часть единственная.
20 августа 2024 г., 12:18
Невероятно.
Стелла наблюдала за тем, как ёлка кромсала её помаду, пытаясь намазать на свои иголки, и с трудом давила в себе желание заорать.
Вся её комната была оккупирована маленькими озорными деревцами, занявшими каждый уголок: у туалетного столика с дорогой косметикой, у кровати с порванным балдахином, около подоконника с немагическими цветами. Некоторые из которых уже бездыханно распластались на полу среди осколков разбитых горшков.
Это просто кошмар. Сон, верно? Ну пожалуйста!
В дверях в безмолвном удивлении замерли её родители, а на балках под потолком притаились остальные участницы Винкс в пижамах, крепко вцепившиеся в белое дерево, чтобы не упасть.
В её любимой спальне царил полный беспорядок. Хаос? Разгром!
— Вандалы!
Ёлкам же было совершенно плевать на её отчаянные крики и попытки их усмирить. В конце концов Стелла гневно обернулась на Винкс.
— Флора, — крикнула она, когда хвойное дерево подскочило к книжному шкафу с коллекционными статуэтками на полках, и свирепо уставилась на девушку. — Убирай своё безобразие или я превращу каждое их них в пиньята и повешу на главной площади на высоте, достаточной для гиперактивных детей!
— Ты не посмеешь! Они же живые!
— Ещё как посмею! — её губы изогнулись в хищной улыбке. — О, ты знаешь, насколько дети могут быть жестоки, когда дело касается игрушек.
Побагровевшая Флора бросила на Стеллу стыдливый и одновременно с тем злой взгляд и на наколдованных лозах спустилась немного ниже. Не настолько, чтобы ёлки смогли до неё дотянуться, но достаточно, чтобы хоть как-то на них повлиять.
Было бы гораздо проще, не стреляй ёлки во всё вокруг острыми иголками. Зато девушки уже в который раз выяснили, как одна неверно произнесённая буква в заклинании могла превратить всё в катастрофу. Вселенских масштабов причём!
Её комната превратилась в… непонятно что.
Родители Стеллы поддерживали барьер вокруг спальни, чтобы разбушевавшиеся деревья не смогли выйти за её пределы и разгромить остальной замок. А феи даже не представляли, что с этим делать; лишь сидели в конвергенционном защитном поле, спасающим их от иголок.
Растения — совершенно непредсказуемая вещь, и чтобы их контролировать, нужно обладать невероятной мощью. Стелла признавала Флору могущественной феей, но вслух не произносила. Ну, чтобы не зазналась.
И сейчас принцесса Солярии готова была на весь мир заорать про мощь природной феи, если только она сможет угомонить эти задиристые деревья.
— Флора, быстрее!
Муза поджала ноги и с опаской глянула вниз, оценивая обстановку. Её вибрации помогали только слегка успокаивать деревья. Вечно поддерживать колыбельную она не могла, поэтому сейчас единственным выходом оставалось ждать. По крайней мере, ей. Как там Флора будет это решать — уже не её дело.
— Они нас своими иглами проткнут, как кукол вуду.
— Я стараюсь, — рявкнув, Флора зажмурила глаза, и поднесла пальцы к вискам. Губы её зашевелились, словно она что-то нашёптывала себе под нос.
Зрелище то ещё, надо сказать. Чуть нахмуренные брови, спадающая чёлка, немного растрёпанная, сосредоточенная, она олицетворяла природную эстетику.
Раздражённая Флора — прекрасная Флора. Её манеры давали сбой, когда она сосредотачивалась или злилась, и это действительно казалось Стелла красивым. Она-то уж знала толк в очаровании. В такие моменты Флора теряла свою мягкотелость, робость и показывала свой настоящий характер. Твёрдый, даже порой стервозный.
И как же ей шло…
Как и в большинстве случаев, Стелла даже затаила дыхание, всматриваясь в сосредоточенную Флору. Это нельзя было пропустить. Складка между бровями, прикрытые глаза с зелёными тенями, длинные пальцы у висков, элегантная поза. Её волосы переплетались с лозой, обвивающей всё тело и удерживающей на весу.
Чуть погодя Флора распахнула глаза и посмотрела прямо на Стеллу с лёгкой улыбкой, и та поняла её без слов. Да и как иначе, когда они столько лет сражались бок о бок?
Раскрыла руки и пустила сквозь них энергию: медленно согревала солнечным светом деревья, окутывая их тёплыми лучами, пока Муза играла на флейте убаюкивающую мелодию. Помнится, они не раз проворачивали подобное.
Вскоре ели замерли на месте, неспешно покачиваясь, словно на лёгком ветру. Казалось, девушки нашли золотую середину в их совместных усилиях и теперь всё постепенно придёт в норму, а деревья смогут наконец перенести во внутренний дворик.
Король и Королева продолжали хихикать, пока аккуратно левитировали спящие ели в садик и наставляли девушек:
— Флора, Вы как главная зачинщица этого шоу, — Радиус добродушно улыбнулся зардевшейся от смущения девушке и по-отечески похлопал её по плечу, — остаётесь убирать комнату вместе с её хозяйкой.
