always yes for you

Нил поднял взгляд на разноцветный потолок, отслеживая на нём блики. В «Сумерках» ничего не изменилось с их последнего раза, кроме того, что Роланда за барной стойкой не было. Значило ли это просто факт того, что у парня сегодня выходной или он ушёл отсюда насовсем, — было непонятно. Нил привык к старым добрым шуткам Роланда, вечной улыбке и полному пониманию. Сейчас же приходилось бегать взглядом по ассортименту за спиной нового бармена, Тома, который светился приятной улыбкой и пытался вместе с Нилом угадать вкус других парней. Аарон, Ники и Кевин пошли на поиски свободного столика, а Эндрю, скорее всего, ещё парковал машину, поэтому помощи было неоткуда ждать. — Я так понимаю, вы здесь частенько бываете? — Том был немного выше самого Нила, черты его лица были достаточно мягкими и расслабленными. — Сейчас не так часто, как в прошлом году, — парень опёрся на край барной стойки. Том двигался не так быстро, как Роланд, он тратил время на поиск нужной бутылки и стаканов. — А мне кажется, я уже видел тебя здесь, когда ещё приходил как гость, — бармен махнул рукой, указывая на волосы Нила. — У тебя запоминающаяся внешность. Парень проследил взглядом за его движением и решил ничего не отвечать. Он не знал, что именно сказать, поэтому просто продолжил следить за Томом, постукивая кончиками пальцев по поверхности стойки. Сегодня Нил ощущал желание расслабиться и дать своим мыслям отдохнуть от экси. Совсем скоро новый сезон, череда тренировок с Кевином, новые комбинации и тактики — всё это будоражило кровь, ведь теперь у него была острая потребность во всём этом и был смысл, настоящий. — Эй, ты что-то сильно нервничаешь, — прикосновение чужих пальцев обожгло кожу ладони, припечатывая к поверхности барной стойки. Это было так неожиданно, что тело моментально напряглось. Нил уже привык к тому, что в конце каждого удачного матча Лисы могли обнять его, и не сопротивлялся, ведь они были ему близки. Незначительные касания и прочие взаимодействия с ними не доставляли дискомфорта, потому что он привык. Он доверял. Спустя время его сознание не реагировало даже на Ваймака, так как чувствовало в нём безопасность. Нил привык к обжигающим касаниям Эндрю. К его рукам и губам. Он желал этого контакта как порции воздуха и безоговорочно доверял. Всего себя. Но он знал Тома десять минут. Это не было безопасно. — Эй, тебе нужно расслабиться, — чужая рука была неправильно горячей, это не та лёгкая прохлада ладоней Эндрю. Дыхание стало тяжелее, чувство опасности появилось внезапно. Том не убирал руку где-то минуту, но по ощущениям прошло несколько часов. — А это ещё чт… — та резкость, с которой парень отстранился и отошёл подальше от барной стойки, помогла вдохнуть полной грудью, пока осознание не ударило по голове. Нил быстро развернулся и с опаской встретил взгляд Эндрю. Тот приближался в обычном темпе, сверкая разъярёнными тёмными радужками, а в его правой руке уже находилось лезвие одного из ножей, которые прятались за чёрными повязками. — Дрю, нет! — Нил перегородил путь парню, пытаясь столкнуться с ним взглядом. — Отойди, — холодный тон пробирал до костей. — Ничего не произошло, со мной всё хорошо… — Эндрю попытался обойти его, больше не говоря ни слова. В левой руке у него появилось ещё одно лезвие. — Эй-эй, я не знал, что он занят, — Том в примирительном жесте поднял руки, с опаской поглядывая на ножи. Нил снова попытался протиснуться между стойкой и Миньярдом, осторожно поднимая руку и касаясь ею блондинистых волос. — Давай возьмём напитки и уйдём, я хочу отдохнуть, Эндрю. Ты слышишь? Всё хорошо, со мной всё хорошо, — Нил видел, что парень его слышит, что его сознание здесь и с ним, но тот тёмный взгляд, направленный на стоящего позади Тома, никак не угасал. — Пойдём, — «пожалуйста» чуть не добавил Джостен, касаясь напряжённого затылка. Эндрю сбросил его руку и, взяв поднос с напитками, без слов