Клинкор

      — У тебя аглергия на что-то?       Морена резко подняла голову, отрываясь от пачки накладных, и недоумённо уставилась на Самдана, который сидел себе на высоком ящике, свесив ножки, и болтал ими, ударяя пятками по стенке.       — В смысле? — она бегло оглядела свои руки на наличие какой-нибудь сыпи, и, ничего примечательного на них не обнаружив, опустила голову ещё ниже, разглядывая своё декольте. Сегодня у неё намечалось свидание, поэтому она немного отошла от своих канонов, оставляя первые несколько пуговиц на рубахе расстёгнутыми, но нет — на груди, кроме россыпи прыщей, не было ничего нового.       — Ну, ты вся красная, — Самдан покрутил пальцем в воздухе, как бы очерчивая сестринское лицо, — и нос с щеками в особенности. Как будто бы аглергия.       Морена снова подняла голову, на этот раз хмурая, и крепко сжала стопку накладных, чутка сминая листы.       — Слышь, ты, мелочь ёбаная! — она замахнулась, будто собиралась кинуть эту стопку Самдану в лицо, но вовремя себя остановила. В конце концов, этой «мелочи» действительно ещё даже пятнадцати не исполнилось, поэтому многое приходилось терпеливо пояснять. — Это не аллергия, а краска такая.       Морена, пожалуй, была единственной в семье Клинкор, кто вёл дела не на воде, а на суше. До достижения детьми двадцати пяти лет мама, как глава семейства, зареклась брать их с собой в море на постоянную основу, поэтому первую четверть века детки жили в каком-нибудь приморском городке под присмотром отца, и только потом, в качестве деньрожденного подарка, попадали на борт. Что примечательно, родной отец Морены (которую, кстати, на самом деле пока ещё звали Мариной, просто она уже выбрала себе прозвище и по совместительству взрослое имя на будущее), с которым жила она, пошёл на корм рыбам ещё когда ей было лет семнадцать, и всё это случилось по воле матери: как только Лакрисса Клинкор узнала, что горе-папаня увлекается регулярным рукоприкладством по отношению к дочери, а бонусом обращается к ней не нежнее, чем «ёбаная портовая шлюха», она отдала приказ следующим же утром без всяких предупреждений повесить его на побережье, поэтому проснулся он с накинутой на шею петлёй (за которую его потаскали по камням и ещё немного нашпинговали свинцом после, но это неинтересно), а затем, собственно, и повис. Мама не терпела обманщиков, а у того мужлана явно была какая-то личная обида на неё, которую он решил выместить на их любимой дочери, в общем, не суть — оставшиеся восемь лет Морена прожила под попечительством какой-то из своих тёток. Когда девочка наконец попала на корабль, то узнала, что теперь у неё есть новый папка, который впоследствии заменил ей родного отца (нет, он правда оказался намного добрее и благосклоннее, чем предыдущий) и ещё спустя несколько лет стал родным отцом для её младшего брата, Самдана.       Впрочем, на борту местами оказалось ещё опаснее, чем в доме с мужиком-абьюзером, поэтому во время одной серьёзной пиратской стычки Морене хорошенько проехались лезвием прямо по жабрам, оставляя глубокий порез, а затем ещё несколько раз пырнули туда же. Крови было много, но, к счастью, слаженная работа экипажа поспособствовала защите и быстрому оказанию помощи раненой, и Морена, что называется, легко отделалась, всего лишь не плавала до полного заживления раны, а потом ещё несколько месяцев не могла долго дышать под водой.       Мама тем временем пришла к решению, что единственной дочери было бы неплохо вести чуть менее безбашенную жизнь, чем ей самой, а значит будет доченька не полноценной пираткой, а торгашкой и контрабандисткой. К тому же, сказать честно, Морена не успела проникнуться жизнью на корабле, а вот считать, читать и писать она научилась ещё в раннем детстве, поэтому перспектива вести торговлю преимущественно в одном месте её вполне устраивала, даже несмотря на травмирующее событие из её жизни на суше. Боже, к тому моменту оно ей уже почти забылось.       