Волчьи ягоды

Рождество. Для многих людей этот праздник – это уют родного дома в кругу родных, пушистая ель, обвешанная гирляндами, вся в снежинках, тающих в домашнем тепле. Это подарки, завёрнутые в глянцевую бумагу. Это стол, полный горячей, ароматной еды.    У Кузнечика ничего из этого не было. В его родном доме к этому празднику подходили без особой суеты. Это было давно, но мальчик помнил, что мама всегда работала в этот день допоздна, а потом приносила домой готовую еду из дешёвого кафе и уходила на всю ночь к подруге. Кузнечик оставался наедине с бабушкой. Ужасно старая, она почти не вставала с кресла и иногда невнятно и жутко что-то бормотала себе под нос. Когда она звала его по имени, Кузнечик обычно прятался в комнате и притворялся спящим, выключал свет и, прилипнув лбом к холодному стеклу, неотрывно смотрел в темноту улицы.    Именно поэтому Рождество он представлял себе по-другому. Для него оно пахло живыми елями в лесу, свежестью горного снега, в который, задержав дыхание, можно упасть прямо лицом. Ещё оно пахло живым северным оленем с тёплыми пантами, под кожей которых бьётся пульс. А ещё Рождество - это бегущие по небу изумрудные сполохи северного сияния.Рождество – это что-то дикое, ледяное и сокрушительное, как дыхание седовласого Ньёрда.    Бурная фантазия Кузнечика разыгралась, когда Лось подарил ему стеклянный шарик с фигуркой скачущего оленя внутри. Потряси - пойдёт снег и засияет всё изумрудным пламенем. Наверное, Лось подразумевал под оленем себя. Наверное,он искал такой же шарик с фигуркой лося, но не нашёл и подумал, что олени и лоси всё ж таки из одного семейства.   - Когда его трясёшь, сыплется снег. Снег - он такой белый… Белый-белый. Это самый светлый из всех цветов. Снег идёт зимой. Он холодный. Если его насыпать за шиворот, будет больно. А ещё он сверкает. «Сверкает» - это как звезды и как солнце на застывшей речке, - взахлёб объяснял Слепому радостный Кузнечик.   - Хм… Игрушечная дребедень, - фыркнул Слепой, презрительно щёлкнув пальцем по стеклянному шарику.   - Завидуешь, что он мне, а не тебе подарил… - Кузнечик бережно убрал в карман шорт свое сокровище.   - Ну да, конечно. Он подарит мне кое-что гораздо круче, чем детская игрушка.   - Ха! Смотри не расплачься!   Милое дело - после такого обменяться тумаками. Это было лето. Душное, липкое от пота и тумана. И с большей жадностью хотелось глядеть в стеклянный шар, полный холодной, благодатной свежести. А на обратной стороне подставки было вделано зеркальце, которым Кузнечик, пуская по асфальту солнечных зайчиков, играл с котятами полосатой кошки, недавно разродившейся на заднем дворе. Пока однажды Волк «случайно» не разбил его подарок…    Приближалась зима. И новое Рождество, на которое благотворительный фонд организовал для ребят Дома особый подарок - поездку в Норвегию на несколько дней. Кузнечик волновался. Подумывал, что ему, скорее всего, придётся остаться в Доме, как то случилось летом, перед поездкой на отдых. Во-первых, из-за Слепого. Во-вторых, он нелегко переживал смену места. А еще он потихоньку, как происходит почти со всеми в Доме, начинал отвыкать от Наружности, мир ее с каждым днем забывался, становился чужим и пугал.    Однако из положения вывел Волк. За ужином тихонько подкрался к нему, прыгнул рядом на лавку и схватил за плечо.   - Если вы не поедете, знаешь, что я сделаю? Я возьму его в плен, - прошептал он на ухо, кивнув в сторону Слепого. - Да… И буду у тебя требовать выкуп. Надо же будет как-то развлекаться, если останемся здесь одни.   - Выкуп? У меня нет денег, - растерялся Кузнечик.   - А мне и не нужны твои деньги, доброе дитя… - зловеще прошептал Волк, задев ухо мальчикагорячим дыханием. - И лучше тебе не знать, что мне нужно. Ох, лучше не зна-а-ать… Поэтому, пока не поздно, перестань упрямиться и собирайся в путь-дорогу.   Слепой, похоже, всё слышал, судя по его мимолётной ухмылке. Кузнечик от этого смутился, почувствовал, как вспыхнули щёки, пожалел, что сразу не столкнул Волка с лавки.    Весь вечер Слепой выглядел каким-то подозрительно довольным, помалкивал и всё наблюдал за Кузнечиком невидящими глазами. В этом он весь. Когда Кузнечик попадает в нелепую ситуацию, он только и делает, что наблюдает со стороны да радуется. Давай, мол, делай что-нибудь сам, выкручивайся, а я погляжу.   - Ты как… остаёшься? - решился Кузнечик первый спросить о поездке.   - С чего ты взял? - без особого интереса произнёс тот, обводя пальцем на стекле след своего дыхания.   Это как будто бы не означало ни «да», ни «нет». И Кузнечик, решив больше не тянуть, набрал в грудь воздуха и выпалил:   - Тогда поможешь мне собрать вещи? Думаю, нам хватит одного чемодана на двоих.   Долгие часы в автобусе дались, на удивление, легко. Считая пробегающие мимо фонари, Кузнечик начал клевать носом и вскоре уснул, привалившись к плечу Слепого. Сидевший сзади Волк растормошил его.   - Эй! Хватит спать, а то превратишься в ледяную статую.   Кузнечик разлепил тяжёлые веки и понял, что автобус остановился. Не помнил, сколько времени прошло. В тёмное обмерзшее окошко ничего не было видно.   - Мы что, уже приехали?   - Нет. Это просто остановка. Выйдем подышать?    Кузнечик содрогнулся от холода, который спросонья ощущался особенно неприятным.   - Что-то не хочется…    Слепой проснулся, но тут же снова задремал. Его пробирала какая-то нездоровая дрожь. Кузнечик спросил его на ушко:   - Эй… Всё хорошо?   Тот не ответил, даже голову не поднял.   - Хочешь, дам вам одеяло? У меня оно недалеко спрятано, - предложил Волк. - Вот дьявол! Почему бы не включить обогрев посильнее?!   Автобус доехал нескоро. Прошла, похоже, целая ночь. Почти всю дорогу было тихо - ребята спали или шептались, закутавшись в тёплые кофты и пледы. Место, куда их привезли, - зимний курорт, что рядом с национальным парком Юнкердал. Кузнечик почему-то представлял себе, что их поселят в одно большое здание, вроде отеля. Но, соскочив с подножки автобуса, он увидел ряд милых одноэтажных каркасных домиков, отделанных цветными досками. Он замер и прикрыл глаза, почувствовав, как необычно приятный холод щиплет лицо.   В каждом домике стояло по пять кроватей. Но Волк, присасывая разбитую губу, гордо объявил, что собственной кровью отвоевал самый лучший дом только для них троих.   - Рад служить мудрому Одину и братьям моим, - произнёс он, приклонив голову.   - Да ты молодчина!   Настроение Кузнечика так поднялось, что даже сонливость пропала. Он скорее вбежал в домик, чтобы его осмотреть. Здесь душевно пахло необструганным деревом, натуральной шерстью и какой-то удивительной безлюдной чистотой, которая, наверное, бывает только в дали от города.   - Вот здесь окно. А тут какая-то лестница… На чердак, может быть. А ещё тут очень низкий потолок, а на нем деревяшки. Если ты встанешь на спинку кровати, наверное, сможешь зацепиться за одну из них руками. Ха-ха! Попробуй! - засмеялся Кузнечик, объясняя Слепому устройство их нового жилища.   Он вскочил на кровать и, прыгая как можно выше, пытался достать болтающимися граблями до балки.   - Нет. Я на своей кровати лучше полежу.    