— Кто бы сомневался, — проворчала Стелла.
Она оглянулась в попытке оценить масштаб бедствия. Что ж. Это катастрофа.
Ткани изорваны иглами, косметика покрошена, по полу разбросана земля, а около широкого подоконника лежат разбитые горшки с цветами. Перевёрнутые кресла с пострадавшим текстилем находились в совершенно необычных местах — на поломанном шкафу и даже в дверном проёме, ведущем в ванную комнату.
Рядом икнула Флора, по-видимому, тоже прикинула, сколько работы им предстоит сделать. Даже с магией уборка и восстановление таких последствий — дело небыстрое.
— Но, подождите, мы тоже можем помочь, — предложила Муза, пока слезала с балок. — Вместе будет быстрее.
— А Вы, молодая леди, — Луна просунула голову в дверной проём и забрала ещё одну ель. — Помогите лучше нам с перемещением этих деревьев и их посадкой своими колыбельными. Только аккуратнее, они очень тяжёлые даже для магии.
— Разве не логичнее попросить помочь с пересадкой Флору? — Текна наложила на ёлки защитные барьеры, чтобы не повредить и не нарушить их сон.
— Логичнее, конечно, — кивнула Луна, наколдовывая мягкий лунный свет внутри тех куполов. — Но пусть она сначала разберётся с последствиями своих экспериментов, а потом может помочь нам в саду.
— Кстати, Текна, — подал голос Радиус. Девушка вскинула брови. — Для Вас тоже есть задание. У нас проблемы с какими-то чудными устройствами.
Их голоса стихали по мере отдаления от комнаты. Ёлок в комнате больше не было, но зато вполне себе оставались последствия этого бедствия.
— Мне правда жаль, — тихо обронила Флора, переминаясь с ноги на ногу, и по сотому кругу осмотрела комнату.
Выглядело так, будто ей не двадцать с хвостиком лет, а всего лишь шестнадцать — тот возраст, когда они впервые встретились и Флора казалась настолько нежной, что, думалось, неверно дотронешься и она рассыплется. Однако язык у неё всегда был острым, и доставалась эта язвительность Стелле.
Всегда. Каждый раз.
Даже Музе, любившей подкалывать всех и вся, Флора отвечала не так дерзко, как ей. Сначала было даже обидно, а потом тщеславный огонёк внутри Стеллы замерцал в сознании, что это было своеобразным проявлением привязанности. Нехарактерное для Флоры и отличное от её общения с другими, но такое, какое есть.
И после колкие фразы от неё воспринимались не в штыки, а как проявление заботы. Это таковым и правда являлось, потому что сучья натура появлялась в моменты опасности для Стеллы, после рискованных миссий и полученных травм.
С принятием этого жить стало легче, и сейчас Стелла немного в тупике, потому что вот такая интонация от неё — что-то новое. Не то, чтобы Флора не извинялась, совсем наоборот, просто… Не то, к чему принцесса привыкла.
— Я знаю, — Стелла аккуратно взяла её за руку, слегка погладила и отпустила. — Я не сержусь на тебя. То есть, конечно, я разозлилась, потому что никак не ожидала, что эти колючки разнесут мою комнату, но уже остыла. > аминиум 🦕: продолжение
— Они бы не разнесли, будь ты потактичнее для того, чтобы не вмешиваться в чужие заклинания, — Флора длинно выдохнула и отвернулась. — Извини.
Ни капли сожаления в голосе — добродушная насмешка. Вот такую Флору Стелла узнавала, любила и лелеяла. Немного мрачноватая её сторона, любящая пошутить и огрызнуться, показывалась отчего-то только принцессе Солярия.
Но как же раззадоривало! Стелла прикрыла глаза и ослабила галстук на шее. Дернула ртом, словно хотела что-то сказать, но ни звука не произнесла. Шумно выдохнула. Чтоб её.
— Ты тоже прости меня, — она закатила глаза на недоверчивый взгляд Флора. — За то, что я влезла.
— Прощаю, — её приятный тонкий смех раскатился по комнате, и Стелле стало спокойнее. Она не знала, почему, но углубляться в самокопание не хотела. — Давай приведём твою комнату в порядок.
Пять часов.
Пять, мать его, часов.
Пять!
Столько времени потребовалось для того, чтобы навести порядок и вернуть спальне прежний вид. И это с магией! В комнату несколько раз заглядывали родители, другие феи и прислуга, чтобы позвать есть, отдохнуть и в конце концов пожелать спокойной ночи, потому что за окном уже стемнело.
Над умаявшимися феями, проторчавшими в Саду до самого вечера, девушки похихикали и пожелали им крепкого сна, а сами продолжили убираться.
Ну, как. Не совсем убираться, конечно.
Фея природы, довольно серьёзная женщина, оживляла мягких игрушек и устраивала вместе с ними спектакль для единственной зрительницы. Стелла в свою очередь использовала девушку как свою модель, надевала на неё одежду из новой — только сегодня придуманной! — коллекции «Хвойное обаяние». Флора, правда, иногда практиковалась в остроумии на ней, но принцессу это ни капельки не задевало — совсем наоборот.
