Сны о любви

— Я сотру его следы, его запах и его касания. Раз и навсегда. Пухлые губы находят ее, яростно завладевая девичьими устами. Язык не медля проникает внутрь, хозяйничая внутри, а хватка на талии усиливается, до треска сжимая ткани калазариса. Эва на мгновения теряется, ведь это ее первый настоящий поцелуй, если не считать того, что случился минутами ранее в хижине Ливия. Но прикосновения Амена ни на что не похожи, они страстные и неудержимые, как и сам мужчина. Она подстраивается под его неистовый темп, задвигав челюстями и языком, стремясь познать доселе неизведанное. Его неповторимый запах снова проник в легкие, дурманя и без того захмелевшую голову, а от осознания того в чьих именно руках она стремительно плавится, Эвтиде сделалось ужасно жарко. Запретная связь лишь усиливала все ощущения, что разом обрушились на неопытную Неферут, делая этот момент запредельно волнующим. Девушка почувствовала, как сильные руки опустили ее тело на землю, после чего стали блуждать по соблазнительным изгибам, но не переходили черты, оглаживая и порывиство сжимая все, кроме упругой груди и сочных ягодиц. И это впечатлило Эву, подарив осознание того, что эпистат как может сдерживает свой пыл, не забывая и о ее состоянии. Хотя сейчас, состояние было таким, что она запросто позволила бы зайти Амену еще дальше. А внизу живота уже разлилось приятное и непривычное тепло, отчего шезму изогнулась словно кошка, ладонями остервенело начав изучать мускулистое мужское тело. Подушечками пальцев скользила по широкой спине, ощущая как от ее касаний напрягаются мышцы, перемещалась к могучей шее, чувствуя пульсирующую артерию, а еще ниже в Эвтиду упиралось нечто большое и твердое. Теперь она знает, насколько сильно его желание. Поцелуй все не заканивался. Охотник и не подозревал, что его Неферут такой страстной и чувственной окажется, и это выбивало всякие мысли о долге, служению правителю и прочих насущных делах. Сейчас важна лишь она. Амен злился, жутко ревновал, желая переломать лекарю все кости, но вместо этого наказывал Эву. По своему. Он кусал и оттягивал ее нижнюю губу, толкался в горячий рот глубоко и жадно, будто голодный дикий зверь. Но голод эпистата и правда сильно мучил, а теперь он дорвался до своей добычи, поглощая ее полностью. Мужчина переместился к тонкой шее, запустив одну ладонь в мягкие волосы и с силой потянул, вынудив девушку запрокинуть голову назад. А сам же принялся напористо целовать, посасывая нежную кожу и тем самым оставляя свои следы. Все знать должны, что Эвтида не нуждается ни в каких-то там Пеллийских, ни в ком-либо еще. До его острого слуха, наконец, донесся ее первый тихий стон, а то, как девушка льнула к нему всем своим идеальным телом, напрочь лишило охотника рассудка. — Ты с ума сводишь, позволь удовольствие тебе доставить. — горячо прошептал Амен, не отрываясь от женской шеи. Эва, конечно, поняла о каком именно удовольствии говорил мужчина и это вдруг напугало ее, вынудив упереться руками в натренированную грудь эпистата, тем самым дав тому понять, что к продолжению она не готова. — Постой, господин. Охотник ослабил хватку, отпустив из своего плена девичью шею и заглянул в затуманенные карие омуты своими, не менее темными. — Понял тебя. Не хотел пугать, Неферут. — Ты не.. — Тише, потом. — он поднес палец к распухшим от поцелуев губам, кое-как удерживая себя, дабы снова не наброситься на желанную девушку, — Провожу, пойдем. — Я и сама могу. — заявила Эва, но тут же осеклась, заметив сердитые глаза напротив, — Хорошо. — Непокорная. — заключил Амен, взяв маленькую ладонь в свою большую и потянул шезму за собой. «Исфет! А если увидит кто? Дия совсем ума лишится» Молча добравшись до хижины писарей, эпистат оставил прощальный поцелуй на красивых устах, и дождавшись пока Эвтида скроется за дверью, поспешил к себе. Сильнейший зуд одолевал мужчину, изводив его настолько, что тот решился избавить себя от этого ощущения. Конечно, он мог бы наведаться в купальни и там совокупиться с какой-нибудь девушкой, но охотнику стало противно лишь от одной только мысли о том, что это будет не его Эва. Эпистат быстро стянул с себя штаны, оставшись полностью нагим и улегся на большую кровать, обхватив ладонью все еще стоящий член. От этого приятного прикосновения Амен прикрыл веки и стал представлять как берет Эвтиду, насаживая на свое каменное естество, отчего та извивается на нем словно змея и громко стонет, шепча его имя. Движения руки ускоряются, а экстаз, наконец, овладевает всем мужским телом, даря спасительное освобождение хотя бы на время. Ведь завтра он снова окажется в плену безумного желания.

