Qui Circumdabit Me (Те, Кто Меня Окружают)

Через полчаса, позже, чем обычно, подали завтрак. Малфой пришел к нему уже позже, так что Ваня, пока ел, ждал его. -О, привет, - произнес Иван, встретив друга во время еды. Тот, поправляя на ходу одежду и приглаживая волосы, сказал: -Доброе утро. Ты сегодня ушел раньше всех. -Тут как-то более тепло было, - объяснил Ваня, - да и я со Слизнортом успел поболтать. Говорили по поводу подарков Эду. -Ну, и что он сказал? - поинтересовался Скорпиус, - обычно он какой-то не особо разговорчивый. Мысленно проанализировав беседу с учителем зельеварения, Ваня ответил: -Говорит, что Эд тоже сказал ему ничего не дарить. -И почему, интересно? -Потому что у него типа все есть. И у него, и у Слизнорта. Посмотрев на друга, произнесшего это все так, будто оправдываясь, Малфой почесал в затылке и задумчиво посмотрел в упор на него. -Я-то что? - будто предчувствовав то, что Скорпуис будет учить его жизни, оправдывался Ваня, - я-то тут причем? Сказал он ничего не дарить - вот и не дарю. На секунду подняв глаза так, будто желая сказать: "И что, разве тебя совесть не мучила?", Скорпиус ответил: -Ну... А мне сказал, чтобы дарил на свое усмотрение. Вот я и дарю - он бал тут захотел устроить; а ты сам видел - я всех уже неделю вальсу учу. С тобой четыре раза репетировали. Ваня вспомнил, как Шилов, еще перед Рождеством, также около той наядной елки в главной зале, сказал ему: -Знаешь, тут от Скорпиуса предложение поступило интересное. -По поводу твоего Дня Рождения? - спросил Ваня, - а да, знаю: он мастер чего-нибудь выдумывать. -Он предлагает устроить бал, - сказал ему Эдмунд, - ну и я сказал ему, kinda, почему бы и нет? Тогда вокруг особенно ярко и тепло горели огоньки гирлянд. Люстры тогда освещали зал по-прежнему холодноватым синим цветом, а огни светильников на ели и свеч так ослепительно светили, что казалось, будто это разжигают от множества искр огромный зеленый костер. Ель стояла под всей той иллюминацией точно как в лесу во время осеннего заката. -Just... почему бы и нет? - улыбнувшись, добавил тогда Шилов, - представь себе - красочно так, нарядно, огоньки говорят... Красиво, in short. Ване сейчас, так же как и тогда, в самом конце старого года, представилась эта яркая праздничная картина. Несколько пар, в том числе и он и Гренни, как бабушка Елена просила себя называть, описывали завихренные квадраты по какому-нибудь залу, а в стороне, в каком-то углу, играет или грампластинка, или кассетный проигрыватель, а то и вообще Астория на рояле, который приволокли заранее. Вспомнив так же то, как Скорпиус, со всей своей еще тогдашней детской простодушностью,в конце августа учил танцевать вальс; и в связке с тем воспомнинанием этот праздник должен был казаться особенно красивым и запоминающимся. -Что, будем еще репетировать? - вновь спросил его Скорпиус. -Да все уже умею, - ответил ему Иван, - лучше другими займись. Когда тот допил кофе, друг его спросил: -А можно тебя спросить? А кого ты себе в пару взял? -Бабушку, - почему-то улыбнувшись, ответил ему Ваня, - мы тоже ночами репетируем, пока ты не видишь. -Почему нет? - также улыбнувшись и пожав плечами, ответил ему друг. А тем временем все светлело и светлело. Облака, хоть как-то выделяясь на фоне серого зимнего неба, проплывали над замком. В его крыле, которое Ваня видел боковым зрением, в одном из окон учительских кабинетов горел огонек. Этот яркий желтый свет, походящий на исходящий от свечи, а не от электрической лампочки, постоянно мерцал как на фитиле; это придавало еще больше брутальности крылу-бастиону