Слепой разулся и залез с головой под клетчатое одеяло. Похоже, ему нездоровилось. Кузнечик ещё в автобусе это заметил. Он слегка раскрыл Слепого и прислонился щекой к его лбу.   - Ух ты… У тебя температура, похоже. Надо лекарство поискать.   - Не надо ничего. Не трогай меня. Иди скачи себе дальше... Ноги только не выверни, а то станешь настоящим Кузнечиком, - сонно пробормотал Слепой.   Прошло пару часов. Слепой спал. Волк бегал вокруг дома, карабкался на окна и пытался проделывать какие-то трюки, с боевым кличем прыгая в снег. И, судя по его громким ругательствам и звукам неудачных падений, трюки ему не давались. Кузнечик внимательно изучал территорию курорта, осматривал дом и создавал в нём уют: проверял, насколько хорошо работают радиаторы отопления, подкручивал на них вентили, разобрался, как работает печь, поставил чайник и даже нашёл несколько эмалированных кружек, которые надлежало хорошенько помыть. Ему было интересно испытывать новые протезы, к которым тело никак не желало привыкать.    Кроваво-розовый круг солнца уже поднялся над чернеющей стёжкой леса. Из противоположного окна виднелся мигающий цветными огоньками зимний городок развлечений, куда уже тянулись ребята. Едва проснувшийся курорт зашумел и загремел от детского смеха, суетливых выкриков, санок, которые волочили за собой. Нора, экскурсовод, - белокурая приятная девушка, которая встретила их на курорте, сразу предупредила, что ходить в лес ни в коем случае нельзя.   - Выходи, проклятый!! Выходи и сразись со мной!! - орал во всё горло Волк, с разбегу ударяя палкой о металлическую обойму на стене дома.   Ещё и в одной толстовке. Простудится ведь. Кузнечик выглянул в окно на первом этаже.   - Ты чего так шумишь? Слепой спит. Давай потише, - попросил он. - И куртку надень.   Волк закинул палку на плечо, как будто меч, подошёл ближе к окну и поднялся на цыпочки, чтобы поравняться с Кузнечиком взглядом.   - Узнал я кое-что про нашего слепого брата… - таинственно прошептал он. - Он не наш кровный брат. Он чудовище, незаконнорождённое дитя слепого Хеда, отвергнутое собственным отцом. В его уме давно зреет план свергнуть короля и расточить на земле свою власть. Нет для него ни брата, ни короля, ни Бога.   - Что ты болтаешь? Не хочет он ничего свергнуть. Он, вон, болеет лежит. Надо бы лекарство какое-нибудь найти.   Кузнечик аккуратно зажал граблями кружку со свежезаваренным чаем и поставил её на внешний подоконник, прямо в наметённую кучку снега.   - Да-да… Он притворяется больным и слабым, он хорошо это умеет. Умный подлец, он затуманил твой разум, брат. Опомнись! Во имя Одина, давай убьём его, пока не поздно!..   - Дурак ты.   Кузнечик сдул ему прямо в лицо снег, лежащий на подоконнике. Потом, улыбаясь, наблюдал, как Волк картинно трёт лицо руками со стонами:   - За что, любимый брат?! За что ты не доверяешь мне?! Это всё из-за него!..   Кузнечику не давала покоя лестница. Куда она ведёт? Он вскарабкался по ней, упёрся спиной в деревянную крышку чердака. Эх, похоже, заперто, не открыть… Он поднатужился: крышка слегка поддалась. Вот здорово! Обрадованный, мальчик надавил на неё всей спиной и плечами. Переставив ногу на ступеньку выше, что есть силы толкнул крышку: она с тяжелым грохотом упала. Старые деревяшки чердачного пола дрожали под ногами. Пахло смолой и сухими листьями. Кузнечик не нашёл здесь ничего особенного, кроме заржавелой железной сломанной кровати, которую давно пора было снести на помойку. Утренний свет проникал под крышу через окно балкона, отделанного деревом, с примитивными задвижками - такие уже не делают лет, наверное, сто. Кузнечик отковырнул граблей кусочек растрескавшейся