Трудности осознания

Это был поздний вечер, часы уже показывали второй час ночи, и Сережа не мог сомкнуть глаз. Он лениво листал ленту телеграмма, то и дело проверяя диалог с Волковым. Длинные ресницы становились все тяжелее, а кисти рук уже с трудом удерживали даже смартфон. Однако волнение, что неумолимо пожирало Разумовского, не хотело отступать вот уже три недели. Именно тогда, этих проклятых три недели назад, от него уехал Олег. Они вместе с нетерпением ожидали окончания учебы и начала летних каникул, ведь это значило только одно – ребят ожидало их самое любимое время в году, долгожданная поездка в лагерь. Тогда еще Сережа даже не догадывался, что через каких-то четыре дня, они разругаются настолько, что Олег не только перестанет с ним контактировать, но еще и поедет в другой лагерь. Сергей, конечно, тоже был хорош, вместо того чтобы не психовать и мирно решить проблему, он раздул все еще сильнее, практически до размера вселенского масштаба. Именно так два семнадцатилетних парня оказались по две разные стороны. Один – в обшарпанной комнате детдома, другой – в лагере за 50 километров от первого. Разумовский посетил еще пару каналов и заблокировал телефон, злобно швыряя его в ноги. Не хотелось абсолютно ничего, голова болела практически каждый день, он все чаще плакал или ходил в лес, чтобы хорошенько подраться с деревьями, сбить костяшки и конечно, спустить пар. Вновь схватив телефон, он чуть вздрогнул от сигнала уведомления. «Все ещё дуешься?» Сереже очень хотелось написать, что он вовсе не дуется, а просто разочарован тем фактом, что их возможно последнее лето вместе, накрылось одним огромным местом, но он прочитал и написал лишь скромное «нет». «Да да, я прекрасно знаю тебя, Сережа, так что можешь не прикидываться» Разумовскому тут же стало душно и пришлось встать, чтобы прогуляться до окна. Открыв его, он с ногами забрался на подоконник и вдохнул свежий летний воздух. Ночи были не очень жаркими, поэтому создавалась особенно приятная атмосфера. Закусив палец, Сергей задумался, что ему ответить, чтобы больше не продолжать этот конфликт. Ему было очень плохо без Олега и все, чего он хотел – это наконец вернуть все на круги своя.   «вовсе я на тебя не дуюсь, написал же. хватит Олег, мне уже надоело, и я хочу спать. От непонятного страха, сковавшего все изнутри, Разумовский вдруг начал грубить. «Я тебя услышал. Просто счел нужным сказать о том, что нам предложили остаться на еще одну смену и я согласился. Ты меня к себе не подпускаешь, так что лучше я проведу время весело. Доброй ночи.» И тут все внутри Сережи оборвалось. Ему больше не хотелось, чтобы вокруг было красиво, не хотелось дышать свежим воздухом. Возникло лишь одно – тягучее и поглощающее его полностью чувство абсолютной ненужности. Ведь он понимал, что Волков уже вырос, ему, наверное, не до больного и слишком чувствительного Разумовского, он скорее всего хочет, как и все остальные пацаны сходить в армию, после встретить красивую девушку и создать с ней семью. Зачем ему рыжий, угловатый и эмоционально нездоровый фрик. Они ведь из-за этого и поругались. Сережа пытался настоять на том, чтобы Олег поступал в университет, а тот высказал свой страх по поводу того, что он потерпит неудачу. Волков искренне верил в то, что нет ничего такого, чтобы пойти в армию и отслужить. Это ведь всего год. Только вот Сережа понимал. Олег был невероятно умным, действительно хорошо разбирался в русской и зарубежной литературе, писал невероятного содержания сочинения и мог весь урок дискутировать с любимым учителем «русского языка» и «литературы». Сергей был готов отпустить его в любой университет страны, только бы он не забывал о своих талантах и попусту не тратил время. Но отпустить Олега в армию он был не готов. Одно лишь это слово вызывало в нем безумную смесь ненависти и злости, которые бесконтрольно лились из него, стоило только парням задеть эту тему. Поэтому Сережа не придумал ничего лучше, чем отправить Олега в бесконечный игнор. 8 лет дружбы были спущены Разумовским практически в унитаз, и он мог понять всю злость Олега. Тому было невероятно обидно получить такое отношение от друга. Они оба этого не заслуживали, но рыжий не мог спокойно отпустить эту тему. «просто прелестно, волков, желаю охренительно провести время. найди себе там девушку и увези ее на единороге в вашу страну счастья» Наконец включилось еще одно чувство, которое Сергей нередко испытывал по отношению к Олегу – собственничество. Он любил его, наверное, сколько себя помнил, с того самого момента, как Волков помог ему сбежать от хулиганов. «Ты просто идиот, серый…» Какой-то частью сознания Сережа понимал, что это все глупо и он не может ничего такого требовать от своего друга. Но ему очень хотелось, чтобы хоть раз в жизни что то произошло