Часть 14
17 октября 2024 г., 22:27
Кофеварка была на месте. Как и все остальное, не считая дивана и кровати-коробочки, но с этим они быстро разобрались. После пира в Большом зале им хотелось выпить. Речь Дамблдора выбила всех из колеи, когда он объявил, что фактически идет война. Перечислил имена погибших, почтив их память минутой молчания. Среди них были и ученики Хогвартса.
– Может, не стоило ему так уж прямо об этом? – поморщилась Мэри, когда они расположились в спальне мальчиков.
Про то, что с ней случилось, Лили им еще не сказала, хотя и было очевидно, что, зная Ремуса, они должны принять это спокойно.
– А как иначе о таком скажешь? – спросила Марлин, сражаясь со штопором и бутылкой вина. – Лучше уж напрямую, чем заискивать.
– Это перед нами не надо заискивать, – Ремус забрал у нее бутылку и штопор. – Но там ведь были и дети, первокурсники, – он вспомнил свой первый день в Хогвартсе. – В том числе и из магглорожденных семей. Они приехали в сказку...
Успешно расправившись с пробкой, он наполнил всем стаканы.
– Ну, знаешь, их сказка все равно быстро разрушится, когда учителя скажут им, что им нужно учить заклинания, чтобы суметь себя защитить. К тому же, новости не спрячешь, – фыркнула Марлин. – Не понимаю, как вообще Министерство это допустило? Им не хватило истории с Гриндевальдом?
– Это ты к чему, что надо было придушить Воландеморта, еще когда он студентом ходил по этим коридорам? – усмехнувшись, спросил Сириус, закинув ноги на колени Ремусу.
– Нет, но у него же не одномоментно произошел клин на чистоте крови? – спросила она. – Были и другие предпосылки наверняка.
– Сначала чистота, потом бессмертие, – покачал головой Ремус.
Но сути сказанного Дамблдором это не меняло. И все же, в Хогвартсе все было иначе, можно было позволить себе иногда забывать о том, что происходит за вековыми стенами.
Зато Джеймс не давал забывать о происходящем внутри – на следующее утро он решительно принялся выдирать Сириуса из объятий Ремуса, мотивируя, что начало учебного года в воскресенье– это подарок судьбы и возможность начать тренироваться раньше всех.
Сириус сыпал на него проклятиями всеми, какие знал и обещал ему кары земные, небесные и вампирские. Но все же кое-как собрался и ушел с ним на тренировку. Ремус и Питер спали только слаще от осознания того, что это не им страдать. Но когда Сириус вернулся, он потным мешком упал на Ремуса сверху, отказываясь шевелиться.
– Мм, мистер вонючка? – Ремус уже не спал, но из кровати не выбирался, именно чтобы дождаться Сириуса и вместе идти на завтрак. – Как твоя эффективность в этом году, еще повысилась? – он обнял Сириуса за талию.
– Прямо вонючка? – спросил Сириус. – Приходится прикладывать усилия, чтобы летать как простые смертные, иначе будет слишком много вопросов.
На самом деле, неприятного запаха от Сириуса вообще не было, Ремус сказал это лишь для того, чтобы поддразнить.
– Меня все устраивает, – ответил он. – Джеймс уже сказал, что вы обязаны получить кубок и в этом году?
– Да, толкнул речь на поле первым делом, – ответил Сириус. – Можно я тебя укушу?
– Да, конечно! – Ремус тут же запрокинул голову. – Но отборочных ведь еще не было? Как ему вообще удалось вытащить Мэри?
– По-моему, там имел место шантаж, – ответил Сириус, отводя в сторону кудри, пока Ремус бормотал разрешающую формулу. Он был вымотан за это утро и голоден, поэтому не мог удержаться. Он укусил Ремуса четко в том же месте, где и раньше, чтобы не оставлять на нем лишних отметин, и сделал пару глотков.
Сразу прикрыв глаза, Ремус максимально расслабился, он лишь механически перебирал влажные волосы Сириуса, давая ему насытиться.
– Хорошо? – улыбнулся он, когда Блэк отодвинулся и облизнулся.
– Очень, – Сириус лизнул ранки на его шее. – На самом деле есть искушение попробовать кровь Эванс чисто ради сравнения.
– Об этом с Сохатым сам договаривайся, – усмехнулся Ремус. – Пошли в душ и завтракать, я тебя ждал, – он сладко потянулся, и в тот же миг в ответ на это движения руладой отозвался его живот.
