Весенняя влюблённость

Стоун стоял под дождём на ватных ногах, ах да, уже успел полить дождь и он был не только нетрезв, а ещё и мокрый до нитки, вся его сущность кричала: "Беги! Беги и не оглядывайся, сукин ты сын!", при виде силуэта сестры ожидавшей его в дверном проходе. Ему хотелось бежать, хотелось сделать шаг назад, но... Темноволосый не мог, словно, позади была пропасть, резкий обрыв...каждый раз он вспоминал о болеющей Винни, ему было слишком страшно потерять кого-то столь близкого...что, если, она потухнет? Нет... Стоун себе этого не простит, а он сам... Да похуй, терпел же Аврилль в детстве и сейчас потерпит... Всего-то месяц. Шагнув в мокрый английский сад с подстриженными кустами, Стоун почувствовал себя ещё более жалко и беспомощно, еле переставляя ноги в сторону злосчастного порога. Дошагав, тот обессилено поднял взгляд на сестру, в глазах которой читалось превосходство, через пару секунд смешавшееся с маленькими искорками злости. –А чего от тебя спиртом несёт? –Поинтересовалась та, засверкав зелёными глазами. –Я... Эээ... –Значит так, помойная ты крыса, если от тебя хоть ещё раз я почувствую запах пойла, то будешь оставаться до рассвета! Сегодня обойдёшься дигустацией конфет.–Холодно и безжалостно пояснила розововолосая. Дёрнув Стоуна за волосы и притянув к себе. –Хорошо-хорошо, понял я! –Зашипел тот, пытаясь вырваться. Аврилль закатила глаза и бросила беднягу на пол, как сломанную игрушку. –Иди за мной, шавка.–Коротко приказала та, закрыв входную дверь и пойдя дальше по коридорам. Темноволосый же встал на пошатнувшихся ногах и поплёлся за сестрой, спускавшейся в подвал, который Стоун уже видел раньше. Вскоре они дошли до тяжёлой двери и открыв её, розоволосая затолкала Стоун внутрь, после чего, взяла его за кисть и потащила к операционному столу. Розововолосой не составило труда уложить пьяного братца на койку лёгким толчком в спину, после чего, сестра приказала тому перевернуться на спину и привязала его запястья к койке железными канатами, состоящими из тысячи тонких нитей, готовых разорвать тонкую бледную кожу при любом неаккуратном или резком движении. От этого удушья запястий, кисти рук быстро похолодели. Стоун пугливо осмотрел помещение, пока Аврилль отошла к раковине, чтобы помыть руки. Рядом был маленький железный столик, на котором лежали различные хирургические приборы, такие как скальпель, и многие другие. Над головой ярко светила большая лампа, неприятно режа глаза своим белоснежным светом, а на стенах весели какие-то фотографии и грамоты. Пол был из чёрно-белоф плитки, как шахматное поле, о которую раздавался звонкий и громкий стук каблуков Аврилль, подошедшей обратно к Стоуну, уже в перчатках, пахнущих едким спиртом. — Открывай ротик и закрой глазки!— Пропела та, спрятав руки за спину. — Издеваешься надо мной? Хватит уже этого дурачестве, я не идиот!— Раздражённо прошипел Стоун, он терпеть не мог, когда сестра начинала свою клоунаду. — В любом случае, открой свой грязный рот.— Закатила глаза та и угрожающе добавила, не теряя улыбки: — А иначе я его тебе сама открою... Этого Стоуну точно не хотелось и тот вздохнул открыв рот и крепко зажмурившись, чтобы не видеть, что ему там суют. Заглотив "чудо-веусняшку", тот почувствовал во рту противный сладко-кислый вкус, разъедающий вкусовые рецепторы языка как кислота, угощение было похоже на те, самые конфеты шипучки с едкой начинкой внутри. Однако, вкус был далеко не самым гадким в этой сладости. Спустя где-то пол минуты, Стоун почувствовал, как живот больно скрутило, а тело охватила неприятная дрожь в перемешку со слабостью. Перед глазами всё поплыло, а голова заболела. — Что ты за гадость... Мне подсунула?..— С трудом выдавил тот, пытаясь сфокусировать взгляд на Аврилль. — Хмм, ничего особенного, просто одну конфетку, которую я должна была дать на пробу предыдущему подопытному, но он к сожалению не дожил.