***

Тем временем шезму уже переоделась в платье для сна и сейчас крадется к своей постели, дабы не разбудить завистливую соседку, но вдруг она слышит тихое постукивание где-то в стороне окна. Эва тихо подходит к проему и видит внизу недовольного Рэймсса. — С ума сошел? Я не одна. — шепчет девушка. — Знаю, поговорить надо, выйди. — Тц, другого времени не нашлось? Жди. — она быстро достала накидку, и накинув ее себе на плечи, вышла из хижины, осторожно обойдя дом, — Ну? Что такое? — Вижу, ты неплохо справляешься. — О чем ты? — Об эпистате, конечно. Я видел вас, Эва. — угрожающе заявил парень, серьезно окинув взглядом черномага. — И? А как ты думал все это будет выглядеть? Просили прикинуться влюбленной, я так и сделала. — ответила шезму, придав тону уверенности. — А может, ты и правда влюбилась? Уж больно правдиво поцелуй ваш выглядел. — Что говоришь такое? Ты отчитывать меня удумал за хорошо проделанную работу? — возмущалась Эвтида, одарив некроманта гневным взглядом. — Успокойся. Я лишь уточнил. Саамон передать велел, чтобы не забывала на чьей ты стороне. — А похоже на то, что я забываю? — Не знаю, Эва, не знаю. — задумчиво протянул Рэймсс, — Узнала что-нибудь? — Да, к лекарю главному в сон проникла сегодня. — Какой богатый у тебя сегодня улов. И? — Они знают про внутренности. Амен понял, что золото вы унесли для отвода глаз. — Догадался все же саркофаг проверить, значит. Больше ничего? — Нет. — Хорошо, он пока не знает ничего конкретного. И еще, Реммао велел, чтобы ты последнее письмо фараона достала. — И где же? Постой.. нет. У эпистата оно? — ужаснулась девушка. — Верно. Два дня, Эва. А об увиденном я доложу, имей ввиду. — Да, Рэймсс, доложи, как хорошо я справляюсь со своими обязанностями. — съязвила шезму, резко развернувшись и яростно зашагав по направлению ко входу в дом. А мужчина лишь ухмыльнулся, после чего скрылся во тьме ночи. Эва влетела в хижину, скинув с себя накидку и шумно улеглась на кровать, более не заботясь о покое Дии. «Чушь какая! Я не влюбилась! Нет! Еще и письмо это. Отцу совсем меня не жаль?» — сокрушалась девушка, расстроенная разговором с черномагом. Из головы никак не уходили последние события, коих было слишком много. Сначала Ливий, с которым теперь вообще неясно как быть, ведь он может сдать ее охотникам или начать шантажировать. Затем Амен, пробудивший в ней страсть дикую, и наконец Рэймсс со своими подозрениями и очередным опасным заданием. Слишком много всего навалилось на хрупкие женские плечи. К такому Эва совершенно не была готова. Если все так и будет стремительно скатываться в Дуат, то ее просто напросто казнят. Он казнит. К всеобщей радости, а особенно счастлива будет Дия. Девушка решила, что завтра же отправится к лекарю, дабы прояснить ситуацию, хотя после поцелуя она вообще не понимала как с ним себя вести. Но он отныне знает, что она шезму, а значит выбора у нее совсем не осталось. И если с Ливием еще более менее все ясно, то как быть с эпистатом, она совершенно не представляла. Чего он хочет? Понравилась настолько или же это не более, чем очередное развлечение? А с письмом как быть? «Я сойду с ума» — подумала Эвтида, нервно потирая занывшие от напряжения виски. Уснуть ей удалось лишь под утро.

