Весенняя влюблённость

Проснувшись, Стоун чувствовал себя разбито и слабо. Тело уже благо не трясло, но слабость от вчерашнего перенапряжения всё ещё никуда не пропала, как и пульсирующая боль в руках под бинтами. Опустив взгляд, Стоун хотел и ожидал увидеть спящих друзей, но увы– нет. На удивление, он услышал достаточно громкий разговор в конце переулка. Немного порывшись в кармане, Стоун понял, что лекарства нет и судя по намного более весёлому и живому смеху Винни, чем прежде, Скипп ей его уже отдал. Интересно, который сейчас час? Живя на улице, ориентироваться во времени стало сложновато, если вдруг часы на главной площади не в поле зрения, но суля по тому, что солнце было высоко в небе, на улицах шумели прохожие, а Винни и Скипп весело беседовали, было уже довольно поздно. Не мудрено, каждый устанет от таких жестоких ночных экспериментов и захочет выспаться, от чего драный грязный матрас покажется роскошными хоромами, из которых не хочется вылезать. Темноволосый вздохнул и встав, поплёлся к друзьям. — О, Стоун, ты проснулся!— Обрадовался Скипп. У него язык чесался расспросить темноволосого о вчерашней ночи, особенно о порезах на руках, которые тот сейчас тчательно скрыл рукавами. Но... Что-то придержало рыжика за язык, почему-то казалось, что этот ночной уход был чем-то личным, о чём стоило бы поговорить в тишине наедине. А Винни и тишина–явно не совместимые вещи. Тогда, паренёк решил просто ждать подходящего момента. Но к удивлению, сколько бы он не ждал, этого момента не подворачивалось, а даже если и поворачивался, то Стоун моментально его обрывал странными отговорками. А время всё шло и спустя какой-то его промежуток, Скипп с подозрением начал замечать странную параллель–Стоун с каждым днём выглядит всё хуже, а Винни наоборот поправляется, да и ночью рыжик пару раз видел, как он уходил ночью. Казалось, что в обмен на приношенное лекарство, Стоун платит даже вовсе не деньги. И вот, очередная такая попытка, когда Винни куда-то ушла... — Стоун?— Робко позвал рыжик, от чего друг, выкуривающий очередную сигарету за день обернулся .— Ты... Куда ты уходишь по ночам? Я видел пару раз каким ты возвращался уставшим...—Признался Скипп, отведя взгляд. От этих слов, Стоуна внутри всего передёрнуло. Что если рыжик видел слишком много? Или ещё чего. Но, не смотря на шок и лёгкую панику, Стоун попытался держать себя в руках... Его голос как всегда слышался тихим, скромным и мурлыкаюшим. — Я уходил... В бар.— Решил соврать тот, ибо постоянно отталкивать друга–идея так себе. —Не ври! Я же знаю, что не в бар... От тебя бале спиртным не пахло...— Обиженно возразил рыжик, чуть опустив голову, от чего сердце Стоуна защемило. А Скипп немого замявшись тихонечко добавил: —Откуда у тебя на запястьях биныт?— Его голос прозвучал как капельки, упавшие в озеро посреди тишины. Стоун поёжился, сделав шаг назад и одной рукой крепко схватив запястье, за место с бинтами. —Я... Это не важно, Скипп, со мной всё в порядке. — Стоун, почему ты ре... — Это не селхфарм.— Быстро прервал его темноволосый, от чего голубоглазый немного успокоился, но вовсе не до конца. Совсем. Он уже было хотел спросить и откуда тогда эти порезы, но Стоун не дал ему этого сделать,— я расскажу тебе и Винни... Как придёт время, но не сейчас...ладно?..