Итак, к шестидесяти годам Морена получила под своё управление одну из торговых точек матери, где начала, как ни странно, торговать и порой проворачивать крупные сделки. Изредка, когда у Лакриссы не было на это времени, Морена выполняла роль заместителя и наведывалась с инспекцией на другие точки, и если что-то было не так, несмотря на очень юный по эльфийским меркам возраст, она была вправе устроить не только текучку кадров, но и текучку крови. Уже десять лет дела шли в гору.       — Так ты типа делаешь вид, что у тебя аглергия? Я не понимаю, — то, как сестра злилась и одновременно пыталась сдерживать себя заставляло Самдана по-идиотски лыбиться, что лишний раз подействовало Морене на нервы, и сначала она аккуратно отложила пачку накладных в сторону, а затем вытянула руку и схватила Самдана за шиворот, одним резким движением стаскивая с ящика и притягивая к себе.       — Как ты меня заколебал! — очень скоро после ситуации с отцом у неё вскрылись огромные проблемы с контролем гнева, которые с годами никуда не ушли, поэтому сейчас, казалось бы, из-за чего-то несущественного, она трясла брата и откровенно вопила на него. — Аллергия, ал-лер-ги-я, две буквы Л, и твоя тупая башка не способна это запомнить, ты, долбоёбище? А ну, повтори!       Самдану очень нравилось проводить время с сестрой, даже если он сильно её боялся.       — Аллергия! — повторил он, лишь бы его отпустили.       — Ещё раз!       — Аллергия! Аллергия-аллергия!       — Ну!       — Отпусти меня! Я уже перестаю понимать, что это слово вообще значит!       Морена, будто в ней что-то перещёлкнуло, сразу же убрала от него руки, и Самдан, усердно старавшийся вырваться из сестринской хватки, по инерции полетел назад, ударяясь спиной об ящик.       — Заказчик сегодня придёт, один из постоянников, — буркнула она, никак не обращая внимания на факт упавшего ребёнка. — Я себе просто небольшой румянец сделала, ясно тебе? Не цепляйся. Хочу… — на этом моменте она немного растерялась, –…хочу проверить, вдруг лёгкий марафет поднимет продажи.       — Так тут наркотики? — совершенно невинно спросил Самдан.       — А ты как узнал?       — Мне папа рассказывал, что «марафет» — это кодовое название, и ещё сказал, что если кто-то говорит, что «наводит марафет», это значит, что он употребляет, хотя я с этим не согласен, потому что я слышал, что это значит кого-нибудь обработать и нае…       Лицо Морены вытянулось сначала в удивлении, затем в отвращении, после чего она просто закрыла брату рот рукой, уж больно разболтался.       — Ясно-ясно, гангстер малолетний. Я вообще не это имела в виду, я говорю, что прихорошилась немного.       — Ага, так ты этого заказчика кадрить будешь? — Самдан упёрся руками в край ящика и снова запрыгнул на него, усаживаясь поудобнее и закидывая ногу на ногу, словно сидел на троне. — Ну, наверное ему понравится. Так-то тебе идёт.       — Точно?       — Ты такая, эм… румяная… красная… а ты не будешь обижаться, если я скажу?       — Да ну тебя, — Морена сунула руку в карман, нащупывая небольшое зеркальце, которое как-то раз удачно стыбзила с барахолки. Теперь, когда Самдан сказал, ей тоже казалось, что она сильно переборщила, особенно с левой щекой.       — Ну я реально подумал, что у тебя аллергия. Многовато, но не критично. Если этот постоянник тебе в лицо никогда не вглядывался особо, то и не заметит! Да ты вообще и так, и так красотка!       В его словах чувствовалась папкина манера: тот любил сболтнуть лишнего и тут же поддержать такого же рода комплиментами.       — Ну смотри мне, дурачелло, — Морена довольно оскалилась, оголяя кривоватые зубы, и спрятала зеркальце обратно. — Если скажет, что я плохо выгляжу, это будет на твоей совести. Подзатыльников получишь.       — Э-э-э! А я-то тут причём!       — Цыц! Я его вижу! Этот его кепарик ни с чем не спутаю! Мелочь, потеряйся, нам лишние глаза ни к чему!       — Чего?! — не успел Самдан оправиться от прошлого заявления, как тут же был сражён новым. — А ничего, что ты за мной приглядывать сегодня должна?!       — Самдан, ну ради сестры! — она с лёгкостью (благо, он ещё не успел вымахать и практически ничего не весил) подхватила его под руки, и снова спустила с ящика на землю. — Мне это очень-очень важно, и я не хочу впутывать никого из семьи!       — Мама ведь сейчас тоже тут, и вдруг она меня одного увидит…       — Да бля-я-ять… — Морена, на панике, оглядывалась то на приближающегося клиента, то обратно на Самдана. — Если встретишь её, то скажи, что я отправила тебя за… да за гвоздями, ёпта, забивать будем! А если она придёт сюда, то я скажу, что ты ушёл за гвоздями!       — Но у тебя же есть гвозди.       — Да не нужны мне гвозди, это просто отмазка такая! Не тупи!       Морена начала толкать его в спину, вынуждая сдвинуться с места, но Самдан упёрся пятками в землю, тормозя себя.       — Погоди, я тебя прикрою, а мне-то с этого какая выгода?       — Чё угодно проси, только свали уже наконец!       — По рукам! — и Самдан сорвался с места с такой скоростью, будто где-то успел взять разгон, пронёсся мимо постоянника в кепарике, а после его и след простыл.       Морена быстренько оттряхнулась, забрала волосы за уши, чтобы было видно её новые серьги, и сложила руки за спиной, как самая примерная и вежливая девочка во всём мире. Сразу после этого она вспомнила, что никакая она не примерная и не вежливая, поэтому приняла новую позу: спрятала руки в карманы, ссутулилась и смачно сплюнула прямо клиенту под ноги.       — Ой, пардон, проморгала, — она подняла взгляд на подошедшего полуэльфа и неловко заулыбалась, поджимая губы и снова оголяя зубы, а затем подмигнула. — Зато не на сапог попала, а?       — Морена, самый меткий плевок и само очарование, как я рад снова видеть тебя, — он потянулся, чтобы элегантно поцеловать её ладонь и вместе с этим сделать небольшой приветственный поклон, что выглядело бы убого для кого угодно, но не для восхищённой Морены. — А что за безбашенная малолетка только что бежала от тебя? Он пронёсся так, что чуть меня с ног не сбил, я думал, он украсть что-то у меня собирался, если у тебя ещё не украл. Не стал его за ухо хватать только чтобы время не тратить, уж больно ждал встречи с тобой.       — Ай, Рудик, забей, обычная шпана беспризорная, платит, но как обычно, по мелочёвке набрал у меня и рванул, — Морена отмахнулась и спокойно выдохнула: придумать ложь на ходу было легко, к тому же Рудик и не заметил, что у того малолетки был узор на пол-лица, схожий с тем, что был и у самой Морены.       — Чёрт с ним. Ты сегодня выглядишь на десять из десяти, прям как наливное яблочко. Это румяна, или на тебя так падает солнечный свет? Тебе очень идёт. О, у тебя и украшения новые? Как хорошо они смотрятся с цветом твоих глаз, — пока он заливал всё это, его взгляд опустился ещё ниже, на её распахнутый воротник и грудь, но комментировать он это не стал, только улыбнулся уголками губ.       — Ы-гы-хы-хы, ну ты чего… — её смех был милым по определению, но точно не по звучанию. — Скидку пытаешься выбить? Хитрец… погляди хоть, что я для тебя приготовила.       По мнению Морены, Рудик был чересчур эстетом для их городка, но оно и ясно — он не был местным, и сюда заезжал (именно заезжал, а не заплывал!) лишь изредка за большими партиями собственных заказов. Его интересовали изысканные товары, и под ними он подразумевал всё, что угодно, начиная от безобидных заморских сувениров и заканчивая веществами, которые наверняка сбагривал кому-нибудь втридорога. Морене нравилась его загадочность, его богатство, его очаровательная мордашка, а также то, что он был достаточно умным, отчего ещё и комплименты классные отвешивал.       Пара минусов заключалась только в том, что Рудик был ниже двухметровой Морены на полголовы и младше неё на тридцать лет, но это никак не перевешивало все остальные плюсы, поэтому Морена заботливо крутилась вокруг него, демонстрируя товар, пока он сверял всё с накладными.