направился куда-то в танцующую толпу. Нил решил больше ничего не говорить и направился следом. Настроение немного подпортилось. Эти изменения сразу же заметил Ники и с любопытством уставился на Миньярда, а потом присоединился к общему обряду. Нил тоже решил не медлить, занимая место между Кевином и Эндрю. Он не решился встретиться взглядом с последним и никак не возвращался к анализу последнего события. У него не было сегодня настроения. Жидкость обожгла язык, и это отвлекло от тяжёлых мыслей. Парень выпил одну рюмку, вторую, третью, на шестой он почувствовал лёгкий толчок в бок от Кевина. — Не слишком ли ты увлёкся? — Нил не пытался расслышать, о чём все вели разговор, но почему-то они смотрели на него, даже Аарон. — Сейчас вернусь, — Нил поднялся и направился в сторону уборной. Он до сих пор чувствовал мурашки под кожей, а ещё к ним добавилось лёгкое головокружение. Нил не совсем мог понять природу чувства, которое в нём зарождалось. Это было необычно, и вдруг мысль о том, что, возможно, где-то в подсознании Эндрю его приревновал, удивила. Вряд ли это могло быть правдой, но если всё же так взглянуть на ситуацию, то… Что? Это хорошо или плохо? Это свойственно их отношениям? — Ничего не понятно, но очень интересно, — Ники появился из ниоткуда. — Что? — Нил вдруг почувствовал, что совсем не хочет об этом говорить. Несмотря на то, что Ники тот, кому можно доверять. — А знаешь, я ведь как-никак опытный и могу дать несколько советов на будущее, если возникнут проблемы, — парень посмотрел на Джостена почти с улыбкой. — Я знаю, но сейчас я хочу помощи от алкоголя.

***

Нил воплотил свой план в жизнь достаточно быстро в компании Кевина. Ники и Аарон ещё минут двадцать назад отправились в сторону танцпола, а Эндрю ушёл курить и по времени должен был уже докуривать последнюю сигарету из пачки. У них с Кевином плохо получалось вести диалог из-за того, что градус в крови уже немного туманил сознание и мысли. Нил даже подумал о том, сколько ему понадобится алкоголя, чтобы присоединиться к Ники и Аарону? Эта мысль веселила его. — Почему ты почти никогда не танцуешь? — спросил Нил. Кевин удивился, услышав такой вопрос. — Я не люблю, а что? — Хочу посмотреть на выражение лица Ники, когда он увидит нас на танцполе. Эта внезапная мысль так сильно развеселила Нила, что он плюнул на всё и, осушив последнюю рюмку, поднялся на ноги и направился в сторону бушующей толпы. Он был достаточно пьяным, чтобы не чувствовать дискомфорт, который начал нарастать, как только толпа облепила его со всех сторон. Нил вдруг понял, что не умеет танцевать. Об этом он не подумал. Музыка была слишком громкой и быстрой, он начал покачиваться в её темпе, поднимая голову вверх и прикрывая глаза. Странно, но было почти приятно вот так просто стоять в душной толпе незнакомых людей и осознавать, что на плечах нет тяжёлого груза мыслей о побеге. Он находился на своём месте, и осознание этого ударило по голове так громко, что музыка затихла. Он на своём месте. В шумном клубе в Колумбии, с друзьями, с сокомандниками, которые впустили его в «семью». С Эндрю, мысли о котором заставляли шевелиться внутри что-то тёплое и хрупкое. Вот его место, в этих разноцветных лучах с настоящими документами и жизнью. Губы растянулись в лёгкой улыбке, когда парень открыл глаза и встретился взглядом со стоящим всего в нескольких шагах Эндрю. В его глазах отражались блики, он стоял неподвижно, всматриваясь в Нила, и тот тоже замер. Приятное тепло опаляло грудь и медленно опускалось к низу живота, как бывало всегда при виде Миньярда и его глаз. Парень сделал несколько шагов к нему, оставляя между ними небольшое пространство. — Я хочу, чтобы ты был просто миражом, — сказал Эндрю, и Нил подумал, что отчаянно не хотел бы, чтобы тот оказался всего лишь галлюцинацией. — Я не мираж, и никуда не денусь, — парень сделал ещё один мелкий шаг. — Да или нет? — С тобой всегда «да».

