Покалеченные любовью

Длинный коридор медицинского учреждения был заполнен людьми. Кто-то разговаривал, чтобы скоротать время в очереди; кто-то изнывал от боли и всхлипывал; кто-то ругался, пытаясь доказать, что ему хуже и сидеть ждать нет сил. Голоса смешивались и каждый звук отдавал болью в голове девушки. Она пыталась отвлечься от своих проблем и от пульсирующей боли в висках и, ввиду этого, зажатой шеи. Она терпеть не могла больницы, особенно государственные, где все пропитано страхом и запахами. Запах страха, боли и смерти смешивались воедино и брюнетке с каждой минутой было все тяжелее сдерживать образовавшийся в горле ком, который наровил выйти наружу. Она провела в приемном покое уже больше часа, а очередь, кажется, вообще не двигалась. Хотелось бежать от страха, проблеваться от кома в горле и курить. Ей просто необходимо было получить допинг от никтотиновой палочки или, на худой конец, электронной сигареты. Рядом с ней распологался парень её лет, который строго запретил выходить на улицу по нескольким причинам: ливень, который начался под вечер, не собирался останавливаться, заливая дороги и своими порывами ломая деревья, да и при высоком давлении курить было бы одним из самых глупых решений. Он переживал за брюнетку, желая забрать этот недуг себе. Но все что он мог, просто находиться рядом и держать ее за руку, чтобы девушка не дрожала и чувствовала, что не одна. Блондин приехал сразу же, как только на стандартное сообщение о том, как ее дела, получил ответ, что Ульяна направляется в больницу. Саша даже не дослушал, что случилось, а просто схватил толстовку и ключи от машины, выбежал на улицу, попутно вбивая адрес в навигатор. Ему было плевать, что видимость стремилась к нулю из-за сильного дождя, что ехать от его дома до этой больницы нехилые двадцать километров. В голове слишком свежо было воспоминание, как она захлебывалась от слез, когда рассказывала причину её страха и трясла головой, выбивая остатки неприятных эпизодов. Он понимал, что так нестись на помощь ей должен другой, но социальные сети уже пестрили историями с какой-то вечеринки, где ее парень — главный гость, да и уже не совсем трезвый, чтобы появиться здесь. — Ответишь? — девушка поморщилась от громкого звука, который новой волной боли раздался в голове. — Она волнуется.