— Устало выдохнул Стоун, глянув на Скиппа выцветшими, уставшими глазами. Пальцы быстро смяли окурок, обожгя кожу и отбросили мусор в сторону, притоптав ногой. Даже если, Скипп и хотел что-то сказать, то не успел, ибо Стоун быстрым шагом вышел из переулка, чуть зажавшись и не желая продолжать разговор. Больше, Скипп не пытался завести разговор о ночных исчезновениях друга, лишь сочувственно глядел на него, приласкав в своих руках, словно брошенного на улице чёрного напуганного котёнка, нуждавшегося в заботе, о которой он стеснялся или боялся попросить. Стоун этого не особо замечал, ибо был слишком уставшим и сонным, чтобы что-то воспринимать. Спустя какое-то время, Винни поправилась, а вот Стоун выглядел очень плохо и измотанно, пусть эксперименты Аврилль уже подошли к концу. Тело было до ужаса измотанным и даже проспи Стоун вест день–лн не выспится, хотя о такой роскоши и речи нет, максимум сколько ему удавалось поспать–три-пять часов... В лучшем случае... Ночью тот постоянно мучался от кошмаров и просыпался за ночь по нескольку раз с зашкаливающим адреналином и быстробьюшимся от паники сердцем. Виной тому были эксперементами сестры, мало того, что она продолбила и без того некрепкую, мягко говоря психику, так ещё и прошлась по нервной системе медикаментами, тстозив её др безобразия. Каждый день Стоун чувствовал себя убито и плохо, с трудом ориентируясь в пространстве, со слипающимися глазами и шатаясь из стороны в сторону, постоянно спотыкаясь и падая. Рыжик часто его придерживал очень переживая, но все равно не получая никакого объяснения на свои вопросы, как и Винни. Брюнетка тоже пыталась пару раз поговорить с другом, но не выходило ни в какую. Всё чего добились друзья от темноволосого –чтобы Стоун поменьше пил энергетиков и побольше спал, что со временем стало потихоньку помоеать, но всё так же плохо. И всё бы ничего, шло своим чередом, но как-то раз, от Скиппа поступило необычное предложение. — Ребяяят! А давайте сегодня сходим в лавку "Lovely movely"?—Радостно подскочил рыжеволосый, пока троица обсуждала пран на день. Винни тут же с интузиазмос согласилась и уже помчалась к выходу из переулка, а за ней и Скипп. А вот у Стоуна от этого названия тут же мороз по шкуре прошёл и он уже хотел возразить, но не успел. Друзья уже стояли в конце переулка, нетерпеливо ожидая его. — Стоун, ну ты скоро там?—Нетерпеливо позвала брюнетка. Зеленоглазый вздохнул и кое-как встав на ноги, поковылял к Скиппу и Винни, с дурным, крайне дурным предчувствием. Когда те в последний раз обговаривали план действий, заключавшийся к слову лишь в том, чтоб ы прошмыгнуть в лавку за каким-то богатым гражданином и украсть сладости, Стоун попытался возразить и отговорить друзей от этой затеи. — Ребят, давайте не пойдём туда. Это очень опасно....— Промямлил тот, на что мигом получил возражение от Винни. —Что за бред Стоун? Неужели, ты считаешь, что какая-то лавка со сладостями опаснее того, что мы проворачивали раньше?— Та подозрительно посмотрела на замявшегося Стоуна, ожидая оправдания —Я, ээ... Я не могу сказать, у меня... Просто плохое предчувствие.— Растерянно проговорил зеленоглазый, не зная что ответить. Не говорить же всю правду. За этим точно последуют расспросы и ссоры, которых, Стоуну крайне не хотелось. Особенно сейчас. — Издеваешься?? Стоун, тв себя вообще слышишь? Что за бред? Хочешь упустить такую возможность вкусно поесть не сапогами и не тухлой рыбой?— Возмутилась Винни, не понимая какая муха укусила костлявого приятеля. Тот уже был юо хотел попробовать собраться с мыслями и промямлить что-то ещё, еюно кареглазая его быстро прервала, поиащив вслед за Скиппом в лавку, которую открыл какой-то богатый господин в сюртуке. — Так, всё, Стоун! Закрой свою хавалку и перестань нести бред! Это наш шанс!