—Беззаботно пожала плечами зеленоглазая, ни чуть не смущаясь того факта, что угробила человека своими эксперементами. Окружение в глазах плыло всё сильнее, а к горлу подступала тошнота, от чего темноволосый сощурился, отведя голову в сторону. Душу словно высасывало из тела, заставляя его дрожать. Аврилль это быстро заметила и что-то записала в блокнот. Стоун хотел что-то сказать, но не смог, потеряв сознание. Всё вокруг потемнело, а сам он будто провалился в бездну вместе со своими эмоциями, переживаниями, чувствами, проблемами. Спустя пару секунд, темноволосый словно упал, ударившись об пол, однако, тот ничего не увидел вокруг себя, как и пол об который ударился, было невозможно сориентироваться, всё без исключения было чёрным, ничего не было видно, абсолютно. За то, вскоре стало слышно... Смех. Жуткий до мозга костей смех, заставляющий поёжиться. Стоун начал пятиться от этого смеха сам не знает куда, не было даже понятно откуда идёт смех, не было понятно где право где лево, что это за место? Кто здесь кроме него? Где эта чёрная бездна заканчивается? У неё вообще есть конец? Он ведь есть? Правда, есть, да?! Может Стоун умер? От всей этой каши из мыслей у парня голова пошла кругом, ещё и смех поверх всей этой прелести, заставлявший башку в край разболеться, слбое костлявое тело зашатало из стороны в сторону, хотелось вновь потерять сознание и уже никогда не проснуться, упав на пол без сил, но что-то, а точнее кто-то, схватил ледяными худыми руками за плечи, заставляя поёжиться. -Воу-воу, давай без падений старина...а то сейчас провалишься в бездну и помрёшь там)-Проговорил незнакомец, усадив Стоуна в не пойми откуда взявшийся диван и сунув в руки чашку чая. Почему-то, как только Стоуна, можно сказать, насильно усадили на кожаный дорогой бордовый диван, смех прекратился, а состояние темноволосого стало постепенно приходить в норму. Потребовалось пару секунд, чтобы сфокусировать расплывавшееся зрение на чашке чая. Ароматный травяной напиток манио своим запахом, а во рту всё как-то резко пересохло. Тот уже хотел сделать глоток, как вдруг остановился, с ужасом вытаращив глаза, после нескольких минут швырнув её куда подальше. Посуда судя по звуку летела далеко-далеко и нескоро разбилась, а сам же подросток тут же скукожился на диване, в страхе обхватив колени и прижав их к себе. А причиной такой бурной реакции был.. Глаз. В чашке реально плавал чей-нибудь глаз, покрасневший, с голубой радужкой. Стоун конечно не ручался за то, что он настоящий, но проверять это, отпив чаю с кровью не хотелось. Наконец, Стоун с мелкой дрожью в теле поднял взгляд на сидевшего напротив, на того, кто усадил на диван и пихнул чай с глазом. Темноволосый увидел на против того, о ком и предполагал... Ярко-голубые волосы, красная клетчатая рубашка, укуренные на вид изумоужно-зелёные глаза и небольшие белые крылышки за спиной. Хотя... Его можно было описать короче: "блестящая херня, от которой у Стоуна куча проблем и психотравм." — Ты вдруг навестил меня! Я так рад этому! Твоя сестра–просто чудо!— Затараторил тот, не обращая внимания на испуг и затравленность темноволосого,— но это не повод умирать, дружище! Ты должен простоять на ногах в этой тьме. В противном случае... Тебя скоро доедят опарыши, мяса и так немного, чтобы им было быстро добираться до костей.—С неспадающей улыбкой продолжал единственный, в этом пугающем месте, собеседник. —Где я, Пеб?— Коротко с хмурым и запуганным видом уточнил Стоун. Он был напуган достаточно, чтобы попросить помощи даже у этого сахарного отродья. — А ты так и не понял? Ха-ха, ну ты и умора! Неучто алкоголь тебе все мозги проел? Ты у себя в голове, идиот!— Рассмеялся голубоволосый, хватаясь за живот и чуть не падая. — "Мда... Тогда, неудивительно, что здесь так неуютно..."