***

На следующий день невыспавшаяся Неферут медлительно плелась к лекарю для весьма неприятного разговора, а после ей необходимо найти нужный папирус и выкрасть, так как по дороге она успела узнать от Тизиана, что Главный охотник на рассвете отправился в фиванские библиотеки, а вернется лишь к ночи, отчего-то на этот раз не взяв с собой Дию. Наконец дойдя до дома, Эва замерла на пороге, и обреченно вздохнув, тихо постучала. Дверь вскоре распахнулась, а непривычно грустный Ливий, молча впустил девушку внутрь, закрывшись на засов. — Знаю зачем пришла. Садись. — он указал на тафту, а сам расположился рядом. — Ливий, я хотела.. — Нет, сначала я, — тепло посмотрев на Эвтиду, продолжил, — Не отпирайся только. И так ясно, что ты черномаг, но Эва, — осторожно взяв ее хрупкую ладонь в свою, лекарь заявил, — Не бойся, я не расскажу охотникам. Не только потому что мы.. друзья, но еще потому, что не считаю вас наивысшим злом. «Ох, зря, Ливий.. знал бы ты как на самом деле обстоят дела..» — Спасибо. — вымученно улыбнулась шезму, — Я правда очень благодарна. — Еще бы! Есть за что. — сказал мужчина в своей манере, улыбнувшись девушке в ответ. — Дело серьезное, а ты все шутки шутишь. Если прознают, что я черномаг, а ты знал об этом, то вместе на помосте окажемся. — Если вместе, то не страшно, милая госпожа. Она непонимающе посмотрела на лекаря, а тот решил пояснить. — Скажу не утаивая. Влюбился я в тебя, Эва. Всю ночь разобраться в себе пытался. Не знаю зачем лишнего позволил, ты прости за это и не думай, что дружить со мной не выйдет теперь. — Но именно так я и думаю, Ливий. А что до твоего признания, ты прости, но не могу ответить тем же. — Понял это уже. Амен полюбился тебе. — грустно проговорил мужчина, не выпуская ее руки из своей. — Да с чего вы все это взяли? Нет такого. — возмутилась Эвтида, отведя взгляд. — Разве? — вернул ее внимание, дотронувшись пальцами до подбородка, продолжил, — Не чувствуешь ничего к нему? А он как же? — Не знаю. Давай закончим, пожалуйста. — Хорошо. — улыбнулся Ливий, отпустив женскую ладонь, — Ну, раз с этим разобрались, то расскажи, зачем в сон ко мне полезла? — Не могу сказать. — решив не лукавить, но и правды не говорить, ответила Эва. — И почему же? — На это у меня тоже нет ответа. Прости. — Интересно. А может, эпистат прав и это вы хворь на Египет наслали? — предположил мужчина, сощурившись. Девушка молчала, вперив взгляд во множество склянок, что стояли у лекаря на столе. — Все ясно. Участие твое в этом какое? — он злился, но Эвтиду обидеть не хотел. Видел, что не плохой она человек совсем. Может, запуталась просто? — Ливий, прошу, не надо. — она вдруг посмотрела на него глазами полными горьких слез, а внутри все неприятно сжалось от понимания того, что боль другу причиняет сильную, ведь догадался уже, что причастна ко всему. — Я напрасно стараюсь, да? Их не спасти. — обреченно заключил мужчина. — Не спасти. — прошептала шезму, — Прости. — Эва, не бойся меня, расскажи все, я помогу. Люди гибнут, дети малые за день умирают, их вина в чем? — взывал Ливий к Неферут, что и сама не так давно начала сомневаться в праведности их деяний. — Хорошо. Она поведала ему обо всем. О мести, что задумал ее