краски с балкона. Вдруг он обратил внимание на дверцу в стене, подвязанную бечёвкой за крючок. Что-то вроде кладовки. Сорвав ногой верёвку, заглянул внутрь. Под ногами что-то зашуршало. Похоже, здесь хранят сухие ветки. Кроме веток, он, однако, нашёл кое-что приятное: переводную картинку – на ней был красивый узор в виде золотистого цветка с длинными лепестками. Мальчик опустился на колени, вполз в темноту кладовки и сразу стукнулся лбом о деревянную стенку. Места здесь маловато. Ещё не видно ничего. Фонарик бы какой найти… Фонарика он, конечно, не нашёл. Зато наткнулся на коробок спичек. Вроде даже не пустой. Только как бы его..? Граблями удержать спичку проблематично. Кузнечик снял носки, раскрыл зубами коробок: несколько спичек, что там оставалось, выпали на пол. Ловко зажав одну пальцами ног, чиркнул. Сломалась, чёрт побери! Чиркнул ещё одну. Желанный огонёк слабо осветил маленький дощатый чуланчик. Что это, на стене?.. Кузнечик успел заметить какой-то замысловатый рисунок, вроде средневековой гравюры - видел раньше что-то подобное в книжках. Мальчик подвинулся ближе к стене, добыл новый огонёк. Гравюра была очень старая, местами стёрлась. Но любопытный, зоркий глаз Кузнечика успел разглядеть остатки красивого орнамента и силуэт волка, раскрывшего зубастую пасть и растопырившего лапы. Вот так да! Интересно, зачем это здесь? Можно предположить, что когда-то это и была большая старая, красивая гравюра, просто её разобрали, а доски частично пустили на отделку чердака в этом доме. За окном послышался грохот и чьи-то мучительные оханья. Кузнечик выскочил из чулана. «Вот же дурак!» - было его первой мыслью. Волк карабкался вверх, сюда, на чердак.   - О-о! Помоги мне, братец! Не дай умереть!   Одной ногой он балансировал на скользком кирпичном выступе, а руками едва держался за железную стяжку. Кузнечик скорее открыл оконную щеколду, перелез через деревянные, шаткие перила и свесился с крыши.   - Давай, хватайся за меня!   Волк, схватившись за его плечо, ловко переставил ногу на ближний кирпич и втащил себя и Кузнечика на балкон.   - Нельзя же тебе! Спину сломаешь! Хочешь опять все каникулы пролежать? - ругался Кузнечик.   -Не дрейфь! У меня же есть магический доспех.   Кузнечик только вздохнул.   - А ты что здесь торчишь? Я тебя ищу, между прочим. Намаял лекарство для Слепого. А ещё Горбач передал тебе подарок на Рождество.    После этих слов в груди Кузнечика приятно защекотало.   - Мне?..   Волк сунул руку под свою толстовку, достал оттуда тёмно-зелёные варежки ручной вязки.   - О-о! Здорово! Спасибо ему!    Смущаясь от радости, Кузнечик надел их на протезы, которые наконец перестали бросаться в глаза. Это именно то, чего ему не хватало!   - Круто. Тебе идёт, - одобрил Волк.   - Да… Спасибо.    Кузнечик с грустью подумал, что до сих пор не приготовил Слепому никакого подарка на Рождество. Не шло на ум, чего бы такого необычного ему подарить… Это ж Слепой! Ему нельзя дарить абы что.   Кузнечик поглядел вдаль, на играющие огонькизимнего городка, где уже вовсю шумели рождественские гуляния.   - Ты ходил туда? - спросил он Волка.    Тот ведь наверняка уже разведал всю округу.   - Ага. Ничего интересного. Нора учит играть в какую-то тупую национальную игру. Красавицу выбрали водить, а он разревелся. Рекс сломал ледяную фигуру, и его за это обещали проклясть. Ха-ха! Вот придурок! Так ему и надо.   Кузнечик тихо рассмеялся. Волк пожевал разбитую губу и вдруг как-то сконфуженно опустил голову.   - Слушай… Ты это… Прости за тот твой шарик.   - Какой? - не понял Кузнечик.   - Ну, который я тогда летом разбил… Я подарютебе новый. Тут такие продают, всякие разные - я видел! Вон там, возле катка!   - Да ладно. Ничего. Всё нормально. Ты только не вздумай там ничего воровать, ясно?    Кузнечик уже понял ход его скверной мысли.   - Хо-хо, какие мы правильные! А кто, интересно, у Ральфа тырил кассеты?!   - Это было в Доме! А сейчас мы не в Доме! - вспыхнул Кузнечик.   - Господи!.. Не в Доме, так не в Доме. Что ты сразу начинаешь?    Кузнечик вспомнил, что хотел поделиться своей таинственной находкой в кладовке.   - Смотри, что я нашёл. Иди сюда! Только тут темно. Ты случайно не брал с собой фонарик?   Волк прыгнул в чулан, ругнулся, стукнувшись головой о низкую дверь. Щёлкнув зажигалкой, поднёс её к дальней стене.   - Вау!.. - он застыл перед рисунком, как зачарованный, и долго ничего не мог произнести.   - Красиво, да? Интересно, кто это нарисовал.   Волк выскочил из чулана и схватил Кузнечика за плечи. Он шумно и взволнованно дышал.   - Ты знаешь, чего?.. - полушёпотом проговорил он. - Есть легенда одна. Про волка. Фенрир его звали. Он был рождён от бога Локи. Когда он вырос, стал таким огромным и ужасным, что асы сковали его крепкими цепями. Но он разорвал их и спустился с Астгарда на землю. И тогда… настал бы конец света. Но его победил простой смертный юноша, сын охотника. А знаешь, как? Ягоды нашёл в лесу. Красные ягоды, под снегом растут. Волшебные. Бродил по лесу, захотел есть и нашёл эти ягоды. И тут он та-а-акую силу ощутил!.. Что никаким воинам, ни даже богам не снилась. И убил Фенрира обычным охотничьим ножом. Вот так.   Кузнечик с интересом слушал. А потом с опаской прошептал:   - Ты думаешь, это того самого волка тут нарисовали?   - Очень может быть. Но вот что, брат-Кузнечик!.. У меня есть идея. Давай эти ягоды поищем?   Волк таращился на него своими оранжевыми, звериными глазами и весь дрожал от нетерпения.   - А где их искать?..   - В лесу! Где же ещё?   - Сдурел что ли? Туда нельзя ходить.   Просто псих. Кузнечик даже отодвинулся от негои уткнулся подбородком в согнутые колени.   - Да брось. Кому мы тут нужны? Это сказали чисто так, для порядка. Нас сюда привезли, значит, где хотим, там и гуляем. Хочешь на этом чердаке всё Рождество проторчать?   - А ты не думал, что в лес запретили ходить не просто так?! - не выдержал Кузнечик и закричал на него. - Ты в Доме делал что хотел, а здесь ты никто! Ты не знаешь местных правил! И нарушать их не посмеешь!   - Хо-хо! Да что ты говоришь? - состроив издевательскую гримасу, Волк поднялся с пола и подошёл к нему. - А вот возьму да и посмею.   - Только попробуй! - моментально вскипев, Кузнечик пнул его по коленке. Стиснув зубы от ярости, принялся неистово молотить его ногами по всем частям тела, по которым только мог попасть.   Волк, улыбаясь, молчал и ждал, пока он остынет. Как будто удары Кузнечика не причиняли ему боли. Потом наклонился, взял Кузнечика за горло и негромко произнёс ему прямо в лицо:   - Послушай, я не хочу с тобой ругаться по-настоящему. Но и не хочу иметь брата зануду. Я вниз. Будет желание - присоединяйся.   Он оставил Кузнечика и ушёл на первый этаж.    Кузнечик ещё некоторое время лежал на полу и мысленно выкрикивал подходящие Волку ругательства. Вскоре сам спустился. Надо бы проведать Слепого. Он по-прежнему лежал в постели, поворачиваясь под одеялом какими-то судорожными рывками. Кузнечик присел на постель и сдвинул одеяло. Слепой был весь мокрый. Жар его стал намного сильнее.   - Ты как? Сильно плохо тебе? - прошептал Кузнечик, наклонившись к его пылающему лицу под слипшимися от пота волосами.   - Не видишь что ли? Ему совсем худо, - отозвался Волк.    Он вошёл в комнату с чашкой чая. В столовой ложке раздавил таблетку, чуть развёл ее водой и заставил Слепого проглотить. Тот ничего не говорил, только глухо постанывал, морщился от боли и постоянно чесал красные пятна, которые выступили у него на шее, груди и лице. Волк с Кузнечиком переглядывались в угрюмом молчании.   - Больно… Ноги… больно… - Слепой в какой-то жуткой судороге поджал под себя хрустнувшие в суставах ноги и снова выпрямил.    Ни разу Кузнечик не видел его таким больным и беззащитным. Слепой никогда не позволял себе плакать или жаловаться. Даже если ему было больно.   - Надо бы доктора поискать… - сказал Кузнечик, когда они вышли из комнаты.   - Ага! Чтоб его утащили куда-нибудь и заковали в цепи, как Фенрира-волка. Мы здесь никто! Забыл? - Волк передразнил голос Кузнечика. - Мы для них тут чужие. Оборванцы бездомные. Чумные. Заразные. Ненужные. Одним больше - одним меньше. И никакой Ральф нам здесь не поможет. Понял? Понял ты?   Волк втолковывал, потряхивая его за плечи. До Кузнечика дошла вся серьёзность сказанных слов. Порывался что-то ответить, но губы непроизвольно скривились, и мальчик моментально заплакал.   - Что теперь делать?   - Ну, не хнычь! И так тошно… Я тебе про ягоды-то не просто так рассказал. Вот если б мы нашли их, Слепого враз на ноги поставили бы! Но ты ж боишься!   - Не… не боюсь! - подавляя всхлипы, протянул Кузнечик. - А ты точно уверен, что эти ягоды в лесу растут?   - Точно, точно, - ни минуту не сомневаясь, ответил Волк. - Я про них давно читал. Я и хотел, чтобы мы втроём сюда поехали и нашли их! И Слепой поправится, и мы сильнее и ловчее богов станем! И никто нам не нужен будет! И никто до нас не сунется: ни Спортсмен, ни Акула - никто! И у тебя… у тебя будет сто штук этих твоих шариков со снегом!   Он выпалил это почти на одном дыхании. И, опершись рукой Кузнечику на плечо, шумно вздохнул.   - А как его тут одного, совсем больного, оставим? - Кузнечик кивнул в сторону комнаты, где лежал в постели Слепой.   - А давай ему пока вот чего дадим!.. - Волк нырнул за печку, куда, как оказалось, припрятал какую-то фляжку из тёмно-зелёного стекла. - Гляди? Это Вонючка дал. Для Слепого. Сказал, что от этого во время простуды засыпать хорошо.   Он откупорил фляжку и сам глотнул из неё. И тут глаза его страшно выпучились. Волк пошатнулся, издал какой-то звериный рык вперемежку с кашлем.   - Ты сам-то не пей! Уснёшь ещё по дороге! - обеспокоенно вскрикнул Кузнечик.   - Ядрёное пойло!.. Нельзя Слепому его так давать, надо разбавить чем-то.    Решили разбавить чаем - не сильно горячим, чтоб приятно пить было, развели немного в кружке. Слепого с трудом заставили сделать три глотка - и то хорошо.    Солнце сочилось сквозь редкие тучи, растёкшиеся по небу. В лесу прозрачный воздух казался голубоватым – наверно из-за елей, бросающих тень. Кузнечик всё смотрел себе под ноги: высматривал красные ягоды, а ещё его завораживал необыкновенно красивый пушистый снег, совсем не похожий на тот, из которого зимой лепили снежки во дворе Дома.   - О, Смотри! Птичьи следы! - заметил он.   - Угу. Главное, чтоб не волчьи.   Волк остановился, поставил ногу на большой, обложенный цветными лишайниками камень и проложил взглядом дорогу.   - А здесь в самом деле волки водятся? - опасливо поинтересовался Кузнечик.   - Здесь-то - вряд ли. Может, там дальше… Здесь наверняка туристы постоянно шляются, а волк - зверь осторожный, терпеливый, умный. Да и просто так он нападать не станет, если не голодный, это же тебе не росомаха. А-ну, стоять.   