California Dreamin`

В чём секрет успеха Сэма Винчестера? Может, в его трудолюбии? В его искреннем желании признания? В бескорыстной помощи и внимании к каждому клиенту и сотруднику? В симпатии коллег? В удаче? В его связях с влиятельными родственниками? В конце концов, его любовных интрижках с директором Ричардом Купером? О нет, всё это звучит, как догадки недо-журналюг, одичавших от бесконечного поиска сенсаций. Однако Сэм пока ещё не настолько богат и изобретателен, чтобы удостоиться внимания прессы. И всё же его годовому окладу позавидовал бы любой работяга. Так в чём же секрет успеха? Наверное, в том, что работа — вторая жена Сэма, к которой он сбегает от первой и основной. Не сказать, что Амелия была так уж ужасна: она почти не устраивала скандалов, спокойно готовила еду на всю семью, вела быт и лишний раз не выпрашивала денег на новые туфли. Но находиться с ней в одной комнате, с застывшим в воздухе неловким молчанием, смешанным с тоской по прошлому и чувством вины, было просто невыносимо. В этом случае, работа была официальной, более приятной любовницей, которой можно было прикрываться и бесконечно оправдываться за почти полное отсутствие в жизни их и так маленькой семьи. Сэм не знал, любил ли он Амелию вообще когда-нибудь. На той вечеринке выпускников колледжа, немного подвыпивший, он искал лишь лёгкого отвлечения, мимолётной интрижки с какой-нибудь девчонкой, о которой он забудет уже завтра. И он забыл, как и должно было быть, на следующий же день. Только через девять месяцев на пороге его съёмной на пару с товарищем квартиры появляется эта забытая незнакомка с большим и округлённым животом и утверждением, что Сэм — отец её ребёнка, что будет сын и он должен его воспитать и заботиться вместе с ней, никакие другие варианты не рассматриваются. Отец всегда учил брать ответственность за свои поступки. В тот день всё изменилось. Первое время они, конечно, едва концы сводили с концами, но потом Сэма взяли в набирающую популярность логистическую компанию "Livigroup", и всё стало постепенно налаживаться. Сэм всегда мечтал о детях, поэтому сына Томми он очень любил. Конечно, он не проводил с ним выходные, не приезжал на его футбольные матчи, но финансово поддерживал любые его хотелки и увлечения — такое вот проявление заботы. В детстве он был таким добрым и светлым — тёмно-каштановые кудри достались ему от матери, а вот добрый и при том смелый взгляд карьих глаз у него был папин  — он обожал рисовать цветными карандашами, всё мечтал о собаке и поездке в Диснейленд. Но вот он вырос, поставил себе в комнату эту барабанную установку и часы проводит, стуча по тарелкам за закрытой дверью. Постоянно ходит в этих драных джинсах, но это ладно, Сэм в юношестве и похуже одевался, но вот на днях ему пришлось забирать Тома с какой-то вечеринки, где он был не просто пьян, а ещё и под кайфом! Видимо, Сэм пропадает на работе слишком долго. Это не лезет ни в какие ворота. Действительно, не лезет, особенно вспоминая вчерашний разговор с утра. Лениво открывая глаза под звон будильника, Сэм чувствует ноющую боль в шее, а, потупив ещё минуту, обнаруживает себя на чёрном кожаном диване в собственном кабинете. Лампа всё также ярко, как и шесть часов назад, освещает поверхность дубового стола с какими-то бумагами и небрежно оставленной парой шариковых ручек. Сквозь светлые жалюзи рассветные лучи падают ровными полосками на матово-бордовую стену напротив, едва отражаясь от неё, отдавая немного света просторному книжному шкафу. Потягиваясь и зевая, Сэм поднимает коричневый пиджак со своих ног, который, по-видимому, использовался в качестве одеяла. Брюки и чёрная рубашка на нём слегка помялись во время сна, впрочем, нестрашно. Сэм поднимается на ватные ноги, вдруг ощутив бодрящую своей холодностью поверхность ламината. Точно, надо будет забрать ковёр из химчистки. На часах 5:20. Вылет через три с половиной часа. Выходя из кабинета в коридор, Сэм обнаруживает дом в полной темноте за исключением, пожалуй, полоски тусклого света напротив двери Томми. Не может быть, чтобы он так рано проснулся. Постучав три раза, Сэм открывает дверь. Вся комната озарена