замка, представляющемуся под новодельную неоготику. "Это Эд, наверное, готовит," - подумал Ваня и решил зайти туда, в сторону кабинетов, которые в выходные ученики как правило обходили стороной. -Пойду помогу Эдмунду, - объяснил он другу. Он, поднявшись, дальней дорогой, через резервную лестницу в другом крыле, пошел в кабинеты по коридорам, очерченных прямыми кирпичными стенами и массивными окнами в них, похожих на сводчатые бойницы крепости. Через них виднелся внутренний дворик замка, в котором рядками стояли лысые деревья и хурмовое дерево, на котором, прямо как игрушки на новогодней ели, висели горящие ярко-оранжевым плоды. Свет огонька исхходил из кабинета зельеварения. В нем, на месте котлов, где обычно ученики под началом Слизнорта варили зелья, стояло несколько сдвинутых парт; а в нескольких оставшихся котлах еще кипела вода. В этой комнате собрались большинство гостей, которых Шилов, обычно не любивший справлять праздники в большой компании, пригласил к себе. Тихонько отваря скрипучую дверь и проникнув внутрь, Ваня увидел в кабинете, помимо закатавшего рукава Эдмунда, что-то режущего, еще и приехавших из Менора Драко и Асторию Малфоев, бабушку Елену, Розье и еще нескольких девушек, виидимо, приглашенных на роль партнерш по вальсу. -Здравствуйте... Здравствуйте, - здоровался Ваня с Драко и Андерсом Йонасом, проходя мимо стола. Увидев Асторию, он шутливо сделал перед ней реверанс, сказав к ее легкому смеху: -Здравствуйте, мэм. Бабушку Ваня, как казалось, тогда смог пристально рассмотреть впервые в жизни. Это была, к его удивлению, не совсем старушка а-ля королева Елизавета Вторая, а маленькая бабушка, с немалым возрастом успевшая скрючиться и, как и он сам, помещающаяся Шилову, кажущимся в сравнении великаном, подмышку. Когда она, увидев своего названного внука, поправила каре, Иван заметил ее белую блузку, сшитую точь-в-точь по лекалам Шиловской рубашки, и черную юбку до лодыжек. -Здравствуйте, мэм, - произнес он, взяв и поцеловав морщинистую, всю в пятнах и волосах бабушкину руку. -Привет, Ваня, - улыбнувшись, ответила она по-русски и другой рукой в то же время потрепала внука по голове. -Помните.., - начал было Иван, но бабушка, усмехнувшись, его перебила, вставив: -Кхм... Гренни. -Да, - оправился Ваня, - помнишь, сегодня все в силе? -Конечно, да. Сегодня еще как-нибудь порепетируем. Иван, только и радующийся тому, подошел к Шилову и, обняв его, произнес: -Привет, Эд. С Днем Рождения тебя. -Спасибо, - умильно улыбнувшись, ответил ему Эдмунд, нежно прижав его к себе и похлопав по спине сзади. Казалось, что Шилов специально не попросил от Вани подарка, а радовался только самому того случаю, что он поздравляет его с Днем Рождения. Тот долго не отпускал ребенка, а все держал, крепко обхватив своими тонкими руками с непомерно большими кистями и вжимал в себя, в свое костлявое тело, как только можно сильнее, чуть не задушив; Эдмунд обнимал Ваню с огромной любовью, как самый желанный подарок, посланный судьбой, как самое драгоценное сокровище, так и не желая наконец отпустить. Ребенок схватился за его спиной рука в руку и также стал обнимать, упершись в костлявую грудь, но казавшуюся очень теплой. -Что, ты с нами? - спросил его Эд, когда наконец отпустил. -Ну типа, - отозвался Ваня, улыбнувшись, - а ты и не позвал. -Так у вас же завтра учеба, - усмехнувшись, ответил Шилов, - вроде как, ты имеешь право поспать - вот я и не стал тебя будить. -Как же мне не помочь тебе? - отозвался Ваня. Поковырявшись некоторое время в шкафу, Шилов достал оттуда миксер и вручил его ребенку.