В конце Стелла болтала без умолку, рассказывая всё, что только могла вспомнить, и качала ногами, сидя на шатающемся стуле, пока Флора собирала последние выпавшие иголки в мусорный мешок и заливисто смеялась.
— Вот так, — фея природы щёлкнула пальцами и, когда мешок с мусором исчез, отряхнула ладони. — Готово!
— Флора, ты чудо! — Стелла широко улыбнулась и протянула ладонь, получая по ней пять, а затем и вовсе сгребла подругу в объятия. — Мы хорошо поработали! А теперь предлагаю пойти перекусить. Я ужасно хочу есть!
На кухне над длинным обеденным столом парила небольшая луна, слегка освещая помещение. Флора накрывала на стол, пока Стелла колдовала у них над головами, превращая потолок в звёздное небо.
Свечи на столе тёплым приглушённым светом ласкали всё, до чего могли дотянуться: лица девушек, их шеи и кисти рук, тарелки с едой и небольшую часть фактурного стола. Флора светилась изнутри, когда зажимала рот ладонью, чтобы не засмеяться громче нужного, и краснела от хихиканья.
Даже редкие веснушки на смуглом лице, казалось, стали ярче. От такого зрелища сердце слегка трепетало, а тело становилось ватным.
Порой Стелла указывала на неё вилкой и самолично кормила едой, потому что та почти не притрагивалась к своей порции. Щёки совсем зарумянились, а глаза смотрели куда угодно, но не на неё: хранительница Солярии положила ей в рот виноград, случайно коснувшись пальцами мягких губ, и сразу же одёрнула руку.
Её словно поразило молнией.
— А я ему и говорю! Я ему так и говорю! — девушка размахивала руками, рассказывая очередную историю. Флора перехватила её кисть и аккуратно опустила на стол, кивая на её ладонь:
— Ты сейчас на голову себе уронишь.
Кожа покрылась мурашками от тихого голоса, и Стелла на пару секунд замерла. Ох. Ох. Зелёные глаза напротив, в которых так красиво отражались огоньки от свечей, почти незаметно распахнулись.
Стелла даже видела, как подрагивали чужие зрачки. Сердце почему-то зашлось бешеным ритмом, как бы в тревоге, но очень, очень приятной.
Предвкушение — вот, как это называлось. Кожу головы начало покалывать, когда Стелла выпрямилась. По телу разлилось тепло, делая его похожим на мягкую-мягкую вату, или пластилин, и послушную глину. Флора тоже не отводила немигающий взгляд, и её яркие зелёные глаза становились темнее.
Незаметно, если в них смотреть не так пристально. Казалось, что, если прикрыть веки, потеряется та искрящаяся магия момента. Испарится это внутреннее напряжение.
Словно зачарованная, Стелла будто в первый раз видела такие глаза. Почти незаметные карие крапинки, разбавляющие мягкую зелень. Нежный и слегка смущённый взгляд заставлял выдохнуть — она даже не помнила, когда успела задержать дыхание.
Возможно, хотелось быть немного ближе. Чисто теоретически. И чуть-чуть практически. Флора слегка пододвинулась на мягком стуле; её грудь тяжело вздымалась. Казалось, вот-вот и Стелла услышала бы, как быстро билось её сердце.
Возможно, хотелось быть даже ещё чуть ближе. Стелла завороженно наблюдала, как шелестела мягкая улыбка на губах напротив, и осторожно опустила взгляд, чтобы убедиться в этом. Конечно.
Женщина перевернула руку, которую Флора всё ещё держала в своей, и та почти невесомо провела пальцами по ладони, пробегаясь по линиям жизни. Кожа вновь покрылась мурашками. Чувство, будто Стелла сейчас — та семнадцатилетняя школьница, а не девушка с нехилым жизненным опытом за плечами.
Сердце стучало всё быстрее, эхом отзывалось в ушах и, казалось, от окон.
Взгляд соскользнул на длинные каштановые волосы, всегда такие послушные и воздушные. Маленькая косичка от левого виска к затылку и хвостик с другой стороны пропадали, терялись среди распущенных гладких локонов.
Нежная манера Флоры всегда опускать взгляд вниз вызывала улыбку и сладкий укол. Тонкий аромат восточного парфюма дурманил разум.
Не давая себе опомниться, Стелла аккуратно переплела их пальцы и слегка потянула женщину на себя. От томительного ожидания Флора непроизвольно сглотнула и ещё немного двинулась — так, что их колени столкнулись друг с другом.
Дыхание смешалось.
Отчаянно Стелла выдохнула. Потянулась свободной рукой к Флоре и невесомо прошлась по её щеке.
Так нельзя.
Пальцами скользнула к затылку, зарылась в волосы, слегка массируя кожу головы, и позже опустила ладонь на шею, проходясь по ней ноготками.
Они не должны этого делать. Пожалеют.
