Только начало

— Спящая красавица, проснись, — Гето с трудом открывает глаза, — мы почти приехали. В макушку шуршит шёпотом Сатору, в машине очень тепло и мягкий плюшевый бок щекочет руку. Он нехотя выпрямился, глядя в окно. Они были в каком-то спальном районе, на улицах пусто, маленькие многоэтажки набросаны тут и там. Такси остановилось перед одной из таких серых коробочек, Годжо расплатился и машина умчалась, оставляя их наедине. — Ты меня решил зарезать и съесть? — Гето косится с ухмылкой на Годжо. — Я не ем курящих, я знаю, какие вы на вкус, — облизывает губы, — пойдём... Они поднимаются на 3 этаж самого обычного дома. Сатору возится с замком одной из дверей, то и дело подтягивая выскальзывающего из рук игрушечного кота. Сугуру лишь терпеливо ждёт, оглядывая коридор. Наконец, дверь побеждена и они входят в квартиру. Это была самая стандартная квартира, с самым стандартным интерьером, разве что содержание напоминало номер отеля: одноразовые щётки в ванной, маленькие гели для душа и шампуни, стопка свежих полотенец на двоих. — Как ты это сделал? — Сугуру знал, что Годжо может многое из того, что недоступно другим шестнадцатилетним, но чтобы добыть квартиру... Это было уже слишком круто. — А... Ну знаешь, за деньги... Многие готовы закрыть глаза на некоторые нюансы, — чуть виновато улыбается, почесывая затылок, — ты против? Я думал, просто посмотреть фильм и чтобы никто из одноклассников не возился за стенкой... — Уже выбрал фильм? — Гето притягивает его к себе и мягко целует в губы, невесомо, будто чуть поддразнивает. — Из-за тебя я только что забыл все фильмы, какие знал, — вливается в поцелуй, отвечая всем телом, — может хотя бы куртки снимем? Сугуру только сейчас понял, что они всё ещё стояли в верхней одежде и Сатору держал в руках свой приз из парка. Он торопясь сбросил куртку, повесив её на маленькую вешалку при входе, Годжо стягивал свою, небрежно кидая её на пол, но кота он усадил на мягкую скамейку при входе, бережно вжав его в угол. Сатору хватает Сугуру за руку и тащит куда-то вглубь квартиры, не давая даже до конца стянуть ботинки, Гето уже где-то по дороге стряхивает оставшийся правый с ноги. Ну, не сказать, что Годжо утром рассчитывал на что-то после первого же свидания, просто любил быть готовым ко всему, особенно к чему-то настолько важному... Он сжал в кармане маленький флакон, пока волок Сугуру в комнату. Не то чтобы Гето надеялся на такое продолжение их первого свидания, но не любил получать возможности и не реализовывать их из-за обстоятельств. Покорно следуя за Сатору, он нашарил в кармане тюбик, убедившись, что не выронил его нигде на аттракционах. Сатору втащил брюнета в маленькую спальню, места там хватило только для двуспальной кровати и комода. На сером покрывале узоры каких-то лиан, лёгкий аромат полироли для мебели. — Так значит, love-отель не для великого Сатору Годжо? — Гето едва успевает говорить в коротких перерывах между жадными поцелуями парня. — Заткнись, будь добр, — Годжо уже вытаскивает рубашки из-под ремней, лихорадочно расстегивает одежду на Гето, сразу залезая под ткань, поглаживая жёсткие бока, рельефную спину, восходя по тропке позвоночника к затылку, распуская волосы Сугуру и сразу собирая их в кулак. — Мда, ты скорее Рапунцель, чем Аврора— ухмыляется, слегка оттягивая смолистые пряди. Гето шипит от ощущения на грани боли: — Черт, Сатору, — снова впивается губами, беспорядочно сталкиваются языки. У Годжо фигурально ледяные глаза и не фигурально ледяные