Часть 15
22 октября 2024 г., 23:50
Всю следующую неделю они пытались выследить таинственного вампира. Они внимательно следили за студентами в Большом зале, но никто не выглядел подозрительным.
– Может, это кто-то из преподавателей? – предположил Питер. Ему не нравился новый профессор по защите от темных искусств, и он не нравился никому из их четверки, но в первую очередь потому, что он был министерским функционером-фанатиком и обожал канцеляризмы в эссе.
– Он был бы противнее, только если бы был старой каргой, – вздохнул Сириус.
– Будь это кто-то из преподавателей, Дамблдор знал бы, – заметил Ремус, скользя взглядом по лицам студентов в Большом зале. – Да и Арман, наверное, сообщил бы? – он вопросительно посмотрел на Сириуса.
– Альфард пишет, что сам не видел его хренову тучу времени, – покачал головой Блэк. – Мы разворошили осиное гнездо... Прости, Лили, видимо, в это полнолуние пока не получится тебе договориться со зверем. Но ты не волнуйся, я умею разговаривать с любыми животными.
Летом, когда они уже вернулись к Поттерам, он еще и на птицах свой дар проверил, а в деревне – на овцах.
– Честно говоря, не будь вас, я бы уже с ума сошла от беспокойства, – призналась Лили. – Но сейчас об этом даже не думаю, слишком много другого, что занимает мысли, – вздохнула она. – Я подумала, может, мы слишком рано сбросили со счетов других волшебных существ? Кто еще может пить кровь?
– Мне попадалось упоминание каппы, как существа, которое пьет кровь, но оно обитает в воде, а потому ее жертвами чаще всего становятся животные, пришедшие на водопой, – поделился Ремус. – Полагаю, это не наш вариант.
– А низшие вампиры? – спросила Лили. – Насколько я понимаю, Сириус – высший. Но есть же еще другие в иерархии? Упыри, вампирские отродья, вот это все?
– Волшебник по умолчанию становится высшим вампиром, насколько я понял, – Ремус вопросительно посмотрел на своего парня. – Упырем может стать маггл или сквиб.
– Филч? – в один голос предположили Джеймс и Лили.
– О Мерлин, Филч мог бы, – Питер тут же побледнел. – Он же ненавидит учеников.
– Мы должны за ним проследить! – решительно и безапелляционно заявил Джеймс.
– У нас с Лилс сегодня патрулирование, – Ремус задумчиво постучал вилкой об стол.
– Мы можем разделиться? – предложил Сириус. – Взять карту мародеров и мантию, так мы охватим большую территорию замка.
– В любом случае, Лили не должна быть одна, – нахмурился Ремус. – Пит, ты можешь быть в анимагической форме. Только не попадайся миссис Норрис.
– Я смогу за себя постоять, если что, – напомнила Лили. – И я знаю, чего ждать. Уж как-нибудь справлюсь с вампиром.
– Лилс, мы должны патрулировать вместе, – напомнил Ремус. – Отпускать тебя одну нет никакой необходимости.
Сделать это пришлось из-за стечения обстоятельств – мальчишка-первокурсник припозднился из библиотеки, да еще и заблудился в поисках туалета. Ремус решил для начала отвести его в ближайший.
– Смотри, чтобы вампир не выскочил на тебя из туалетной кабинки, – шепотом пошутила Лили и пошла дальше. Судя по звукам, в следующем коридоре резвился Пивз.
– Кровушка, кровушка! – вопил он, а затем звук оборвался, словно его кто-то шуганул. Лили притаилась за углом, прислушиваясь.
Какое-то время там была полнейшая тишина, поэтому Лили решилась выглянуть из-за угла и обмерла. Один студент склонился над другим.
– Петрификус Тоталус! – она отреагировала мгновенно, а затем подбежала к студентам. И она мгновенно узнала нападавшего.
– Ох, твою же мать, – прошептала она, глядя на парализованного Регулуса Блэка. Единственное, что он мог теперь делать, это сверкать глазами, пока из одного уголка его губ стекала алая струйка.
Лили сразу кинулась ко второму студенту. Тот был без сознания, но жив. Лили нескоро наложила исцеляющее, но приводить его в сознание не стала. Для начала она хотела поговорить с Регулусом.
– Почему ты нападаешь на учеников? – спросила она. – Ты хочешь подставить Сириуса? Или ты просто голоден?
Хотя он оставался связанным, только теперь в сидячем положении, и мог говорить, какое-то время Регулус все также сверкал глазами.
– Голоден, – все же ответил он. – Давай, Эванс, зови директора, – прошипел он, на пробу дернув плечами, но было очевидно, что связывающее Лили наложила умело.
Лили некоторое время помолчала, обдумывая ситуацию.
– Давно тебя обратили? Почему ты не поговорил с Сириусом?
– Эванс, ты серьезно? – даже в таком положении саркастичность ее не оставила. – С тех пор, как он сбежал из дома, от него ни слуху, ни духу. Чуть больше месяца назад, – все же ответил он и озвучил логичную мысль, – какое это имеет значение?