Она снова потянула Флору на себя и замерла в паре миллиметров от её лица, поглаживая большим пальцем кожу и безмолвно спрашивая разрешения. Горящие зелёные глаза прикрылись, а по подрагивающим губам прошёлся кончик языка, когда девушка едва заметно кивнула.
Плевать. Стелла разберётся со всем позже.
Сейчас ей хотелось дотронуться до подруги, коснуться её губ. Провести пальцами по коже, соединяя воображаемой линией многочисленные родинки. Нежно держать в своих объятиях.
Ей хотелось… К чёрту, ладно, она хотела Флору.
Непонятная тревога нарастала в груди, когда Стелла со стуком сердца в ушах подалась вперёд и трепетно коснулась манящих губ. Мягкие.
Флора встала со стула, подняв за собой Стеллу, прижала её поясницей к столу. Прошлась поцелуями по её векам, щекам, ушам, вискам — всему, до чего могла дотянуться. Руками закрылась в волосы, притягивая ближе к себе. Перебралась поцелуями на шею, укусила, и непроизвольно Стелла выгнулась ей навстречу.
Чуть выше ключицы Флора прикусила кожу, немного пульсирующую, и вновь поднялась выше. Температура воздуха накалилась, разогревала и тела. Лицо покрывалось беспорядочными поцелуями, оставляющими за собой горящие фантомные следы.
Куда угодно, но каждый раз минуя губы. Что ж это такое?..
Стелла дёрнула плечом и одной рукой сжала осиную талию Флоры, а второй рукой повернула за подбородок голову для ещё одного поцелуя. Прошлась языком по губам несколько раз и поймала рваные вдохи.
Даже через наброшенную скатерть Стелла чувствовала, как древесина врезалась в её поясницу. А температура её тела всё поднималась — становилось жарче и жарче. Стелла отчаянно прижималась к женщине, не давая отстраниться. Губы горели от поцелуев, возбуждение в теле все нарастало, и отчаянно хотелось большего. Та непонятная тревога вновь дала о себе знать, окрасив в алый цвет одно-единственное слово, когда Флора тихо-тихо выстанывала её имя на выдохе и углубляла поцелуй.
Брендон.
Женщина резко отшатнулась и больно впечаталась поясницей в стол, закусывая губу и почти сразу же чувствуя тёплую струйку, стекающую по подбородку. Флора, тянущаяся было за поцелуем, обеспокоенно зачесала свою челку назад, открывая лицо, и погладила большим пальцем чужую щёку. Стелла оттолкнула её — в голове путаница из мыслей о том, как это желанно, но так преступно.
Неправильно.
Она выпуталась, одернув одежду, и отвернулась, поправляя волосы. Бросила через плечо, пытаясь быть громче своего бешено колотящегося сердца:
— Нам не стоит. Прошу прощения за это, — прерывистое дыхание заставляло делать паузы между словами. — Уже поздно. Я покажу тебе твои покои. Всё необходимое там уже есть.
Воздух вокруг сгустился — вся их многолетняя дружба разрушалась одним необдуманным поступком, как карточный домик неправильным выдохом. Стелла спиной чувствовала пронзительный непонимающий взгляд, когда вела Флору в её спальню.
Они обязательно поговорят, но не сейчас.
***
Ни один вопрос не нашёл своего ответа. Стелла настолько погрязла в своих мрачных мыслях, в чувстве стыда и вины, в желании и в своих запутанных чувствах, что голос за спиной доносился словно из-под толщи воды. Точно такая же пелена перед глазами — размытые коридоры, сменяющие друг друга на поворотах, статуи, цветы. Мысли перебивали друг друга, раскалывая голову изнутри. Дорога проходила в тяжёлом молчании. Сердце ныло, а в горле ком — хотелось кричать, плакать и вернуться в то мгновение на кухне. Стелла горько поджала губы — она предала доверие и чувства трёх людей: Брендона, Флоры и её самой. В глазах феи, так нежно целующей её минутами ранее, Стелла видела безоговорочное доверие и любовь. То, чем они никогда не станут. То, что Стелла так мерзко разрушила. — Доброй ночи, — девушка даже не могла выговорить два слова и отвернулась сразу, как только услышала дрожащий тихий голос, зовущий её по имени. Щёки обожгло. Она всё испортила. Кажется, в очередной раз. Многолетние отношения и прекрасную дружбу. Это так неправильно. Стелла едва не рванула, когда Флора поймала её руками и обняла со спины, крепко прижимая к себе. — Пожалуйста, — выдохнула она, и Стелла покрылась мурашками от влаги на своей шее. Чувство вины захлестнуло её с головой. — Давай поговорим, прошу тебя. Если я всё не так поняла, я извинюсь и, если ты захочешь, мы вернёмся к прежнему общению. Только не уходи, умоляю. Шёпот эхом отражалось от высоких стен, пробираясь под кожу. Внутренний голос сигнализацией орал о том, что она взрослая женщина, которая должна поговорить, но тело будто примёрзло к полу. Мысль о том, что Стелла опять подрывала доверие