– Я быстро, одна нога тут, другая там, – пообещал Сириус. И спустя четверть часа они уже спускались в Большой зал.
– Как ты можешь выглядеть таким бодрым и свежим? – Мэри прищурилась на Сириуса. Сама она после тренировки выглядела, по меньшей мере, серо.
– Любовь, моя дорогая! Любовь питает меня! – высокопарно заявил Сириус, падая на скамью.
Ремус хмыкнул и склонил голову, чтобы кудри закрыли пылающие уши – тот факт, что Сириус, в сущности, не соврал, внезапно смутил его.
– Ремус, может, ты и меня любить будешь? – спросила Мэри, наливая себе еще кофе. – Почему все достается только ему одному?
– Я люблю тебя, Мэри, – улыбнулся ей Ремус и придвинул особенно сочную колбаску.
– Это все не то, – отмахнулась она со вздохом.
– Так, раз у нас впереди выходной, мы можем эффективно спланировать все, от тренировок, до дополнительных занятий, – сказала Лили. – Плюс на нас с Ремусом еще обязанности старост.
– Да–да, тренировки – это очень важно! – тут же поддержал Джеймс, влюбленно глядя на Лили.
– Можно я их покусаю? – простонала Марлин. Хотя ей и не надо было вставать рано на тренировку, но вчера она, видимо, слишком распереживалась, спала очень плохо, и сейчас чувствовала себя, как вареный флоббер-червь, по ее же собственной оценке.
Но все равно, как бы они не готовились, какие бы планы не составляли, первый учебный день ясно дал им понять, что весь седьмой курс им придется рвать жопу, как никогда прежде.
– Вы должны начинать готовиться к экзаменам уже сейчас, – на один голос говорили профессора. Кое-кто считал, что они все бездарно потратили время на летних каникулах.
– Я одного не пойму, если мы должны столько знать к выпуску из Хогвартса, то дальше нам вообще есть смысл учиться? – то и дело стонали в библиотеке однокурсники. Мэри, Лили, Марлин и Ремус проклинали Высшие Зелья. Сириус и Джеймс страдали на продвинутом курсе Чар у Флитвика. Питер вскакивал по ночам, бормоча что-то про созвездия и фазы Луны.
– И это только первая неделя, – мрачно констатировал Сириус в пятницу за ужином, ощущая себя так, словно его ебали учебниками во все возможные отверстия, но без всякого удовольствия.
– А сегодня еще патрулировать, – Ремус потер ладонями лицо, внезапно поняв о себе кое-что новое.
Теперь, когда полнолуния перестали быть чем-то изматывающим и мучительным, он иначе стал относиться и к иным факторам собственной сущности, например, приливу энергии недели за полторы до обращения. Это должно было произойти как раз на следующей неделе, теперь же он мог лишь страдать, чувствуя себя высосанным до основания.
– Ложись спать без меня, не жди, – сказал он Сириусу. – Мы будем после одиннадцати только.
– У меня эссе по Чарам, не думаю, что я успею закончить его раньше, – сказал Сириус, с хрустом размяв шею. – Могу дописать твое заодно, – предложил он. Так или иначе, благодаря своей вампирской природе он уставал меньше других, но мозг у него иной раз кипел. От этого хотелось хлебать кровь галлонами, но он ограничивал себя в плане крови Ремуса, и чаще обычного прикладывался к фляжке.
– Тогда ты будешь лучшим в мире бойфрендом, – Ремус легонько боднул его в плечо.
Он еще и поэтому хотел поскорее наступления пика активности – чтобы давать Сириусу столько крови, сколько тому нужно, безо всяких суррогатов и заменителей. А за неделю-полторы до полнолуния кровь у него восстанавливалась гораздо быстрее.
– Вы такие милые, прям фу, – демонстративно поморщилась Марлин.
– Завидуй молча, Маккинон, – фыркнул Сириус. Он поцеловал Ремуса на прощание, и тот отправился с Лили в патруль, а Мародеры и девчонки – в Гриффиндорскую башню, доделывать тонну домашки.
– Странно думать о том, что это наш последний год здесь, да? – спросила Лили, пока они с Ремусом патрулировали коридоры.
– Безумно странно, – закивал Ремус, поглядывая по сторонам.
В коридорах пока было немало народу, кого-то приходилось призывать к порядку, первокурсникам помогать найти дорогу.