– Тебе не помогли? Не рассказали, как контролировать голод? Домовики дают Сириусу цыплячью кровь, плюс...Есть еще кое-что, что может помочь. Мы можем заключить сделку, но я потребую от тебя Непреложный обет, – сказала она.
– Непреложный обед только ради того, чтобы ты меня отпустила? – фыркнул Регулус, проигнорировав прежние вопросы, которые означали, что Сириусу-то как раз помогли.
И от того обида на брата стала лишь сильнее. Хотя в момент обращения брата Регулус и думал о том, что лучше бы занял его место, чем видеть, как Сириус страдает и сопротивляется.
– Не только. Ты меня знаешь, Блэк, хоть я и магглорожденная, но я умная, ты должен это признать. Я помогу тебе, если ты поможешь мне, – Лили сверкнула глазами. – Или я просто сдам тебя директору.
Регулус молчал долго, взвешивал, обдумывал.
– Скажи, в чем суть сделки, прежде чем я дам обет, – потребовал он. – Если я не соглашусь, просто сотрешь мне память.
– Ты перестанешь голодать, это все что я могу тебе сейчас сказать, – Лили была непреклонна.
Задумавшись еще на какое-то время, Регулус сдался. Должно быть, голод его слишком беспокоил.
– Хорошо, я дам Непреложный обет, – пообещал он и снова дернул плечами. – Развяжи.
– Встретимся в Выручай-комнате в полночь. А сейчас скройся, – велела Лили, освободив его. – Сюда уже идут.
Она слышала это своим обострившимся слухом оборотня.
К счастью, это был всего лишь Ремус.
– Еще один? – охнул он, увидев студента. – Видела кого-то? Сама не пострадала? – в первую очередь он кинулся к Лили.
– Пивз спугнул нападавшего, – ответила Лили. – Видимо только-только укусили, я наложила исцеляющее, но все равно нужно отнести его в лазарет.
– Да, конечно! – Ремус вздохнул и поднял парня на руки. Он был как раз на пике своей силы, и вес пятикурсника ощущался, как сумка с книгами, не больше.
Они сдали его мадам Помфри, отчитались, как его нашли и вернулись к патрулированию.
– Как Сириус справлялся со своим голодом поначалу? – спросила Лили, пока они обходили коридоры.
– Непросто, – вздохнул Ремус. – Цыплячья кровь лишь притупляет чувство голода, при этом изменяет вкусовые ощущения, – стал рассказывать он то, чем делился Сириус. – Даже мясо с кровью особого удовольствия не доставляло. Ну и цыплячья кровь дает возможность... так скажем, функционировать, не более.
– Но он как-то справлялся, не нападал на учеников, – сказала Лили. – Он пил человеческую кровь?
– Несколько раз, когда гостил у Армана и Альфарда, но не из человека, – сразу уточнил Ремус. – Они доставали донорскую из Мунго. А напасть на учеников он не мог бы, на нем ограничивающий амулет.
– И ему было легче после донорской? Я просто думаю о том, что не у каждого вампира есть под рукой оборотень...
– Легче, чем после цыплячьей. Сотни лет им этого было достаточно, – напомнил Ремус. – Пусть и не с чем было сравнивать. Если проводить аналогию, обычная человеческая кровь дает вампиру эффект Бомбарды, а кровь оборотня – Бомбарды Максимы.
– Обожаю твои аналогии, – Лили улыбнулась. – Предлагаю разделиться, я пройду восьмой этаж, а ты пятый, и вернемся в гостиную. Хочется лечь спать до полуночи.
– Давай я провожу тебя в башню и пройду остаток сам? – предложил Ремус, у которого не было никакого желания отпускать Лили одну. А учитывая то, что сейчас он был на подъеме, для него это было совершенно не в тягость.
– Ремус, позволь тебе напомнить, что я не дама в беде, могу за себя постоять и чувствую себя примерно так же, как и ты, – Лили впервые ощущала этот прилив сил перед полной луной. – И мы уже спугнули вампира, едва ли он появится снова.
Остановившись, Ремус попытался строго на нее посмотреть, но Лили – это не Сириус, с ней такие вещи не проходили.
– Дай Мерлин сил Джеймсу, ему с тобой всю жизнь жить, – закатил он глаза, сдавшись. – Ладно, через двадцать минут встречаемся на лестнице у гобелена с пятью солнцами.
– Полчаса, я проверю еще женские туалеты, – сказала Лили. Расставшись с Ремусом, она направилась на восьмой этаж.
Поборов порыв, Ремус пошел на пятый, тоже на всякий случай заглянул в туалет, а на пути к гобелену пересекся с Питером. Точнее, в первый момент он подумал, что это обычная крыса, хотел ее обездвижить и вынести за пределы замка, но, к счастью, не успел – Хвост обратился.
