Май осень целовал

«Май осень целовал.

Ветром по губам

Осень слезы дарила

Май нежно любила

За рассветы и сны, где они

Доживут до весны, до весны»

Май осень целовал - polnalyubvi

*** Стук в дверь врывается в звенящую тишину и оглушает своей неожиданностью. Условный сигнал - барабанят ладони в белых перчатках без пальцев. Два коротких и три быстрых, но не сильных стука. Ноги в пушистых тапочках торопливо шаркают по ламинату в направлении коридора. Бредли взъерошенный после полуденного сна, а глаза заспанные, с белой пеленой. Ленивая зевота вырывается, пока омега плотнее кутается в махровый халат и скрывает объемный животик. Малыш уже бодрствовал и отзывается на гулкий стук. Легонькие пенки подгоняли родителя быстрее открыть дверь. Бредли поглаживает область атаки, посылая вибрации щенку, и тихонько приговаривает, что скоро Макси окажется рядом. Еще, казалось бы, вчера Бредли заперся в собственной квартире от всего мира. Его не волновал проигрыш на х-геймиаде, ни колледж, что пришлось отложить на неопределенный срок. У омеги была совершенно другая колотая рана. Об него вытерли ноги, плюнули в душу и оставили с ребенком. А затем в его мир ворвался Макс. Изо дня в день его наглая физиономия показывалась на пороге. И если бы не беременность, Бредли спустил паршивца с лестницы. Но все случилось с точностью наоборот. Альфа стал желанным гостем в доме беременной омеги. После трех месяцев общения с Максом Бредли заметил. Его маленькое чадо стало активно реагировать на присутствие второго парня в их жизни. Щеночек прикладывал маленькую лапку к животу, когда Макс касался омеги. Или начинал драться, услышав ругань между взрослыми. Бредли в такие моменты сквозь боль называл малыша предателем. Не со злостью, но с явной обидой. А Гуфи приходил на помощь. Он садился на колени, чтобы быть ближе, и убаюкивал своим голосом. Шептал, что папу нужно защищать и боль никогда не причинять. Дите умолкало и засыпало, а Бредли мог дышать полной грудью. После нежных слов, пророненных Максом, омега подолгу смотрел с благодарностью. Глаза цеплялись за губы, которые он не в праве был поцеловать. Что оставалось лишь прикусить язык и отводить взгляд. А Макс краснел и чесал затылок. Потому что думал о том же. Сноберкраст ковыряется с замком мгновение и отворяет масивную дверь. Раньше горящих карих глаз и черного носа появляется запах. Легкий, не навязчивый аромат с оттенками тепла и домашнего уюта. Оплетает, как бархатные шторы, в которые так любил прятаться омега в детстве. Бредли с упоением вдыхает лакомое какао с молоко, и легкие, подобно графину, заливаются сладостным напитком. Была бы воля, выпил бы Макса без остатка. Фитиль Бредли, догорает до талого. Феромоны кружат голову, и парням нужно пару минут, чтобы привыкнуть к запахам. Бред выдыхает синхронно с Максом. И в один голос говорят: "Привет". - Проходи, не запускай холод, - от сквозняка Бредли ёжится, и тело его инстинктивно вздрагивает. Шерсть под тонким халатом щетиной вздымается и походит на ворсинки щетки. Омеге стужа противопоказанна. У него льда в сердце хватает. А под сердцем еще и маленький комочек новой жизни. - Как вы? - Макс на ходу снимает кожаную куртку и, не глядя, кидает на стену. Авось вещица попадет на крючок. И ведь попадает. Сбрасывает уличную обувку и остается в обыденном наряде и шарфе. При этом пристально смотрит на совершенно не скрываемый животик омеги. Уголки губ ползут на верх, и белые зубки мило торчат по сторонам. -Пинаемся. Тебя вон встречает, - Бредли поглаживает округлость через халат, но его ласки мало веса оказывают на детеныша. Он закатывает глаза от буйности своего чада и нежно улыбается. Радуется пришедшему успокоительному. - Ну, иди, поговори с ним, - второй рукой Бредли хватает Макса и тянет за локоть к себе. Альфа поддается под воздействие и ускоренно оказывается в гостиной под светом навесных ламп. Они присаживаются на диван, и Гуфи осторожно укладывает ладонь на живот и чувствует прерывистые толчки. Обычно этого хватало, чтобы угомонить мальца, но не на сей раз. Лицо Бредли округляется, глаза выражают все оттенки удивления. Бои без правил продолжается в его животе. Это совсем не больно, просто не приятно. Но это не причиняет дискомфорта, пока малыш не перешел барабанить по внутренним органам. Макс теряется вместе с омегой и пытается поговорить с щенком-хулиганом. По началу кажется, что его слушают и все замирает на мгновение. А потом все повторяется. Какая-то бесконечная, замкнутая прямая. Зрачки мельтишат из стороны в сторону и не могут взять в фокус одну поверхность. Дыхание загнанного зверя вырывается из груди, и накатывающая паника больше не на задворках сознания. Она прямо здесь. Открыла форточку и влетела, пока её никто не ждал. Бредли хватается