***

Дверь дома скрипнула и ударилась о стену с такой силой, что на минуту сложилось впечатление, что на месте удара точно осталась дыра. Этот звук был так близко и далеко от сознания Нила в тот момент, как горячие губы Эндрю снова обожгли его собственные. Он не знал, как Миньярд ещё мог владеть собой и закрыть дверь, толкнув его в глубину помещения. Именно сейчас жар казался совершенно неконтролируемым, а волны, которые окатывали низ живота, заставляли колени предательски подкашиваться. Руки Нила блуждали под тканью чёрной водолазки. Ещё один их шаг к сближению. Теперь Эндрю мог без доли напряжения чувствовать скользящие движения тёплых ладоней на своей коже. Он знал, что при любых обстоятельствах, даже если появится хоть капля сомнения, Джостен отстранится и больше не прикоснётся без разрешения. Без обоюдного желания. Поэтому Эндрю отпускал тормоза и позволял себе делать то, что требует его душа, сердце, тело. Нил прижимал последнего к мягкой кровати, нависая сверху, не соблюдая дистанции, позволяя груди чувствовать жар через одежду. Это было частью совместного помешательства. Эндрю стянул с парня мешающую рубашку и, почти не контролируя себя, прижался губами к первому попавшемуся шраму на светлой коже Джостена. Он уже не боролся с мыслями о том, что до безумия хочет изучить каждый неровный изгиб мягкой кожи, каждую царапину, шрам. Хочет вылизать миллиметр за миллиметром, оставляя себе только приятную дрожь и говоря своими поцелуями отчаянное «прости, что так долго не был рядом». Эндрю не умел быть нежным, поэтому просто делал то, что хотелось им обоим. Знал, что вместе они смогут приучить друг друга к той нежности, которая будет необходима. Его губы задержались на твёрдом соске, и громкий вдох сверху как будто дал разрешение двинуться дальше. Нил запустил ладони в его волосы, но не потянул. Просто держал их, заземляя. Подтверждая, что это всё — реальность. Они реальны. Следующий поцелуй опустился на подтянутый живот. Эндрю провёл языком влажную дорожку от него к самому низу, задевая край джинсов. Нил непроизвольно, совсем невесомо повёл бёдрами вперёд, и у Миньярда почти сорвало крышу, а так как её давно уже не было на месте, он совсем легко прикусил кожу и почувствовал, как ладони в волосах отчаянно пытаются толкнуть его вверх. Эндрю поддался и вернулся к влажным губам, наслаждаясь тем, как Нил закрывает глаза, выдыхая горячий воздух в поцелуй. Он почувствовал краем горячей кожи потребность этих ладоней на себе, поэтому отстранился ровно на расстояние, позволяющее стянуть водолазку вместе с майкой и бросить куда-то на пол. Напряжение не появилось ни в тот момент, когда горячий взгляд светлых глаз обвёл его грудь, ни тогда, когда он сам схватил запястье Нила и потянул его ладонь, устраивая на груди, в том участке, под которым бешено колотилось сердце. Под теплом руки Джостена его кожа раскалялась всё больше и требовала ещё. В тот момент, когда влажный поцелуй отпечатался на шее, низ живота взорвался новой волной возбуждения. Эндрю дал этим чувствам завладеть собой и закрыл глаза. Губы Нила на его коже казались тем, ради чего стоило прямо сейчас жить. Лёгкие укусы срывали с языка Миньярда рваные вздохи. Он почти всегда был совершенно бесшумным по целому ряду причин, но… Но рядом с ним был Нил. Дурацкий Нил с умением остановиться всегда и сказать то, что оседало в сердце и грело его. Со своим чёртовым «я не буду таким, как они», которое уже почти гвоздями было припечатано к сознанию Эндрю. Влажный поцелуй опустился на край шеи, и парень замер. От этого хотелось заново влюбиться в то, как Нил всегда ставил личные потребности Эндрю выше собственного желания, даже в пьяном состоянии. — Я хочу… хочу расширить границы, если ты к этому готов и тоже хочешь… — если это было галлюцинацией, то лучше бы ему никогда не выходить из её дурмана. — Да, — кратко ответил Эндрю, прекрасно зная, что его поймут. Он опустился на спину, давая Нилу возможность сделать то, что хотят они оба. Первый поцелуй получился слишком трепетным. В районе ключицы. Вместо привычного напряжения кожа загорелась и отчаянно ждала ещё. Нил целовал снова и снова ключицы и ниже: твёрдый сосок и кожу под ним, живот. Язык очерчивал края пупка. Эндрю