—Подумал зеленоглазый, оглянувшись по сторонам, вновь увидев лишь темноту. Хотя тот понимал, что это определённо лишь малая часть его сознания. Ведь... Помимо тьмы в голове был маленький уголок.... Уголок уюта, тепла и любви. Уголок посвящённый Винни и Скиппу. Немногим кто у него остался. Но! Был уголок ещё один. Он был ещё меньше и глубже в душе, однако, был самым ярким и самым светлым. Самым дорогим и родным для Стоуна, а так же и самым секретным на свете... Уголок, посвящённый лишь Скиппу. Маленькому солнышку, заставлявшему жить. Заставлявшему хоть на мимолётное мгновение улыбнуться. Хоть на мимолётное мгновение приластиться к чужой руке и уснуть без мучений. Без лишних ужасных мыслей, преследовавших пострянний, без страха потерять даже тех, двух последних людей, которые им дорожили, а он тихонько дорожил ими в ответ, с безразличным видом куря в сторонке. —Ну и чего ты замолчал? Подумываешь о походу к психологу, чтоль? А вот я тут постоянно торчу!— Не упустил тот возможности возмутиться и упрекнуть Стоуна. — И как мне...— Струн уже хотел спросить, как ему выбраться, но его вопрос прервала жуткая резкая, жгущая боль от прошедшего по всему телу тока. Темноволосый вскричал, резко дёрнувшись, от чего металлические верёвки, фиксирующие кисти рук, больно впились и порвали тонкую бледную кожу чуть ли не до кости, заставляя Стоуна вернуться в реальность и открыв глаза, оглянуться. Вокруг вновь были сырые стены подвала, ну или лаборатории Аврилль, пропитанные её высокомерием и страхом подопытных, кафельный пол из чёрно-белоц плитки и собственно сама хозяйка этого ужаса, нависавшая над парнем. — Ну наконец-то, очнулся. Ты уж извини, но у меня не достаточно времени, чтобы ждать пока ты очнёшься.— Без тени сожаления или сочувствия. Кисти рук как и канаты были залиты алой кровью, медленно вытекающей из ран, на растерзанной коже. Стоун тихо зашипел от боли, сморгнув с глаз подступившую влагу и попытавшись не двигаться, дабы вернуть руки в положение, не ранещее из, ну или хотя бы ранещее чуть меньше. — Что ты мне чёрт возьми дала?!—Выдавил парень, с ужасом в глазах пялясь на сестру. — Хм, ладно, раз уж твой пропитый организм это не выдержал, то т детишка эм это не пойдёт...— Пробормотала Аврилль, не обращая внимания на вопрос брата, записывая что-то в тетрадь. — Детишкам?! Ты собиралась давать это детям?! Ты психопатка и садистка!— В ужасе воскликнул Стоун.— Да тебя вообще нельзя подпускать к тому, к чему могут прикоснуться дети! Аврилль наконец неспеша перевела взгляд на братца и подошла к нему, не роняя улыбки и своего достоинства. — А кто по твоему ест конфеты? К тому же, не волнуйся, я пошутила. Не все конфеты я делаю для детей или для продажи в целом и не твоё чёртово дело поучать меня, щенок.— Процедила розоводосая, крепко обхватив воротник Стоуна и притянув его к себе поближе, не обращая внимания на ищвмвания и мимику Стоуна, запястья которого вновь пронзила боль. —А теперь, будь так добр, не выпендривайся ещё пару часиков и иди себе с богом, но помни о том, что твой рот должен быть на замке, относительно того, что с тобой тут происходит.— Промолвила та, полностью игнорируя боли брата в руках и отпустив его, лишь когда он быстро закивал, лишь бы его отпустили. Худое тело еле слышно шлёпнулась об операционный стол и различные эксперименты продолжились, на сей раз без единого слова со стороны подопытного. Это издевательство длилось ещё приблизительно пару часов, как и сказала Аврилль, множество не самых приятных ощущений успели пронзить тело несчастного бродяги, вынужденного всё терпеть. И он стерпел. На часах было уже пол четвёртого утра. Зеленоглазый бес сил на что-либо лежал на столе. На руках и подле рук на столе и верёвках, темнели следы густой крови, из