руки. От их касаний бегут мурашки и хочется укутаться поглубже в жар его тела. Гето гладит его своими большими шершавыми ладонями, что стёр о грифы в спортзале, чувствует, как под пальцами сминается нежная кожа, мягче плюша игрушки. Они заваливаются на кровать, судорожно продолжая избавлять друг друга от одежды, заменив кислород на касания губ. — А мы теперь... Пара типа? — Сугуру даже не сразу может понять, что Сатору спросил, а ещё больше его волнует, почему он спросил именно в такой блять момент. — А ты хотел бы? — Гето серьёзен как многотонный якорь линкора. Правда в расстегнутых штанах и без рубашки, но всё же. — Тогда мы пара, — сам с собой договорился Годжо и, видимо, восстановив этим новообретенным знанием своё душевное равновесие вернулся к истязанию тел. Каждый миллиметр был изучен, укушен и поцелован за прошедшие 6 месяцев, что они рискнули поддаться порыву дикости. Каждый из них знал, как коснуться другого, чтобы услышать тихий стон или громкий вскрик удовольствия. Каждый нашёл любимое местечко, будь то острый край торчащей лопатки под белоснежной кожей или жесткая линия ключицы с крохотным шрамом из детства, что зияет светлым на смугловатой коже. Губы совмещаются линиями трещинок как края идеально подогнанной тайной двери, Годжо помнит о разбитом в последнюю тренировку уголке губ Гето, старательно оберегает ранку от лишних касаний, Гето обводит по запретной линии зону ссадины на спине, которую Годжо заработал на миссии, неудачно приземлившись в обломки стены. Воздуха между ними не существует, вакуум стягивает две мальчишеские, почти будто мужские, но всё ещё угловатые, фигуры в одно. Одежда забыта, разбросана по полу, трусы каким-то чудом сняты целыми и даже не утилизированы в пламени за ненадобностью. Руки то сплетаются, то мечутся по чужой коже, напряжённый член трётся о бедро, в груди то ли сейчас лопнут лёгкие, то ли сдуется невыдержавшее ощущений сердце. Годжо сжимает бёдра Сугуру, притягивает к себе, не разрешая сократить площадь касания ни на йоту, Гето обхватывает оба члена длинными пальцами, мягко двигаясь, ловя тяжёлое дыхание Сатору. — С... Сука.... Ах... С-с-стой, — Годжо стоит невероятных усилий сказать это, его же уши не верят, что его рот произносит такое, — дай секунду. Гето расслабляет пальцы, отодвигается, смотрит в голубые глаза с беспокойством: — Всё нормально? — увы, пока он говорил, Сатору нырнул куда-то под кровать, а потому беспокойство парня не разглядел, ибо теперь был обращён к Сугуру самым трепетным и незрячим местом, на коже бёдер и ягодицах сверкали гранатами следы от пальцев Гето. Наконец, вихрастая белая голова поднялась над уровнем кровати, в руках победно сжат флакончик смазки с каким-то пошло-приторным вкусом. Годжо подползает к полусидящему Гето, пристраивается рядом на коленках, решительно встряхивается и протягивает маленькую упаковку Сугуру: — Трахни меня. Нет, Гето не был фанатом ромкомов, не пищал в подушку от милых киношек с подружками по вечерам, но всё же, его как-то беспокоило содержание и оформление предложения от Годжо. Кажется, там обычно не смазка, а что-то другое... Впору было разреветься, закрыв руками лицо и броситься блондину на шею. — Кхм... — Гето слегка опешил, но решил, что умение действовать не по плану есть в его арсенале, — уверен? — Сугуру, ебаный в рот, — как закатывались голубые глаза, кажется, все шесть, было слышно невооружённым ухом. Годжо толкнул парня на кровать, заставляя снова лечь, уверенным движением ковбоя влез сверху, оседлав