***

      Самдан ценил то время, когда он был предоставлен сам себе, и при этом попадал в тупик: ему было скучно в одиночестве. В его жизни, по большому счёту, не происходило ничего интересного, особенно если сравнивать с остальными членами семьи, и потому он был вынужден всегда держаться рядом с ними. Мама бороздила моря, Морена занималась делом, а Самдан сидел дома с отцом, и вся рутина заключалась в бесконечном обучении — то напиши, это прочитай, сиди рисуй и не забудь посчитать. Звучало просто, а на деле это был лишь самый минимум, всего лишь база для чего-то более грандиозного, и Самдан, по запросу матери и под чутким руководством отца, должен был уметь всё, буквально всё, и даже больше. Ему это не нравилось, но его мнения никто и не спрашивал: единственная вольность, которую он мог допустить, это сбежать из дома на целый день погулять с приятелями, и то лишь тогда, когда мать ходила в море и была не рядом. Отец-то бить не станет, ведь избивать детей можно только матери, которая потом вернётся и каким-то чудом будет знать о всех проступках Самдана. И за каждый из них он получит по заслугам. Тонкости воспитания!       Из-за всего этого Самдан пришёл к выводу, что сейчас ему лучше не рисковать, ведь тогда он подставит в первую очередь Морену, а не себя, и кто знает, что мама ей устроит. Нет, честно, Самдан на полном серьёзе не мог представить, что мама может устроить ей в качестве наказания, потому что в принципе никогда не видел, чтобы сестру наказывали, а больше детей в семье и не было. Так что Самдан решил придерживаться легенды и отправился на рынок за гвоздями, заранее прокручивая в голове, как он будет торговаться и сбивать цену, папка как раз недавно его этому учил. Единственное, с чем возникла проблема — Самдан понятия не имел, где среди этого сборища лавочек могут продавать гвозди, поскольку куда бы он ни подошёл, ими либо не торговали в принципе, либо уже распродали.       В общем, некоторое время он так и бродил между рядами, усердно интересуясь гвоздями и создавая видимость деятельности, и каково же было его удивление, когда после вопроса «гвозди имеются?» на него не только обернулся очередной торгаш, но ещё и чья-то тяжёлая рука опустилась на его плечо со спины.       Такие тяжёлые руки бывали либо у огромных мужиков, которые горели желанием набить кому-нибудь морду, либо у матери.       И это оказалась именно она.       — И что это ты здесь делаешь совсем один? — заговорила она лелейным голосом и даже нежно улыбнулась, когда Самдан обернулся и встретился с ней взглядом. На самом-то деле, в обычное время она была достаточно добра и заботлива, просто об этом практически никому не было известно. Да и зачем, если даже в таком, казалось бы, беспечном состоянии она всё ещё оставалась причиной множества разбойств и массовых гибелей.       — О, мама! — удивление Самдану играть не приходилось, особенно если учесть, что это был лишь второй день их встреч после полугодовалой разлуки. — А меня Маринка за гвоздями отправила, говорит, срочно понадобились, ну вот я и пошёл искать. Но мне ва-а-аще нигде не продают, я нахера торговаться-то учился, если мне применять навык негде?       Заговаривать зубы он тоже учился, но мать обмануть было тяжело, даже лучше сказать, невозможно. Улыбка так и не сходила с её лица, Лакрисса только присела на одно колено перед сыном, чтобы быть с ним примерно на одном уровне (всё-таки Самдан сейчас ростом был действительно, как говорила Морена, мелочь, а мамаша вымахала выше всех в семье), и стала смотреть ему прямиком в душу.       — Скажи мне, радость, а ты вообще на какие шиши собрался их покупать?       Самдан похлопал глазами, строя саму невинность, а потом до него дошло и всё внутри него рухнуло. Он не знал, почему мать в курсе, что у него нет с собой денег, но при этом и не сильно удивлялся — она всегда и обо всём узнавала, даже если постараться и тщательно это от неё скрыть. Но ему хотя бы хватало ума понять, что нет смысла врать о наличии денег, ведь тогда придётся чем-то расплачиваться перед матерью, и когда он не сможет, мало ему точно не покажется.       Для Лакриссы же всё было намного проще — она как раз сегодня прогуливалась с мужем, от которого и узнала, что у Самдана кончились все карманные, только если он не умудрился обчистить чьи-нибудь карманы. Поэтому спрашивала она это больше не с претензией и проверкой на вшивость, а с банальным интересом.       — В смысле? У меня есть деньги, — лицо уже выдало его с потрохами, но Самдан решил косить под дурака до самого конца и стал охлопывать себя по всему телу, проверяя карманы, которых у него не было, и по мере проверки его глаза округлялись всё больше и больше. — А нет… у меня нет денег.       Мамины глаза нехорошо сверкнули, и она совсем не по-доброму усмехнулась — вот теперь интерес обращался в проверку.       — Думаешь, если бы Марина правда отправила тебя даже за такой мелочью, как гвозди, то она не дала бы тебе денег?       — Ма, дело в…       — Отвечай на вопрос.       От возникшего страха по всему телу Самдана пробежали мурашки. Ещё страшнее стало, когда торгаш, который всё это время стоял рядом с ними, отошёл в сторону.       Врать под пристальным взглядом матери Самдан ещё не научился.       — Да, она дала бы мне денег, мам. Но это не значит, что она… ай!       — Вот у неё и спросим, что же это значит, сынок! — она мигом поднялась на ноги, больно схватила Самдана за длинное ухо и потащила за собой.