задыхался, потому что это было слишком. Это было слишком сильно. Он буквально чувствовал, как тесно облегают брюки его вставший член, и осознавал, что картинка этих влажных губ на его головке вызвала новую волну возбуждения. Чистое желание. Он вспомнил, как Нил сказал ему, что не ждёт простого разрешения, а ждёт искреннего желания самого Эндрю, у которого закончилась способность говорить ровно в тот момент, когда мокрый язык облизывал низ его живота. Руки зарывались в густые волосы, но не отстраняли, а подталкивали сделать это ещё раз, и ещё, пока бёдра непроизвольно толкнулись вперёд до того, как Эндрю успел осознать это движение. Нил замер на несколько секунд, опаляя горячим дыханием влажную от слюны кожу, и поднялся вверх. Осознание ярко взорвалось в голове, понимание того, что под кожей появилось острое желание большего. В ярких глазах напротив зародилась целая вселенная. Эндрю всматривался в них, теряясь между созвездиями и пламенным огнём солнца. Нил смотрел так, словно перед ним самая дорогая и ценная вещь на всей планете, и тянулся вперёд. Они целовались на грани атомного взрыва, переплетая языки, кусая губы, сжимая волосы. И Нил, глупый Нил, всё равно устраивался так, чтобы не задеть нижнюю часть тела Эндрю, ведь тот не разрешал. За это Джостена можно было ненавидеть целую вечность. — Я хочу сделать это. Эндрю замер. Он пытался заставить своё сознание проснуться ото сна, потому что он не мог быть таким живым в реальности. Это было невозможно. — Если… ты сможешь сделать это, если будешь сверху? Эндрю снова замер. Он чувствовал, как в его голове на мгновение становится пусто и тихо, пока смысл сказанного медленно прояснялся. Прошло уже столько месяцев отчаянных согласий и рваных вздохов, горячих касаний и тихих слов, но они не пересекали границу. Не доходили до близости такого уровня, потому что… потому что не были готовы? И где-то на краю сознания Эндрю понимал, что горечь прошлого до сих пор сковывает даже его мысли. Он знал, что не может подпускать Нила так близко. Несмотря на то, что это был всё тот же глупый Нил, который никогда не сделает так, как хочется только ему, и остановится при малейшем намёке на протест, тень прошлого всё ещё не пропускала свет… И Эндрю не хотел, но ведь не хотел он только в случае выполнения пассивной роли, а что если? А что если подумать наоборот? Если выбросить из головы образ прошлого и не думать о том, что он сделает с Нилом то же самое, что делали с ним. Потому что это не одно и то же. Потому что он никогда с ним такого не сделает. Потому что Нил хочет. Он смотрит своими охуительными глазами под кожу и кричит: «Я верю тебе полностью!» И в ответ хочется крикнуть, что Эндрю тоже верит! Полностью! И «это» не будет тем самым, что когда-то делали с ним, потому что он будет думать только о Ниле. О глупом Ниле и о каждом его вздохе. Каждом миллиметре горячей кожи и о том, что Нил его желает. Хочет. Это осознание так сильно ударило в голову, что в глазах потемнело. Он почувствовал тёплые пальцы на щеках и осознал силу, с которой жар опаляет низ живота. — Ты никогда не будешь таким, как они. Я хочу тебя. И это «да», которое я готов шептать тебе на каждом выходе, потому что с тобой, Эндрю Миньярд, всегда «да». Он слышал какой-то треск, но не мог понять, что именно ломается: столетнее дерево, которое гроза и ветер вырвали из земли с корнем, его сердце, которое разбивало рёбра и вылетало изнутри, или душа, которая долбила херову стену, разрушая кирпич за кирпичом. Тело пронзила сильная дрожь, дыхание замерло, и Эндрю просто смотрел несколько секунд в голубые глаза, пытаясь найти хоть один намёк на сомнение, но находил себя прямо под вырванным деревом. Их губы встретились в поцелуе, таком глубоком, что, казалось, край языка дотрагивается до самой души. В голове на миг замерли все мысли, которые не касались находящегося в его руках парня, так безоговорочно решившего доверить себя ему. Это ещё одна причина влюбиться в Нила заново. Эндрю не был знаком с таким явлением, как нежность. Единственный, кто когда-либо показывал ему малейшую каплю нежности — это Нил Джостен, который тоже совершенно в ней не разбирался, но умел намного лучше прислушиваться к своему сердцу. Парень совсем легко толкнул