And in your palm you crushed it

Правая рука Джисона была украшена несколькими кольцами и блестящим красивым браслетом, она была вытянута как у остальных. Четыре пальца были подняты вверх, указывая на то, что именно в этом гостиничном номере он не прочь провести следующие две ночи, пока они будут снимать промо-видео для своего последнего возвращения. Пока он ерзал пальцами на ногах, периодически задевая плечом рядом сидящего Чанбина, пытаясь сдержать волнение, вызванное тем, что скоро он узнает кем будет его сосед, круглые карие глазки сканировали чужие поднятые руки, образовавшие дезориентированный круг. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как они переехали в отдельные здания: четверо живут в одном, а четверо в другом, и у каждого по личной комнате, что дает возможность каждому получить удовольствие от приобретённого личного пространства. И хотя это здорово - иметь личное пространство (и не спорить друг с другом о том, кто оставил нижнее белье на полу в этот раз), но без постоянного присутствия друг друга может быть довольно одиноко. Конечно, у них есть пропуска в гости друг к другу, но это не то же самое, что делить одну комнату и занимать определенную часть двухъярусной кровати. Так что, поэтому Джисону не терпелось схватить за руку своего будущего соседа и побежать в их комнату, не спать допоздна и... всякое такое, потому что он может и хочет, почему бы и нет? Он вел себя как взболтанная бутылка с газировкой, которая лопнет, как только ее откроют. Хотя брюнет не особо заботился о том, с кем его поставят в пару, он все равно молча молился, чтобы это не был кто-то из его общаги. Он обожал Чана, Чанбина и Хёнджина, но он видел их постоянно, как просыпался, и когда решал лечь спать. Было бы здорово проводить побольше времени со своей родственной душой Минхо или со своим партнером по преступлениям Феликсом. Он бы даже не возражал, если бы ему достался Сынмин со всей его дьявольской славой или человек, с которым он становится все ближе и ближе, Чонином. Однако, когда он взглянул на руки каждого из них, ему показалось, что ему немного не повезло и он не сможет быть ни с кем из них. Чан уже с нетерпением притягивал к себе Минхо на лице которого было показательное отвращение, на его щеках заиграла яркая улыбка. Феликс довольный подлетел к Чонину. Сынмин драматично вздохнул, заметив, что его поставили в пару с Чанбином. Ах, значит, ему достался Хёнджин. Он посмотрел на мужчину, волосы которого были выкрашены в светлый блонд, локоны каскадом спадали вокруг его лица, будто волнами. Он был не из тех, кто обычно сильно волнуется из-за того, с кем его ставят в пару (если только это не был один из двух самых молодых участников), поэтому Джисон взял на себя смелость и наконец-то дал волю своим эмоциям, выразив радость за них обоих. Он выкрикнул что-то вроде «да» и «ура» и практически бросился в объятия Хёнджина. Блондин, пытаясь восстановить равновесие, слегка оступился, но не похоже, чтобы он был расстроен тем, что Джисон стал его соседом по комнате. Они обменялись улыбками, и Джи даже придержал старшего за талию, в ответ на это блондин закинул свою руку ему на плечо, начиная немного теребить ткань его рубашки своими долговязыми пальцами. Чан уточнил у каждого из них, устраивает ли их то, с кем они оказались в паре. Конечно, Сынмин игриво пожаловался, что ему придется спать в одной комнате с огромным ребенком, на что Чанбин выпятил нижнюю губу в преувеличенном недовольстве, а затем ударил другого по плечу. Однако никаких серьезных проблем не возникло, в результате чего всем раздали ключи от комнат и приказали принять душ и как следует отдохнуть, так как на следующее утро у них будет довольно напряженный график. Судя по тому, как Феликс и Чонин соревновались друг с другом в том, кто быстрее всех доберется до их общего гостиничного номера, было очевидно, что сон уже не имеет значения. Джисон взглянул на Хёнджина (который хихикал при виде