Флоры своим молчанием методично стучало по голове и укоряло в трусости. Что же она натворила?.. Девушка развернулась в руках Флоры и зацепилась за её кофту. Пелена перед глазами мешала видеть зелень напротив, но губы всё ещё покалывало от недавнего поцелуя и желания сделать это снова. Стелла длинно выдохнула и подтолкнула Флору в её спальню. Щелчок двери как напоминание о том, что это неизбежно. Молчание давило. Флора без слов уселась на кровать, поджав под себя ноги. — Я в отношениях, — шепнула Стелла, сев напротив девушки на кровать и сжав в руках простынь. — Мне жаль, что я заставила тебя переживать и думать, что ты всё не так поняла. В полумраке Флора сидела с нечитаемым лицом, внимательно вслушиваясь в каждое слово Стеллы, которая с каждой секундой распылялась всё больше. Девушка поджала губы в улыбке, когда услышала что-то о том, что это было неожиданно, спонтанно, но так круто, что аж до звёзд перед глазами. — И вот, — выдохнула Стелла. — Я запуталась. В себе, своих чувствах. К тому же я не могу так поступить с Брендоном. Он дорог мне. Ответом ей служила тишина, поглотившая и её тяжёлый выдох. А затем смешок. — Но представляешь, я даже ни разу не вспомнила про него за весь день. Только о тебе и думала. — Как ты можешь говорить всё так прямо, — смеясь, Флора покачала головой. — Не знаю, мне так проще. Без утайки. Знаешь, будь что будет или как там говорят. Кто не рискует, тот лох и очень плох. В ответ снова молчание. Флора вообще после первого слова переставала вникать, лишь наслаждаясь тихим мелодичным голосом. Взгляд сам собой опустился ниже — на покрасневшие губы и оставленный расцветающий бутон пиона на шее. Прекрасная работа. Флора собой довольна, но ей бы хотелось видеть такой же и на себе. Даже несколько. До зуда хотелось усыпать цветами всю её белоснежную шею. Флора прошлась языком по пересохшим губам, дёрнула уголками губ. В груди разлилось тепло, когда она увидела в янтарных глазах то же самое, что есть в её собственных. Вне всяких сомнений. Отражение всего неозвученного сияло в янтаре, переливалось в свете нескольких свечей, стоящих на выступе над кроватью. Мягкие одеяла приятно накрыли лодыжки, когда Флора засунула под них ноги. Глаза широко распахнулись, стоило с коралловых губ Стеллы легко слететь признание. О страхах, переживаниях и чувствах. Флора напряглась всем телом и вытянулась в струну — одну из тех, что Муза с огромной силой любовно натягивала на гитары. — Ты согласна? — Стелла аккуратно взяла кисть Флоры в свои ладони и заглянула в глаза. Та моргнула, полностью прослушав всё, что она сказала до этого. — Со мной? — Нам стоит рассказать об этом нашим, — Флора запнулась. Стелла даже не потрудилась скрыть смешок. — Всем. — Разумеется, — женщина поднесла кисть к своим губам, оставляя нежные поцелуи на каждой костяшке. — Так ты согласна со мной? — Что? — Так я и знала, — деловито кивнула Стелла, а затем и вовсе защекотала её. — Не слушала меня совсем! — Всё, Стелла, хватит! Хватит! — Флора сползла на пол, схватившись за бока, и была готова обороняться собственной пяткой. Пусть знает! — Может, если бы ты говорила чуть более эмоционально, я бы не уснула от скуки. — С ума сойти, — неверящая улыбка скользнула по губам Стеллы. — Мисс Свёкла укоряет меня — меня! — в безэмоциональности! Флора покачала головой, закатив глаза, и перебралась к ней на колени. Обхватила её лицо руками и сжала щёки на пару секунд, чтобы немного разрядить обстановку, затем опустила ладони на плечи. Холод проникал под рубашку вместе с ласковыми поглаживаниями тонких пальцев. — Просто повтори свой вопрос, и я отвечу на него. Это же несложно, верно? — Такая ты язва. — Не хуже тебя. — Хуже. — Нет, абсолютно. Ты заслуженный лидер по хамству, — Флора важно кивнула, и Стелла устало зажала ей рот рукой. — Ещё раз для глухих повторяю. Ты готова попробовать со мной? — И всё ради этого? — она фыркнула. — Конечно. Серьёзно. По-твоему, я так липла к тебе на кухне, чтобы что? Вернуться к Гелии спустя год как ни в чём не бывало и просто забыть? Точно. Они-то разошлись. Одной проблемой меньше. Задумчиво Стелла ласкала взглядом каждую часть тела Флоры, оглядывала сантиметр за сантиметром, бережно перебирая руками её шёлковые локоны, и чувствовала тёплые ладони на своём лице, а после — на затылке. Румянец расползся по щекам, окутывая их теплом. Кожа на лице и шее горячилась. — Решила уточнить на всякий случай, — улыбнулась Стелла. Веки прикрылись, когда пальцы в волосах помассировали кожу. Мурашки пробирали от царапающих ногтей. Дыхание над ухом враз стало