— Троица тут же оказалась в лавке, что была просто раем различных сладостей, от шоколадок и мармеладок до пряников. Стены были украшены богатой красивой росписью, а за кассой сидела стройная девушка с розовыми волосами и изумрудными глазами. Винни и Скипп тут же глаза раскрыли от изумления и радости. Взгляд разбегался от разнообразия того, что можно было легко украсть, из-за самостоятельной выдачи на развес. Рыжеволосый и брюнетка как тараканы шныряли вовсю между полок и бочек с сладостями, прибераяск рукам то одно, то другое. Стоун же вовсе не испытывал радости и лишь с испугом забился в какой-то угол, в надежде что "прекрасная" розововолосая дама, стоящая за прилавком его не заметит. Сердце с глухим стуком било в голове, костлявые пальцы крепко сжимали худющие предплечья, чуть ли не раздирая до крови, а дыхание замедлилось, почти не выдавая того, что пульс вообще есть. Тот словно затравленный псами котёнок сидел, сжавшись в комочек и боясь каждого шага, раздовавшегося поблизости. Как вдруг, его резко схватили холодными руками за плечи. Это была Аврилль. Похоже, именно из-за неё у галлюцинации Стоуна была такая же пугающая привычка, резко хватать за плечи. При чем руки всегда были холодны. Темноволосый в ужасе шарахнулся от той, еле удержавшись, чтобы не вскрикнуть, однако, это как и всегда ни чуть не смутило Аврилль и она лишь улыбнулась. — Как поживаешь, братец? Вижу, твои друзья обворовывают мой магазин, не в силах купить еды?— С усмешкой уточнила та, однако и без малейшей песчинки злости, на что Стоун промолчал. — Ну чего ты? Язык проглотил?— Ухмыльнулась Аврилль. Помотав Стоуна за щеку как пёсика, на что тот не нашёл сил и смелости сопротивляться, лишь с раздражением глядел на сестру. Аврилль пропустила ещё пару фраз, как вдруг, рядом показались Винни и Скипп. — Стоун? Что здесь происходит? Кто это?— Изумилась Винни, она явно не понимала, почему друг не утегает от аристократки и терпикак та его трогает, но решила остаться и все разузнать, раз уж Стоун от неё не бежит, значит что-то тут не так. — Оу, неужели мой братец вам обо мне не рассказал? Неучто даже словом не обмолвился?— С наигранным изумлением проговорила та. — А должен был?— С растущим напряжением уточнила Винни, недоверчиво сощурившись и рассматривая девушку. —Ну я то думала, о своей родне должен был.— Эти слова упали с губ Аврилль словно поварской нож на голову сырой рыбы. Винни в шоке замерла, распахнув глаза и не веря услышанному, как и Скипп. Да неужели? Тогда назови хоть одну причину, почему Стоун всё ещё с вами.—Винни уже было хотела открыть рот, но её прервали. — Он не из бедных. Этот эгоцентричный хлыщ всегда жил в роскоши и белых розах. Конечно оказавшись на улице он один помрёт. Вы по-сути подарили жизнь жалкой крысе, недостйной этого. Уйди вы–он бы погиб. И сейчас бы погиб. Он ничего не умеет.— Проговорила Аврилль, с наслаждением глядя на шок оборванки с улиц, которой только что рассказали неприятную предысторию Стоуна. — Ты лжёшь! Ты не можешь быть его родственницей!— В гневе восклицала кареглазая,— да, Стоун? Она ведь не твоя родственница, Да?— С надеждой обернулась Винни на Стоуна, на что тот лишь пристыженно отвёл взгляд, но всё-таки попытался что-либо сказать. — Аврилль–моя сестра...— Тихо, почти не слышно проговорил Стоун. — А можно погромче, мисье, мы не слышим!— С хищной улыбкой потребовала Аврилль, давя взглядом на темноволосого, поникше опустевшего голову чуть ли не ниже асфальта. — Аврилль –моя сестра...— Дрогнувшим голосом повторил зеленоглазый чуть громче, сжав плечи и ещё ниже опустив голову, обхватив предплечья руками. На пару секунд Винни застыла, не в силах что-либо сказать, чем Аврилль поспешно воспользовалась, провожая троицу к выходу и вскоре выставляя на улицу. До своего места ночлега те шли в нерушимой тишине. Все молчали, не осмеливаясь что-либо сказать. Прийдя в сырой переулок, болже не казавшийся уютным и родным, ребятам расползлись по углам, дальше всех сел Стоун, пристыженно подобрав ноги под себя и низко опустив голову, закрывая почти