его на спину и навис сверху, сразу же прокладывая дорожку из поцелуев к низу его живота. Нил приподнялся, позволяя Эндрю снять с себя джинсы вместе с боксерами. Их возбуждение делало воздух в комнате слишком горячим. Эндрю прикусил губу и пытался не думать о том, как правильно поступает Ники, регулярно покупая им в комнаты всё, что было нужно для секса. Чёртов гений, который постоянно думает о таких вещах заранее. Эндрю отстранился и потянулся к нижнему ящику прикроватной тумбочки, поймав себя на мысли, что всё-таки немного нервничает. Он взял баночку лубриканта и презерватив, думая о том, что в нём будет намного легче войти, если они, конечно, смогут дожить и не сойти с ума. Жар пульсировал внутри от одной только картинки возбуждённого парня перед ним, с красным румянцем на щеках и туманом в ярких глазах. Эндрю осыпал поцелуями подтянутый живот, накрывая ладонью узкий задний проход, и тяжело выдыхал. Он хотел бы почувствовать тошноту и прекратить всё, но не мог. Член дёрнулся. Парень выдавил смазку на пальцы и на узкий проход, пытаясь сконцентрироваться и не кончить на этом этапе. Эндрю медленно толкнул внутрь парня один палец, осознавая, что рваное дыхание над ним приятно ласкает слух. Он начал двигаться, а в голову пришла мысль, от которой по позвоночнику пробежала дрожь: у Нила это первый раз. С парнем. Он знал это и прикрывал глаза. Глупый Нил. Эндрю так сильно ненавидит то, что не ненавидит. Он добавил второй палец, целуя внутреннюю сторону бедра Нила, живот, ключицы, шею. Парень расслабился и почти идеально принимал фаланги в себя, сжимая край одеяла в руках. Это сводило с ума. Эндрю растягивал его медленно, пытаясь исключить любой дискомфорт, контролируя своё сознание и возбуждение. Эти минуты казались ему самыми интимными, такими, о которых никто и никогда не узнает, но которые останутся в памяти навсегда. Конечно, оставленные в баре Ники, Кевин и Аарон вряд ли не сложат два плюс два, но это было далеко и совсем неважно. Эндрю добавил третий палец и замер, ибо Нил, его охуенный Нил, издал настолько томный и громкий стон, что тот отпечатался прямо в сознании. Эндрю отстранился, открыл пакетик и, вынув презерватив, надел его на себя. После этого навис над парнем, всматриваясь в его лицо. — Да или… — Да, блядь, да! — неожиданно громко произнёс Джостен, обнимая Эндрю за шею, нервно целуя в губы и двигаясь бёдрами вперёд. Хотелось навсегда запечатлеть в голове дрожь тела, рваное дыхание и желание, которое разрушало стены, кирпич за кирпичом, открывало ему совсем новую сторону Джостена, ту, которая грозила довести его до полного разрушения. Эндрю отстранился и понял, что хочет смотреть парню в глаза, видеть его лицо, поэтому поднял его колени и устроил ноги на своих плечах. Почти идеально. Нил задыхался. Эндрю вдруг остро осознал, что тошноты нет, на кончике языка играет вкус Джостена. Он уткнулся головкой во влажный проход и ждал несколько секунд, пытаясь найти внутри протест, отвращение, но нашёл только взгляд морских волн в самом настоящем шторме. — Да, — прозвучало почти беззвучно, но Эндрю понял. Помедлив ещё долю секунды, он бросил себя под поезд и окончательно раздолбил ту херову стену, войдя в горячего Нила наполовину и пытаясь не потерять сознание. Стон отбился от стен и застрял в его голове. Эндрю смотрел и искал в чужом теле намёк на протест, тень сомнения, но этого всего не было. Он не двигался, давая обоим шанс привыкнуть. Второй толчок заставил забыть о том, что такое воздух. В одно мгновение мир вокруг них превратился во что-то настолько серое, неинтересное, без единой причины на внимание. Он взорвался на третьем толчке, и планеты сошли со своих орбит. Гравитация полетела к чёрту, Земля потерялась в потоке звёзд и нещадно разбилась о край Вселенной, когда Эндрю начал двигаться. Тяжёлое дыхание наполнило комнату и столкнулось со стонами. Всё стало неважным. Прошлое, будущее, страх, боль, разбитая вдребезги душа Эндрю, которая отчаянно пыталась броситься навстречу его глупому Нилу и разрушить ту стену. Потому что движения сводили его с собственной орбиты и заставляли падать и падать, искать остатки боли на дне, но находить только яркие светлые глаза и фразу, что камнем была высечена на стенках. «Я