светом от фиолетовой подсветки, приглушённо играет какая-то неизвестная рок-группа, на кровати целый склад из пачек чипсов и железных бутылок от газировки и энергетиков. А владелец сего кошмара с синеющими мешками под глазами и наушниками "Маршал" на шее сидит за экраном компьютерного монитора и что-то печатает на клавиатуре. — Ты время вообще видел? — спрашивает Сэм, подойдя к сыну поближе. — Твою ж мать! — прокричал Том, вздрогнув, — ты бы ещё бесшумнее подошёл! У меня сердце пропустило удар. — Если продолжишь пить столько рэдбулла, оно вообще остановится. Я повторяю вопрос, ты время видел? — Могу задать тебе тот же вопрос: приходишь в пол одиннадцатого , уходишь ни свет ни заря. Может, я так пытаюсь время подкараулить, чтобы родного отца увидеть! — съязвил Том, не отрываясь от экрана с каким-то шутером. — Не говори ерунды, ты просто ищешь оправдания для своей игромании, — серьёзным тоном парировал Сэм. — мне звонила мисс Грин, ты прогуливаешь школу, а если и удосуживаешься прийти, то не отрываешься от телефона. — Ой, что же? Строишь из себя родителя? Как будто тебе вообще есть до меня дело. Было бы — ты бы появлялся в моей жизни хотя бы днём, на выходных, может, объяснил бы мне, наконец, эти ёбанные логарифмы! — Следи за языком — это раз, а во-вторых, ты прекрасно знаешь, что я.. — Работаешь, чтобы обеспечить все мои хотелки. Да-да, слышали, знаем. — перебил отца Том и, поставив игру на паузу, повернулся к мужчине и с обидой и тоской в глазах продолжил. — только мне не деньги нужны, мне отец нужен. Мне любовь нужна. Вернее, была нужна. Сейчас я уже вырос, мне шестнадцать, в следующем году я уеду в колледж, и ты меня не увидишь. Поэтому, знаешь, забудь, пап. Про всё это. Притворимся, что ничего не было. Я продолжу играть , а ты иди, кажется, у тебя самолёт или что там ещё. — с этими словами Том надел наушники в знак окончания разговора и повернулся к монитору. Сэм окаменел, не зная, что ответить, что думать. Неужели, его не было так долго? Неужели, он упустил столько важного?.. Он любил Томми, правда любил, но каждый раз, глядя в его глаза, он не видел ничего, кроме той студенческой вечеринки, Амелии на пороге его квартиры, бессонных ночей, бутылок пива по вечерам, не видел ничего, кроме ошибки, которая навсегда изменила его жизнь. Сэм ненавидел себя за это: за слабость, за игнорирование, постоянное сбегание от проблем и ответственности, но каждый раз он уверял себя, что делает доброе дело, зарабатывает деньги, жертвует частью для благотворительных фондов, помогает людям, клиентам. Сталкиваться с собственными страхами очень тяжело. Сэм выходит из комнаты так же незаметно, как в неё вошёл. Пора собираться. Сэм невольно вздрогнул и поморщился. Нет, не надо сейчас об этом. Время пострадать у него ещё будет. Винчестер набирает в руки холодной воды, после умывая лицо. Освежает. Даже слегка отрезвляет. На редкость приличный бар, раз даже в туалете здесь особенно не воняет. Даже музыка релаксирующая играет, он что, сейчас в массажном салоне? Сэм смотрит на своё отражение в зеркале, осторожно поправляет волосы рукой, как бы завершая привычный ритуал. Музыка в самом баре, как и его интерьер, сильно контрастировали с их уборной. Вместе со сменой пластинки на рок нулевых Сэма встречает приглушённое освещение, создающее атмосферу уюта. Аутентичный дизайн рыжих кирпичных стен с висящими на них плакатами, просторные бархатные диваны, да и в целом люди здесь — всё это каким-то образом выделяло это заведение среди остальных. За барной стойкой в ряд расположились новоиспечённые коллеги Сэма — они и уломали его по доброй традиции сюда, так сказать, отдохнуть, познакомиться поближе, все дела. Сэм, правда, всё ещё не чувствовал какого-то релакса, хоть и менять на время рабочий коллектив ему не впервой. Сэм приближается к барной стойке. Ребята о чём-то горячо разговаривают. Кажется, он должен как-то вступить в разговор, найти общий язык — это ведь необходимо для дальнейшей гармоничной работы. Но отчего-то даже находиться здесь ему не хочется. Сэм, по правде, не знает также, где вообще он бы хотел сейчас находиться. Немного изменив маршрут, Сэм