– Мы с Бродягой обсуждали, как много изменилось именно за это лето, и изменились ли мы, – продолжил он.
– Конечно, изменились, – кивнула Лили. – Все мы, даже если не сильно этого хотели...
Ремус взял ее за руку и мягко сжал.
– Пока мы здесь, тебе ничто не угрожает, – тихо сказал он. – И ты никому не угрожаешь. Даже если Арман не появится до полнолуния, мы проконтролируем твою волчицу.
– Если бы не вы, я бы уже, наверное, точно с ума сошла, – призналась Лили. – Но меня все равно пугает...грядущая неизвестность.
– Меня тоже, – Ремус решил, ей будет проще осознавать себя не одинокой в этом страхе. – Понимаешь, я не надеялся прожить долгую счастливую жизнь. Но теперь на нее есть надежда. Вот только слишком от многого зависит, все ли сложится.
– Если все начнет рушиться...просто бегите с Сириусом. Так далеко, как сможете, чтобы война и прочее вас не касались, – посоветовала Лили. – Просто постарайтесь прожить счастливую жизнь.
– Мы побежим все вместе, Лилс, – Ремус сжал ее руку, не представляя, какая сила может заставить его бросить друзей в беде. – Но всё же не думай о плохом, мы боремся за своё будущее.
– Иногда я задумываюсь, что это за война такая, где взрослым приходится обращаться за помощью к подросткам, – хмыкнула Лили, сжав его пальцы.
– Мне кажется, все войны такие, – вздохнул он, но снова проваливаться в пучину отчаяния не хотел, поэтому сменил тему, предложив, когда они вернутся, выманить Сириуса в гостиную, чтобы она могла тихонько пробраться к Джеймсу.
Они болтали до тех пор, пока не наткнулись в коридоре на шестикурсницу, по виду, уснувшую прямо рядом с постаментом с доспехами.
– А я думала, нас загрузили домашкой, – пошутила Лили. Они присела напротив девушки и осторожно тронула ее за плечо, но студентка не отреагировала.
– Лилс... – Ремус напрягся, подойдя ближе и ощутив характерный запах. Он чуть повернул голову спящей и увидел на шее две слишком хорошо знакомые на вид точки.
– Ты думаешь?..– она не озвучила свои подозрения. Она пощупала пульс. – Она еще жива, нужно отнести ее в Больничное крыло.
– Нет! – возможно, чуть более резко, чем следовало, ответил Ремус, давая понять, что даже на миг не допускает подозрений в отношении Сириуса.
Он достал палочку и поднял девушку в воздух.
– Придерживай ее.
Они добрались до больничного крыла быстро, и, к счастью, мадам Помфри еще не ложилась спать.
– Что здесь у нас? – спросила она. – Где вы ее нашли?
– В коридоре, мадам Помфри, – ответил Ремус, колеблясь, сообщить ли об их открытии. – Подумали, что задремала, но разбудить не смогли.
Разумеется, мадам Помфри почти сразу увидела отметины. Вздохнув, она попросила Лили:
– Сходите за директором, мисс Эванс, боюсь нужно его внимание.
Лили кивнула и поспешила покинуть Больничное крыло.
– Это не Сириус, я уверен, – не выдержал Ремус, наблюдая, как мадам Помфри накладывает диагностические чары. – Он не мог чисто физически.
– Ремус, дорогой, я понимаю, что ты чувствуешь. Давай дождемся директора, – сказала медсестра, вливая в студентку кроветворное зелье.
Вздохнув, Ремус присел на край соседней койки и потер лицо ладонями. Нет, он действительно не подозревал Сириуса, но случившееся означало, что в Хогвартсе появился еще один вампир. Кто он?
– Мадам Помфри, – он вспомнил еще кое-что, но начать решил издалека, чтобы невзначай не сдать Лили, – вы ведь слышали про нападения летом?
– Да, дорогой, и про мисс Эванс Дамблдор мне тоже сообщил. Похоже, что в ближайшее полнолуние у тебя появится компания, – с грустной улыбкой ответила она.
Рем все же не сдержал улыбку, поражаясь, как им все это время удавалось скрывать, что компания у него давно есть.
– Я за ней присмотрю, – пообещал он.
Тем временем Лили и профессор Дамблдор появились в дверях Больничного крыла.
– Что произошло, Поппи? – спросил он, подойдя к кровати, на которой лежала чуть менее бледная студентка.