– У нас все чисто, а у вас? – спросил он. – Джеймс и Сириус уже направились к башне.
– Обнаружили еще одну жертву, – вздохнул Ремус. – Вам удалось выследить Филча? Нам он ни разу не встретился.
– Нет, никто его не видел. Это подозрительно, да? Вампиры же умеют превращаться в туман? Почему интересно Сириус не чует своих...– вздохнул Питер.
– Вампиры – да, но упыри – вряд ли, – покачал головой Ремус и облегченно выдохнул, увидев Лили. – Вампиры – не оборотни, чтобы своего почуять, – добавил он, направляясь с ними к башне.
– А ты чуешь Лили? – спросил Питер. – И на что это похоже?
– Конечно! – Ремус кивнул, с улыбкой посмотрев на подругу. – Это сложно объяснить, потому что дело не в запахе, точнее, не только в нем. Это... знаешь, какое-то шестое чувство, или даже седьмое, если считать интуицию. Как будто все шесть становятся одним и указывают тебе на этого человека.
– Даже не знаю, завидовать или нет, – вздохнул Питер. – Мне кажется, это как с третьим глазом, можно хотеть его открыть, а потом думать, как закрыть обратно.
– Возможно, – не стал спорить Ремус. – Как и любой дар может стать проклятьем, так и проклятье можно попытаться обернуть даром, – Гиппогриф, – назвал он пароль Полной Даме.
В гостиной они обсудили очередное сорвавшееся нападение.
– Если его спугнул Пивз, то он мог бы и видеть, кто это был, – задумался Джеймс.
– Попробуй допроси Пивза, он такой засранец, что ни слова правды не скажет, – буркнул Сириус.
– И, что бы он не сказал, мы не будем знать, правда это или нет, – согласился Ремус.
– Я, пожалуй, пойду, – Лили глянула на часы. – Мэри просила кое с чем помочь ей, – она чмокнула Джеймса в уголок губ и поднялась.
Джеймс явно хотел спросить ее, придет ли она к нему ночевать, но не мог сделать этого при всех. Лили же скрылась в спальне, дожидаясь, когда все разойдутся. И незадолго до полуночи она выскользнула из гостиной и направилась к Выручай-комнате. Она надеялась, что Регулус все же придет.
И тот пришел. Правда, не высовывался до ее прихода, чтобы не привлекать внимание и не выглядеть глупо. Но, когда Лили появилась, вышел из-за статуи. Ничего не говоря, он сделал приглашающий жест к стене, ведь не знал, что именно ей нужно от комнаты.
Про нее он узнал от Сириуса два года назад, на Рождество, когда судьбе было угодно, чтобы они сбежали с праздничного приема и спрятались в одной беседке. Тогда Регулусу даже примечталось, что все снова будет по-прежнему.
Лили не смогла придумать ничего лучше небольшой гостиной, где была пара кресел, чайный столик и собственно чайный набор.
– Думаю, вполне подойдет для разговора и Непреложного обета, – сказала она.
– Тебе виднее, – Регулус осмотрелся и, опустившись в одно из кресел, не удержался – протянул руки к огню в камине. Из-за голода ему постоянно казалось, что он мерзнет, хотя такого и не могло быть.
– Итак, сначала Непреложный обет. – Лили встала и протянула руку. – Клянешься ли ты, что узнав от меня то, что я скажу, не станешь использовать это во вред остальным?
Поначалу Регулус изумленно выгнул бровь – слишком уж размытой была формулировка. С другой стороны, она, вроде бы, не несла опасности ему самому.
Встав напротив нее – Регулус был выше на полголовы, он сжал руку Лили.
– Клянусь.
– Клянешься ли ты больше не нападать на учеников? – спросила она.
Регулус едва не выдернул руку, его серые глаза сверкнули красным в каминном пламени.
– Клянусь, – прошипел он.
– Клянешься ли ты держать это в секрете от всей своей семьи, исключая Сириуса и Альфарда? – добавила Лили, когда две ленты заклинания обвились вокруг их рук.
На этом пункте Регулус немного опешил, но теперь отступать было просто глупо. Да и в сердце что-то кольнуло при упоминании Сириуса.
– Клянусь.
Заклинание сверкнуло ослепительной вспышкой, а потом исчезло. Лили указала на кресла.
– Присядем, разговор будет долгий, – сказала она. Подчиняясь ее пожеланию, Выручай-комната сотворила для Регулуса бокал с кровью. Судя по запаху – той же самой цыплячьей. Себе Лили налила чаю.
– Расскажи, почему тебя тоже обратили?
– Потому что Сириус сбежал, а роду каждые сто лет нужен наследник-вампир, – глядя в огонь, ответил Регулус. – Тридцатого июля мне исполнилось шестнадцать, и через неделю был проведен ритуал.
– Значит, Сириус уже считается предателем рода? – спросила Лили. – Ты что-нибудь слышал о расколе среди вампиров?