подходит к бармену и заказывает бутылку Туборга. Долгожданное прикосновение холодного горла к губам и, наконец, терпкий хмельной вкус. Ладно, вечер не так ужасен. — Хей, Сэм! Мы тут с ребятами в бильярд собираемся, не хочешь с нами? Он в соседнем зале. — предложил вдруг Гарт, это был невысокого роста мужчина, худощавый и отчего-то слегка напоминающий Сэму выдру. Дружелюбие прямо даже какой-то аурой исходило от Гарта, что было, безусловно, приятно и даже как-то непривычно. — С радостью. Я не знал, что он здесь вообще есть. Так бы сам предложил. Я с детства в него блестяще играю, не подумайте, не хвастаюсь, просто отец хотел, чтобы в случае чего я не остался без денег. — поделился Сэм с улыбкой. — Ну, если это и правда так, то у тебя вполне есть шанс стать новым чемпионом клуба. Здесь есть своя доска почёта по лучшим игрокам. — произнесла рыжеволосая девушка с улыбкой, Сэм, к собственному стыду, ещё не запомнил её имени. И вот, небольшой компанией из четырёх мужчин и двух девушек они направились в зал бильярда. Он, впрочем, не имел какого-то особенного, выделяющегося интерьера и отлично гармонировал с баром: те же «The Kills» играют фоном, несколько бильярдных столов, над каждым из которых висит лампа, освещающая поверхность зелёного сукна ярким желтоватым светом, а сбоку, у стены, в напольной киевнице ровно, строем, аккуратно стояли кии. Каждый взял себе по кию, и Сэм не успел и заметить, как быстро все парами разбежались по столам. Только та рыжеволосая девушка стояла у крайнего стола, как-то неловко переминаясь с ноги на ногу. Она держала в руках кий, словно впервые. Странно, думал про себя Сэм, по-видимому не в первый раз сюда ходит и про какую-то доску почёта знает, но такое чувство, что будто бы она ни разу не играла. Прихватив с собой бильярдный мел, Винчестер оказался прямо перед новоиспечённой партнёршей по игре. — Как-то ты слишком неуверенно стоишь для человека, знающего толк в бильярде. Первый раз, так? — Сэм добро улыбнулся. — Да, — она слегка нервно усмехнулась и, кашлянув, продолжила. — часто смотрю на игры, но пробовать как-то побаивалась?! Не знаю. — Никогда не поздно начать. На самом деле, правила в самом распространённом виде бильярда (он же «пул») предельно просты. — пояснял Сэм, натирая бильярдным мелом кончик кия. — извини, пожалуйста, напомни своё имя. — Ничего, — смешок слетел с её губ, — я Чарли. — Итак, Чарли, — он передал ей в руки свой отточенный кий, взяв взамен её, —  для начала возьми в руки треугольник и положи его на поверхность стола, вот так, да. Теперь положи в него шары, абсолютно любые, но нужно чтобы были и полосатые, и вот эти. Чарли внимательно слушала и послушно, слегка растеряно следовала инструкции Сэма и, наконец, сложила шары с номерами внутрь треугольника, а после убрала его в сторону. — Прекрасно, — продолжал Сэм, ставя перед треугольником из шаров шар кремового цвета без номера. — теперь тебе нужно ударить по нему. Если полосатый шар упадёт в лузу, то твои шары будут полосатого цвета. Если упадёт и полосатый, и одноцветные — выбираешь сама. — Поняла! Как стоять я знаю, так что попытаюсь. — воодушевлённо воскликнула Чарли и, наклонившись и расположив узкий конец кия между пальцами на растопыренной на зелёном ситце руке, как можно точнее ударила по битку. Шары тут же разлетелись по полю, но ни один из них не попал в лузу. — Тут главное наловчиться. — Сэм берёт в руки треугольник и укомплектовывает туда шары. После становится в стойку и, сосредоточившись, ловким движением руки толкает шар к остальным. Шары разлетаются и пара сразу двух видов попадает в лузу. — пусть мои будут полосатые. — Ага, значит, одноцветные мои. — Верно. Мы будем играть в восьмёрку. Для этого нужно разместить плотно несколько шаров (в числе которых и полосатые, и одноцветные)  в треугольник так, чтобы шар под номером восемь был в середине. — пояснил Сэм и, последовав своим словам, расположил шары, а после убрал треугольник. — Задача каждого игрока забить все свои шары в лузы и, по выполнению этого условия, забить и восьмёрку. Если игрок случайно забьёт восьмёрку раньше, чем свои шары, то проиграет. Сэм