все лицо волосами. Казалось, всё потеряло какой-либо смысл, а между ним и друзьями появилась огромная пропасть. Пропасть между последними, кто у Стоуга был. Под кожу забиралась мерзкое ощущение. Не похожее ни на что. Сжирающее все ткани под тонюсенькой бледоной кожей, заставляющее постоянно ёжиться и чувствовать себя не в своей тарелке. Чувствовать себя чужим... Чувствовать себя предателем вне зависимости от того, так это или нет. Стоун чувствовал, что оборжался, что он теперь точно чужой. Хотя, это чувство было и раньше, но сейчас оно ощущалось слишком остро и больно. Если бы Стоун был котом, он бы наверняка выглядел ещё более затравленно и разбито. Плотно прижатые к голове, поникшие уши, косо поставленные передние лапки и облезлый тонкий хвост, плотно обвитый вокруг этих самых лапок, а голова низко опущенная вниз. Впрочем, как и сейчас. Тот сидел словно тень, стараясь, чтобы о его существовании вообще забыли. Впрочем. Винни этого скорее всего тоже хотелось. В голове просто не укладывалось, как столь близкий человек, которому она доверяла годами мог так поступить? Как Стоун мог оказаться одним из этих надменных толстосумов? Он врал все эти годы! На расспросы о прошлом он говорил, что сбежал из приюта! Да, он вообще пользовался ими! Ничего ему оказывается и не было дорого в Винни и Скиппе. Брюнетка крепко зажмурилась, делая убедить себя в том, что это всё–просто какой-то ночной кошмар, не более. Но увы, это была суровая реальность, разбивающая сердце Винни в дребезги как стекло. Она всегда всецело доверяла Сиоуну и Скиппу одинаково, а теперь она едва ли могла себя убедить не пырнуть Стоуна ножом. А Скипп... Скипп даже злости на Стоуна не чувствовал. Он просто был неимоверно разбит и уткнувшись в шарф, по щекам невольно текли немые солёные слёзы, разъедающие щеки. Эта тишина так бы и давила на троицу, пока Стоун не осмелился нарушить тишину своим тихим, чуть дрожащим неуверенным голосом, из-за чувства вины. — Ребят, послушайте я...— Тот уже нашёл в себе каплю смелости, чтобы говорить увереннее, но его тут же перебили срывающимся криком. — ДА, ЧТО ТЫ?! ЧТО ТЫ?! ТЫ ПРЕДАТЕЛЬ И ЛЖЕЦ! ТЕБЕ ВСЕГО ЛИШЬ НУЖНЫ БЫЛИ ТЕ, КТО ПОЗВОЛИТ ТЕБЕ ВЫЖИТЬ!— В ярости вскричала кареволосая, подходя вплотную к Стоуну, от чего сердце того сжалось, а глаза распахнулись во всю силу. — Вин, я не использовал вас, правда! Просто...— Стоун пару секунд подбирал в голове слова, пока на него в ярости смотрела Винни смирительевм взглядом.— Когда я вас встретил, я не ожидал, что мы можем подружиться и... — — И ТЫ ПРОСТО НАС ИСПОЛЬЗОВАЛ КАК МАТЕРИАЛ! МЫ ТЕБЕ ВОВСЕ БЫЛИ НЕ НУЖНЫ! И СЕЙЧАС НЕ НУЖНЫ!—Орала Винни сквозь уже покатившиеся по щекам слёзы и ярость.— ТЫ ВРАЛ НАМ МНОГО ЛЕТ! ТЫ ДАЖЕ НЕ УМАЛЧИВАЛ О СВОЁМ ПРОШЛОМ, А ВРАЛ НАМ!— Та вплотную подошла к Стоуну, заставляя темноволосого сделать неуверенные шаги назад, а Виннт вперёд. Брюнетка в ярости обвиняла Стоуна, тыча ему в грудь пальцем и выталкивая всё дальше из переулка. — Так значит, предатель я, да? Интересно, почему этот предатель мотался по ночам на опыты к сумасшедшей стерве ради тебя!— Не выдержал Стоун, вздёрнув рукав и показав Винни худую руку с бинтом и маленькими царапинками от шприцов. —Да, конечно! Сам себе нибось руку изрезал и теперь пытаешься снова соврать! А на самом деле просто мотался к богатенькой сестрёнке за лекарством и ничего более! Ты такой же как и остальные богачи! Надменное высокомерное чмо!— Заспорила Винни. Та может уже и начала сомневаться в том, что Стоун гнидой лжец, но всё равно была слишком потрясена и разгневанна, чтобы остановиться, подумать и спокойно всё обсудить. — Ты даже почти нам не помогал! Пил, да курил в стороне! И только портил всё! Из-за тебя у нас могли срываться неплохие грабежи!