– Слышал только, что теперь надо быть еще ближе к своим. Мать говорила, что глава клана чем-то обеспокоен, но чем именно не рассказала, – покачал головой Регулус и, сделав глоток, поморщился. – Сириус так питается? И что за раскол? Почему ты об этом знаешь?
– Этим летом не только тебя обратили, – Лили оттянула в сторону ворот свитера. – Меня укусил оборотень. Тебе наверняка рассказали историю про давнюю вражду оборотней и вампиров?
– Так это была ты... – он невольно сглотнул и кивнул. – Мне... словом, я слышал, что кто-то из приспешников обратил волшебницу, – он решил не озвучивать, что, как член семьи Блэк, побывал на собрании Темного Лорда. И там в полной мере ощутил проявление этой вражды.
– Я, – кивнула Лили. – А теперь я расскажу тебе кое-что важное.
Она поделилась с ним секретом Ремуса и историей об оборотнях и вампирах. Рассказывала она обстоятельно, все, что знала. И о связи вампира и оборотня тоже.
– Как ты видишь, мы можем помочь друг другу. Я хочу сохранять разум при обращении. Ты хочешь перестать голодать.
Поначалу, когда она только начала рассказ, упомянув Ремуса, Регулус поморщился и какое-то время старался сохранять высокомерие. Но, по мере развития этой странной сюжетной линии, все напускное с него слетало, и к финалу остался лишь шестнадцатилетний мальчишка, услышавший самую невероятную историю в своей жизни.
– И вы... вы что, пытаетесь объединить вампиров и оборотней? – недоверчиво спросил он.
– Именно так, – кивнула Лили. – Разобщенность нас только погубит. Суть сделки тебе понятна?
– А ты совершенно уверена, что мой укус поможет тебе установить связь с твоим волком? – уточнил Регулус и, сообразив, что вопрос звучит слишком уж альтруистично, добавил. – И что мне будет выгода от твоей крови?
– Кровь оборотня насыщает и дает больше сил, чем любая другая, – ответила Лили. – Ты не только не будешь чувствовать голод, но и увеличишь свой потенциал.
– Так вот, почему Сириус теперь так летает, – сообразил Регулус, который последний раз максимально близко видел брата именно на поле для квиддича.
Ему, наверное, стоило бы задать десяток вопросов – как объяснить, когда и сам он станет еще более результативным, как Лили объяснит своим друзьям новые возможности. Но его глаза уже загорелись любопытством.
– Хорошо, давай попробуем, – кивнул он и вдруг как будто бы смутился. – Принципиально, куда кусать?
– Понятия не имею, если честно, – здесь Лили замешкалась. – Думаю, что нет. Попробуем с запястья?
– Лучше повыше, чтобы можно было рукавом прикрыть, – рассудил Регулус, чуть приблизившись. Крылья его носа дрогнули – Лили пахла... аппетитно.
– Тогда сгиб локтя, – предложила Лили. – И, если ты потеряешь контроль, я оглушу тебя, – сразу предупредила она.
– Не сомневаюсь, – закатил глаза Регулус и счел своим долгом предупредить. – Если ты меня оглушишь просто так, тебе это с рук не сойдёт.
– У тебя проблемы с доверием, у вас это семейное? – спросила Лили. Но в тот же момент Регулус укусил ее и она тихонько ахнула, но не отстранилась. В тот же миг самая настоящая живительная сила потекла в его горло, и Регулус, не удержавшись, тихо застонал. Не передать, как велик был соблазн выпить Лили досуха, казалось, это сделает его всесильным. Но здравый смысл, которого у младшего из Блэков всегда хватало, возобладал. Он сделал три щедрых глотка и отстранился, совершенно ошеломленный.
Лили наложила заживляющее заклинание и выжидательно посмотрела на Регулуса.
– Как ощущения? – спросила она.
– Никогда не чувствовал себя лучше, – с некоей обреченностью в голосе признал он, чувствуя себя полным сил.
Чтобы проверить, он вытащил палочку и наложил на себя дезиллюминационные чары – они всегда давались ему со скрипом.
– Я говорила, – ответила Лили. – Что ж, мы убедились, что это работает в одну сторону. В полнолуние поймем, сработало ли во вторую.
– Когда оно? – уточнил Регулус, сняв с себя чары. – Мы будем общаться совиной почтой, чтобы договориться о встрече?
– Думаю, да, так будет проще всего. Сообщи, когда снова ощутишь голод, но насколько я поняла, вместе с цыплячьей кровью тебе должно хватить на неделю. И...поговори с Сириусом? – предложила она. – Я думаю, вам есть, что обсудить.
Регулус поморщился, как от кислятины.
– С чего бы ему хотеть со мной разговаривать? И ты ему ничего не говори! – потребовал он, и направился к двери. – Ладно, Эванс, пора расходиться, – на часах и так уже был почти третий час ночи.
– Они ищут вампира и рано или поздно найдут. Лучше, если ты сам ему скажешь, – ответила Лили, выходя вместе с ним из Выручай-комнаты. – К тому же, мне придется объяснить, где я нашла вампира для установления связи с волком.