крепкие бёдра. Тягучая прозрачная капля упала на ладонь, которая тут же размазала её по члену Гето. — Ох, блять, — горячие руки распределяют гель по длине, дразнят головку, Сатору приподнимается на его бёдрах, двигается выше, решительно сведя брови и сжав челюсти, как будто собираясь броситься на амбразуру, а не опуститься на подрагивающий от возбуждения член, — стоп, стоп, Сатору, нет, так нельзя... — Сугуру в последний момент ловит парня за бёдра и останавливает. В глазах Сатору вселенская обида и непонимание, вся решимость куда-то делась. — Ты же согласился, — технически, Сугуру прочистил горло и успел сказать одно слово прежде чем его повалили на кровать. — Так будет очень хреново, — Гето осторожно стягивает блондина вниз, укладывая рядом, прижимаясь животом к спине Сатору, целуя шею, поглаживая торчащую кость над самым бедром, — дай смазку... Сатору уже забыл ужасные слова от Гето на букву "Н" и лишь подставлял шею под медленные поцелуи. Сугуру выдавил немного смазки на пальцы, растирая, согревая её, опустил руку между их телами. — Главное не зажимайся, ладно? — указательный палец Сугуру едва касался плотного кольца мышц, распределяя гель, чуть надавливая. Сатору выдохнул, пытаясь побороть рефлекторное желание напрячься. — Тише, я не буду резко, — Гето смотрел, как Сатору доверчиво выгнулся в его руках, ввёл палец на две фаланги, остановился, чувствуя как сопротивляются стенки. Сатору прикрыл глаза, полностью потерялся в том, что чувствует. Сугуру сделал несколько движений, разнося смазку по внутренней мягкой слизистой, выскользнул, тут же прижав два пальца ко входу, вводя, раскрывая Сатору всё больше. — А почему ты решил так? — Гето шепчет на ухо замершему Сатору, который лишь слегка покачивается вверх и вниз как загипнотизированный змей, едва двигаясь навстречу пальцам. — Не знаю... Я хочу... Хочу чтобы ты... — протяжный стон не дал ему закончить мысль. Сугуру осторожно повернул кисть так, чтобы подушечки пальцев поглаживали выпуклость простаты внутри, — откуда ты такое знаешь? — Я читал, — Гето чуть усиливает нажим, глядя на ниточку прозрачного предэякулята, что тянется от головки члена Годжо до простыни. — Зануда... Мммммм, блять, — третий палец оказывается внутри, от чего Сатору почти парализован, лишь рвано дышит. Гето готов был кончить просто от этого вида, но старался сосредоточиться на технике, чтобы не навредить Сатору. — Ты готов? — мышцы стали довольно уступчивыми, Гето свободно скользил пальцами, осталось лишь понять, не передумал ли Сатору. Сатору был непреклонен, быстро кивая головой и разочаровано постанывая, когда пальцы покинули его. Сугуру взял новую порцию смазки, распределил по стволу, смешивая с первой порцией, уже слегка подсохшей, приставил член к входу, не давя, но еле сдерживаясь. Он мысленно отслеживал движения груди Сатору, на глубоком вдохе вдавливая головку, проникая внутрь. Сатору не сжимается, нет, он подаётся бёдрами, сразу насаживаясь на половину длины, от боли вскрикивает, дрожит, не в силах двинуться, чтобы не испытать боль снова. — Не делай так, — Сугуру удерживает его за бёдра, смирившись с тем, что без боли всё же не вышло. Или не вошло... Сатору всегда такой. Всегда спешит, всегда хочет больше, чем можно прямо сейчас, всегда требовательный и всегда вынуждает Сугуру причинять боль первым. Он может и спросит не убить ли ему всех, но убить всех придётся именно Гето. — Да, я понял, — Годжо пробует легонько качнуть бедрами, но всё ещё больно от растягивающего