так, как он хочет. «какой уж есть. все, иди спи. еще раз желаю прекрасной второй смены 😊» «Ладно, спасибо Сережа.» Он заплакал. От этих точек в конце сообщений, которые Олег никогда не ставил, от того, что он не хотел отрывать от своего сердца Олега, от того, что ему просто хотелось банального счастья, от этой полной формы его имени, что Волков никогда не использовал. Сергей всегда был «серым», «Сережкой», «солнышком», но так он к нему еще не обращался. Он соскочил с подоконника на траву и побежал в сторону леса, желая стереть себя с этой земли, чтобы больше не испытывать боли. Спасибо комната располагалась на 1 этаже и Разумовский на эмоциях ничего себе не сломал. Уснув в конечном итоге у берега речки, проснуться пришлось от первых солнечных лучей. Он глянул на телефон, но тот не подал никаких признаков жизни, и Разумовский вздохнул. Как же ему хотелось прямо сейчас пойти и утопится. Но он остановил себя, дав мысленный подзатыльник. Олег всегда учил его любви к жизни, поэтому Сережа не будет поступать так опрометчиво. Так прошло около 3 часов и рыжий начал понемногу уставать сидеть в одиночестве. По его подсчетам, сейчас должно было быть около 7-8 утра. Олег, наверное, уже встал и отправился на завтрак. «А я сижу тут как идиот и наказываю себя сам не знаю за что. Надо намотать сопли на кулак и перестать так себя вести. Ведь именно из-за этого мы с Олегом и поругались. Из-за моего идиотского характера.» Разумовский поднялся на ноги, отряхнул грязные ноги и чуть размял затекшее тело. Его пробрало от ветра, и он вздрогнул, поежившись. Пришлось обхватить себя руками, так как небо заволокли тучи и становилось прохладно. — Ты что с ума сошел? — Внезапно Разумовского обхватили чужие руки, и он перестал дышать. Он подумал, что ему кажется и вероятно он ещё спит. А это просто прекрасный сон. Пусть он никогда не кончается. — Господи, я думал, что с тобой случилось что-то страшное, боже мой, Сереженька, больше никогда меня так не пугай. Родные руки сжали его еще крепче и рыжий наконец понял, что ему не снится, грудь наполнилась сильным чувством счастья и Сережа улыбнулся с такой силой, какую только имел. Его руки крепко сжали запястья Олега. Его друг наконец был рядом. Внезапно позади раздался достаточно громкий всхлип, и Сергей постарался развернутся. — Эй, Олег, ты чего. — Он взглянул на него и ахнул. В глазах Волкова стояли слезы, и он едва ли мог их сдержать. — Ну же, перестань, все ведь хорошо. — Разумовский поднял ладони и прижался ими к щекам Олега, пытаясь стереть влагу. Волков никогда перед ним не плакал, всегда мужался, старался показывать силу и защищать. Но кто же знал, что Олег был настолько слаб перед самим Сережей. — Я сделаю все что угодно, родной, слышишь, только не сбегай больше. Я вернулся с утра, а тебя не было в нашей комнате и я..я..я п-просто…я даже не знал что думать. — Он прижал Сережу к себе и тяжело вздохнул. — Олеж, все хорошо, я просто очень расстроился и решил уйти сюда. Я бы никогда ничего такого не сделал, ты же знаешь…— Он чуть отстранил от себя Волкова и заглянул ему в глаза, нежно улыбаясь. — прекращай плакать, я клянусь, ничего такого делать не думал. — Сережа улыбнулся еще шире, а Олег сделал последнее, что рыжий вообще мог ожидать. Он его поцеловал. Он. Его. Поцеловал. Твою мать. Это было лишь легкое, но очень нежное прикосновение к губам, после которого Олег вновь крепко прижал его к себе, не переставая говорить. — Ты был во всем прав Сереженька, я не хочу без тебя и не буду. Мне нужно верить в себя. Ведь если ты уверен во мне – значит я тоже обязан. Я обещаю тебе, что приложу все силы, чтобы учиться вместе с тобой. Только будь всегда рядом. Это все что мне нужно. — Он вновь отстранился от Серого и нежно улыбнулся. — Я идиот, прости…, и я тебя очень сильно люблю. Слышать эти слова было чем-то невероятным. Сердце Сережи остановилось. — Ты серьезно сейчас? — Теперь уже в глазах Разумовского стояли слезы. — Я тебя тоже люблю Олег. Очень сильно. И ты меня прости пожалуйста. Я был мудаком. — Хей, ты не был мудаком, мне просто нужно было догадаться обо всем гораздо раньше. Прекрати плакать, я хочу видеть только улыбку на твоем прекрасном лице. — Олег чмокнул его в лоб и вновь подарил нежную улыбку. — Погоди, а что ты здесь делаешь? У тебя ведь вторая смена. — Сережа с волнением посмотрел на него и нахмурился. — Я приехал за тобой, чтобы мы больше не теряли ни минуты. Поедешь со мной на вторую смену? Я же не зря Олесю Павловну уговорил вернутся, чтобы я помог тебе собраться? — Олег усмехнулся и поправил прядку, что свисала Сереже на глаза. — Боже…ты у меня самый лучший на свете. Сережа прыгнул на Олега и радостно засмеялся. Теперь все наконец стало так, как он и загадывал. «Конечно серый, ведь для лучших – все самое лучшее». Конец.