не буду таким, как они». Эндрю прибавил темп, не имея права закрыть глаза. Он отслеживал метания Нила по постели, осознавая то, что ему сейчас хорошо, что он дарит наслаждение единственному человеку, которого он может допустить на орбиту, чтобы пуститься с ним в движение по Галактике. Трепет густых ресниц так ахуенно подходил тем глубоким и рваным стонам, которые слетали с приоткрытых губ, что желание оказалось сильнее. Эндрю наклонился и поцеловал. Толкаясь глубже в жар парня, чувствуя, как верёвка на шее грозит сорваться, наслаждаясь вкусом на кончике языка и вибрациями, которые исходили от Нила под ним. Тот выгибался в спине и тоже чувствовал тот приближающийся апокалипсис на краю кожи. Ладонь Эндрю легла на возбуждённый член, который истекал смазкой и дёргался при каждом движении. Нила начинало потряхивать. Он не находил сил на то, чтобы продолжить поцелуй. Закрывал глаза, полностью отдавая себя во власть Миньярда. В ушах стучало собственное сердце в таком бешеном ритме, что прямо сейчас ему казалось, что он не сможет это пережить, так как боль, которая возможно и была вначале этих жарких толчков, была такой прозрачной, что он забыл о её существовании. Он чувствовал костёр, пламя. Оно обжигало его всего, нещадно взрывалось, отправляя в полёт целый вихрь бабочек внизу живота. — Эндрю… — ещё один глубокий толчок, и ещё один, вместе с движениями на члене. Помешательство. В один момент огромный астероид, мчавшийся на максимальной космической скорости, с такой силой впечатался в орбиту Эндрю, что колени подкосились, и пришлось схватиться свободной рукой за изголовье кровати. Он начал падать. Оргазм ударил по сознанию и телу. Астероид врезался в кожу, и та вспыхнула пожаром. И больше никаких мыслей! Никаких стен, боли, страхов, недоверия, только животное наслаждение и потеря контроля. Собственное имя с желанных приоткрытых губ в тот момент, как Нил прогнулся в пояснице и прижался к Эндрю с такой силой, что огонь беспощадно обжёг и его кожу, оргазм накрыл новой волной обоих. Прямо сейчас они взорвались как самый большой солнечный пожар! Так, что Меркурий сгорел к хуям. Астероидный дождь разрушил стены. Всё было неважно. Мир был неважен. Ничто не было важно, кроме того момента, когда они создали новую Галактику, переплетая разбитые осколки собственных Вселенных и помогая друг другу заново жить. Эндрю никогда не чувствовал себя настолько живым. Он не знал, сколько им потребовалось времени, чтобы унять дрожь и научиться заново вдыхать воздух. Не помнил, как аккуратно вышел из парня и откинулся на спину, пытаясь найти себя, почувствовать привычную тошноту, казавшуюся уже самым чужим чувством. Они пролежали так несколько минут, или часов, или дней… Сложно было сказать. Сознание отчаянно отказывалось работать. Мысли были тихими и почти незаметными. — Хочу, чтобы ты обнял меня. Дыхание замерло. Эндрю открыл глаза и посмотрел на белый потолок, пытаясь почувствовать протест, но его не было. Он почти с ужасом осознал, что, наверное, самую малость, тоже хочет обнять Нила. Он почувствовал, как тот переворачивается на бок и обхватывает себя руками, и Эндрю снова накрыло. Наверное, он зашёл слишком далеко, и пути назад уже точно не будет. Парень повернулся и долго всматривался в копну рыжих волос, затем придвинулся ближе и обнял Нила со спины, прижимая к своей груди и уже не пытаясь услышать протест. Он не думал о том, что прямо в этот момент горячий, открытый, с этими своими глазами, глупый Нил пробирается слишком глубоко под кожу и ищет себе место возле того дерева, чтобы обязательно помочь посадить другое. — Ты такой красивый, что иногда я думаю, что лучше бы это было иллюзией, но сейчас я отчаянно хочу, чтобы это было реальностью, — Эндрю говорил то, что хотел. Он пытался признаться в чувствах, и делал это в своей манере, которая была понятна Нилу. Только ему. — Процент вырос до двухсот? — в голосе Джостена читалась тень улыбки. — Ноль, — выдохнул Эндрю и почувствовал, как его пальцы переплелись с пальцами Нила. И это было самое правильное движение, которое он когда-либо ощущал. Не было никакой тошноты, боль не сковывала грудь, страх не просыпался под кожей. Ему было хорошо, потому что это был Нил. А с Нилом всегда «да».