двух мужчин, бегущих по коридору) и мысленно пообещал блондину не спать дольше, чтобы посмотреть с ним несколько фильмов. — Учитывая, что они убежали прежде, чем я успел начать, я хотел сказать, что все наши комнаты находятся в одном коридоре, но не рядом друг с другом, — Чан поднял свою пластиковую карточку-ключ. — Ну, в общем-то, Бин и Сынмин находятся рядом с Хёнджином и Ханом. Кроме того... хм, я думаю, что вон те наши, — он указал на себя с Минхо, — а комната сваливших от нас парней, находится между другими номерами. Так собственно, если возникнут какие-то проблемы, то сначала позвоните мне, чтобы не бегать по коридору и не стучатся в каждый номер в надежде найти меня. Окей? — Я напишу номер нашей комнаты в групповом чате. Но это не открытое приглашение для вас, чтобы просто случайно прийти, — прямо заявляет Минхо, скрещивая руки на груди. Чанбин двусмысленно ухмыльнулся и даже подтолкнул танцора локтем. В результате получив сердитый взгляд. Джисон хихикнул над этим взаимодействием. — Не слушайте его. Пожалуйста, приходите, если что-то не так. На этом и порешали. Сынмин не дал Чанбину времени и потащил его в сторону их комнаты. Минхо не стал дожидаться Чана и проверять, следует ли он за ним. Вместо этого он выхватил из его рук ключ-карту и стал пробираться к указанному им номеру. Не знаю, как кому-то другому, а ему отчаянно хотелось поскорее вылезти из одежды и принять горячий душ. Поэтому он вышел из холла, полагаясь на то, что их лидеру ничего не остается, как идти за ним, если он конечно хочет где-то переночевать. В отличие от других дуэтов, Джисон и Хёнджин не торопились добираться до своей общей комнаты. Особой причины для этого не было, но, возможно, дело было в том, что после работы, которую они проделали за день, к ним начала подкрадываться усталость. Джисон подумал, что, как только он ляжет на удобную кровать, то все его планы о киномарафоне улетучатся, и он будет храпеть всю жизнь. И он не ошибался. Войдя в восхитительную комнату, он оставил свой чемодан посреди коридора, а сам бросился на упругий матрас, ближайшей кровати. Его тело обмякло, мышцы расслабились, а на губах заиграла довольная улыбка, когда он прижался к самой пушистой подушке, на которую когда-либо ложился. Хёнджин слегка посмеялся над его поведением, но Хан не стал зацикливаться на этом, так как почувствовал, что его глаза закрываются, а разум погружается в истому. Не прошло и десяти минут, а он уже провалил свою цель — продержаться всю ночь, а наутро ныть о том, что не выспался. К счастью, сосед по комнате помог ему проснуться, шлепнув по заднице. Джисон застонал от неожиданной боли, медленно открыл глаза и перевернулся на спину. — Ты не можешь спать в таком виде, Хан, — сказал Хёнджин и начал рыться в своем чемодане, который лежал на другой кровати. Судя по всему, он доставал запасной комплект одежды. Пижама. — Вставай и сначала прими душ. Почисти зубы, а потом делай что хочешь. Джисон снова застонал. Он даже схватился за ту самую божественную подушку и накрыл ею голову, молясь, чтобы она перекрыла ворчание блондина. Но не прошло и минуты, как подушку отдернули и бросили где-то рядом с его ногами. Младший из них поднял взгляд на собеседника, пытаясь доказать, что не хочет ничего другого, кроме как остаться в одиночестве. Хёнджин не обратил внимания на его угрожающий взгляд и потянулся к его запястьям. Он продолжал уговаривать брюнета сесть, а может, и встать, при этом притягивая его тело все ближе и ближе к краю матраса. В конце концов рэперу надоело, что его постоянно дергают и поднимают с удобного положения, и он сдался. Он сел на край кровати, лениво стянул с ног кроссовки на платформе, а затем начал снимать с себя несколько украшений, придававших очарование его телу. Хёнджин наблюдал, как он все это делает, и на его красивом лице появилась довольная ухмылка. А когда Джисон встал и принялся рыться в багаже в поисках своей одежды для сна, он уже считал