Сборник с волчьими ушками

      Магнус обычно воздерживался от чтения чужих мыслей по разным причинам. Но бывали моменты, когда он читал разум и воспоминания других, словно страницы книг. Это было небрежным времяпрепровождением, занятием от скуки. Хотя порой оно и забавляло, чаще он натыкался на то, чего видеть не должен был. Несмотря на многократные уроки, Магнус так и не усвоил их.       Еще одна покоренная система означала еще одно совещание с братьями. Кампания выдалась долгой и тяжкой, и воевали без энтузиазма. Магнус сидел рядом с Леманом, удрученно слушая, как вельможа расписывал торговые пути, налоги, зонирование и градостроительство. Все то, что Магнуса интересовало мало или вовсе не трогало.       От нечего делать он взглянул на Лемана. Тот закрыл глаза и, казалось, погрузился в легкую дремоту. Спать им не требовалось, но от скуки они порой перенимали повадки смертных. Магнус отметил ровное движение груди Лемана в такт дыханию и почувствовал легкую зависть к его привычкам.       В тот день он задумался: почему никогда не пытался прочесть мысли Лемана, чтобы понять его? Хотя это было не совсем правдой. Он пробовал раз-другой, но Леман имел какую-то защиту. Однако сейчас, прощупывая его разум, Магнус не нашел преграды. Может, щит не действовал во сне? Или Леман не счел нужным охранять мысли сейчас.       Магнус рассеянно просмотрел воспоминания Лемана, скользнув взглядом по картинам с Фенриса и его волков без интереса. Воспоминания о Короле Русов были занятнее: Леман, поверженный, связанный веревками, предстающий перед королем почти нагим. Была своя забава в этом зрелище: видеть Лемана столь смиренным, в противовес его спесивой натуре. Еще раньше, Леман, жмущийся к волчице-матери, согретый теплом и безопасностью ее шкуры.       Он перелистнул страницу воспоминаний дальше, нашел Лемана, бороздящего ледяные моря Фенриса. Тот останавливался в деревнях, пировал с местными. Одна крепкая женщина прилипла к нему, явно плененная, намеренно опустив платье, чтобы продемонстрировать верх вздыбившихся, веснушчатых грудей. Леман, казалось, благоволил ей, воркуя и флиртуя.       Еще один переворот страницы — и вот она уже под Леманом, обнаженная, вспотевшая, принимающая его член.       Магнус резко выпрямился. Леман не шелохнулся, но лицо Магнуса пылало густым румянцем от увиденного. Он отвернулся, пытаясь отогнать образ. Но не мог. Просто не мог.       Снова Магнус погрузился в разум Лемана. Нашел ту же память, наблюдая ее его глазами. Леман удерживал женщину одной рукой, другой впившись в подушку. Он был слишком велик для кровати — колени так глубоко вдавились в края ложа, будто вцепились в них. Леман был заметно нежен с ней, не вгонял в нее член со всей своей силой. Женщина же подстрекала его, обвив толстыми ногами его поясницу. Леман рванул вперед, тяжело дыша, пытаясь втиснуть в нее свой узел.       Магнус отшатнулся, ошеломленный памятью. Он коснулся лба, чувствуя жар на лице. Огляделся. Никто не обратил внимания. Леман спал.       Магнус сглотнул, закрыв единственный глаз. Он листал другие воспоминания Лемана, вглядываясь в его интимные моменты с женщинами. Порой и с мужчинами, обычно воинами, с которыми делил тесные каюты в долгих плаваниях. Леман становился на колени между их ног, водил языком по вставшим членам, прежде чем перевернуть их на живот и взять сзади. Со всеми он был нежен, осторожен с хрупкими телами смертных, стараясь не причинить боли, не оставить синяков.       Магнус задался вопросом: использовал ли Леман когда-нибудь всю свою силу? Быть может, Леману хотелось бы найти того, кто выдержит его, примет всю ярость его страсти и наполнится ею до краев. Магнус знал, что примархи могли использовать всю свою силу лишь одним способом. Дрогнувшей мысленной рукой он перевернул еще одну страницу.       Леман с сыном. Какого именно, Магнус не узнал, но важно было иное: Леман был груб. Он трахал того Волка во всю мощь, не сдерживаясь. Воин корчился и выл под ним от наслаждения, обожая чувство обладания своим Примархом. Магнус отчаянно хотел увидеть член Лемана. Твердый, наполненный кровью, скользящий в том Волке. Он уже слышал рычание и тяжелое дыхание Лемана, его голос, становившийся все хриплее, зверинее по мере приближения к кульминации, пока он наконец не излился внутрь него.       Хотел бы я, чтобы он сделал это со мной.       Магнус вновь открыл глаз, удивленный собственной мыслью. Тело горело нестерпимым жаром, дрожало от желания прикосновений. Он отпрянул от Лемана, разорвав связь. Сексуальная энергия была слишком сильна. Магнус извинился и вышел, безмерно радуясь, что его мантия скрывает смущение.       