– Я подумаю, – Регулус дернул плечом, не желая признавать ее правоту. – До связи, Эванс! – попрощался он и свернул в один из коридоров, убедившись, что Лили не туда.
– Мерлин, надеюсь, я поступила правильно, – Лили устало вздохнула, потерла лицо и отправилась в башню Гриффиндора, чтобы поспать остаток ночи.
Утром в день полнолуния Лили и Ремус получили записки от мадам Помфри с просьбой зайти к ней часов в семь вечера.
– Инструктаж будет проводить, – улыбнулся Люпин и не ошибся.
Целитель, хотя и выразила понимание, что Ремус все рассказал подруге, не могла не объяснить, как все будет происходить, и как действовать после обращения утром.
– Спасибо, мадам Помфри, я уверена, что Ремус поможет мне и все пройдет хорошо, – по ней все равно было видно, что она нервничает, но Лили старалась храбриться. Помня объяснения друзей, перед встречей с целительницей она успела пересечься с Регулусом.
– Я понимаю, что тебе страшно, моя дорогая, – Помфри мягко ей улыбнулась. – Но, к сожалению, даже не могу предложить тебе успокоительное зелье – волчья кровь все равно его сейчас выжжет. Ну идемте, – позвала она, глянув на часы.
– Как ты справлялся с этим, когда был ребенком? – шепнула ему Лили. – Это же ужасно нервно.
– Это было... страшно, – вздохнув, честно ответил Ремус. – Я не понимал, что со мной происходит, почему мне никто не помогает. И почему каждый месяц утром я просыпаюсь весь в ранах.
– Но сейчас такого не происходит? – спросила Лили. – Ты не ранишь себя больше?
– Нет. С тех пор, как провожу полнолуния с парнями, такое бывало крайне редко, по случайности разве что, – улыбнулся Ремус. – А последнее время вообще никаких ран.
Лили почувствовала себя ужасно из-за своего обмана. Ее даже слегка замутило.
– Ремус, я должна кое-что сказать, – начала она, но их прервала мадам Помфри. Они дошли, получили последние инструкции, и как только медсестра ушла, было уже не до того – в хижине их ждали остальные Мародеры.
– Так, парни, поскольку Лили пока не наладила связь с волком, в момент нашего обращения вы все должны быть в анимагической форме, – стал сразу инструктировать Ремус, снимая мантию и осмотрелся. – Уступим даме большую комнату. Лилс, не переживай, мы появимся сразу, как только ты обратишься.
– Мне лучше раздеться, да? – спросила Лили, теребя рукава свитера.
– Да, мы с тобой не анимаги, одежда порвется в любом случае, – Ремус виновато развел руками и, шагнув к Лили, погладил ее по рукам. – Не переживай, все будет хорошо. Ты не одна.
– Я знаю. Спасибо, Ремус, – Лили обняла его и ушла в другую комнату раздеваться. Парни остались ждать во второй. Когда луна вышла, хижину сотрясли уже два ужасных вопля. Лили первая трансформация далась чрезвычайно болезненно и нелегко. Она пришла в себя на полу, дрожа от боли и ужаса, но сознавая себя, и это было уже неплохо. Ветхая створка двери открылась и в нее заглянул здоровенный олень. От неожиданности Лили все равно ощерилась и зарычала.
– Тише–тише, Лили, это я, Джеймс, – миролюбиво позвал он, а следом появился и Ремус.
– Все хорошо, Лилс, – хотя его волк и стремился поскорее познакомиться с соплеменницей, Ремус пока сдерживал его. – Какая ты красивая, прямо лисичка, – в его голосе слышалась улыбка.
В шерсти Лили и правда совершенно явно была видна рыжина, а хвост и вовсе был чисто лисий.
– И правда, лисы в ней больше, чем волка. Интересно, как такое возможно? – под брюхом Ремуса прополз Бродяга, жаждя нового знакомства. Они с Ремусом на пару ее обнюхали, пока она поднималась на дрожащие лапы.
– Похоже, первое превращение далось ей нелегко, – заключил Бродяга. – Но скоро должно пройти.
– Когда именно? – Немного успокоившись, спросила Лили, прислушиваясь к себе. Ощущать в собственной голове постороннее, притом столь сильное присутствие некоей второй личности, желающей вытеснить первую, было крайне странно.
Все замерли. Бродяга непонимающе склонил голову набок.
– Лили? – позвал он, проверяя, что она действительно их понимает.
– Да? – та повернула голову к черному псу и тихо хмыкнула. – В кои-то веке я выше тебя.
– Какого хрена, Бродяга? – в голосе Сохатого послышалось несвойственное этому виду рычание. – Ты ее всё-таки укусил?
– Я ее пальцем не трогал, Сохатый! – Бродяга отскочил от него, когда олень наставил на него рога. – Эванс, колись, что за херня, пока он меня не пригвоздил к стене!