себя победителем. Он помахал в воздухе чистой одеждой, направляясь к роскошной ванной комнате. Было очевидно, что он раздражен, но Хёнджин просто принял это как должное. На самом деле он находил то, как Хан злится, довольно милым. Поэтому забыть о том, как на него злобно смотрели и даже отмахивались, пока он закрывал дверь в ванную, было очень легко. Блондин не успел и глазом моргнуть, как оказался поглощен своим мобильным телефоном, в котором шла какая-то клишированная романтическая драма, забравшая почти все его внимание. И только когда он уже приступал к следующей серии, дверь ванной распахнулась. В воздухе вился серый пар, а в нос ударил сладкий аромат граната. Он вскинул голову, услышав этот манящий запах, и увидел, что Джисон идет к кровати. На нем были мешковатая рубашка и штаны, достаточно длинные, чтобы прикрыть его босые ноги. Теперь макияж был смыт, и любому, кто смотрел на него, открывалось зрелище его естественно загорелой кожи. Присев на край кровати, матрас которой прогнулся под его весом, он принялся вытирать свои мокрые волосы запасным полотенцем. — Видишь! Это было не так уж и сложно, — сказал Хёнджин, как только Джисон спустил полотенце с головы и положил его себе на колени. Младший закатил глаза. — Теперь спи сколько хочешь. — Да, спасибо за разрешение, — проворчал он в ответ. Бросив запасное полотенце на пол рядом с ботинками и пообещав поднять его завтра утром, Джисон уже через несколько секунд оказался под одеялом. Вот только усталости, которую он чувствовал полчаса назад, уже не было, и, возможно, у него хватит сил досидеть до конца фильма. Его взгляд остановился на Хёнджине, который собирал свою одежду, и мысли пронеслись в голове еще до того, как он успел что-то сказать. — Эй, когда выйдешь из душа, не хочешь посмотреть со мной фильм? Можем на моём ноутбуке, не против? Хёнджин даже не посмотрел на него, отвечая; просто издал какой-то приятный звук, кивая головой. В любом случае, это было все, что нужно Джисону, прежде чем он помчался за своим ноутбуком, а Хван направился в ванную. По звукам, доносившимся из ванной, было слышно, как вода бьет по фарфору, что навело Хана на мысль о том, что блондин наконец-то разделся и теперь принимает ванну. Всё ещё одержимый желанием посмотреть хоть какой-нибудь фильм, рэпер включил ноутбук и стал щелкать курсором по экрану. Он воспользовался одним из многочисленных потоковых сервисов, которые группа оплачивала по очереди, мысленно напоминая себе, что счет скоро должен быть оплачен и наступала его очередь. Так что толстовку, которую он планировал заказать через интернет, пришлось отложить еще на неделю или две — вскоре он нашел прилично выглядящий фильм, обозначенный как романтическая комедия. Отлично, это понравится им обоим. Хёнджин за романтику, а он за комедию. Поставив ноутбук где-то посередине кровати, Джисон расстегнул молнию поменьше на своем чемодане, где, как он помнит, прятал мармеладных червячков с тропическим вкусом. Не самая лучшая идея есть конфеты сразу после того, как он почистил зубы, но он мальчик легкомысленный, он не смог сдержать потёкшую с уголка рта слюну при виде красочной упаковки. Поэтому, открыв пакет и запихнув в рот зеленого червячка еще до того, как он вернулся на свое место на кровати, наслаждение по телу неплохо так пробежалось. И пока он всё ещё ждал высокого блондина, он решил сыграть в гонки на телефоне, тогда он ещё сильнее расслабился. Поэтому, пока он жевал красного мармеладного червячка и агрессивно тапал по экранчику в яростном желании победить, дверь ванной открылась. Первым из неё вышел пар, а вскоре после этого по номеру разлился успокаивающий аромат лаванды. Джисон мог бы посмотреть, если бы не был сосредоточен на победе над игроком, который постоянно обходил его. Он не отшатнулся, когда противоположная сторона кровати прогнулась. Он победит. — Ты серьёзно после чистки зубов ешь конфеты? — Он услышал, как Хёнджин сказал это, прежде чем с