– Девочка была укушена, – мадам Помфри коротко посмотрела на Ремуса. – Укус вампирский, она не опустошена, просто немного обессилена.
Дамблдор посмотрел на Ремуса и Лили и спросил.
– Где сейчас мистер Блэк?
– В башне Гриффиндора, – без раздумий ответил Ремус, выступив вперед. – Мы расстались после ужина, они пошли готовиться к занятиям, а мы с Лили – патрулировать. Он не снимает ош... охранный розарий.
– Пригласите его в мой кабинет, пожалуйста, – попросил Дамблдор. – Пароль – мятные пастилки. Поппи, я полагаю, мисс Дженкинс уже к утру будет в порядке?
Ремус скрипнул зубами, но спорить не посмел.
– Конечно, директор. Даже не будет причин отпрашиваться с уроков, – подтвердила целитель. – Мисс Эванс, вы тоже идите, – разрешила она, и когда они остались вдвоем с директором, спросила. – Подкорректировать ей воспоминания?
– Лучше всего так и поступить, пусть подумает, что это был просто краткосрочный обморок, – кивнул директор.
Тем временем в гостиной Гриффиндора царил небольшой хаос, поскольку посвященных в тайну Сириуса было не так много. И Ремус шепнул ему на ухо о том, что директор хочет его видеть.
– Что-то случилось? – Сириус, до того дурачившийся, тут же посерьезнел.
– Идем, – попросил Ремус, не желая обсуждать это в окружении такого количества ушей. – Во время патрулирования мы с Лилс обнаружили девочку, шестикурсницу. Подумали, что она спит. Но она была укушена. Укус вампирский, – понизив голос, сразу пояснил он, хотя в коридорах было пусто. – Кажется, появился еще один.
Сириус, услышав это, споткнулся.
– Ты шутишь? Дамблдор думает, что это я? Я клянусь Мерлином, я все это время был в гостиной, – тут же сказал он.
– Я знаю, Бродяга! – Ремус сжал его руку. – Надеюсь, он понимает, что ты не мог этого сделать. Что тебе, блядь, незачем это делать, – он начинал злиться из-за переживаний, но старался успокоиться.
– Вопрос, кто второй вампир в школе, – вздохнул Сириус. – И связано ли это с расколом среди вампиров.
– Учитывая, что это потенциально наша проблема, похоже, придётся, это выяснить, – хмуро пообещал Ремус и замер перед горгульей. – Мятные пастилки. Сириус Блэк и Ремус Люпин к директору Дамблдору.
Та без лишних споров повернулась и открыла проход на лестницу. Они поднялись в кабинет директора, который уже ожидал их. И от Сириуса не укрылось то, что первым делом тот бросил взгляд на его розарий.
– Добрый вечер, сэр, – поздоровался Сириус.
– Здравствуйте, мистер Блэк. Прошу, присаживайтесь, – он указал на кресла. – Полагаю, вы уже в курсе случившегося? – Дамблдор коротко глянул на Ремуса.
– Да, Ремус сказал, что укусили шестикурсницу. Это точно был вампир? – спросил он. – Это не могло быть нападением магического существа?
– Нет, мистер Блэк, мадам Помфри диагностировала его со всей очевидностью, – вздохнул директор. И все же он не был настроен враждебно. – И, хотя мистер Люпин был весьма категоричен, я должен спросить – был ли в последние два часа такой момент, когда вы оставались в одиночестве?
– Нет, сэр, я был в общей гостиной факультета, это могут подтвердить другие студенты, – заверил его Сириус.
Дамблдор кивнул, барабаня пальцами по столу.
– Позвольте проверить исправность вашего амулета, – он поднялся с места, а Ремус напрягся – вдруг розарий хранит след воздействия.
Сириус с невозмутимым видом расстегнул ворот рубашки и достал розарий, позволяя директору лично убедиться в том, что он в целости.
Наблюдая за проверкой, Ремус мог только радоваться, что Дамблдор не вампир и не оборотень, потому что Сириус просто не мог не слышать, как колотится сердце его парня.
– Все в порядке, – подтвердил директор меньше, чем через минуту, и Люпин едва сдержал вздох облегчения.
– Что мы будем делать, профессор? – спросил Сириус. – Если это действительно еще один вампир?
– Пытаться его вычислить, разумеется, – нахмурился директор. – Но нельзя допустить, чтобы паника расползлась по школе. Поэтому прошу вас хранить в тайне события этого вечера.