– Ребят, успокойтесь, пожалуйста! – Лили обвела их всех взглядом зеленых глаз. – Сириус меня не кусал... я сама решила эту проблему. И я нашла второго вампира в Хогвартсе, – она порадовалась, что Регулус не взял с нее непреложный обет.
Сириус от неожиданности превратился обратно в человека.
– Что ты сделала? – спросил он. – Кто тебя укусил?
Она склонила голову, плюшевые уши дрогнули.
– Регулус, – тихо ответила Лили. – Его обратили этим летом.
– Нет, – Сириус выдохнул в полном ужасе. – Этого не может быть!
В полнейшем шоке были и все остальные.
– Но почему ты нам не сказала, Лилс? – заглянул ей в глаза Ремус.
– Как ты могла? – вступил Джеймс. – Он ведь расскажет о нас всем.
И тут произошло внезапное, но ожидаемое – из-за переживаний Лили не смогла удержать контроль над волчицей. Та кинулась на единственного человека в стае. Благо, Сириус успел перекинуться, правда, почему-то в летучую мышь, а Лили, завыв, выпрыгнула в окно. Ремус, не раздумывая, рванул следом.
Ночь прошла в погоне за Лили, и только под утро они вернулись к хижине. Стало понятно, что любые разговоры, так или иначе, придется отложить. Когда луна скрылась, они перекинулись, и Лили была совершенно без сил. Ремус первым оделся и укрыл ее мантией. Повреждений на ней не было, но она едва могла держать голову и, к тому же, плакала.
– Тише, все хорошо, – Ремус ее успокаивал, как мог. – Где болит?
– Не знаю... везде, – тихо ответила она, положив голову ему на колени.
– Бродяга, да перекидывайся ты уже, – проворчал Джеймс, глянув на Сириуса, который так всю ночь летучей мышью и промотался. Лицо у Поттера было потерянное.
– Я не могу, – раздался писк у них над головами. Похоже, дар Сириуса работал и в обратную сторону. – Я застрял.
Он слетел на плечо Джеймса и уцепился когтями за отворот мантии, трепыхая кожистыми крыльями.
Ремус ошарашено посмотрел на него, но сейчас не было времени разбираться.
– Мадам Помфри идет. Позже поговорим, – шикнул он на друзей.
Поговорить им удалось нескоро. Мадам Помфри забрала и Ремуса и Лили в Больничное крыло, где накачала зельями и оставила их спать до обеда. После пробуждения она детально опросила их о том, как прошла ночь, как волки взаимодействовали друг с другом, как отреагировали на сородича и так далее. В башню она отпустила их только перед ужином.
– Боже, я до сих пор ощущаю себя разбитой, – простонала Лили, пока они поднимались. В спальне парней их ждала удивительная картина – Питер и Джеймс спали, на груди Джеймса распласталась черная летучая мышь, раскинув крылья в стороны, и видимо, тоже спала.
Будить их было жалко, Ремус понимал, что они сегодня еще отсидели занятия.
– Иди, отдыхай, – посоветовал он Лили, не желая и ее мучить расспросами. – Завтра все обсудим.
Закрыв дверь в спальню, он подошел к кровати Джеймса и бережно поднял Сириуса на руки.
Сириус тут же проснулся и затрепыхался, но увидев Ремуса, расслабился в его руках.
– Я так и не смог перекинуться обратно, – сообщил он ужасно писклявым голосом. – Это какое-то издевательство.
– Это что, из-за стресса? – Ремус присел на край их коробочки, держа Сириуса на раскрытой ладони. – Так испугался Лилс? – второй рукой он ласково погладил мохнатую головку.
– Да вроде нет, не испугался. Я до сих пор не могу поверить, что Регулус тоже стал вампиром, – он вздохнул, пытаясь совладать с крыльями и усесться поудобнее. – Я думал, к хвосту тяжело привыкнуть, но быть мелочью с крыльями и того хуже.
– Мы с этим разберемся, Бродяга... Летяга, – тихо рассмеялся Ремус, чтобы подбодрить его. – Я пойду, умоюсь, ладно? Завтра надо обсудить всю эту хренотень. И, знаешь, если Регулус доверился Лили... словом, может быть, у вас получится помириться?
Они давно уже не обсуждали младшего брата Сириуса, но Люпин знал, что его тяготит ситуация.
Сириус издал печальный писк, зацепился коготками за свитер Ремуса и явно собирался в ванную с ним. Там он слетел на край раковины и посмотрел на себя в зеркало. На удивление в облике летучей мыши он в нем отражался.
– Я думал, я буду страшнее, – сказал он, скаля крошечные клыки.
– Насколько я знаю, этот вид называется гигантская вечерница, – попытался припомнить Ремус, раздеваясь. – Или что-то в этом роде. И ты милый, – устало улыбнулся он и полез в ванную.