приоткрытого рта тянулась тоненькая струйка слюны в перемешку с какой-то голубо-розовой дрянью, а грудь еле-еле вздымалась, показывая, что тот ещё живой, что пожалуй было удивительно. Аврилль дописав что-то в тетради, сняла перчатки, вымыла руки и подошла к Стоуну, развязывая верёвки и осматривая окровавленные запястья. Было страшно, что это стеррыа сделает ещё что-либо, но сил уже не было даже чтобы сжать руку в кулак или что-нибудь сказать. Розововолосая отошла обратно к раковине и достав из аптечки, стоявшей на полке, перекись с бинтом, подошла к зеленоглазому, обрабатывая раны на запястьях. — Смотри мне, чтобы никто не заметил. И пожалуйста... Вертись поменьше!— Попросила та, с раздражением в голосе. — Выпей это и брысь. Катись на все четыре стороны из моего дома до следующего раза. И не дай бог, ты будешь снова пьян.— Добавила девушка, угрожающе сверкнув зелёными глазами, словно Стоун напросился у неё провести эти часы. Темноволосый слабыми руками взял предложенный стакан, чуть не уронив его и запил водой капсулу, ч належде , что это не очередная отрава. Благо, это его не добило окончательно, а наоборот придало чуть больше сил, хотя бы на то, чтобы вернуться в родной (?) переулок. Ноги еле-еле двигались, но желание покинуть Аврилль было сильнее всего на свете, в том числе и слабости в теле. Тот едва ли смог доковылять до переулка и даже не проверяя, спят ли друзья, или нет, свалился на матрас подле Скиппа и Винни, моментально погрузившись в сон. Стоун чувствовал себя ужасно... Просто ужасно, словно, брошенная об пол тысячу раз, побитая выкиеутая кукла, издевательства над которой приносят умиротворение её обладателю. Душу словно вытрясло из тела, не способного сделать хоть что-нибудь, грязные сальные волосы раскинулись по поверхности, чуть прикрыв лицо Стоуна, выглядящее ещё более уставшим и измученным даже во сне. Мысль о том, что так нужно терпеть ещё целый месяц, теперь убивала, заставляя подумать о том, что пора сказать твёрдое "нет" успокоению в алкоголе. Услышав шаги и как кто-то упал рядом, Скипп сонно продрал глаза, удивившись тому, что на краю матраса упал Стоун. Разве друг уходил? Он ведь уснул... Рыжик зевая подполз к нему, взглянув на измученное лицо, от чего не удержался запустить руку в густые волосы. Тот стал в недоумении и тревоге оглядывать темноволосого на наличие травм. И сперва голубоглазый ничего не заметил, но взгляд невольно скользнул на запястье с приспущенным руководством. Парнишка аккуратно, легонько касаясь, взял руку товарища в свои тёплые ладошки и удивился тому, насколько исхудавшая рука холодная. Но больше его удивил и одновременно испугал, пропитанный кровью бинт, который еле как можно было углядеть в темноте на бледной коже. Сердце Скиппа дрогнуло. — "Что с ним случилось? Гле Стоун был? Неужели, он сам себе изрезал руку?!"— В ужасе начал гадать тот. Непреодолимое желание взглянуть на рану всё же победило и рыжеволосый немного развязал бинт, чтобы заглянуть под него. Взору открылась исполосованная рваными, глубокими порезами кожа. Порезы были очень неровными и явно не намеренными. Тогда встал другой вопрос: "Как так вышло? Ну или из-за кого так вышло?" В любом случае, голубоглазый решил не будить друга и попытаться узнать ответы на свои вопросы днём, не хотелось сейчас будить этого страдальца. Паренёк лишь вздохнул, сочувственно оглядев Стоуна и нежно обняв его, ложась рядом. Не хотелось видеть эти порезы. Не хотелось думать откуда они у самого дорого человека в жизни Скиппа, не хотелось думать почему...Хотелось, чтобы Стоун просто почаще улыбался, что и так было большой редкостью. Хотелось... Никогда не разрывать текущие объятия и не отпускать никуда больше темноволосого одного. Всегда быть рядом... Всегда помочь и уберечь это колючее, но до жути хрупкое существо.