– А как же девушка, на которую напали? – спросил Сириус. – Она могла видеть, кто это был.
– Когда она очнется, мадам Помфри спросит ее об этом, – кивнул Дамблдор, оставивший соответствующие распоряжения. – Но у меня есть основания полагать, что этот человек будет весьма осторожен. И этого же я прошу от вас, возможно, он попытается бросить на вас тень.
– Для этого он должен знать, что не единственный вампир в школе, а мы были осторожны, – сказал Сириус.
– И это похвально. Идите отдыхать, молодые люди, – Дамблдор глянул на часы. – Мисс Эванс девушка исключительно разумная, и все же передайте, пожалуйста, ей мое пожелание относительно секретности случившегося.
– Конечно, сэр, – они кивнули, поднялись со своих мест и покинули кабинет директора, все равно спинами ощущая его взгляд.
– Черт возьми, надо написать дяде, – вздохнул Сириус. – Он наверняка должен знать про новообращенных.
– Я о том же подумал! И, может, от Армана есть какие-то новости, – Ремус потер пальцами глаза. – Полнолуние все ближе. Конечно, не страшно, если Лилс не сможет пока установить контакт со своим волком... и все же.
– По крайней мере, она проведет его не в одиночестве, – ответил Сириус. – Ебануться неделька, – вздохнув, добавил он.
– Не говори, – пользуясь пустотой в коридорах, Ремус взял его за руку.
И все же они были слишком уставшие, чтобы сегодня что-то обсуждать. Когда они добрались до башни, в гостиной уже было пусто, но, подойдя к двери спальни, Ремус притормозил и прислушался. За дверью было тихо, но, когда они вошли внутрь, чуткий слух расслышал три дыхания. Они тихонько пробрались к своей постели и наложили заглушающее.
– Лили, похоже, пришла спать к Джеймсу, – шепнул Сириус.
– Я обещал, что выманю тебя, чтобы она могла это сделать, но все сложилось иначе, – тихо ответил Ремус, устраиваясь в их любимой коробочке.
– А зачем было меня выманивать, я что, против? – спросил Сириус, обнимая его.
– Нет, не поэтому, – он тихо рассмеялся. – Просто, чтобы ей неловко не было. Зато, может, завтра Джеймс не подорвется на рассвете.
– Неловко? То есть из всех нас в этой комнате именно я заставляю ее чувствовать себя неловко? – возмутился Сириус.
– Тшсс, не кипешуй! – Ремус прижался губами к его лбу. – Ты же не будешь отрицать, что больше всех подкалываешь их обоих за их отношения?
– Напомню, что Джеймс зовет меня Пидоракулой, – буркнул Сириус. – Так что имею право.
– Никто тебе и не запрещает. Но и ничего плохого в том, чтобы дать девушке возможность соблюсти приличия, я не вижу, – пожал плечами Ремус, гладя его по спине, чтобы расслабился. – Она ведь моя подруга.
– Моя тоже, если что, – ответил Сириус. – Или она не считает себя моей подругой тоже? – задумался он.
– Думаю, теперь считает, – успокоил его Ремус. – Общая тайна объединяет, знаешь ли.
– Только теперь? – обиделся Сириус. – Я что хуже всех в плане кандидатуры в друзья?
– Думаю, все немного сложнее, Бродяга, – мягко ответил Ремус. – Долгие годы поползновений Джеймса ты лишь иронизировал над ним, да и над Лили. Полагаю, приняв его ухаживания, она сама не могла решить, как относиться к тебе. И как относиться к тому, как относишься к ситуации ты. Теперь же, когда мы в одной лодке, для нее все более очевидно, в том числе и твое расположение.
– Ладно, ты у нас самый умный, надеюсь, ты шепнешь Лили, что я ее не высмеивал, – вздохнул Сириус. – Давай спать, пока я не начал расстраиваться по этому поводу.
Эти слова, как нельзя лучше, показали и без того давно знавшему это Ремусу, насколько Сириус ранимый при всей его внешней, зачастую напускной самоуверенности.
– Шепну, но она так и не думает, – заверил его Ремус, спеленав в одеяло и крепче прижав к себе. – Доброй ночи, Бродяга.
– Доброй ночи, Лунатик, – отозвался Сириус и постарался выкинуть из головы всякие мысли, но они бродили там так и эдак, мешая ему провалиться в крепкий сон. В итоге проснулся он рано, без напоминания Джеймса о тренировке, чем весьма его удивил.