— Сейчас важнее, чтобы ты не волновалась, а с остальным я разберусь потом, — блондин скидывает звонок и кладет телефон в карман, не желая сейчас объясняться с абонентом, который настойчиво звонит третий раз за последние несколько минут. — Она твоя жена, Саш, — девушка вздыхает то ли от сложившейся ситуации, то ли от боли, пронизывающей все тело. — Не хочу быть причиной твоего развода, — она все знала и видела еще несколько лет назад, как только они познакомились. Он был для неё как открытая книга и его признание в любви не стало для нее чем-то шокирующим, скорее она ждала, когда его чувства вылезут наружу. Это случилось в апреле, когда она в очередной раз рыдала у него на плече из-за ссоры с Глебом, а он — пытался подобрать правильные слова, чтобы успокоить её и не потерять друга. — Люблю закономерности, — парень усмехнулся и продолжил разглядывать людей в очереди, которые ждали свой визит к врачу. У каждого человека в этой очереди была своя проблема и своя боль, с которой они обратились в больницу и смиренно ждали, когда врач их примет и даст лекарство. Саша завидовал им, ибо от физической боли люди придумали так много всего, а вот от душевной — ничего. Его излюбленный алкоголь и сигареты перестали приносить тот обезбаливающий эффект, который помогал ему существовать последние несколько лет. — О чем ты? — удивление было неподдельным и она правда не могла уловить ход его мыслей. — Ты стала причиной, по которой я женился на другой и станешь причиной, по которой я с ней разведусь, — он произнес это так легко и просто, как будто это прописная истина; будто он говорит это не первый раз. Он правда женился в надежде забыть и отпустить. Смог убедить себя, что Ульяна просто подруга, девушка его непутевого друга, но никак не человек, занимающий большую часть его мыслей и плотно поселившийся в его сердце. С его женой, Юлей, он познакомился на какой-то из тусовок, куда так отчаяно рвался все лето. В шуме музыки и софитов ему даже показалось, что девушку зовут Уля и кто-то определенно над ним смеется, показывая, что есть еще много разных Ульян, стоит только открыть глаза. Но блондинку звали Юля и это так по-блядски созвучно, что каждый раз обращаясь к жене, он проговаривает про себя имя, чтобы не перепутать. У них быстро все завертелось и Саша почувствовал необходимость отпустить зеленые пронизывающие болью грудную клетку глаза и заменить их на янтарно-карие. Девушки были абсолютными противоположностями друг другу и это его радовало. Он предложение сделал, когда в очередной раз увидел своего лучшего друга и девушку, что любит вместе. Счастливые, смеялись с каких-то шуток, показывая всем, что у них все хорошо. Ясюкевич знал, что скрывается за этими улыбками и «все хорошо». Он знал, как Глеб напивается до чертиков и крушит все, что попадается под руки; как кричит на нее матом, оскорбляя за внешний вид; как ревнует ее к каждому столбу. А еще он знал всех девушек, с которым Глеб изменил Ульяне. И это разрывало его изнутри. Она не достойна человека, который хоть и говорит о семье, но не готов к ней. Ему нужна эта чертова свобода, драйв, адреналин, но один он категорически не может. Живет в свое удовольствие, не замечая, как рядом с ним тухнет человек, который когда-то был пламенем. — Саш, мы говорили об этом. Давай не будем по второму кругу гонять, — она и правда не считает нужным этот разгвор. Все было сказано тогда, в апреле. Сейчас ни время и ни место для этого. — Я с ним и не могу его бросить сейчас, когда от него отвернулись все, — горькая правда, которую ее вынудили сказать в слух и признать это. Ульяна не поняла, как вляпалась в Глеба. Она не вписывается в его образ жизни и в его отношение к происходящему. Она другая. Совершенно. Но, к сожалению, жизнь сыграла с ней в злую шутку и, когда она загибалась от депрессии, истерик и панических атак, он появился. Он вытащил ее и теперь она, вроде как должна ему. Он оказался единственным человеком, который не жалел и не упрекал. Он просто протянул руку и рывком вытащил ее из ямы, в которую она упала. Сейчас, когда он обижен на весь мир, уйти от него будет равносильно убийству. Он не выберется сам, а рядом нет тех людей, которые готовы взять ответсвенность за психически нестабильного парня, абсолютно неконтролирующего себя. — И сколько ты будешь его жалеть? Пока окончательно не потеряешь себя в нем? — мысленно он уже дал себе хорошего леща за эти вопросы. Знает же, что у нее болит и бьет еще сильнее, в надежде заглушить этим и свою боль. Только вот по себе сильнее ударил. — Я его к жизни верну и уеду собирать себя и свою жизнь из осколков, — она уже все для себя решила. Быть с Глебом она не сможет, несмотря на то, что они прошли вместе и сколько всего пройдут. Она будет всю жизнь бояться его срывов, агрессии и пристрастий, а строить семью будучи неуверенной в человеке — не хочет. Сашу она любит, но, скорее, как брата или друга. Не хочет рушить его жизнь, хотя отдает себе отчет в том, что уже не мало приложила для этого. Ульяну разрывала физическая боль, но на душе скребли кошки. Сейчас, сидя в приемном покое одной из городских больниц, с ней сидит ее друг, а не молодой человек. Друг, который сорвался с другого конца города в ливень, чтобы просто ее поддержать, зная, как девушка панически боиться людей в белых халатах. Друг, которого ищет жена и которому придется в очередной раз объясняться перед ней. А Глеб — даже не перезвонил. Видел же все пропущенные звонки и сообщения, в которых она просила приехать, но ему было не до этого. Он занят своей жизнью, а Уля просто дополнение. Аксессуар к нарядному платью или костюму тройке, который надевают только по особенным случаям. Она для него словно брошка на галстук, лежащая в шкатулке, о которой он вспоминает редко, только в моменты необходимости. Она больше так не хочет, да и не может. Силы и вера в лучшее давно на исходе. Перед тем, как зайти в кабинет, Ульяна дает себе еще время на борьбу, попутно отмечая у себя в голове, что нужно купить билеты в Питер на 20 ноября. У нее осталось пару месяцев, чтобы что-то исправить, а потом билет в один конец в город дождей и ветров. В город, который когда-то подарил ей самое прекрасное чувство — любовь и город, который теперь просто обязан зализать все раны, оставшиеся после.

***

Вокзал. Слово, пропитанное горечью до отказа, до скрежета в зубах и до спертого дыхания. Место, где меняются судьбы людей; где люди говорят друг другу «до встречи», вытирая слезы, осознавая, что встреча может и не состояться; где родители улыбаются, желая всего хоршего и выходят с болью на сердце; где пары расстаются, возможно, навсегда. Это место боли и расставания. Никто не любит вокзалы. Огромное здание, растянувшееся квадратов на семьсот, впервые пугало ее. И, несмотря на частые поездки в другие города, и, казалось, уже привычку жить на чемоданах, она не могла переступить его порог. Ульяна стояла около входа, переминаясь с ноги на ногу и крепко прижимала к себе потертую спортивную сумку, собранную в попыхах. Мимо нее проходили люди, рядом, около дороги, такси одно за другим, привозили людей, которые так же, как и она, должны были отправиться сегодня с какого-то из перронов. Ее толкали, бухтели под нос и открыто возмущались тому, что она словно приросла к одному месту и мешает пройти. Ей было плевать на других. Она, невольно и почти неосознанно, искала глазами силуэт. Она ждала его, хотя на подкорках сознания понимала: он не придет. То сообщение, пришедшее несколькими часами ранее, было честным и правдивым, но верить ей не хотелось. В погоне от самой себя она потеряла что-то важное, неподдельное и такое необходимое.

«Ты внесла слишком много хаоса в мою жизнь. Быть с тобой, зная, что ты в любой момент сможешь исчезнуть я не смогу. Свихнусь. Прости, что все так сложилось. Ты все еще главная героиня моих песен, снов и сердца.»