— Не унималась кареволосая, виня Стоуна уже даже не за то, что он был аристократом, а за всё подряд, что только приходило на ум. Эти слова ещё больше укололи темноволосого, заставляя сделать ещё шаг назад. Мысли, навязывающиеся долгое время всё очевиднее и больнее становились реальностью, были произнесенны. Обида больно обожгла кожу и сердце, а глаща на пару мгновений защипало. — Что ж, хорошо, раз я мешающий, надменный, лживый баласт, то я уйду! Катись на все четыре стороны и забирай с собой Скиппа! Не буду вам мешать!— Выкрикнул Стоун и резко развернулся к друзьям спиной, поспешно уходя дальше по улице и не оборачиваясь. Это на пару секунд ввело Винни в ступор, не ожидавшей от Стоуна, вечно волочившегося хвостом, такого резкого ухода, однако, та вскоре нашлась и проорала вслед уходящему Стоуну: — НУ И ПИЗДУЙ ОТСЮДА И НЕ ВОЗВРАЩАЙСЯ ПОТОМ В СЛЕЗАХ НА КОЛЕНЯХ!— Та тут же отвернулась от темноволосого, вытерев слёзы рукой и направившись в противоположную сторону от зеленоглазого. Скипп же лишь смотрел на всё это в полном шоке с распахнутыми глазами, чуть поблёскивающих от слёз. Рыжик лишь смог тихо произнести имя друга, что пожалуй не имело никакого смысла. Пареньку не верилось, что теперь не будет этого постоянно хмурого пьющего парня, напоминавшего чёрного кота, не разрешающего себя погладить и за частую кусающегося на ласку. Похоже... Коты и впрямь гуляют сами по себе?.. А ведь Скипп даже не успел ему рассказать о своих может и неправильных, но чувствах к тому. Много о чём не успел расспросить. Много о чём не успел поговорить и что показать. Да, и... Голубоглазый видел каким уставшим и измученным Стоун приползал ночью, а по тому понимал, что про опыты тот скорее всего не врал. Но то, что Стоун им та-а-ак долго врал... Это очень задело Скиппа и он не нашёл сил, чтобы попытаться догнать Стоуна. Вернуть его назад. Тот не решился. Стоун поникшим брёл по сырой улице. Одиночество щипало душу как кислота. Сигареты как на зло закончились. Ну и ладно, дойдёт до своего секретного места и там напьётся. Дойдя до какой-то крыши, Стоун задрался на неё и оглянулся. Там была небольшая палатка из каких-то разных тряпок и простыней, маленькая гирлянда, некоторые лампочки которой полопались или не светили, да меоткий уголок, в котором лежала выпивка с сигаретами. Кроме Стоуна тут никто не бывал, а по тому, он уходил сюда когда хотел побыть один, чтобы его точно не нашли если вдруг станут искать. Хотя... Сейчас его никтотне станет искать... Друзья узнали об одном грязном секретике, который был как клеймо для Стоуна. Он всегда боялся рассказывать Винни и Скиппу правду, ведь богачи всегда издевались над ними, и узнай они, что Стоун был аристократом, они вполне могли послать Скиппа далеко-далеко, как собственно и сейчас, а ему этого очень не хотелось. Винни и Скипп были единственными близкими людьми Стоуна и потерять их означало не только пропасть физически, но и морально. С ребятами всегда было легче, с ними Стоуну не казалось что у него нет любящей семьи. А рыжик и вовсе вызывал приятный трепет в сердце, с которым Стоун не успел разобраться и что-то понять... Но тепер, он был один... Без рыжика и без Винни. Стоун чувствовал себя самым одиноким человеком на свете вновь... Самым ненужным. Самым нелюбимым. А ведь Стоун даже не успел распрощаться с тем, кто ему был безумно мил. Не успел рассказать о своих чувствах, прежде чем уйти навсегда и явно больше никогда не вернуться, спиваяст в одиночестве. Тот подошёл к углу и среди бутылок энергетиков откопал одну бутылку дешёвого крепко коньяка. Тот сделал глоток и терпкий, согревающий напиток полился по тонкому горлу, как и слёзы по щекам.