отец, о том, как во дворец попала и чем занята там была, и о нынешней миссии тоже рассказала и как только с признанием было покончено, Эвтида вдруг ощутила, как ужасно тяжелый груз свалился с ее плеч. Она и не догадывалась о том, что все эти события настолько сильно давили на нее, но Ливию довериться не побоялась, надеясь, что открыться ему не было ошибкой. — Будь уверена, в саркофаг твою тайну унесу, но Эва.. неужели все эти страдания целого народа, твоего народа, стоят какой-то там мести Менесу? — Я не знаю, я уже ничего не знаю. Но Менес должен поплатиться за свои деяния против черномагов. Нас жестоко убивают, а теперь и все семьи вырезать будут, в том числе и младенцев, что нам остается? Раньше нужны были, а сейчас лишь по одному велению мы все в одночасье превратились в неугодных фараону нелюдей. Отец придумал свергнуть его, но сначала подорвать веру народа в правителя. Ты не знаешь, как нам живется, это жизнью то назвать нельзя, поэтому не суди. — возмущалась Эвтида, доказывая мужчине, что выбор был сделан правильный. — Я и не сужу. Но сама подумай, чем вы тогда лучше Менеса? Так же убиваете ни в чем не повинных из-за мести. Может, стоило начать с фараона? — Старшие думали над этим, но решили действовать иначе. — Ясно. Но я так и не понял, внутренности зачем? — Для обряда нужны. Каждый лунный цикл, чтобы болезнь подпитывать. Я эту область не изучала, поэтому мало знаю. — А ты у нас, значит, в сновидениях сильна. Правильно? — Да. — И каков твой следующий шаг? Не зря же к эпистату подослали. Эва вдруг замолчала, не решаясь рассказать лекарю еще и о письме. — Милая госпожа, серьезно? Ты столько всего поведала, а об этом умолчать решила? — лучезарно улыбался мужчина, который в дальнейшем намеревался сделать все, чтобы девушка отреклась от выбранного ею пути. Да и был ли он у нее? — Ладно. Письмо Менеса добыть мне нужно. — Ты же знаешь, что оно у Амена? — Конечно. — И когда к нему собираешься? — Сейчас вот, после тебя сразу пойду. Тизиан сказал, что он до ночи в библиотеке будет. — Эва, Эва, — покачал головой Ливий, — А если раньше вернется, что тогда делать будешь? — В окно выпрыгну. Лекарь громко рассмеялся, поражаясь такой беспечности. — Ты, похоже, совсем охотника главного не знаешь. Или на особое отношение его надежду питаешь? — Нет, ничего такого. Придумаю, выкручусь. — Я понял, пойти с тобой? — Нет! Не нужно, я сама, и так уже впутала тебя. — дотронувшись напоследок до его руки, она слегка ее сжала, выражая свою благодарность за то, что выслушал, не осудил и даже помощь предложил. Неужели именно так на людей любовь действует? — Хвала Гору! Я уж было подумал, что согласишься. — шутил Ливий, оценив безмолвный жест Эвтиды, — Иди, а то вернется еще. — Благодарна тебе за все. — девушка поднялась с тафты и направилась к выходу под улыбчивый взгляд лекаря. Но то было лишь притворством. Внутри у него разразилась настоящая буря. Услышанное сильно повлияло на Ливия, вынуждая того окончательно осознать, что все его старания были и будут напрасны. А еще он искренне переживал за шезму, которую полюбил и поэтому намерен уберегать ее от любой опасности, если только она не попадет в руки Верховного эпистата. Здесь он бессилен.