чувства, — ммммм... — Дай себе привыкнуть, — сука, как бы сдержаться самому и дать ему привыкнуть. Член чудовищно ныл, сжатый горячей плотью, требовал войти до упора и трахать даже если это будет стоить кому-то жизни. Но Годжо всё равно не намерен долго ждать, он снова двигается, насаживаясь чуть больше, стараясь не выдавать голосом дискомфорт. Гето осторожно подаётся вперёд, слегка глубже вводя член, чуть выходит, снова скользит внутрь... — Ох, Сугуру, — от этого стона в глазах темнеет, наверное, Гето сейчас чувствует то, что чувствуют оборотни из легенд, невольно обращаясь под светом Луны. В животе пылает подвешенный узел из расплавленных цепей, капает металлом на хлипкий пол самообладания, поджигая его. Сугуру вошёл до предела, уткнувшись лбом в плечо Сатору, прикусывая кожу над лопаткой: — Как же узко, — голос Гето не слушается, сипит только, как будто воздух проходит по слою наждака. Движения сбивчивые, грубоватые, Сатору стонет, ощущая как по простате скользит головка, добивая до самых недр эндорфиновых хранилищ. Член отчаянно ноет, Сатору обхватывает себя рукой, двигая запястьем в унисон с бёдрами Сугуру, который потерял дар человеческой речи и только мычит в затылок от удовольствия. Сугуру берёт подбородок пальцами, разворачивая лицо Сатору к себе, почти свернув белую шею, целует глубоко, настойчиво, толкается языком в рот. Для Годжо это слишком. — Сугуру, Сугуру, блять, Сугуру, аааах, — голос срывается, живот скручен судорогой, под веками взвиваются снопы искр, на пальцы выплескивается горячее семя, забрызгивая живот и постель Сугуру потряхивает в такт с пульсацией собственного сердца и дрожью Годжо, он кончает с протяжным стоном, ловя ртом воздух, чувствуя, как сперма заполняет узкое пространство внутри Сатору. — Если я забеременею, родители меня убьют, — Сатору тихонько смеётся под нос. — Что? — уши всё ещё будто заложены после оргазма, Гето не понимает, что говорит ему парень. — Я сказал, что родители меня убьют за залёт, — улыбается, не в силах пошевелиться. Гето смеётся, целуя мягкие белые волосы на затылке, выходя и ложась на спину. Годжо тут же вытягивается рядом, касаясь плечом, совсем не стесняясь наготы и липких следов на животе. — Я бы в жизни не подумал, что ты девственник, если б не знал точно, — Сатору смотрит в потолок, — и это всё в книжках написано? — На каждое занятие в мире есть специализированные материалы, — Гето улыбается уголком губ, тут же поморщившись от боли в ранке. — Даже для первого анала? — Даже для первого анала, — Сугуру улыбается, когда слышит звонкий смех Сатору. Годжо прячет лицо в изгибе локтя, глубоко вздыхая, Гето прикрыл глаза и дремал, наслаждаясь блаженной тишиной и расслаблением.

***

Сугуру проснулся от жары, невыносимой тесноты и ощущения, что вспотела каждая клеточка в теле. Сатору обхватил его руками и по-хозяйски закинул ногу, оттеснив Сугуру на самый край кровати и дыша ему в шею. Он ещё спал и белые ресницы подрагивали от каких-то никому неизвестных картинок снов. Гето попытался пододвинуть блондина, но тот только отчаяннее вцепился руками в плечи Сугуру. Глаза забегали быстрее под закрытыми веками, Сатору глубже вздохнул, наморщил нос. — Чшшшш, спи, — Гето успокаивает блондина невесомым поцелуем в висок, ему удалось высвободить руку из-под тела Сатору, он погладил парня по спине. Годжо перестал ерзать, снова задышал ровно и спокойно. Сугуру смиренно прикрывает глаза, надеясь заснуть ещё ненадолго, игнорируя неудобства. На часах было 7 утра.