его коленей убрали полиэтиленовый пакет. Это привлекло его внимание, и он повернул голову, чтобы посмотреть на блондина. Но это было лишь на секунду, потому что он снова уставился на свой телефон с пораженным возгласом. Его соперник пролетел мимо него и пересек черно-белую клетчатую финишную линию. Но тут его напугал агрессивный стук в стену и крики о необходимости соблюдать тишину. Затем на телефон Хёнджина пришло сообщение. Он поднял его и перечитал с пустым лицом. — Чанбин сказал, что стены в этом отеле тонкие и тебе стоит заткнуться. А, нет, подожди, часть про заткнуться принадлежит Сынмину. Джисон с ворчанием опустился на пол. — Я почти обошёл этого парня, но тебе надо было прийти именно сейчас и отвлечь меня. Ладно, давай просто посмотрим этот чёртов фильм. — Тихо пробормотал он себе под нос. Возможно, нужно было напрячь слух, чтобы понять его слова, но Хёнджин уловил большую часть и не смог удержаться от небольшой улыбки. — Я не смотрел этот фильм, так что не задавай мне кучу вопросов. И верни мне моих червячков! — Джисон нажал на кнопку воспроизведения фильма, вырвал пакет с конфетами из цепкой хватки Хёнджина и устроился поудобнее. Ничего особенного: обычная подушка за спиной, прислоненная к изголовью кровати, ноги вытянуты перед собой, а сам он укрыт одеялом. Хёнджин подражал ему, с той лишь разницей, что сидел поверх одеяла, открывая Джисону вид на то, как он решил надеть в постель футболку с графическим рисунком и шорты. И, черт возьми, его бы не смутило, что старший выбрал шорты, но эти шорты поднялись от движений Хёнджина, и теперь можно было увидеть его упругие бедра. Джисон старался не думать об этом. Серьёзно. Он продолжал жевать все виды жевательных червячков, которые были в упаковке, и не сводил глаз с того, как главный герой косвенно признавался в любовном интересе. Лишь изредка Хёнджин двигался и поправлял позу, из-за чего эти дурацкие шорты тоже двигались и обнажали всю кожу, которую могли. Его футболка тоже двигалась. И брюнет клянётся, что одежда знает, что делает. Футболка нарочито поднимается вверх, давая понять, насколько хорошо тренируется старший. А шорты обтягивают талию, открывая взору довольно четкие линии бедер. Погодите, на нем что, нет нижнего белья? Он перестал жевать червячка со вкусом ананаса и перевел взгляд на экран ноутбука, чувствуя, как пунцовеют его щеки. Потому что, конечно же, это должна была быть сцена секса. Он думал, что это романтический фильм! А где же комедия? Все, что он видел до сих пор, — это нахальные лучшие подруги, тонны слез и клише «хорошая девочка — плохой мальчик». — Мне никогда не нравились подобные вещи, — голос Хёнджина возвышался над непристойными звуками, которые издавали девушка и парень. Это вывело Джисона из транса, в который он погрузился. Брюнет повернулся лицом к старшему и пожалел, что обратил внимание на его живот и бедра, которые всегда так хорошо двигались. Джисону стало жарко от смущения, когда он поймал себя на довольно откровенной мысли. И это уже не первый раз за всю их карьеру. — Запись всего этого. Я бы предпочел, чтобы в фильме подразумевалось, что у них был секс, а не заставлял их притворяться. — Это не всегда импровизация, — набрался смелости Джисон, чтобы высказаться. Единственный минус — это то, что Хёнджин посмотрел на него, и в тот момент, и сейчас Джисон чувствовал, что хочет исчезнуть. Высокий блондин никогда не должен был смотреть на него сразу после того, как о нем только что возникли сексуальные мысли. И вот теперь рэпер сидел, распластавшись на своем месте, его тело практически пылало, а глаза боролись за то, чтобы не смотреть на красные губы Хёнджина. — Иногда актёрам говорят, чтобы они действительно занимались сексом для фильма или шоу. Не всегда это драматизируется ради телевидения. — Ты прав, но это очевидно, что женщина слишком играет на камеру. Никто не может быть настолько порнографичным, когда речь идет о сексе. — Что? — Никто не кричит, чтобы