чаще и резче, будто человек вот-вот засмеётся. Руки выпрямили спутавшиеся локоны и исчезли. Нахмурившись, Стелла недовольно замычала. Флора прыснула. От высоких стен отразилось эхо тихого хихиканья, растеклось патокой на душе. — Ну что ещё? — Стелла наигранно надула губы, потому что смех становился громче, и отчаянно застонала, когда увидела, что Флора достала из её волос. Перед лицом насмешливо покачивалась хвойная ветка. — У тебя ёлка в волосах. — Форменное проклятие, — буркнула Стелла и уткнулась лбом Флоре в плечо. Спокойно так, тихо. Ей нравилось. Нравилось находиться рядом, держать её в бережных объятиях, наблюдать нежный румянец на лице и шее. Нравилось думать о них, представлять их будущее. Которого, возможно, и быть-то не могло. Через некоторое время она засобиралась. — Поговорим об этом, — Стелла прикусила губу и аккуратно сцепила свои пальцы с чужими. Покачала замочек из стороны в сторону. — При первом удобном случае. — Да, — Флора кивнула и, словно в сомнениях, замешкалась. — Нельзя тянуть с этим. — Точно, — Стелла кивнула и перевела взгляд на их руки. Задумалась. Она не могла крепко сжать пальцы, и потянуть на себя, и завести в комнату, и уложить на кровать, и… Ничего не могла. Не хотела, пока всё ещё состояла в официальных многолетних отношениях. Надо же. Она и не заметила, как прошла её любовь. Как расцветала все годы из-за другого человека. Пропустила, как они с Брендоном стали проводить меньше времени вместе и больше — с Флорой. Она вообще много чего прошляпила. — Эй, — Флора мягко коснулась её щеки. — Мы справимся с этим. Всегда же справлялись. — Точно, — глупо повторила Стелла и, заколебавший на мгновение, клюнула в щёку. Тут же развернулась и спешно ушла в свою комнату. Скрывшись за поворотом, едва не перешла на бег. Тело казалось грязным, но таким лёгким, душа — затоптанной, но такой окрылённой. Одной половине хотелось смыть с себя весь вечер и просто забыть его. Как страшный сон, где она предала своего некогда любимого человека. Другой — запечатлеть в памяти на долгие годы трепетные касания. Ванная окуталась густым паром. На раковине поблёскивало кольцо, подаренное её женихом. Почти бывшим. Горячие капли, обжигающие кожу, не стирали ничего, только больше заставляли захлёбываться в чувстве вины. — Что ж это такое? — шептала она, до покраснения натирая кожу груди. Внутри тянула пустота, словно от прежней Стеллы ничего не осталось. Женщина надела пижаму и вышла из ванной комнаты. Кольцо осталось лежать там. Спальня встретила прохладным ветерком с открытого окна и лунным светом, окрашивающим комнату в холодный цвет. Стелла плашмя упала на кровать, чувствуя, как острые когти царапают грудную клетку. Это всё так странно. Затылок закололо, и Стелла машинально запустила руку в волосы, пытаясь дотянуться до того места. Пальцы нащупали что-то острое и, аккуратно поддев, вытащили. Маленькая еловая веточка, словно насмехаясь, слабо покачивалась в руке. Да чтоб её. Женщина заскрипела зубами, прожигая взглядом иголки, и со всей силы швырнула в окно, будто это именно ветка виновна в сегодняшнем дне. Но Стелла прекрасно всё понимала — только она, её решения и действия. И бездействие. Но как же от этого не легче… Рёбра крошились под напором царапающего внутреннего монстра, пока госпожа Совесть не давала заснуть всю ночь. Две единственные мысли мучали девушку: только что разрушились её отношения с молодым человеком и близкой подругой. В горле стоял ком из-за осознания, что нужно будет разговаривать с Брендоном и Винкс, и неизвестно, как всё сложится после. Быть может, они смогут остаться друзьями? Или общение обрубится на корню? И как же быть с остальными феями? Сна ни в одном глазу не было — даже не предвиделось. Беспокойная ночь выдалась, конечно. Шумная. А на утро в дверях своей комнаты Стелла увидела Брендона с букетом и небольшой подарочной коробкой. И девушку поразило, словно ножом в грудь. И как же ей теперь смотреть ему в глаза?.. — Стелла? — Брендон взволнованно нахмурился и положил руку ей на плечо. — Ты в порядке? — Нет, — девушка сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями. Конечно, нет. Она не в порядке. Вряд ли когда-нибудь была. — Нам нужно поговорить.***
