Qui Circumdabit Me (Те, Кто Меня Окружают)

Уже начался май. Прошла зима, растаяли снега. Трава и деревья вновь зазеленели, а озеро покрылось типичными волнами. Около него как и прежде шумели дубы и другие прибрежные деревья. Слегка дул холодный ветерок, берущийся с гор, которые приобрели свой типичный вид, оголив марсианские шапки. От лугов вдалеке отдавало запахом зелени; от росы, выпадавшей по утрам, они казались засеянными алмазами. На скалах вдалеке отражалось солнце, которое по-весеннему тепло излучало на всю территорию замка. Казалось, весь мир снова наполнился запахами и цветами, утерянными в зимнее время. Ночи уже стали не такие холодные, и от котельной, замаскированной в стене, лишь изредка курился черный угольный дым. Дети в свободное время от учебы по-прежнему стали заполнять пространство вокруг замка и в его внутреннем дворике. Ко всей этой идиллии добавились непроходимые леса, расположенные близко к замку, которые излучали самые разные запахи и которые манили своей загадочной темнотой. Предыдущие приключения, происходившие месяц тому назад с ним и Шиловым, казались Ване не более чем страшным сном. Уже отгремели суды, отстучали свое судейские молотки, все приговоры были зачитаны и приведены в исполнение. Байками казались уголовные дела, грозящие Арсеньтьеву и Шилову. Все страшные события из прошлого казались не более чем страшной сказкой, произошедшей с Иваном и Эдмундом. Все по-прежнму занимались своими делами, уже почти и не вспоминая прежние баталии, не теребя старые раны. Казалось, что люди в то время стали добрее. Шилов, как и прежде, вел уроки как бы в нпринужденной форме, со своим апломбом рассказчика, а не ментора. Он вразумил Розье и иногда стал его подменять как учителя. Позволяя Ване жить своей жизнью, он стал стараться вести свои уроки как можно чаще, будто все время пытался что-то сказать. Иван и Скорпиус не были против этого нисколько, и учились в пренежнем режиме. раделение на фаультеты осталось чисто формальным: ученики разных домов школы часто сотрудничали друг с другом и даже риходили друг другу в гости, поскольку пароли от факультетских гостиных со временем попали в свободный доступ и перестали меняться. Аттестация в том году была объявлена на добровольных началах. Слизнорт, заместитель директора, поручил Шилову, как и другим деканам факультетов, собрать списки учеников, подавших заявки на прохождение экзаменов. -Дети, Слизнорт просил меня спросить, кто будет сдаваь контрольные, - спросил однажды Шилов детей на своей паре, - поэтому проведем небольшой соцопрос. Кому автомат? Большинство детей в тот момент, не думая, подняли руки. Ване сначала тоже в голову пришла идея не сдвать экзамены, а получить годовые оценки только по среднему балу, но руку он не поднял. -Ты пойдешь сдавать экзамены? - спросил его Скорпиус. -Давай я подумаю, - ответил ему Иван. -Кто хочет сдавать годовой контроль, приходите и спрашивайте у меня, - сообщил Шилов после этого и закончил свой урок. После уроков к нему после пары выстроилось совсем немного детей. Ваня, сначала подумав, не стал уходить, а тоже встал в очередь и стал писать заявку на экзамены. Шилов собирал такие заявки и, сидя за компьютером, складывал их в стопку, которая получилась совсем тонкая. -Погоди, Вань, а что ты тут делаешь? - спросил он Ивана, когда тот вручил ему заполненную распечатанную на компьютере форму. -Пришел отдать тебе заявку, - ответил тот и положил лист в общую кучу. -Так у тебя же хорошие оценки? Зачем тебе еще писать экзамены? -Просто хочу проверить себя, - ответил Иван как ни в чем не бывало, перед тем, как уйти, пошутив, - все равно, если их завалю, из школы не выгонят. "Как хочешь," - подумал Шилов