Клинкор

      У Саргана с недавних пор, всего-то последние лет двадцать, появилось навязчивое желание и кровавая, неутолимая жажда выколоть родному брату глаз. Подкреплялось всё это ни в коем случае не личной неприязнью, просто его брат, Кастер, был — пустячок! — во всём лучше.       Из Кастера выходил хороший картограф, Кастер был способен выстоять не только серьёзную дуэль, но и избегать атак трёх человек сразу, Кастер был старше, Кастер был больше всех остальных детей похож на собственную мать…       Мать.       У Саргана было одно врождённое преимущество, единственное, в чём он был лучше Кастера: у него были перепонки, благодаря чему плавал он быстрее всех не то, что в экипаже, а во всей семье в целом. Вот только за какой-то идиотский проступок мать, в качестве поддержки дисциплины на корабле, лично и наживую вырезала каждую из них, оставив только памятные шрамы по бокам на каждом пальце. Крови было много, было безумно больно, но ещё больнее становилось от осознания того, что нет у него больше никакого преимущества.       На мать Сарган злиться перестал быстро. Он почти с рождения знал, что любимый сын здесь — не он, да и даже в этой потере он нашёл небольшой плюс: у мамы ведь тоже перепонок отродясь не было, а значит, теперь они больше похожи, и в остатке огорчал лишь один факт — Кастеру никогда не приходилось проходить через такие страдания ради небольшой схожести, ему всё досталось от природы и только из-за этого его чуть ли не на руках носили. Проклятый Кастер был маленькой копией матери, начиная от черт лица и заканчивая практически идентичным синим узором на коже.       У мамули были сильные гены, поэтому все дети были похожи больше на неё, чем на отца, и каждому из них передавался синий узор. У матери он шёл через всю левую половину лица и имел пару деталей на правой, у сестры закручивался в слабую спираль на правой щеке, о Кастере можно и не повторяться… Сарган же был уникальным ребёнком: он вышел идеальным балансом между отцом и матерью, поэтому синий узор у него, в отличие от всей остальной семьи, был не на лице, не на шее, а на спине. Там, где поначалу и не заметишь. И то, малюсенький.       Из-за этого когда-то у Саргана было ещё одно навязчивое желание и кровавая, неутолимая жажда срезать родному брату кожу на лице, но осуществить свой план он не успел. Произошёл небольшой, как у них это мягко называют, «инцидент», в результате которого мамуля и отец оказались обожжены огромным взрывом… в общем, у матери знатно обгорела левая часть лица, что устранило их узорное сходство с Кастером. К большому счастью, чудесным образом глаз у мамы остался в порядке, но это навело Саргана на новую мысль.       Кастер был тоже своего рода идеальным балансом между отцом и матерью, если мы говорим исключительно о его глазах. Сарган опоздал на рождение Кастера аж на семьдесят два года, поэтому не сумел прожить тот момент, когда выяснилось, что гад родился с гетерохромией (у морских эльфов, как у котят, при рождении глаза всегда оказываются серо-голубыми, и только спустя несколько лет обретают цвет). Правый глаз у него был зелёный, прям как у матери, а левый был жёлтым, как у отца и у Саргана. Отца, к слову, Сарган тихо ненавидел тоже, не только потому, что из-за него ему достались «не те» гены, но и потому, что Кастер и с отцом был близок, но сейчас не об этом. План Саргана заключался в том, чтобы спустить Кастера с небес на землю, опустить его планку до уровня младшего брата и отца — выколоть Кастеру его зелёный глаз.       Поэтому у Саргана с недавних пор, всего-то последние лет двадцать, появилось навязчивое желание и кровавая, неутолимая жажда выколоть родному брату глаз. Подкреплялось всё это ни в коем случае не личной неприязнью, просто его брат, Кастер, был — пустячок! — во всём лучше.       Кастер был выше, Кастер был сильнее, Кастеру хватало наглости, Кастер ничего не боялся…       В отличие от Саргана, который не мог раз в жизни взять яйца в кулак и свершить то, что давно задумал.       А когда он всё же решился, когда Кастер вывел его, довёл, спровоцировал, то он выхватил кинжал из-за пазухи, как следует замахнулся и ударил. Промахнулся — порез остался на ухе увёртливого Кастера.       