Он покинул зал совещаний, укрывшись в другой части здания. Это была гостиная, предназначенная лишь для Примархов. Магнус прислонился к двери, счастливый одиночеству. Увы, невозможно было игнорировать ноющую боль в члене.       А, черт возьми! Что теперь с того?       Магнус приподнял мантию, стянул повязку с бедер. Он опустился на мягкую скамью, вздохнув, когда его рука медленно обхватила член. Он представил, каково было бы заняться сексом с Леманом. Или, вернее, что потребовалось бы, чтобы Леман согласился на это. Может, Леман застал бы его купающимся в реке, плененный его красотой. Магнус притворился бы смущенным, но тайно гордился бы восхищением Лемана его телом. Леман предложил бы себя, но Магнус отказал бы.       Зная Лемана, тот ответил бы оскорблением по поводу его сексуальной неискушенности. Магнус огрызнулся бы, но Леман спросил, не хочет ли он, чтобы его научили. Несмотря на то, что у Магнуса был немалый опыт, в предложении Лемана научить его было нечто манящее.       Магнус подумал о том, чтобы сначала одеться — лишь для того, чтобы Леман мог раздеть его позже. Мантия была бы тесновата на груди, пуговицы вот-вот готовы лопнуть. Магнус продолжал бы притворяться смущенным, пока Леман раздевал его, краснея под его взглядом, когда пуговицы расстегивались, а мантия приподнималась. Леман пошутил бы о «легком доступе» для тех случаев, когда захочет трахнуть его позже. Леман сказал бы это как пошлую шутку. Но если бы он захотел этого, то Магнус позволил бы.       Он медленно водил рукой по члену, воображая, что это Леман пытается возбудить его. Но, по правде, тот был бы куда грубее. Поэтому Магнус сжал себя крепче и ускорил движения. Леман подтрунивал бы над тем, как отчаянно он выглядит, наблюдая, как лицо Магнуса искажается от стыда и наслаждения. Он остановился бы, чтобы видеть, как Магнус судорожно впихивает бедрами в его руку с жалобным стоном. Леман шептал бы ему на ухо непристойные идеи, лишь бы увидеть, как он корчится. Следуя фантазии, Магнус яростно дрочил себя, пока не почувствовал, что кульминация близка, затем замер и осторожно протер большой палец по головке члена. Из его губ вырвался тихий стон, грудь содрогнулась в предвкушении. Он мысленно вел перепалку, шепча «Прошу, Леман» каждый раз, когда палец скользил вокруг члена. Его бедра двигались в такт, свободная рука лежала вдоль тела, впившись пальцами в край скамьи.       Магнус отпустил член, позволив себе просто сидеть, томясь в возбуждении. Он закрыл глаз, вспоминая образ нагого и связанного Лемана перед королем. Воспоминание было от первого лица, но он видел достаточно голого торса Лемана, чтобы воссоздать его в воображении. Леман сбросил бы одежду, обнажив волосатое тело. Если Магнус был приятно крепок мускулами, то Леман был таким же, но с чуть большей долей мощи и грубости.       Что до самого акта… Магнус видел, как Леман кладет его на живот. Так он взял того воина в памяти. Но сам Магнус хотел бы, чтобы брат взял его на спине, чтобы видеть его лицо. Леман был бы груб. Он трахал бы его жестко и быстро, тяжело дыша. Член Лемана был огромен, достаточно, чтобы вызвать дрожь, с узлом, который с трудом входил бы в него, но у Лемана хватило бы силы вогнать его.       Рука вновь сжала его член, Магнус дрочил себя, подражая скорости, с которой, как он воображал, двигался бы Леман. Он сменил позу, откинувшись спиной на подушку скамьи. Свободной рукой он смочил три пальца и поднес их к своему отверстию, вводя их внутрь. Он пытался подражать скорости Лемана из фантазии, насколько позволяла неудобная поза. Тяжелое дыхание, вздохи и тихие мольбы срывались с его губ, глаз крепко зажмурен, пока он представлял, что все это делает Леман. Леман схватил бы его за ноги и перекинул через плечо, вгоняя глубже по мере приближения к пику.       Магнус застонал, потерявшись в идее подчинения силе Лемана. Пальцы коснулись простаты, заставив его сжать пальцы ног. Смазка увлажнила руку, позволяя двигаться быстрее. Леман тяжело дышал бы на пути к кульминации, вгоняя в него все жестче и глубже, рыча. Рука Магнуса яростнее дрочила его член, пока он стонал и умолял Лемана наполнить его. В воображении лицо Лемана искажалось, когда он глубоко всаживал узел и извергался. Этого оказалось достаточно, чтобы сбросить Магнуса с края. Он вскрикнул, коснувшись простаты, и взорвался, семя брызнув на торс и живот.       Магнус вздохнул, опустошенный и сонный. Он вытер пот со лба, краснея при виде семени на животе. На миг он подумал вернуться на совещание, но понял: Леман учует это на нем. Лучше не давать ему повода заподозрить.