– Ты всегда все знаешь, – ответил Сириус, наблюдая за ним, пока он мылся. – Как думаешь, сколько я так проторчу в теле летучей мыши?
– Думаю, не очень долго... – больше задумчиво, чем с надеждой ответил Ремус, чтобы Сириус не подумал, что он в чем-то сомневается. – Вот разберемся во всем, и обернешься.
Вот только Джеймс, кажется, не собирался ни с чем разбираться – утром за завтраком он просто проигнорировал Лили.
– А где Сириус? – спросила Мэри, глядя на эту странную композицию. Питер делал вид, что его интересует только содержимое его тарелки, Джеймс таращился в пространство, Лили бросала на него странные взгляды, но молчала. Ремус привычно ел за двоих. В кармане его мантии и притаился Сириус, отказавшийся оставаться в одиночестве в спальне.
– Он неважно себя чувствует, голова болит, – ответил Ремус и по-тихому отправил в карман кусочек ветчины.
Когда Лили еще раз попыталась заговорить с Джеймсом, тот просто встал, не доев, и вышел из Большого зала.
– Подруга, ты ему изменила что ли? – опешила Марлин.
– Не говори ерунды! – возмутилась Лили, но осеклась. Ведь, по сути, это была почти измена.
– Он меня не простит теперь? – спросила Лили у Ремуса, пока они шли на занятия. – У нас ведь все равно не было другого варианта.
– Простит, – Ремус и сам понимал, насколько неуверенно это прозвучало. – Лилс, мы даже не знаем, был ли другой вариант. Ты ведь нам ничего не сказала, – он старался, чтобы голос звучал не осуждающе, надеясь, что у нее и правда есть объяснение такому поступку.
– Я хотела обезопасить студентов и увидела редкую возможность. Я взяла с него Непреложный обет, – добавила она, чтобы доказать, что она не совсем без головы.
– И подвергла опасности себя? Он ведь Блэк, Лили! Не обижайся, Бродяга, – он легонько похлопал по карману. – Но им даже Сириус не доверяет.
– Обет я взяла до того, как все объяснила. Он согласился меня выслушать, прежде всего. Его мучил голод. Его обратили и толком не объяснили, как с этим справляться, Сириусу лучше знать, на что похож голод. Почему я могу это понять, а вы нет? – Лили сдаваться тоже не собиралась.
– Нам было бы гораздо проще это понять, если бы ты сначала обсудила с нами, – вздохнул Ремус и покачал головой. – Ладно, что уж теперь. Я попробую поговорить с Джеймсом.
– Я буду тебе очень благодарна. Как там Сириус? – она кивнула на его карман.
– Переживает, что не сможет обратиться обратно, но это маловероятно, – покачал головой Ремус, сунув руку в карман.
– А пробовали заклинание насильного превращения? С анимагами работает, насколько я знаю, – сказала она.
– Конечно, с него и начали, но проблема в том, что это не анимагическая трансформация, – вздохнул Ремус и затих – в класс вошла Макгонагалл.
– Где мистер Блэк? – Макгонагалл обвела класс цепким взглядом и сразу поняла, что кого-то не хватает.
– Ему нездоровится, профессор Макгонагалл, – снова легко соврал Ремус, порадовавшись, что это именно Сириус, а не Пит, к примеру. – Он пошел в Больничное крыло. Возможно, попозже придет.
– Позаботьтесь о том, чтобы он получил конспекты, – велела она и после этого сосредоточилась уже на занятии.
Им пришлось врать про Сириусово недомогание весь день, и когда вечером тот вылез из кармана Ремуса, встрепанный и какой-то зачуханный, он выглядел несчастным.
– Я хочу есть, – объявил он, карабкаясь по свитеру к горлу Ремуса. – И хочу обратно в свое тело.
– С первым справиться легче, – Ремус вытащил из сумки едва поджаренный стейк, за которым специально зашел на кухню.
Все его попытки поговорить с Джеймсом в течение дня натыкались на глухую стену. Точнее, это касалось Лили, все прочие темы он обсуждал с готовностью.
– Похоже, надо писать Арману... – задумчиво предложил Ремус, наблюдая за ужинающим Сириусом.
Сириус с писком пытался расправиться с мясом своими крошечными зубками, почти распластавшись по стейку. Зрелище было неописуемое.
– Никогда не думал, что скажу это, но в таком виде Сириус даже милый, – сказал Питер, слушая его чавканье.
– Понимаю, что я предвзят, но уверен, что Сириус в любом виде милый, – Ремус погладил кожистое крылышко. – Может, тебе его порезать, Бродяга?
– Порежь, – Сириус тяжело вздохнул и обессилено отвалился кверху лапками.
Ремус нарезал ему мясо тонкими полосочками, чтобы Сириус при необходимости мог придерживать их лапками.
– Нацедить тебе крови?
– Потом так попью, – ответил Сириус, снова принимаясь за мясо. Джеймс смотрел на него, потом на календарь, а потом вскрикнул, так что Сириус едва не подавился.