Между ними завязалась хорошая братская драка, в ходе которой Кастер мало того, что удивительным (всего лишь из-за вполне оправданного страха за свою жизнь, он в этой поехавшей семейке уже больше века прожил) образом уклонился от каждого замаха тщательно заточенного лезвия, так ещё и умудрился оставить Саргану фингал под левым глазом, перехватить кинжал и со всей дури воткнуть его брату в плечо.       Но вырезание перепонок было в десять, нет, в сто раз больнее, поэтому секундное расслабление Кастера Сарган обернул в свою пользу, захватывая его за шею со спины и начиная душить изо всех сил.       И именно в этот момент Сарган начал понимать, что у него есть все шансы догнать Кастера в выдуманной «кто лучше» гонке. В нём было достаточно силы, чтобы удерживать брата на месте даже несмотря на ноющее плечо, из которого нехило сочилась и текла струйками кровь. Кастер беспомощно хватался за него, пытаясь выбраться, царапал его руку, а потом его барахтания стали слабеть. Перед глазами всё плыло и темнело, а сил сопротивляться становилось всё меньше и меньше. Сарган отпустил его только тогда, когда тот совсем перестал подавать признаки жизни. Кастер рухнул на пол мёртвым грузом, и Сарган серьёзно испугался, что убил его — но нет, мамкин любимчик всего лишь потерял сознание.       Это был один из лучших дней в жизни Саргана. Он стоял над валяющимся Кастером, и его переполняла невероятная гордость. Ощущение силы, ощущение собственного достоинства… спустя столько десятков лет, он наконец-то может дать отпор проклятому старшему брату. А ведь это только начало! Немного нервный, Сарган расхохотался от такой нелепости. Сколько лет Кастер пиздил всю славу себе, сколько лет Кастер пиздил самого Саргана, а теперь, только гляньте, кто с ним разделался!       Скрип открывающейся двери прервал момент ликования. Даже не оборачиваясь, Сарган понял, кто к ним заглянул — уж больно выделяющийся силуэт это был. Мама. Мать. Мамаша. Лакрисса Клинкор не терпела, когда её дети дрались — не из-за материнских чувств или переживаний о том, что таким образом в их семье будет поощряться токсичная атмосфера, вовсе нет, а просто потому, что сил у неё больше не было с этим разбираться по-хорошему. Всё шло по одному сценарию: старший инициировал драку с младшим, слава богу, если обходилось без поножовщины, а сказать, что кто-то из них однозначно прав или выкинуть одного она не могла. Кастера она изначально планировала выдрессировать в своего идеального преемника, что ей удавалось, а Сарган уже стал неотъемлемой частью экипажа и был обязан остаться ею и в будущем. Если они не прекратят быть враждебно настроенными друг к другу, то из них никогда не выйдет хорошей команды, и они с большой вероятностью просто развалят всё то, что она выстраивала веками. Короче, чтобы доходчиво объяснить это мальчишкам в сотый раз, Лакрисса Клинкор прибегала к одному особенному, собственно разработанному педагогическому методу — беспощадно пиздила обоих.       Сарган был всецело к этому готов. Он обернулся, встречаясь взглядом с разъярённой… нет, она была совсем не разъярённой. Она была слегка удивлена.       — Живой?       — Да, — моментально выпалил Сарган, чуть ли не перебивая её. Он всё ещё был взбудоражен ситуацией, и взбудоражен вдвойне появлением матери. — В… в нокауте, мам.       — Молодец. Наконец-то научился давать сдачи, перестал быть тряпкой для битья, — в похвале она никогда не была многословна, и больше предпочитала критиковать. — Не переборщи только. И приведи его в чувства.       — Да, сейчас.       Не может быть. Дверь за ней закрылась, и это был первый на памяти Саргана раз, когда мамуля не стала вбивать в них все тонкости правильного воспитания детей. Он искренне надеялся, что это случилось так не потому, что Кастер был без сознания, а потому, что мама наконец-то увидела в нём хоть что-то достойное.       Настроение у Саргана поднялось настолько, что он даже не стал выкалывать бессознательному Кастеру глаз. Но чтобы, как приказала мама, привести его в чувства, он вытащил кинжал из своего плеча и с размаху, чуть ли не с хирургической точностью воткнул его в плечо Кастера.