и, проводив его взглядом, занялся своими делами дальше. Сразу после его уроа Ваня пошел в свою комнату чтобы положить туда рюкзак и подороге встретил Малфоя. Тот спросил его: -Так ты подал заявку? -Да, подал, - ответил ему Иван, - думаю, ты бы тоже так сделал. -Я как раз ее не подал. -Ну, значит, я тебя опередил, - усмехнулся Ваня и пошел по своим делам. Скорпиус, недолго думая, пошел за ним следом и тоже сдал заявку на прохождение экзаменов, найдя стопку с ей подобными на столе у Шилова. Ваня решил пройтись перед ужином и решил пойти посидеть у озера. Во внутреннем дворике, мимо которого он шел, уже вовсю цвели садовые деревья. На площадь, выложенную свежй брусчаткой, падал теплый весенний свет. Лучи майского солнца заботливо проникали внутрь замка, через его стены прорывались вниз, к земле. Они прорывались через массивную стену, выгоревшую на свету, и через две галереи, одну крытую, а одну некрытую, к окруженному двору, и тепло и заботливо укрывали собой землю, стараясь ласково касаться ее. У западной стены ползали тени, закрывавшие собой небольшую часть сада и несколько деревьев. В нем не находилось ни одного человека кроме Вани, лишь мимо прошло несколько учеников. В саду уже вовсю цвели деревья. Так, несколько вишен отбрасывали свои нехитрые, но раскидистые и ветвистые тени на теплую землю, покрывшуюся за годы зеленой травой. На них, на их ветках самых разных размеров. распустились нехитрые белые цветки. Они покрывали деерево настолько, что через них невозможно было увидеть, как разветвляется ствол; из-заних казалось, что все вишневые древья в этом дворике - лишь одни большие белые цветы. Также понемногу стали расцветать яблони. Они недосбросили свои последние листья, оставшиеся на самых верхушках веток, и они особняком держались на новых, начинащих белеть стволах. Яблоневые цветы распускались медленнее и меньше, чем вишневые, но казались аккуратнее и свежее, выглядели более тепло. Как японская сакура зацвел абрикос. Он, раскидистый и несколько держущийся особняком от других цветов, по-щегольски распустился своими крупными белыми цветами. Они покрывали его всего, кокетливо глядя на наблюдателя. Ваня. немного порыскав по саду глазами, заметил, как распустилась хурма. Сделала она это несколько застенчиво и, казалось, небрежно, еще обнажая свои мощные серые ветви. В саду вместе с Ваней гулял ветер, осторожно и обходительно обдувая деревья. Он не свистел как зимой, не носился по дворику, а никуда не торопился. Казалось, он сидит где-то в ветвях, свесив ноги, и шепчется с деревьями с цветами, неспешно бродит между молодых, еще не успевших огрубеть стволов. Казалось, что он сел под каким-то деревом, например, под абрикосом, и смотрит на сад и на небо и, как Ваня, любуется ими. Казалось. что молодой ветер, с иголочки одетый, стоит и смотрит на облака, слегка задрав голову. Может быть, он стоял и вглядывался в молодое небо, пропускавшие по одному-два облака, неспешно ползущих по нему. Была вероятность, что он не только смотрел на небо, но и разговаривал с солнцем, обсуждая с ним то, что будет в мае. Ваня как будто увидел его, бледного и сидящего под деревьями, и, также загляделся на сад. Весь он цвел и усыпался майскими белыми цветами. Они должны были со временем превратиться в листья, и садик во внутреннем дворе замка должен был стать сплошь зеленым. Но это, по подсчетам Вани, должно было случиться где-то к концу месяца, когда учеба должна была закончиться. Иван тем временем пошел к озеру. Ветер, как он, пройдя через коридор, вышедший к главным воротам замка, игриво дунул сильнее, пустив волны по одной глади черного озера, но затем стих. Народу на берегу было так же не так много. Усилилившаяся рябь после