об идиотах и мучениках

кристофер уверен, что ему лишь позволили быть услышанным, но далеко не понятым. впрочем, даже бог не выполнял людские желания так, как им бы того хотелось. многие утверждают, что всё происходит именно так, как нужно, однако кому недостаточно рабского труда от заката до рассвета, чтобы осознать, что сама его природа грешна и порочна? идиотов на свете не меньше, чем мучеников, и лучше бы отнестись к первой группе, пока осознание не объявилось названным гостем на пороге. счастья, честно признаться, не водится ни у тех, ни других. ни богатые, ни бедные не дождутся покоя даже в гробу, пока человеческий род не вымрет окончательно. до тех пор, пока одни наживаются на горе других, а последние глотают это в неимении альтернативного ветка развития, зло будет прорастать в каждом полевом цветке, зыбиться в лучах утреннего зарева, прятаться шёпотом в дуновении летнего ветерка, проникать в разговоры с любимыми. поэтому самый оптимальный вариант — не видеть, не слышать, не говорить о нём. не знать в принципе о его существовании и влиянии. стать идиотом, не ведающим ничего, помимо личной бытовой коробки. только кристофер не в праве закрыть глаза, слепо шествуя по коридорам персональной реальности. на его неокрепших плечах судьбы младших сестры и брата, родителей, более не способных обеспечивать возрастающие потребности детей. сетовать на изначально бесчестную судьбу не имеет смысла, поэтому он устраивается курьером в популярную забегаловку, а по ночам разгребает долги сокурсников за символическую плату. сестра подшучивает над внешним видом старшего братца, наклеивая на его лицо патчи с морскими водорослями. кристофер, несмотря на развившуюся зависимость от кофе, который раньше не держал во рту дольше трёх секунд, не признает себя мучеником, как и отказывается вешать на шею табличку с надписью «идиот». он не страдает от одиночества, о нём заботятся, ждут дома с готовым ужином и историями о том, как прошёл день. однако он и не обманывается, не рассчитывая, что когда-нибудь станет проще. порой кристофер думает, что не должен был рождаться вовсе, раз ни плакать, ни смеяться ему не хочется. он украдкой подглядывает за сверстниками, листает их социальные сети и приближает пальцами яркие кадры из чужой «коробки». красивые лица кажутся довольными вне зависимости от того, есть ли обработка и фильтры, но зависть парадоксально не отзывается внутри тошнотой. всё, что порождает это тайное хобби, ограничивается логическим крушением и смятением. как можно достичь удовлетворения, когда одно нажатие на кнопку пульта открывает портал в ад? самый буквальный и ужасающий. мама с обеспокоенностью советует кристоферу завести друзей, отвлекая от очередной записи в дневнике. сжатая рука соскальзывает с листа на точке, делая из неё запятую. феликс улыбается всякий раз, когда их взгляды пересекаются на парах. едва заметно и, наверное, искренне, однако пронзительные голубые глаза неизменно ледяны, словно его утомили даже собственные эмоции. остальным повезло меньше — им достается размашистая, идеально сыгранная гримаса дружелюбия, которая никогда не меняется. кристофер же от скуки начинает вести сравнительную характеристику тех немногих настоящих реакций, которые успел продемонстрировать однокурсник. когда феликс действительно рад видеть кого-то, вокруг внешнего уголка век образуются мелкие морщинки, а под нижними ресницами проступает отчётливый валик. временами он приподнимает лишь уголок губ и обратно погружается в тему текущей лекции, убирая сумку на противоположную от кристофера сторону, словно приглашая сесть с ним. феликс ведёт себя так, будто они давние приятели, которых нещадно разделили годы. кристофер переворачивает исписанные страницы дневника, не отыскивая ни единого упоминания блондина с мёртвыми глазами, и пропускает момент, когда место рядом прекращает пустовать. — как старомодно. — без прелюдий отрезает феликс, движением бёдер сокращая расстояние между ними до минимума. тонкие бледные пальцы с аккуратным маникюром повторяют линии чернильных букв. — мне нравится. ещё одна маленькая особенность: у феликса на носу россыпь неряшливых веснушек, практически выцветшая, как отцовская кожаная куртка на палящем солнце. кристофер заносит примечание в дневник, когда слой белого тонального крема случайно стирается чужой ладонью. позже, помогая младшим с уроками, он понимает, что заинтересован больше, чем следовало бы. у него нет предрассудков насчёт отношений между мужчинами и между женщинами, но ему без надобности балласт лишних чувств и трат часов в сутках. он более не отрывается от систематизации поступающей информации в университете, старательно игнорируя внимание, прилипшее к спине будто влажная от пота рубашка. непрекращающийся завал на работе, запахи сыра, кетчупа и колбасы, хоть как-то отвлекают от мыслей о холоде, прицепившемся к будням простудой, заразой, которая никогда не бывает в пору. феликс словно и ждал подобного избегающего поведения, чтобы ненавязчиво задевать плечом у аудитории и спрашивать о заданиях в сообщениях. и чем дольше кристофер игнорирует его, тем больше касаний и глупых разговоров покрывают земную преисподнюю коркой гипнотической одержимости. хрупкой настолько, что особо напрягаться не нужно, чтобы окрестить феликса обыкновенным приставалой. стоит лишь приложить минимум усилий, чтобы вернуть всё в прежнее русло, но кристофер подбирает тысячи причин, чтобы кликнуть на пополняющийся чат. сестра подначивая вздёргивает бровь, мама облегчённо вздыхает, брат отгораживается от них наушниками. кажется, кроме него, никто не опасается двадцатилетнего паренька, рассказывающего о философах и художниках прошлых столетий как о своих современниках. наверное, только кристоферу подвластно вынести такую угрозу. — о, кристофер, mon cher, какая встреча! — картинно удивляется феликс, распахивая руки. на нём длинный чёрный шелковый халат, волосы собраны в высокий пучок, а оголенная кожа на груди оттеняется алыми каплями и разводами, как массивным ожерельем. — дай угадаю, — кристофер вешает сумку с горячей пиццей обратно на плечо, пытаясь отвечать без заминок и дрожи, — на тебе не соус, да? — нет, но зато за моей спиной ответы на все твои вопросы. и на мои, кстати, тоже. принимая приглашение войти, кристофер уже точно знает, что вселенная трактует послания, совершенно не вдаваясь в подробности.