Стелла уже не могла. Не выносила этого желания коснуться, хотя бы кончиками пальцев дотронуться до смуглой кожи. Провести ногтями по шее, оставить на ней распускающиеся пионы. Любоваться напряжённым, слегка дрожащим, стройным телом. Оставлять поцелуи на плечах, лопатках, под коленками. Сжимать бока и бёдра. У стены, на диване, на кровати, на столе. — Сколько ж можно, — Стелла прижала подушку к лицу и надавила. Низкий пучок почти впился в её шею заколкой. Мысли мучали её, фантазии почти затмевали чувство вины за то, что она так скоро переключилась с Брендона на Флору — всё ещё недосягаемую, ускользающую от неё, рассыпающуюся между пальцами. Минули месяцы с того погрома в её спальне, внезапно заросшей растениями. Порой Винкс одёргивали специалистов, бросающих на них кривые взгляды, но девушки даже не касались друг друга с того вечера. — Мне нужно время, — на грани слышимости прошептала Флора, и Стелла отступила. Она готова ждать столько, сколько потребуется. Но как же это долго. Ладно. Хорошо. Она, адекватная женщина, будет ждать столько, сколько нужно. Иногда, конечно, подольше засиживаться в ванной или засыпать куда позднее обычного, но это ничего. У неё достаточно работы, чтобы отвлечься от нескончаемых мыслей, от желания, от избегания молчаливого укора Ская. В конце концов, не ему её осуждать — она же ни слова не сказала про их с Блум отношения, пусть и он помалкивает в тряпочку. Наброски под умелой рукой заполняли листы, оживали на манекенах и занимали свои почётные места в гардеробной среди длинных рядов. Стелла мысленно отметила о том, что стоило бы разобраться со всей одеждой. Но не сегодня. Сейчас ей слишком лень. Гораздо приятнее скрючиться над столом и выводить грубые неровные линии, обрубая форму. Вести кистью и довольно улыбаться складывающемуся наброску. Природные линии изгибались, порой даже переплетались друг с другом. Ветвились. Как ещё там можно было описать их естественность? Стук в дверь Стелла услышала не с первого раза. И не со второго, и даже не с третьего — она вообще не заметила, что кто-то стучался, будучи глубоко погруженной в эскизы. Оторвала голову лишь тогда, когда в её спальню бесцеремонно ворвались. — Ой, я думала, ты спишь, — хихикнула Флора, откинула длинную косу за спину. — И поэтому решила зайти и поглазеть на меня спящую? А в ответ тишина. Стелла поджала губы в хитрой усмешке и откинулась на спинку. Прокрутила в руках карандаш. Сложила в стопку листы и убрала в тумбу. Время тянулось, но Флора не спешила ей отвечать. — Ты что-то хотела? — поинтересовалась Стелла. — Уже довольно поздно. — Хотела, — Флора кивнула, аккуратно закрыв за собой дверь. Щёлкнул замок. — Можно тебя обнять? — Конечно, — Стелла позволила улыбке тронуть свои губы и, дождавшись, пока Флора подойдёт, обхватила руками её поясницу, уткнувшись носом ей в живот. Ласковые пальцы массировали её голову, и мурашки от удовольствия вот-вот готовы были пробежать по коже. Флора сдвинулась, прижавшись поясницей к столу, и лёгкий поцелуй отпечатался губной помадой на светлых волосах. Всё доверчивее льнула она к Стелле, ноготками цепляла кожу её шеи. А затем опустилась к ней на колени. — Ты разве не обниматься пришла? — Обниматься, — подтвердила Флора. — И, может, чуть-чуть целоваться. Можно? — Не спрашивай меня, — Стелла покачала головой. Ладони пробежались по тонкой спине, очертили талию и нашли своё место на бёдрах. — Я согласна на всё, если это ты. — Лучше бы ты этого не говорила. Отчаянный голос подстегнул Стеллу, и её губы коснулись чужих — мягких, податливых. Сухих. Снова Флора бальзамы игнорировала, что ж такое-то. Губы горели от поцелуев, и пуговицы на розовом топике расстегивались одна за другой под длинными тонкими пальцами, освобождая из-под одежды напряжённое стройное тело. Слегка дрожащее. Ладони пробежались по бокам, оставляя за собой мурашки, по острым лопаткам и пояснице — в конце концов нашли своё пристанище в ямках над ягодицами. Зубами Стелла слегка царапнула кожу за ухом — Флора непроизвольно выгнулась. Бледные руки сжали её ягодицы, и она в момент намотала на руку светлые волосы, потянула. — Как же хорошо, — выдохнула она. Ближе. Тело к телу, и даже сквозь одежду чувствовался жар пылающей кожи. Бедром Стелла ощутила пульсацию и едва не заскулила — Флора, возбуждённая, такая послушная в её руках, слегка раскачивалась у неё на коленях. Раскрывалась подобно цветку, полыхала желанием. — Как ты хочешь? — зашептала Стелла. — Расскажи мне. — Прямо здесь. Сейчас. Мне очень нужно, пожалуйста. Всё сильнее Флора раскачивалась на её бедре, сжимала волосы, стягивала их, блуждала губами по лицу и шее. Ощущалась везде. Стелла подхватила её и усадила на стол. За окном засвистел ветер. От наслаждения Флора непроизвольно разводила ноги все шире, старалась прижать горячее тело к себе ещё ближе, сильнее. В стекло над столом ударяли то ли капли дождя, то ли тихие стоны, эхом раскатывающиеся по