за подлокотник дивана и судорожно сжимает костяшками пальцев обшивку. Его зовёт дрожащий голос Макса, но не получается вырваться из панических мыслей. Накатывает абсолютно все тревоги. Изнасилование, как главное действующее лицо заплело тугую удавку на шее омеги. Сейчас, вместе с другими травмами, оно душило и стягивало горло. С каждым натяжением казалось, надежды на спасение не будет. Только после удушья Бредли чувствует руки - расслабляющие оковы. Они позволяют сделать вдох и прийти в сознание. Это руки нежны с ним всегда, а значит, и с его чадом, несмотря ни на что, тоже будут. Вместе должны справиться. Альфа оказался на коленях перед заплаканным и потерянным Бредли. Он звал его и оставался рядом. Знал ведь, что нужен в этот тяжелый момент. Истерики у омеги проходили пять раз на дню. -Макс, давай полной ладонью под халат, - слова были брошены севшим голосом на выдохе. Бредли отрабатывал дыхательное упражнение и возвращал рассудок по мере возможного. Сейчас эта идея казалось лучшим вариантом. У Гуфи глаза на мокром месте, а с его полуоткрытых губы теряется неозвученный вопрос. Переспрашивать не надо. Глаза дают понять четко и ясно. Что старшему сейчас нужно, чтобы альфа действовал. Макс плавно развязывает махровый бантик и аккуратно запускает пальцы под белую ткань. Он безошибочно находит выпирающую лапку и повторяет поглаживание. Тепло от ладони альфы распространяется по коже и приносит гармонию двум душам в одном теле. Драки прекращаются, а за ними и с глаз исчезают слезы. Дорожки катятся по скулам и оставляют влажный след. - Все нервы мне сделал, - Бредли тяжко выдыхает и с иронией, сквозь слезы смеется. Его рука ложится на влажный от испарины лоб и скользит к глазам. Омега утирает с ресниц последнюю влагу, шмыгает забитым носом с досадой. Макс протягивает с тумбы коробку сухих салфеток. И Бредли кивает в благодарность. - Он так любит прикосновения,- облегченный вдох приходится очень громким. Гуфи утыкается лбом в колени омеги и со спокойствием закрывает глаза. Его рука все ещё покоится под подолом белого халата, и никто не решается, что можно её убрать. -Только твои, - шепот прорезает тишину, и эти слова становится единственным, что можно уловить. Макс так и застывает с горящими скулами от смущения и ускоренным сердцебиением. Чувствует, как в его чёрную копну волос забираются пальцы и поглаживают в знак благодарности. А потом смелеет и додумывает, что можно просить вознаграждение. - Бредли, может, все вместе погуляем в парке?- альфа поднимает подбородок и носом трется об коленку парня, мило фырча в оголенную кожу. - Pretty please! - и рукой под халатом гладит круговыми движениями животик. Бредли плавится, как масло под майским солнцем и млеет. Ну разве откажешь такой мордашке. Да вот только его статус инкогнито ещё держится. И за все это время выбираться за приделы дома не приходилось. Омега все ещё был подавлен от слухов и ситуации в обществе на его счет. Макс, правда, обещался всех в бараний рог свернуть, если что-то пискнут. Но Бредли отказывался верить, что ради него на это пойдут. Зря, кстати, не верил. Сплетни быстро по затыкались. А затворнический образ жизни больше не был обязателен. Оставалось дело за малым - уговорить самого себя выйти из зоны комфорта. Четыре месяца Бредли обходился без улицы, и сейчас для него выбраться в мир сравнимо пытке. Осуждение окружающих оказало большое психологическое давление, и перебороть его будет очень не просто. Придется учиться, находится в обществе и не ловить косых взглядов. Макс понимает тревоги омеги и чрезмерно не давит, однако уверяет, что попробовать стоит. Да и он будет рядом. А как станет плохо, сразу вернутся домой. *** Макс умудрился принести с собой ворох большой одежды. И укутал так, чтобы наверняка перестраховаться и не заморозить будущего папу и щеночка. Бредли на всю эту заботу лишь глаза закатывал и сказал, что это перебор. Что ж он как капустный качан то выглядит. Посмеялись, но все равно все оставили как есть. *** Осень встретила своими украшенными кудрями. Ветви на начало октября не успели сильно порядеть, и кроны уверенно держали свои короны. Добродушных прохожих щедрые деревья обсыпали золотом. А ветер озорник подбирал листву и волочил оземь разноцветный ковер. Солнце пропускало свои лучи. Поиграть тоже. И по кленам можно было разглядеть, как прыгали солнечные зайчики. Бредли любовался обворожительной красотой природы и вдыхал осень полной грудью. В парке дышалось особенно легко. Кислород насыщал его легкие и забирал все недуги с теплым ветром. Слух улавливал пение птиц и детский смех из отдаленных уголков. Слезы сами непроизвольно потекли из усталых глаз. А Макс был рядом, чтобы убаюкать дождливую осень в душе Бредли своими майскими нотками любви.