его трахнули, потому что его партнер так хорошо его ублажает. — Что-то в ругательствах Хёнджина всегда было очень сексуальным. Он не часто это делает, но когда это происходит, Джисон сразу же попадает в плен его произношения. — Конечно, твоя цель сделать это идеально, но знаешь же, это ведь будет звучать фальшиво, но... хм, хотя да, мне кажется лучше это, чем просто молчание. Ведь тогда, ты не будешь знать, правильно ли ты все делаешь. — Если кто-то шумный, то это не значит что он притворяется, Хёнджин. — Ты так говоришь, потому что громкий во время секса, Ханни? Лицо Джисона могло бы также стать новой рекламой для самой продаваемой красной краски, судя по тому, как ярко он вспыхнул от простого вопроса. Он застыл на месте, а круглые глаза заблестели с отстраненным выражением. Хёнджин ухмыльнулся, глядя на его реакцию, и поднял руку, чтобы смахнуть с лица пряди золотистых волос. Он терпеливо ждал, пока Джисон придумает достойный ответ, но по тому, как он наклонился ближе и склонил голову набок, приподняв бровь, было видно, что он действительно хочет получить ответ. Проблема лишь в том, что брюнет был взволнован, и шестерёнки в его голове перестали крутиться, и теперь он не мог придумать ничего путного. Он был вынужден выглядеть идиотом и косвенно говорить правду. В конце концов его горло что-то проглотило, и он заикаясь произнес то, что, возможно, стало полной сменой атмосферы. — Я знаю, как вести себя тихо, — Хёнджин, похоже, был заинтригован, высунув язык, чтобы облизать нижнюю губу. Джисон думает, что тот просто вздрогнул. — Кто бы мог подумать? — Блондин комично хмыкнул, подняв руку, чтобы подушечка его большого пальца провела по губам собеседника. — Чтобы ты заткнулся, достаточно чтобы просто кто-то вставил в тебя член. — Ощущение того, как большой палец Хёнджина проникает в его рот и давит на язык, да еще и говорит так вульгарно, наэлектризовало Джисона настолько, что он почувствовал, как в его животе зашевелилось знакомое удовольствие. — А может, ты говоришь так, чтобы доказать свою точку зрения? — Он убрал большой палец и вытер слюну, собравшуюся на рубашке брюнета. Придвинулся ближе, полностью вторгшись в личное пространство младшего. — А в чём тогда смысл? — Джисон не только услышал смешок Хёнджина, но и почувствовал его. Он почувствовал его с той минуты, как он коснулся его уха, и до тех пор, пока она не собралась в бурлящую кашу, в животе которого он ощущал эйфорию. Но, похоже, это мотивировало его. Потому что, когда он думал, что у него нет сил посмотреть блондину в глаза, он сделал это с озорной ухмылкой. — Или ты просто говоришь всю эту чушь, потому что у тебя никогда не было никого, кто стонал бы для тебя достаточно громко? Бедный ребенок занимался тихим сексом. — Насмешливо произнес он и заправил чужие волосы за ухо. — Да я легко могу... — Тогда докажи это, — Джисон был полностью поглощен Хёнджином, когда выпалил эти слова. Хёнджин был всем, что он мог видеть, обонять, слышать. Только он почувствовал, что все испортил, когда блондин удивленно уставился на него, а его глаза забегали по лицу в поисках чего-то. Думаю, он нашел это, когда всего минуту спустя он наклонился, чтобы соединить их губы в грубом поцелуе. Правда, длился он недолго: Хёнджин отпрянул, причмокнув губами, и уставился на брюнета, удивляясь собственным действиям. Он выглядел так, будто собирался что-то сказать (даже извиниться), но его рот открывался и закрывался, как у рыбы. На этот раз Джисон соединил их губы, и ему пришлось на мгновение отложить все возможные мысли. — Я сказал, докажи это. Хёнджин нетерпеливо кивнул головой, а затем снова поцеловал Джисона. Он не был торопливым или агрессивным, когда их зубы сталкивались, но и не был слишком мягким. Оглядываясь назад, Хан сказал бы, что этот момент был страстным и долгожданным. Его маленькие ручки покинули уголки упаковки с жевательными червячками и зашагали вверх по груди собеседника, а затем нашли