксбери, пусть и совсем не умеет показывать свою симпатию в ответ.       — Представляешь, я расследую убийство! — она так радостно и живо говорит о таком ужасном преступлении, что зацепило ее внимание. — Молодая девушка ночью убила своего мужа, и их прислуга сразу же вызвала патрульных, которые задержали ее на месте. Улики очевидные, но я заметила, что в этом деле что-то не сходится, и хочу помочь ей! Ты же взглянешь на записи этих разгильдяев и съездишь со мной на место?       И мужчина лишь вполуха слушает, что же там говорит его младшая сестра, сейчас ему не до работы, другая важная задача никак не могла решиться в голове.       — «Софи Дэвенпорт в ночь с пятницы на субботу жесточайше расправилась со своим мужем Джофри Дэвенпортом, следствие ведет инспектор Лейстрейд, на помощь уже вызваны эксперты частного сыска», — девушка читает утреннюю газету, которую постарались выпустить в срок с такой кричащей статьей на главной странице, что привлекало внимание читателей. Продажи взлетят до небес, помогая обогатиться работникам прессы, но не это сейчас интересует резко ожившего от своего вялого состояния Холмса.       — Софи?.. — Маргарет роняет от шока поднос со свежезаваренным чаем, который та подготовила для гостей своего господина.       Женщина хватается за сердце, чувствуя, как оседает на пол, но ее вовремя подхватывает молодой Виконт, не позволяя пораниться прислуге. Она в шоке, потому что ожидала, что с девушкой может случиться беда, но никак не ждала, что все будет настолько серьезно.       — Что же ты натворила, бедная девочка… — сухой мягкий голос шепчет этот вопрос, пока по ковру растекается коричневое пятно от горячего ароматного напитка, придется теперь постараться, чтобы не осталось следов.       В комнате воцаряется тишина, прерываемая только тиканьем больших часов, что отмеряют время, напоминая всем присутствующим о том, что сделанного уже не воротишь. Где-то вдали ветер разгоняет грязные сырые листья, пробирается под одежду людей и сметает на своем пути все, что достаточно легкое, чтобы поддаться его порыву. Серые глаза смотрят на пасмурное небо сквозь решетку и впервые за долгое время облегченно пускают слезу, потому что все закончилось, так или иначе. Все закончилось.