Познакомь меня с коаксилом.

Состояние, словно тонешь в омуте. Какая-то странная боль утягивает вниз за собой. “Боль от чего? Почему болит-то? Потому что принял? Но не сам же… Заставили, а значит чему болеть…” — жалкие попытки понять источник проблемы разбиваются на глазах, словно ваза. Ваза понимания себя, которую так долго лепил Коломиец. — “Я словно сыплюсь изнутри. Что не так? Почему такое чувство, будто внутри меня все перевернулось?” — накануне парень чуть не завалил сессию. О да, у него синдром отличника. Смесь из переживаний об учебе и того, что произошло на квартире заставляет лезть на стену от боли. Хочется еще, хочется больше. Хочется окунуться в мир кайфа навсегда, наслаждаться каждую секунду тем, что ничего не тревожит, спокойствием. “И как с этим справляться? Одному. Кости ломит ужасно…” — нет, он не скажет Кашину. Наверное. Не придется. Сегодня выходной, никто не должен прийти, но вдруг по квартире блондина раздается твердый и глухой стук. Трясущимися руками Денис отворяет дверь, видя теперь перед собой Данилу: — Привет, пустишь? — Да, конечно. — Как ты? — но замечая состояние Коломийца, рыжий уже жалеет, что спросил. — Господи, Денис, прости… — Прекрати извиняться, ты не виноват в этом, — смотря прямо в голубые глаза, проговаривает парень. — Виноват. — опуская голову, добавляет Кашин. — Если б я был там… — затем взгляд переносит на глаза. — Я бы не позволил этому случиться! — Прекрати, — отводя взгляд, шепчет Денис. — Прости… — подходя ближе, Данила прижимает к себе, к сердцу, блондина, крепко сжимая одной рукой талию, а второй, проникнув в волосы, нежно и медленно поглаживает по голове. В таких моментах хочется утонуть, расплыться, жить. Словно тревога, страх, боль исчезают, исчезает все, оставляя только хорошее, но если закончить, то это все вернется. Стоят так уже вечность, как кажется, хотя прошло всего три минуты. Утихли все чувства на время, но вот пора им возвращаться. Снова ощущение, что что-то не так, что аж слезы к горлу подступают. Вот и глаза намокли, а Кашин стоит и смотрит, ему тоже больно. Смотрит в яркие голубые глаза, в душу. Вроде отстранился, а снова ближе подходит и тянется вперед. Берет подбородок юношы, снова в глаза пялит. Ближе, все ближе к лицу, хочет губы сомкнуть, а между ними ведь уже миллиметр пустоты. В миг мягко стало — сладкие губы он сопрекоснул со своими, не давая отчет действиям. Сминает теперь медленно. Разливая по венам кровь, он ускоряет темп движения языком, пуская его в ход, пуская все глубже. Тихие стоны в ушы несет, заставляя оппонента делать то же самое. А блондин не отстает, повторяет, покусывая чужие губы, иногда. Страсть накаляется, возбуждая потерю сознания. Души словно сплетаются где-то рядом, а сердца связаны. Тянет друг к другу, а почему? Данила не такой. Не такой. “Я не такой!” — мысль заставляет резко отстраниться. — Чт… Что мы делаем… Я не такой! — Тише, не кричи. Сделал, значит хотел, хватит бегать от самого себя. — Нет, нет, нет! — как глупая маленькая девчонка, увидившая своего краша, Кашин выбежал из квартиры, не захлопнув дверь даже. “Поцеловал… Сам…” — теперь эти мысли не дают покоя Денису. Повторяя их снова и снова, он лишь убеждается в том, что Данила просто не может раскрыться, не хочет. Он не признает настоящего себя, но это пока. Просто еще не время, но блондин поможет. Поможет увидеть правду, поможет почувствовать настоящую любовь, а не то, что крутится вокруг него возле университета ради популярности, хотя это должно было закончиться еще в школе. — “Вроде взрослые люди, а ведут себя как дети. Но Даня не такой, он другой какой-то. Будто умней их всех, только одна проблема у него есть — не принял себя, но это пока…”