Сны о любви

Пробираясь сквозь сумеречное поселение, Эва старается быть бесшумной и незаметной, чтобы никто не смог указать на нее, когда пропажа письма вскроется. А в этом сомнений не остается. Предварительно она облачилась в любимое черное платье с высокими разрезами на юбке, что как никогда пришлись кстати, ведь путь в хижину Верховного эпистата проходит через окно, а значит девушке предстоит изловчиться, дабы тихо проникнуть внутрь. Ловко обойдя нескольких охотников, что следили за порядком, Эвтида обошла нужное жилище, оказавшись в довольно густых кустарниках. Она затаилась, чтобы убедиться в том, что Амена действительно в доме нет и только после этого запрыгнула на проем в стене, а после осторожно опустилась вниз. Хижина эпистата была в разы больше, чем их с Дией, а внутри царили полная чистота и порядок — это шезму заметила еще в прошлый раз, когда отбывала здесь свое наказание. Она крадучись подошла к столу и зажгла свечу, потому что за время ее пути, солнце окончательно скрылось, уступив место ночному небесному светилу. Немного трясущимися руками, Эва начала аккуратно просматривать множество папирусов, ища письмо от Менеса с нужной датой. И к ее сожалению поиски изрядно затянулись, а сама девушка стала все чаще отвлекаться, прислушиваясь и поглядывая на дверь. Амен может вернуться в любой момент и тогда придется как-то выкручиваться. Но Боги все же смилостивились над писарем, ведь в одном из ящиков стола она обнаружила искомое, а значит, пора уходить. И причем срочно. Знакомый мужской голос уже послышался где-то снаружи. Эвтида бежит к окну и прыгает вниз, приземлившись не совсем удачно, прямо на открытые колени и локти. Зашипев от боли, но не теряя более времени, она перемещается в кусты, чтобы немного подождать пока путь домой будет свободен и безопасен. Она видит, как в хижине Главного охотника становится светлее, а это значит, что он спать не собирается. Остается лишь уповать на то, что мужчина не заметит кражу так скоро, ведь Эва еще даже не успела спрятать папирус. Переждав в зарослях еще какое-то время, девушка все так же бесшумно крадется по направлению к своему жилищу, запихнув послание за край юбки, потому как больше попросту некуда. Наконец, оказавшись дома, она закрывает дверь и прижимается к ее поверхности спиной, дабы немного дух перевести и успокоится. Все эти темные дела изрядно нервируют и досаждают юной Неферут, а метания и сомнения в правильности всей этой затеи не дают ей спокойно жить. Эвтида начала чувствовать вину, что совершенно ей не нравилось. — Чего стоишь там? — насмешливый голос соседки внезапно раздался из глубины общей комнаты, заставив девушку собраться. Она проходит к своему сундуку, решив спрятать папирус в нем, а заодно и переодеться в ночное платье. Так Дия ничего не заподозрит. — Опять следишь за мной. — утверждала Эва. — Нет, просто услышала как ты вошла, но почему-то дальше идти не торопилась. — скучающе ответила соседка, лежа в своей кровати и читая какой-то свиток. — Размышляла, оставаться или к Нилу прогуляться. — Ну конечно, милая. Ой, а я ведь тебе так и не рассказала. — О чем? — О том, что с господином целовалась. Едва завязав последний узел на бретели платья для сна, Эва повернулась к сопернице лицом, смерив ту ревностным взглядом. — Приснится же такое. — Не веришь? Дело твое. Шезму не стала развивать этот весьма неприятный разговор. Она быстро залезла в свою постель, отвернувшись от Дии. «Напридумывала там себе что-то змея эта, а я ее слушаю. Не мог же Амен так поступить? Или же..» Чувство обиды начало постепенно распространяться, отравляя сознание неопытной девушки. А что она вообще об эпистате знала? С чего решила, что понравилась ему так сильно и тот на других внимания обращать не будет? Внезапное осознание накрыло Эвтиду с головой — она влюбилась, иначе как объяснить эту боль ноющую в груди? И пару соленых капель, предательски стекающих по смуглым щекам? А еще ревность дикую, что все пеленой своей непроглядной заполонила. «Какая же я глупая. Ну почему именно он?» Но долго пребывать в страданиях шезму не пришлось, потому как в дверь вдруг постучали. Дия встала первой и поспешила ко входу, а стоило ей только отпереть засов, она тотчас расплылась в блаженной улыбке. — Господин, случилось что? — сахарным голоском пролепетала влюбленная, а у соседки, которая все еще находилась в кровати, сердце в пятки ушло от понимания того, кто именно пожаловал к ним в такой час. — Случилось, Эвтида где? — прорычал Главный охотник, пребывая в состоянии сильнейшего гнева. — Здесь, спит. — Пора просыпаться. — отодвинув ничего не понимающую Дию в сторону, эпистат в несколько широких шагов оказался подле нужной постели, — Вставай! Эва лениво перевернулась на спину, притворившись сонной, и разлепив глаза, с неподкупным удивлением посмотрела на мужчину. — Что такое? Чего раскричались? — Вставай! — желваки на мраморном лице заходили ходуном, а ладонь с силой сжала рукоять хопеша. — Но я сплю. — Эвтида, сейчас же! — Скажите сначала для чего понадобилась в такой