***

Хм... Кажется, автор обещал вам рассказать, когда же Скипп стал для Стоуна безумно мил и дорог. У всего есть начало, как и у этой весенней влюблённости... Так что, сейчас мы оставим Стоуна спиваться в одиночестве и переместимся в давнюю осень несколько лет назад.

***

Золотая осень... Сентябрь. Листва уже начала желтеть и опалать, но всё ещё не пришли холода. Гонимый ночным кошмаром, Стоун проснулся и как припадочный, не различающий, что– фантазия, а что–реальность, стал метаться из стороны в стороны, шататься на ногах и хватаясь ногами а голову, цепляться обо всё подряд. Глаза бешеные, сердце колотилось как ненормальное, казалось, сейчас из груди выскачет. Тот уже хотел попытаться убежать, но даже не заметил пож ногами спящего Скиппа и споткнувшись об него, упал, от чего рыжик не мог не проснуться. — Стоун?..— Тот сонно продрал глаза, пытаясь разглядеть в темноте друга, в ужасе забивгегося в угол и дрожащего, в упор глядя на Скиппа, словно не понимая, кто перед ним. — Эй-эй-эй! Тише-тише, всё хорошо, Стоун!— язашептал рыжик, тут же подбежав к Стоуну, сжавшемуся в комочек и зажмурившемуся, ожидавшему, что его сейчас убьют и крепко его обняв, от чего тот вздрогнул. — Чшшш... Всё в порядке, это я, Скипп... Мы с Винни рядом, всё хорошо... Тебе приснился кошмар?— Стоун лишь молча кивнул, а Скипп со вздохом обнял его крепче и нежно гладил по волосам до тез пор, пока не почувствовал, что дрожь в тощем теле унялась, а сердце больше не колотилось как сумасшедшее. — Ложись спать, Стоун и ни о чём не беспокойся... Мы с Винни рядом если что и это был лишь сон, чтобы тебе не приснилось. Ладно?— Тот аккуратно уложил Стоуна на грязный матрас и бережно укрыл импровизированным одеялом, пригревшись рядышком, чтобы другу было не так страшно. А ещё как-то раз, Стоун случайно услышал, как Скипп с нежностью и любовью, ласково описывает его Винни, думая, что темноволосый спит. От чего, на душе у Стоуна вдруг стало теплее, вдруг показалось, что он важен кому-то. Стоун никогда в свой адрес не слышал тёплых ласковых слов, лишь порицания на протяжении многих лет... После этого всего, Стоун стал чувствовать, что он действительно кому-то нужен. Что действительно любим и дорог. Это чувство было чуждым Стоуну. Словно даже запретным. Стоуну с детства вдалбливали в голову, что он ничтожество и ужасный сын. Позор семьи. Клеймо. Лишний. Собственно.... Стоун и стал так думать. Постоянно выискивать свои ошибки или детали в себе, которые могли не понравится окружающим. И находил их всегда и постоянно из-за этого тревожился, получив свободу стараясь заглушить это энергетиками или алкоголем... В любом случае, опьяняло и то и другое. И вот, вдруг, за много лет в первые, Стоун услышал что-то ласковое и доброе в свой адрес... Что-то непривычное. И мало этого, Скипп даже не отшатнулся от Стоуна и не наругал за неадекватное поведение, а помог. Успокоил... Приластил словно чёрного котёнка, которого раньше постоянно лишь гнали и били чем-нибудь. Он словно разглядел в Стоуне что-то. Был готов всегда помочь. Да, Винни тоже могла поддержать, и безусловно это делала, однако, это чувство значимости и близости Стоун ощутил именно с ним. А этот смех, эта улыбка, эти кучерявые мягкие волосы... Всё напоминало раннюю осень. Ещё полную урожая и тёплых солнечных лучей. А ведь несмотря на хмурый вид, Стоун любил раннюю осень. Но сейчас...сейчас Стоун всё это потерял. Он всегда боялся это потерять. Но почему-то всегда понимал, словно ждал, что потеряет. Это пугало. Это одиночество. Теперь никто не скажет и одного доброго словечка. Никто не полезет с непрощенными объятиями.... Лишь пустых бутылок на крыше становилась больше, а щёки щипало от солёных слёз. И всё это в одиночестве... Больше никто не придёт среди ночи и никто не успокоит... Никто не утешит и не приласкает запуганного маленького котёнка, что был много лет столь одинок и нелюбим.