надежное место, запутавшись в светлых волосах, которые с каждым днем становились все длиннее. После того, как конфеты были вслепую выкинуты с постели, а Хёнджин, возможно, случайно пнул ноутбук на пол, он медленно лег на спину, встретившись телом с матрасом, если верить внезапному стуку и паузе в фильме. Джисон отстранился от Хёнджина, чтобы посмотреть на него с бесстрастным лицом. — Чувак, этот ноут пиздец какой дорогой! — Он хлопнул старшего по груди. В ответ блондин игриво закатил глаза, фыркнув. — Да, да. Я куплю тебе новый, если он сломался, — он чмокнул рэпера в уголок губ. — Но я очень сомневаюсь, что он так уж сильно упал. — Он поцеловал Джисона в щёку, прямо в то место, где находилась его маленькая родинка. И он продолжил вести поцелуи дальше вниз — к его челюсти, под ней, к шее. Брюнет, казалось, наслаждался этим чувством, судя по тому, что он закрыл глаза и вытянул голову в другую сторону, чтобы обеспечить лучший доступ к своей коже. Удовлетворенный вздох сорвался с его губ, и он сжал кулаки ещё сильнее, чтобы всё ещё осознавать происходящее. Хёнджин опустился еще ниже, позволяя своим губам касаться всего, что попадалось на глаза, но при этом остерегаясь, потому что он не должен оставлять никаких следов, иначе им двоим придёт конец. От их менеджера, Чана и стилистов (которые будут вынуждены все прикрывать). Но в конце концов все стало реальным, это не сон. То, что они делали, было настоящим мать его! Хёнджин поднимал рубашку Джисона, дергал ее, пока не догадался снять, и в итоге она оказалась на полу рядом с кроватью. К счастью, брюнету не пришлось переживать из-за того, что он один раздевается, потому что вскоре старший из них тоже снял свою. Теперь Джисон лежал без верха, а над ним на коленях стоял такой же Хёнджин. Блондина всегда хвалили за потрясающую внешность, но сейчас, глядя на него (в таком уязвимом состоянии), его красота приобрела новое значение. Это была та сторона его жизни, о которой поклонники только мечтали. Так что Джисон должен считать себя счастливчиком, ведь он не только наблюдал все своими глазами, но и собирался испытать это на себе. — Знаешь, нам ведь не обязательно это делать. Мы можем просто лечь спать и забыть об произошедшем, — Хёнджин говорит так мягко, так тихо, что брюнет почти не замечает этого. Но всё же улавливает. Он мгновенно садится, руки обхватывают плечи старшего и слегка сжимают их. Он улыбнулся, и в его глазах что-то блеснуло. — Я не об этом думал, — покачал он головой. — Я имею в виду, тебе не нужно беспокоиться обо мне. Я хочу этого. В конце концов, это я попросил об этом. — Джисон снова убрал волосы с глаз Хёнджина. — Я просто хотел немного полюбоваться твоей красотой. Хёнджин покраснел. — Ты делаешь это каждый день. Только и говоришь об этом, — отвечает он, обхватывая руками крошечную талию Джисона. Блондин уже несколько раз отмечал эту особенность и восхищался ею. — Не моя вина, что ты красивый такой, — хихикнул он, наклоняясь, чтобы оставить несколько чмоков. — Спасибо, — ещё один поцелуй. — Ты тоже очень красивый. — Последний поцелуй длился гораздо дольше, чем предыдущие, и именно он перерос в сильное сексуальное напряжение. Хёнджин снял с Хана одеяло и уложил его на спину, выставив полуобнаженное тело на всеобщее обозрение. Блондину не потребовалось много времени, чтобы продолжить начатое, нежно поглаживая горящую кожу на груди Джисона. Он остановился на сосках юноши и стал ласкать их, чтобы получить еще одну положительную реакцию, которая, возможно, связана с его чувствительностью. Брюнет издал вздох, подавшись вперед, и лишь слегка застонал от трения медленно растущей эрекции о толстое бедро Хёнджина — ткани, сдерживающие его, лишь усиливали это ощущение. — О, так вот какие звуки я ожидал услышать. В его тоне отчетливо слышалась ухмылка, и Джисон хлопнул его по плечу, одновременно бросая на него сердитый взгляд. — Что? Не смотри на меня так. В этом и был весь смысл, не так