***

      — Меня устраивает всё, кроме вот этих, — Рудик указал ладонью на несколько небольших одинаковых коробочек и немного поморщил нос. Морена была просто в восторге с каждого выражения лица, которые он делал. — Понимаешь, я вижу, что это не подделки, просто я хочу немного другой оттенок. Такие камни мне не подойдут.       — Да без бэ! На них найдётся покупатель, — Морена мигом закинула эти коробчонки в отдельный ящик для непринятых товаров, посгибала пальцы, что-то высчитывая в уме, и обернулась обратно к дорогому клиенту, игриво подмигивая. — Тогда с тебя полсотки.       — Разве не больше? — Рудик полез за пазуху, доставая оттуда дорогущий кожаный кошель и отсчитывая деньги.       — Как тебе сказать, для кого-то может быть и больше, а для любимого постоянника — полсотки, — она снова подмигнула, и Рудик расплылся в улыбке.       — Ну тогда…       Перед глазами Морены в один миг предстала картина, как Рудик достаёт из своего крутого и классного кошелька хорошенькую пачку купюр, которую потом пихает ей прямо между сисек, и они встречаются похотливыми взглядами, а потом подходят друг к другу вплотную, а потом он зовёт её на свидание, они смачно целуются и…       И картина рассеялась: тепличный мальчик Рудик просто протянул ей деньги, никуда их не пихая.       — Бля, ну Рудиченни, — Морена выхватила деньги, чуть ли не ударяя его по руке, и нахмурилась, когда увидела, что он дал ей сотню одной купюрой, а не половину, как она только что ему сказала, — я тебе сдачу сейчас где наберу? Поменьше номиналом поищи.       — А я специально так дал. Это тебе чаевые. Ты же знаешь, сколько сейчас недобросовестных идиотов, которые готовы за бешеные деньги впаривать мне второсортное… — он прервался, делая вдох вместо ругательства, — но ты совсем на них не похожа, и таким образом я хочу поблагодарить тебя.       — А-а-а, ну ты бы так сразу и сказал… хы-хы… дурак… гы-ы-хы-хех…       Повисло неловкое молчание. Сейчас было самое время для их первого поцелуя, но Морена не хотела брать на себя роль инициатора, как, судя по всему, и Рудик. Сука, никакого у этих богачей чувства такта. «Надо не забыть записать это в минусы», — подумала Морена.       — А знаешь, чё я хочу, Рудик? — спасение утопающих — дело рук самих утопающих, и эта поговорка работала и в отношении счастья Морены. — Я хочу на эти чаевые сходить с тобой на свиданку.       Рудик восхищённо вздохнул и неожиданно «ожил», резко хватая Морену за плечи.       — Боже, ты серьёзно?!       — Ну… да… наверное, — Морене такая реакция показалась неоднозначной, из-за чего она напряглась. — Полегче, мужик. Мы просто можем куда-нибудь сходить вместе, пожрать от пуза, хорошо выпить, может, даже прогуляться, если на ногах стоять будем…       — Я хотел предложить тебе то же самое! Много раз хотел! Не решился, потому что думал «как же, такая красотка точно не согласится пойти со мной на свидание», но стоило мне наконец-то решиться позвать тебя, как ты тут же меня опередила! Бросай всё, Морена, и пошли прямо сейчас! Оставь эти чаевые себе, я нам всё оплачу!       Это было так хорошо, что казалось, будто всё это не по-настоящему. Фантазия Морены, от которой она кипятком ссалась, в один момент стала явью, и она была в полном восторге от этого. Того и глядишь, к утру она уже замуж выйдет.       И как только Морена открыла рот, чтобы согласиться, бросить свою лавочку прямо посреди самостоятельно установленного рабочего дня и пойти нажраться со своим будущим хахалем, за его спиной она заметила две до боли знакомые фигуры. Одна из них, та, что побольше, танком шагала в их сторону, таща за собой фигуру поменьше, которая неустанно вопила что-то в духе «стой, мама, стой, не надо!», и Морене стало ясно, что её свидание накрылось медным тазом.       — Рудик, лучше тебе уходить.       — Что? — Рудик не поверил своим ушам, ненавязчиво, но чуть крепче хватаясь пальцами за её плечи. — Морена, нет, прошу тебя, это очень многое для меня значит…       — Рудиченни. Уходи по-хорошему. Сейчас же.       — Всего одно свидание! Дай мне шанс проявить себя!       — Да не будет у нас никакого свидания! — она стала нехотя отпихивать его от себя, но тут же наклонилась к его лицу и заговорила значительно тише. — То есть… будет, но не сейчас! Рудик, ради твоего же блага, уйди. Я всё объясню тебе позже!       Рудик ничего не отвечал, только смотрел ей в глаза, словно утонул в них. После травмы Морена тоже была способна «утонуть», вот только в моменте эта пауза казалась ей бесконечной и заставляла нервничать настолько, что она уже была готова дать дорогому сердцу Рудику по лицу.       А Рудик взял и поцеловал её.       Это был далеко не первый поцелуй Морены, но точно один из самых неожиданных и приятных. Стоило ей уже смириться с тем, что она не дождётся никакого первого шага от Рудика, как он сделал его, и даже не пустыми словами, а… так. Сердце Морены словно давало пушечный залп, но Рудик всё-таки разорвал поцелуй первым.       — Я ничего не понял, но мои люди займутся загрузкой ящиков, а ты найди меня вечером, ладно?       У Морены не нашлось слов, кроме очередного гыгыканья, лицо искривилось в улыбке, и она быстренько кивнула убегающему Рудику. Настолько счастливой она не чувствовала себя уже давно, но счастье это длилось недолго, ведь она забыла о главном.       Пищание Самдана прекратилось, когда мама отпустила его ухо (боже, кому сказать — она правда тащила его так всю дорогу) и он смог остаться позади, неловко шаркая ножкой около ящика. Ему не хотелось привлекать к себе лишнего внимания, потому что он всё ещё имел все шансы получить по шее сразу и от матери, и от сестры.       — Я просила тебя о чём-то сверхсложном? — Лакрисса остановилась в паре шагов от дочери и скрестила руки на груди. — О чём-то, с чем ты не можешь справиться?       — Нет, мам.       — Я доверяю тебе серьёзные дела, но не могу доверить одну маленькую идиотскую просьбу?       Морена достала заработанную сотню, наглядно демонстрируя её.       — Смотри, что принесло пренебрежение одной маленькой идиотской просьбой.       — Хамить, Марина, ты можешь своему ёбырю, а мои поручения обязана выполнять в первую очередь, — на этом моменте мама обычно давала хлёсткую пощёчину, но Морена была исключением из правил, её никогда не били. — Большое, маленькое, идиотское — плевать, каждое из них должно быть исполнено качественно.       — Какая разница, если я…       — Разница в том, — мать не позволяла ей и слова вставить, — что ты могла не выдумывать эти хитрые схемы, и, если так нужно, действительно занять Самдана делом. Я бы тебе и слова не сказала. Но ты сейчас открыто признаёшься, что хуй забиваешь на мелкие поручения, и я должна этому радоваться? Мне теперь пристально следить за тем, как ты исполняешь свои обязанности, или как?       Морена стыдливо опустила голову.       — Извини. Это был единственный раз. Я просто надеялась, что ты не заметишь.       — Ясное дело, что ты — не нянька, но если я прошу тебя даже о такой мелочи, как приглядеть за братом, то ожидаю явно не того, что ты вместо этого будешь сосаться с каким-то пацанёнком. Тебе ясно?       — Ясно.       — Если повторится ещё раз, я прострелю твоему полудурку колено, поняла?       — Я поняла.       Самдан, наблюдавший за всем этим, был под большим впечатлением. Обычно отчитывали его, а тут, нате, можно взглянуть со стороны. Разве что в один момент мать заговорила значительно тише, и он перестал понимать, о чём они беседуют.       — Понравился тебе, гад такой?       — Ну мам, что такое, — только что огорчённое лицо Морены снова стало растягиваться в улыбке, стоило ей вспомнить о Рудике. — Давно нравится. Я поэтому мелкого и отправила куда подальше, боялась, момент испортит.       Мама, судя по лицу, становилась тем довольнее, чем больше Морена рассказывала.       — И в итоге, мы с ним забились на свидание!       — Корсет какой-нибудь подбери, а то просто нараспашку выглядит дёшево. С румянами перебрала. Волосы причеши, — мать стала всерьёз её рассматривать, схватила за лицо и покрутила в стороны, поправила ей рубашку и совершенно незаметным для Самдана движением вложила ей ещё полсотни в ладонь, после чего заговорила в полный голос. — Но учти, я не шутила, когда сказала, что прострелю ему колено.       — Спасибо. Зуб даю, стрелять не придётся!       — Его зуб, надеюсь? — мать рассмеялась и хлопнула Морену по плечу, отчего Морена едва устояла на ногах и тоже начала ржать. — Ладно, я вернусь через пару часов и заберу шкета. Наадар вряд ли закончил с разгрузкой, так что пойду проведаю его.       — Ты снова скинула всю грязную работу на него?       — А то! Мне и не положено такой хуйнёй заниматься. Могу я организовать себе небольшой отдых, пока мы здесь! К тому же, он отлично справляется с задачей всё и всех контролировать в моё отсутствие. Бери с него пример.       Мать пригрозила пальцем, напоследок сделав из него «выстрел», и на этом ушла. Самдан счастливо — ура, его не побили! — махал ей вслед, пока не понял, что теперь он снова один на один с сестрой, и не вспомнил, что она обещала надавать ему подзатыльников, если клиент не оценит её макияж, так что тема для разговора нашлась сама собой.       — Ну, я так понял, ты настолько понравилась этому парню, что он тебя аж засосал? Значит, без подзатыльников?       — Я тебе щас! — Морена замахнулась, но даже если бы она захотела ударить брата, она стояла достаточно далеко и банально не дотянулась бы. — Я-то понравилась, а мать какого хера с тобой пришла?!       — Да это ты виновата! Я ей сказал всё, как ты мне сказала, а она — «э-э, а на какие бабки ты покупать гвозди собрался, почему Маринка не дала тебе денег, э-э»! Ну, а мне что, врать ей? Я лишний раз получать не хотел! Я и так прикрывал тебя, как мог, и задерживал её тоже, как мог!       Морена вздохнула и схватилась за лицо, оттягивая щёки и веки вниз. Как бы она сейчас не пыталась нагнать на Самдана, это действительно была исключительно её проблема и её вина.       — Спасибо, что попытался, — как бы невзначай бросила она. — Вечером я иду на свидание.       — Ай-й-й, да ну, — Самдан махнул рукой. — Поздравляю. Удачи. Не знаю, что ещё сказать. Ты, кстати, ничего не забыла?       Ну конечно, мелкому пацану было неинтересно послушать про её романтические похождения. Да и что он вообще в этом всём понимал.       — Ты о чём?       — Ты мне обещала что угодно, если я уйду от вас!       Морена бросила на него совершенно невпечатлённый взгляд.       — И чего ты хочешь? — это была самая равнодушная интонация из всех, что она могла выдать.       — Помнишь, я рассказывал, что тоже придумал себе классное имя?       — Не помню.       — Так что давай ты следующий месяц…       — Не вздумай.       — Нет, следующие ТРИ месяца будешь называть меня…       — Самдан, нет.       —…Кастером!       Это было странное имя.       — Чего? Типа Кастэрр?       — Да не придуривайся, ты меня отлично слышишь! Кастер!       — Ты не маловат ли для того, чтобы уже второе имя брать?       — Но ты ведь тоже ещё недоросла, а тебя уже называют по-разному. Я тоже так хочу!       — А у меня это и не имя! Это как кликуха.       — Значит, мне называть тебя Маринкой?       — Да ладно, — она сразу сменила своё мнение, пожала плечами и развела руками, — мне-то вообще всё равно, как тебя называть, Кастер — так Кастер.       — Так я и думал.