шаловливого дуновения ветра смолкла, когда Ваня подошел к дубу, одиноко стоящему на берегу, на песчаной, отчасти покрытой зелено-желтой травой, насыпи. Дуб был совсем небольшой. Высотой он был примерно метра четыре, так что не доходил даже до половины первого этажа, учитывая рельеф. Его ветки, вышедшие прямо из корня, распустились в разные стороны, и именно из-за ни деревце казалось совсем небольшим. Ветви разбросились из общего ствола очень низко, так, что под ними мог только сесть человек. Раскидистые корни дерева высовывались из песка и вылезали наружу, ненамного показываясь и после уходя вниз, тоже в песок. Дерево, хотя и было почти одиноко стоящим, было почти незаметным, и, если смотреть со стороны входа в замок, казалось кустом. Ваня остановился около него, глядя на озеро и невысокие горы вдалеке, как сзади послышались едва уловимые слова, но сказанные давно знакомым голосом, узнаваемым везде и всегда, слышимым за километр и ставшим родным: -Ох уж этот дуб. Это был Шилов, который спускался на песчаный пляж. После длительного рабочего дня, который он не устроил себе сам, он не казался уставшим. -Сколько воспоминаний связано с этим дубом, - продолжил он, подойдя к Ване, - в твоем возрасте я все время под ним сидел. Я и уроки под ним делал, и исследования на первый патент делал. Считай, здесь началась моя научная карьера. Да и когда в первый раз тут работал, я часто тут бывал. А вот смотри. Эдмунд подвел Ивана к дереву. У его основания он ногой отодвинул валежник и сухие старые ветки, и из-за корней показалась бетонная плита. -Тут моя могила, - с некоторой иронией в голосе произнес он, с театральностью добавив,- вот он, Вашему вниманию, ныне покойный сэр Северус Снегг. На вертикально стоящей надмогильной плите была выбита по-английски надпись: «Северус Снегг. 1960-1998». На могиле, вместо цветов, были навалены ветви. -Да уж, - произнес Ваня, - прямо под деревом, снаружи кладбища. Как суицидника. -Не, ну почему? - ответил ему Эдмунд, - он же знали, что это место мне дорого, если уж я тут часто бывал; да и вообще, в древнеанглийской мифологии дуб - это такая ось земли, и даже название их жрецов - друидов - произшло от слова "дуб". Да и вообще, наверное, быть похороненным под дубом для них была большая честь. -Не ухаживает за памятником теперь никто, - заметил Иван. -Да смысл им ухаживать - все же знают, что я живой. Меня вообще искали, но где-то года четыре. А как "Хогвартс" восстановили, меня объявили без вести пропавшим и устроили похороны, - иронично рассказал Эдмунд, - и еще получается так, знаешь, комично: я не только был на собственных похоронах, но и даже речь толкал памяти самого себя. Еле сказав это, он не смог сдержать себя и в голос рассмеялся. Остановился он только тогда, когда Ваня его спросил: -Интересно, а кто там по-факту лежит? -Да никто. Просто пустой гроб закопали. Так всегда хоронят тех, кто пропадает без вести. Я ж еще с "Комитетом" помогалим искать самого себя и, недолго ища, объявил себя мертвым. Хотя, ты знаешь, суд был, и я на нем был полностью оправдан. Некоторое время Эд подумал, а потом ни с того ни с сего сказал: -А кстати, Вань, ты сегодня меня прямо удивил. -Ты про экзамены? -Да, все про них. Я-то думал, у тебя будет какая-то пожизненная обида на школу, ну или на систему в целом. Я бы сам согласился на автомат. -Обида? Ты про что? - удивленно переспросил Ваня. Шилов пойал на себе его легкий взгляд с улыбкой - Иван в этот момент посмотрел на него как на дурака. Он поддался и непонимающе посмотрел на него, некоторое время спустя выдавив из себя: -Ну, не знаю, может, ты просто меня не понял. -Я бы не сказал, - ответил ему Ваня, - думаю, я наоборот, тебя хорошо понял.