ли? — Хёнджин приподнялся и снова навис над брюнетом, лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Он потерся носом о чужой, хихикая над тем, как Джисон наклонился для поцелуя, но не смог его получить. — Так что давай, детка, позволь мне послушать тебя. — Лишь одна эта фраза заставила Джисона тихонько простонать. — Просто великолепно. — Хёнджин… — выдохнул брюнет. Его руки блуждали по телу старшего в попытках ухватится за что-нибудь, и нашли. Он зацепился за бицепс, правда он не был настолько большим, как у Чанбина или у него, но он был, и этого достаточно, чтобы Джисон растёкся в слюнях. Хёнджин опустился ниже. Он снова оставлял после себя следы из поцелуев и остановился, когда добрался до пояса пижамных штанов Хана. Его пальцы нащупали ткань и забрались под эластичную ленту, которая принадлежала его боксерам. Он взглянул на всполошившегося Джисона, прежде чем продолжить; ожидая любого сигнала, что Хван может официально обнажить всего его. Сигнал, который в конечном итоге изменит всё, что происходит между ними. Навсегда. Джисон посмотрел в его темные глаза, а затем кивнул, и это заставило Хёнджина продолжить. Быстрыми движениями он стянул с Хана остатки одежды и, потянув на себя, сбросил ее с кровати вместе с остальными вещами. Теперь он полностью голый. Казалось, он смутился, и поджал ноги. Его лицо снова покраснело, а краска перетекла даже на грудь. Он выглядел довольно мило в таком положении. Хёнджин не поскупился потратить время на разглядывание Хана в полном его совершенстве, и принялся оставлять нежные поцелуи на каждом участке его кожи. Не замечая, что уже успел раздвинуть чужие ноги и начать водить по соблазнительным бёдрам приоткрытым ртом вверх-вниз. Он и там был чувствителен. Если, конечно, его тяжелое дыхание и тоненькое мяуканье говорило именно это. Хёнджин прикусил кожу, а после провел по ней языком. На внутренней стороне бедра Джисона никто не смог бы увидеть красное пятно, которое постепенно образовывалось. В этом камбэке у всех будут чёрные брюки, поэтому беспокоится о всяких слухах и любопытных глазках — не стоит. А если кто-то заметит, он всегда сможет соврать и сказать, что случайно врезался в угол стола. Так, возможно, светловолосый танцор оставил еще несколько заметных пятен; и, вполне возможно ему понравилось то, что это именно он делал Джисону. Он не собирался высказывать ни одно из этих опасений вслух, более того, довольствуясь тем, чтобы оставаться в рамках момента и ублажать младшего. — Ты мне доверяешь? — спросил он, поудобнее устроившись между ног брюнета, теперь впитывая удивительное зрелище, которое представлял собой смущённый Хан Джисон. Он снова ждал ответа. Но на этот раз он хотел услышать его вслух. — Да. — Хорошо, сейчас я тебя подготовлю. Поначалу будет немного больно, но если вдруг почувствуешь дискомфорт, скажи мне, и я остановлюсь, — предупредил Хёнджин, снова опускаясь к нему. Джисон хотел было ответить, что ему не так уж и страшно, ведь он уже лишился девственности много лет назад, да и пальцы в его задницу засовывают не в первый раз. Но Хёнджин был очень щедр. Он искренне вкладывал всю свою заботу и внимание в то, что может чувствовать Джисон; заставляя его держать все едкие комментарии при себе и просто кивать. Поэтому Хан передёрнул плечами и тяжело вздохнул, почувствовав, как старший раздвинул его ягодицы и размашисто провёл языком по его дырочке. Да, у них не было ни смазки, ни презервативов. В результате Хёнджину пришлось использовать почти всю свою слюну и терпение, чтобы Джисон смог физически открыться для его длинных пальцев. Удивительно, но не прошло и нескольких минут, как один из пальцев вошел в него, и стон, вырвавшийся из горла Хана, заполнил комнату. Хёнджин посмотрел на него, приподняв бровь и ухмыляясь. Он снова и снова двигал им, пока не смог ввести второй. От этих ощущений Джисон начал слегка ерзать, а руки снова задвигались, их некуда было деть. Поэтому он решил сжать простыни