наклонился в стойку и хлёстким движением кия ударил по битку. Шары разлетелись в стороны. Пришла очередь Чарли, и она, с гораздо большей уверенностью в глазах, хотя и всё также неуклюже ударила по шару под номером один. Тот, одержав чёткий курс, через пару секунд оказался в лузе. Чарли резко раскинула руки в стороны и воскликнула победное «Да!». — Да, это было очень чисто, у тебя хорошо получается! — обрадовался Сэм и похлопал девушку по плечу. Они продолжили игру, и с каждым разом у подопечной Винчестера получалось всё лучше и лучше, за что он искренне радовался. За несколько минут их весьма насыщенной партии Чарли и Сэм также успели многое обсудить, например: пять причин посмотреть «Игру престолов», лучшие фильмы со Скарлетт Йоханссон, почему Рей Брэдбери сильно переоценён, как писатель, ну, и по мелочи: про хобби, про детство и про юность, а также немного про работу.  Раскрепостившись, Чарли даже показала Сэму татуировку принцессы Леи в рабском бикини, сидящей на игральной кости, которую она набила, напившись на фанатской конвенции. В целом, Чарли показалась Сэму довольно дружелюбной и вместе с тем знающей толк в той сфере, в которой работает. Она вкратце рассказала также и о людях в отделе, в котором Сэму предстоит руководить: на кого можно положиться, кто реально работает, а кто приходит едва ли чуть ли не просто посидеть. Так и подошли к концу две их размеренных партии. После Сэм сыграл с Тедом — самым опытным игроком из их рабочей компании — и одержал победу. Ему удалось перекинуться парой фраз и познакомиться поближе со всеми участниками из их весёлой компании, Сэм также точно запомнил все имена: Тед, Гарт, Адам, Зак, Чарли и Джинна (жена Зака). Вечер больше не казался таким обречённым и гадким. Может, это из-за алкоголя, а, может, Сэм просто расслабился и высвободил своего внутреннего экстраверта наружу. На часах было около половины десятого, и, когда по накатывающей сонливости, становилось понятно, что вечер плавно подходит к завершению, в бильярдный зал заходит он. Тот самый. Живая легенда, наверняка, не в одном игровом клубе. Впрочем, выглядело это всё не так эпично, как может показаться. Сэм вообще не так себе его представлял. Он, опираясь на слухи, которые ему успел рассказать бильярдный фанатик Тед, ожидал увидеть перед собой высокого, накаченного джентльмена. Однако к киевнице подходит низкорослый (конечно, для великана Сэмми) мужчина, лицо которого ярко выражало уверенность и какое-то озорство. Он был в бордовой гладко выглаженной рубашке и в чёрных брюках, идеально подчёркивающих подтянутые бёдра. Его лицо обрамляли волнистые русые волосы. Выразительные тёмно-карие глаза бегали по полкам, очевидно, в поисках бильярдного мела. — Габриэль, верно? — спросил Сэм, подойдя к мужчине и протянув ему искомый мел, — я Сэм. Не хочешь сыграть партию? — Будем знакомы, — сказал Габриэль и пожал собеседнику руку, — я с великим удовольствием приму твоё заманчивое предложение, но, если ты обо мне наслышан, Сэмми, то знаешь, что за просто так я не играю. — А кто сказал, что просто? Предлагаю на десятку. — уверенно произнёс Сэм. — Ну, это какой-то детский сад. — усмехнулся Габриэль и достал из кармана маленький красный свёрток из бумаги, а после, развернув его, принялся жевать, очевидно, конфету. — Двадцать? — неуверенно предложил Сэм. — Тридцать пять. — утвердил тот. "Неужели, так уверен в своей победе?" — подумал про себя Винчестер. — Ну давай хотя бы тридцать. — его губы нервно дёрнулись. — Идёт. — с этими словами, пошарив немного по карманам и достав бумажник, Габриэль протянул две купюры рядом стоящему Теду. То же сделал и Сэм. — Играем в восьмёрку, как я понимаю. — Почему бы и нет. Габриэль уступчиво протянул Сэму треугольник с какой-то немного надменной улыбкой на губах. " Да что он о себе только мнит? Что ж, может быть, ты и был непобедимым, что вознесло твоё эго до небес. Я буду только рад увидеть выражение твоего лица, когда ты проиграешь, и ореол славы, падая, больно ударит твою голову." — с этими словами Сэм уверенно встал в стойку и ударил по битку так точно, что трое из разлетевшихся после шаров попали в лузы.