– Матч через неделю! А Сириус сам чуть больше снитча! – дошло до него, наконец.
– За что я тебя люблю, Сохатый, так это за постоянство в твоей системе ценностей, – Ремус похлопал его по плечу, удержавшись от того, чтобы подлить масла в огонь напоминанием, что кровь Лили сделает Регулуса более результативным игроком.
– Между прочим, у меня здесь разбитое сердце, и потенциальный проигрыш матча не оставит от него даже осколков! – возмущенно ответил Джеймс.
– Но ведь технически Лили тебе не изменяла, – встрял неожиданно Питер. – Ты ведь не знаешь даже, куда ее укусили. Я что-то следов на шее у нее не заметил.
– Технически! – проворчал в ответ Джеймс. – И вообще, дело не в том, что ее кто-то укусил! Мы ведь обсуждали возможность, чтобы это был Арман. А она все сделала у нас за спиной, да еще и выбрала Регулуса. Ничего личного, Бродяга. Она что, нам не доверяет?
– Возможно, ей было страшно превращаться в волка без контроля над своим разумом, – пожал крыльями Сириус, раздуваясь на глазах от количества съеденного. – Ремус, если бы ты знал о такой возможности, ты бы как поступил? Будь ты на месте Лили?
– Даже не знаю, как поставить себя на ее место, – признался Ремус, откинувшись на диване и устроив сытого Сириуса у себя на груди. – Учитывая, что она взяла с него непреложный обет... возможно, рискнул бы.
– Я сейчас умру от обжорства, – пискнул Сириус, так что Ремусу пришлось гладить его раздутый живот.
– Лили взяла с Регулуса Непреложный обет? – у Джеймса вытянулось лицо. – Откуда она о нем вообще знает? И как он согласился?
– Ты при ней только не говори вот это – про то, откуда она что-то знает! – выразительно выгнул бровь Ремус. – Я бы на ее месте обиделся. А как согласился... думаю, Регулус пребывал в определенной степени отчаяния от того, что вынужден пить кровь студентов, рискуя быть застигнутым. А Лили предложила ему безопасную, да еще и выгодную альтернативу.
– Неужели это ТАКОЙ сильный голод? – спросил Джеймс и получил предостерегающий взгляд от Сириуса, который был страшен даже в облике летучей мыши в этот момент.
– Не говори о том, о чем ты не знаешь, – сердито пискнул он.
– Ладно... понял, – задумчиво ответил Джеймс, барабаня пальцами по подлокотнику дивана. – Думаете, мне стоит поговорить с Лили?
– Или я буду летать у тебя над головой всю ночь, – пригрозил Сириус. – Выбирай.
– Ладно-ладно, завтра я с ней поговорю, – сдался Джеймс, и его качнуло в другую сторону рефлексии. – А вдруг теперь она не захочет?
– Будешь сам виноват, – ответил Питер, не подумав, и в него прилетела метко запущенная подушка.
Ближе к ночи стало понятно, что Джеймс трусит идти к Лили, и Сириус претворил свою угрозу в жизнь. К тому моменту он уже мог подняться в воздух и теперь наматывал круги, причем ловко уворачивался от заклинаний Джеймса.
– Если не пойдешь к ней до отбоя, я начну еще петь песню про Генриха Восьмого! – пищал Сириус, оглушительно хлопая крыльями.
– Собака сутулая! – после очередной безуспешной попытки подстрелить Сириуса, Джеймс поднялся с кровати и стал натягивать джинсы. – Ненавижу тебя, – добавил он и вышел за дверь.
– Я сейчас умру, – Сириус шлепнулся на живот Ремусу, устав от такой тренировки. – Я крыльев не чувствую.
– Я, конечно, знал, что ты можешь быть возмутительно упорным, когда тебе надо, но сейчас ты превзошел себя, – Ремус погладил его по спинке.
– А мне нравится Сириус в такой форме, – зевнул и не спавший из-за концерта Питер. – Вы не целуетесь постоянно.
Миг, и он получил еще один удар подушкой.
– Между прочим, я соскучился по поцелуям, – сообщил Сириус, подняв к Ремусу мордочку. – Мог бы разок и чмокнуть.
– Поцелуев у нас в ассортименте, – улыбнулся Ремус и, почесав его за ушком, потянулся к мордочке.
– О, во имя Мерлина! – простонал Питер и, запустив в них обратно подушкой, стал задергивать полог, но слуха тех, кому это было адресовано, успело донестись что-то про геев-зоофилов.
– Геи-зоофилы - это даже хуже, чем Пидоракула, – пискнул Сириус, устраиваясь в теплом местечке между плечом и ухом Ремуса.
– Очевидно, мы с тобой – неиссякаемый источник для того, чтобы наши друзья оттачивали своё остроумие, – хмыкнул Ремус, поглаживая его.
Ему страшным образом не хватало волос Сириуса, но озвучивать это он не собирался, чтобы не расстраивать своего парня еще сильнее.