в кулаки. — Блять, твои пальцы намного длиннее моих, — выпалил он, выпустив нижнюю губу из захвата зубов. Он почти завывал от удовольствия, которое испытывал. — Боже, они ощущаются так, хорош-о-ох! — Его спина выгнулась дугой, а пальцы на ногах поджались, когда Хван ткнул в определённое место, которое отозвалось чертовски приятной пульсацией. — Пожалуйста, ещё раз. — Он открыл глаза, которые когда-то крепко зажмурил, и посмотрел на блондина с приоткрытыми веками. — Хёнджин... ах, пожалуйста, черт возьми! — Ты уже громкий, а я еще ничего толком и не сделал, — усмехается Хёнджин. Он убирает пальцы, к разочарованию Джисона, затем снова двигается, чтобы нависнуть над младшим. Он улыбается, прежде чем наклониться, чтобы украсть поцелуй. — Я только что вспомнил, что эти стены тонкие. Чанбин и Сынмин, вероятно, слышат, как мило ты звучишь. На лице брюнета отразился ужас, а грудь сжалась от смущения. — Мы никогда не услышим конца этому, — хнычет он, похлопывая себя по лбу. Хёнджин снова разразился смехом и отвёл руку от горящего лица Джисона. — Ну что ж, значит, будет на что жаловаться. — Ты извращенец, не так ли? — шутит Джисон с ухмылкой. — Ты всегда прикидываешься невинным... — Он задыхается от осознания. — Я должен был догадаться сразу, когда вы с Чаном спели ту песню вместе! — Хочешь, чтобы я и это доказал? — Не нужно, я и так вижу. — Раздалось дразнящее хныканье, прежде чем они с упоением впились в губы друг в друга в очередном поцелуе. Это привело к тому, что Джисон стал слишком нетерпелив и поспешил попросить Хёнджина снять шорты и сделать последний шаг, чтобы полностью стереть ту грань, которая когда-то была просто дружбой. Как и предполагал брюнет, на Хёнджине не было нижнего белья. Несколько движений рукой по твёрдому члену, истекавшему предэякулятом, и ещё больше слюны было выплюнуто и добавлено для обнадеживающего скользкого и более легкого входа. Джисона ещё раз спросили, точно ли он готов и не нужно ли ему ещё времени на подумать. Получив добро и выровнявшись, Хёнджин протолкнулся внутрь. Челюсть Хана сжалась от ощущения жжения в заднем проходе. На мгновение они застыли в неподвижных позах и начали шевелиться только тогда, когда Хан сказал, что он в порядке и так много времени на растяжку убили. Хёнджин возвышался над брюнетом. Одной рукой он поддерживал равновесие, а другой искал руку Джисона. Найдя, он стиснул её крепко и прижал их переплетённые пальцы на простынях. Теперь он толкался, сохраняя медленный темп из страха, что младший еще не готов и ему больно. Но тот сказал ему продолжать движения и даже ускориться. И кто такой Хёнджин, чтобы отказывать задыхающемуся Джисону? Он так и сделал. Двигал бёдрами вперёд-назад и периодически наклонялся ниже в надежде услышать новые повизгивания из уставшего рта брюнета. Он знал, что Джисон не продержится долго, когда его бёдра затряслись, а живот начал сокращаться. Его стоны становились прерывистыми, а слова превращались в невнятный лепет. Повезло, что он успел хоть как-то предупредить, прежде чем липкая жидкость растеклась по всему животу. Лицо Джисона в момент кульминации — зрелище, которое Хёнджин хотел бы запомнить надолго, и именно оно приблизило его к собственному оргазму. Сделав ещё несколько толчков, от которых Хан захныкал из-за гиперчувствительности, он вышел толкнувшись пару раз в воздух и громко застонал. Собственная сперма попала на руку и на живот Джисона, смешиваясь с чужим семенем. Хёнджин рухнул рядом с ним, его грудь тяжело поднималась и опускалась. Они лежали в тишине. — Мы не должны никому говорить об этом. Джисон посмотрел на него, нахмурив брови. — Что? — Понимаю, что Чанбин и Сынмин, возможно, слышали нас, но я знаю способ заставить их замолчать, — Хёнджин со всей серьезностью посмотрел на Хана. — Мне жаль, Джи, но никто не должен знать о том, что мы только что сделали. Младший согласился, не обращая внимания на то, как сердце потихоньку начало разрываться в груди.