час? — притворялась неразумной девушка, чем сделала только хуже. В одно выверенное движение, женское тело снова оказалось на широком плече, отчего короткое платье бесстыдно задралось, открыв соблазнительный вид на сочные ягодицы. Но Эве сейчас не было до этого никакого дела, она испытывала жуткий страх, ведь понимала, зачем Амен явился. Сейчас пыткам подвергнет, которые черномаг едва ли выдержит, а затем убьет за кражу государственного письма. Но так просто сдаваться она не собиралась, начав брыкаться и браниться, и это продолжалось до тех пор, пока ее не доставили в хижину Верховного эпистата. Донельзя раздраженный охотник небрежно усадил девушку на стул, а сам встал напротив, а после, грозно призвал к ответу. — Что ты себе позволяешь? Для чего письмо понадобилось?! — Какое письмо? О чем ты, господин? — удивилась Эвтида, поправляя платье. — Так, значит. Ну будь по твоему. Амен рывком поднял испуганную Неферут, схватив ту за предплечье и поволок к своему столу, не замечая того насколько сильно сжимает нежную кожу. — Смотри! — толкнув девушку к столу так, что та едва не упала на его поверхность лицом, эпистат отодвинул один из ящиков, а сам встал позади, запустив ладонь в густые, черные волосы и повернул ее голову в нужном направлении, — Здесь лежал важный папирус, но когда я вернулся, он исчез. Зачем он тебе? — Господин.. я не понимаю о чем ты. — как можно увереннее заявила Эва, а сама еле стояла на ногах, ощущая насколько сильно заходится собственное сердце. — Глупая Неферут. — мужчина прижался вплотную к стройному телу, усилив хватку на затылке, тем самым запрокинув голову лгуньи назад, а после наклонился к ее уху, опасно прорычав, — Запах твой сладкий я узнал сразу, как только вошел в дом. Ты была здесь. И колени поранила, сбегая. — Нет, ошибся ты, господин. — То есть, если я сейчас переверну вашу хижину, то не найду там письма? — свободную руку он опустил на плоский живот, сминая тонкую ткань белого ночного платья. — Не найдешь. — ответила девушка, к своему удивлению ощутив прилив возбуждения от такой близости, спровоцированной ее поступком. — Посмотрим. — Амен резко отстранился от Эвтиды, выудив из одного из ящиков стола веревку, а после завел женские руки за спину, крепко завязав хрупкие запястья, затем он переместил безвольное тело к своей постели, бросив шезму на кровать и привязал свободный конец к массивному изголовью, — Никуда не уходи, — оскалился охотник и стремительно покинул жилище. И только с его уходом Эвтида позволила себе мелко затрястись, расслабив тело, а глазам наполниться слезами. Она понимала, что эпистат без труда отыщет пропажу и тогда мучительных пыток ей не удастся избежать, ведь воровать у такого человека это все равно, что подписать себе смертный приговор. Но девушка знала на что шла с самого начала. Сейчас же, она убедилась в том, что слухи о жестокости Амена правдивы, а еще осознала то, что тот порывистый поцелуй совсем ничего для него не значил. Он с такой ненавистью и презрением смотрел, так вел себя с ней, что ни о каких чувствах не может быть и речи. «О чем думаю? С жизнью скоро проститься предстоит, а я о касаниях его размышляю, о взгляде суровом, и поглоти его Дуат, безумно красивом!» Время тянулось страшно медленно, но в конце концов дверь с грохотом распахивается и внутрь заходит разъяренный охотник, что немедля несется к постели, на которой, на удивление гордо восседает Эвтида, готовясь с достоинством принять свою участь. Мужчина оказывается сверху, опасно нависнув над шезму, отчего та вжимается спиной в кровать. Он же смотрит прямо в карие глаза, пытаясь разглядеть в них страх и находит его, гневно процедив: — Куда спрятала? На мгновение, девичье лицо вытягивается, не веря в то, что Амен не нашел письма, но Эва быстро берет в себя в руки, зашипев прямо в бледное лицо: — Я же сказала, что не брала ничего. — Хватит. — размашистой ладонью эпистат обхватывает тонкую шею, сжимая ее, а сам подается вперед так, что до желанных губ почти не остается никакого расстояния, — Думаешь, получится обмануть? Уверена, что не заметил реакции твоей, которую прикрыть уверенностью лживой пытаешься? Как знать, может и Пеллийского ты сама поцеловала? — он не хотел говорить о лекаре вслух, тем более сейчас, но чувства к этой Неферут рвались наружу, камень за камнем разрушая любую уверенность в том, что это именно она проникла в его хижину и выкрала папирус. И Эва снова удивила его. Ее прекрасных уст вдруг коснулась ядовитая ухмылка, а последовавшие за этим едкие слова заставили усилить хватку на лебединой шее. — Да, эпистат, может ты и прав. Тебе ли не знать, ведь сам с Дией недавно развлекался. — Замолчи. Не ведаешь даже о чем говоришь. — Как скажешь. — прохрипела девушка, внутри которой бушевал яростный ураган из смеси страха, злобы и дикой ревности. Воздух вокруг них накалился до предела, никто не хотел уступать, хоть и находились они в совершенно разных положениях. Охотник и его жертва, которая не собиралась так просто сдаваться ему. А он, вопреки чутью, желал лишь ее.