спальне. Стелла прижалась щекой к её лицу, коснулась губами подбородка, шеи, уха, виска — всего, до чего дотягивалась. Под поцелуями Флора забывалась, томилась в ожидании большего. Терпение иссякало. — Хочешь больше? Ей не нужен был ответ. Она его знала. Видела в мурашках на смуглой коже, в дрожи, то и дело пробегающей по телу, в румянце на щеках и шее, постепенно спускающимся к груди. — Что такое? — лукаво улыбнулась Стелла, услышав тихий выдох. — Хочу быть твоей. Чёрт возьми. В этот момент Стелла ощутила, как пропала, погибла, как вознеслась к небесам и как рухнула оттуда камнем, низверглась со страшной силой. Между ее собственных бедер разгорался пожар, и она, протяжно выдохнув, отступила. Молча Флора сняла с себя бельё, оставив лишь юбку и полуразвязанный топ. Стелла, рухнув на пол, поцеловала её бедро, проследила линию от колена до пупка. По смуглому телу то и дело пробегала дрожь. Флора ничего не делала — только смотрела, изредка проводя ногтями по макушке, наматывая на пальцы пряди, и по шее, покрытой мурашками. Губами Стелла чувствовала исходящее от неё напряжение, чувствовала, как дёргались бёдра. Ладонями она раздвинула ноги и откинулась назад, рассматривая. Это было так… откровенно. Так развратно и бесстыдно. Пальцами она провела по редкой полоске волос от пупка вниз, сжав собственные бёдра от прокатившейся судороги, другой рукой призвала небольшую баночку, но отставила её в сторону. Флора дёрнулась, зажав себе рот ладонью, от первого касания горячего языка, и бёдра её почти сжались. Почти, потому что Стелла удержала их ладонями, оставив краснеющие царапины на коже. В её волосы вплеталась рука — Флора надавила, вжимая её в себя. Она плавилась, дёргалась и почти беззвучно стонала, выдыхала что-то трудно различимое, до боли стягивала светлые волосы. Стелла сходила с ума, сжимая собственные бёдра, и совсем скоро уже не выдержала — коснулась себя, слегка отодвинув бельё. Томилась от вот-вот подступающего наслаждения, и знала: она погибнет от безудержного, яростного урагана, вспышки созвездий перед зажмуренными глазами. Бёдра Флоры дрожали от её движений, от пожара между ними, а с губ её вылетали еле слышные стоны, и язык двигался всё быстрее, сильнее вжимаясь в неё. Удовольствие было слишком сильным, слишком ярким, слишком тягучим и болезненным. Резко откинув голову назад и тонко вскрикнув, Флора обеими руками прижала Стеллу к себе, задрожала и зажмурилась — бёдра сжались в спазме, и перед глазами вспыхнули искры, и с ресниц брызнула пара солёных капель от пронзившего наслаждения. В неге она откинулась назад, продолжая переживать редкие и едва заметные спазмы, пульсацию, горячим потоком распространяющуюся по телу. — Как же ты красива, — прошептала Стелла, и Флора, словно очнувшись, потянула её вверх, прижала поясницей к столу и подняла отставленную смазку. Просунула влажные пальцы между тесно сжатых бёдер и коснулась настоящего пожара, и Стелла больше не могла ничего контролировать — она сгорала, почти впадая в беспамятство. Веки зажмуривались от подступающего удовольствия. Флоре даже не нужно было ничего делать: хватило нескольких секунд, долгих, томительных секунд её ритмичных быстрых движений. Стелла дёрнулась и расплавилась, переживая приятное тепло, волнами раскатывающееся по телу. Губами Флора поймала её судорожное дыхание, толкнулась языком и собрала каждый выдох, каждую секунду её наслаждения, отобрала у комнаты возможность это наблюдать. С нежностью она собирала слёзы, выступившие в уголках глаз, оставляла невесомые поцелуи на лице, преодолевая точку невозврата. Стелла расплывалась в этой чувственности, в томной неге и любви. — Я скучала, — шепнула Флора. Стелла вторила ей. Аккуратно Флора повела её к широкому креслу и усадила на свои колени, поглаживая всё ещё немного дрожащими ладонями лопатки, шею, поясницу, бёдра, словно в благодарность. Это Стелла должна её благодарить — за то, что она позволила произойти между ними, за то, что у них появилась возможность этому произойти. Некоторое время она очерчивала взглядом её трогательное лицо, покрывшееся румянцем, думая о том, что если у Флоры так растрепаны волосы, то у неё на голове вероятно, основалось полнейшее гнездо. Нежно погладила тыльной стороной ладони по щеке и оставила поцелуй на горящих губах. — Теперь ты готова? — Стелла заправила прядь ей за ухо и уткнулась лбом в тёплое плечо. — Быть со мной. — Ты издеваешься? — Флора закатила глаза. — У тебя серьёзно остались сомнения после этого? — Нет, — Стелла рассмеялась и оставила поцелуй на ключице. — Нет. Теперь нет.