Волк заботливо поправил развязавшийся шарф Кузнечика, нашёл сухую палку и, опираясь на неё, двинул дальше.    Странно. Сколько Кузнечик ни высматривал, следов обуви по пути ни разу не заметил. И вообще человеческим присутствием здесь не пахло. Люди после себя обычно мусор оставляют, пусть даже немного, а здесь совсем чисто… Ничего, кроме ярких знаков, на которых на нескольких языках запрещались любые виды охоты. Лес был достаточно редкий, хоть и тянулся, надо думать, на многие мили, - днём нет страха заблудиться, если совсем уж далеко не уходить. Волк присвистнул.   - Река, похоже, впереди.   И правда. Чем дальше шли прямо, вниз по очень пологому склону, тем громче журчала быстрая речушка. Перекат - совсем мелко, едва ли по колено будет, если оступишься. Однако промочить ноги не хотелось. Волк ступал сзади, поддерживая Кузнечика за куртку. Ноги медленно переступали с камня на камень, иногда на какую-нибудь корягу, застрявшую в перекате, или на ледяную корку, местами покрывшую реку, - а всё жуть какое скользкое, мшистое, тонкое… Когда идти оставалось всего ничего, нетерпеливый Кузнечик оттолкнулся ногами и допрыгнул до противоположного берега.   - Твою мать! Идиот, что ли?! - заорал Волк, едва не упавший из-за него в ледяную воду.  - Я же спину сломаю!   - Как по балконам лазать, так не сломаешь! А тут сразу сломаешь! - весело крикнул Кузнечик.   Он вскочил с земли и, оставив позади себя искрящуюся дымку снега, побежал вперёд. Небо начинало мрачнеть в преддверии вечера, а они ещё ничего не нашли.   - А-ну, стоять! Куда поскакал?! Сейчас я тебя как поймаю! - слышался позади возмущённый голос Волка.   Перебирая лёгкими ногами по кочкам, Кузнечик взбежал на пригорок, откуда открывался вид на далёкие, в голубом мареве снега и тумана, горы. Быстро переведя дыхание, мальчик хотел было ринуться вниз, но зацепился ногой за корень. Пролетел несколько шагов и шлёпнулся животом в неглубокую, выветренную яму под корнями сосны. Не ушибся. Но, повернувшись, услышал противный хруст одной из граблей. Неужели сломал?    В тот же миг он забыл о своих протезах. Дыхание перехватило.    Прямо рядом, к чему мгновенно приковался недоверчиво-радостный взгляд… На пару метров вокруг, словно на маленькой снежной лужайке, под тоненькой корочкой подтаявшего льда горели кровавыми каплями ягоды. Кузнечик, не вставая, подполз ближе. Нет, ему не мерещилось. В самом деле ягоды. Красные ягоды под снегом! Маленькие, не больше его ногтя на мизинце, они росли у самой земли на тоненьких колючих зелёных веточках, покрытых кристальной пудрой снега. Кузнечику страшно захотелось их попробовать. Прямо сейчас. Хотя бы одну ягодку. Мальчик прислушался: Волк шёл где-то далеко, тяжело хрустя сухими ветками под ногами. Сердце забилось в ощущении опасной затеи. Наслаждаясь собственным волнением, он откусил одну ягоду от веточки. Язык покатал промёрзший шарик по нёбу, зубы с хрустом прикусили. Застывший сок ягоды, мгновенно оттаяв на горячем языке, обжёг острой горечью. Мальчик поморщился, но ягоду не выплюнул. Горечь, однако, быстро унялась, и по рту разошёлся кисловатый и вяжущий вкус - похоже на рябину.   - Братец-Волк! Иди скорее! Я нашёл ягоды! - позвал он.   Его звонкий мальчишеский голос разошёлся эхом по лесу. И в следующий миг стало неимоверно тихо, только в ушах бился частый пульс. Кузнечик привстал на колени, запрокинул голову: небесное кольцо, сомкнутое верхушками елей, будто бы дрогнуло и завертелось перед глазами.   - Ты чего тут валяешься? Давай, вставай!   Волк дёрнул его за капюшон куртки.   - Ягоды! Смотри! Это они! Красные ягоды! Мы нашли..! - задыхаясь от радости, зашептал ему в лицо Кузнечик.   Но глаза Волка, застывшие, глядели куда-то в сторону. Раскрасневшееся от бега и мороза лицо искажала гримаса ужаса.   - Да что с тобой в самом деле?   Кузнечик толкнул его, но Волк не шелохнулся.   - Т…т…твою-то мать, - чуть слышно произнёс оттрясущимися губами.   Кузнечик обернулся. В нескольких шагах от них стоял… волк. Худой, покрытый тёмной, клочками полинявшей шерстью. Жёлтые бдительные глазасмотрели в упор на мальчика. Секундный страх сменился собранностью. Кузнечик сделан медленный шаг назад и машинально загородил друга плечом. Хищник оскалил длинные желтоватые зубы и утробно зарычал.   - Господи… Мамочка… мамочка… - дрожащим голосом бормотал Волк, готовый вот-вот сорваться в плач.   Куда только подевалась его показная смелость?   - Иди. Спрячься куда-нибудь. Подальше. На дерево залезь, если сможешь, - полушёпотом велел ему Кузнечик.   А сам осторожными шагами отошёл в сторону. Зверь не переставал следить за ним. Мальчик, не опуская взгляда, поднял с земли палку и хотел бросить ее подальше, чтобы отвлечь. Но палка выпала из неуклюжей грабли и воткнулась в снег. Хищник недобро прижал уши и повернул голову в сторону Волка, который, попятившись, пустился бежать.   - Нет, нет, нет..! Пожалуйста, - умоляюще шептал Кузнечик, будто бы зверь мог его понимать.   Только бы он не погнался за Волком… Господи, только бы не погнался.    Кузнечик переминался с ноги на ногу, то пятился, то обходил зверя кругом, чтобы хоть как-то отвлечь его на себя. Волк громко зарычал и прижался к земле, как будто готовясь к прыжку. Сердце мальчика в эти секунды замирало и проваливалось куда-то в живот. Он сделал пару шагов назад, развернулся и побежал.    Горячая волна немыслимых чувств окатила его с ног до головы. И страх, и паника, и убийственная безнадежность, что передумать уже нельзя. И понимал он, что сотворил неимоверную глупость. Но бежал. Мчался, не чувствуя ногами земли. И не оглядывался. И сознавал, и слышал, что волк несётся за ним. Сердце колотилось под горлом, но ни в одной части тела не ощущалось усталости. Сознание пьянили мысли о божественной силе красных ягод. И Кузнечик невольно чувствовал в себе эту силу. Зажмурив глаза, он улыбался, отдавшись ощущению то ли бега, то ли полёта выпорхнувшей из тела дыши.    Что-то мягкое и огромное стремительно обволокло его и утянуло в темноту, в бессознательность, в сон, в небытие…    Проснувшись, Кузнечик не сразу понял, почему ему так тепло. В заложенный нос пробился запах дерева, чая и шерстяного одеяла. Всё лицо горело, словно его долго тёрли снегом. Мальчик лежал в постели. В ногах сидел Слепой и с хрустом разминал свои длинные пальцы.    - А… а тебе лучше уже? - удивлённо спросил Кузнечик, помня, как сильно тот болел.   - И тебе, видимо, тоже.   Кузнечик встрепенулся, подскочил на кровати.   - А где Волк?!    - Не паникуй. Ему тоже вполне неплохо, - подозрительно ухмыльнулся Слепой.   - Да?.. А где он?   Кузнечик смутно начал припоминать, что произошло. Они с Волком пошли в лес, а потом…   - В Могильнике. В медпункте точнее. Рыдает, как девчонка, и просит у всех прощения. Ему уже успокоительный укол сделали.    Кузнечик растерянно выпучил глаза и пролепетал:   - Что?.. А что с ним? А… а что случилось?   - Что-что? Вы в лес свалили, вас потеряли. Волк прибежал - ревёт и ничего внятно объяснить не может. А ты нажрался какой-то дряни и прямо в лесу уснул, - беззаботным голосом рассказал Слепой.   Кузнечик непонятливо таращился на него. Это что, шутка? Он перевёл взгляд на окно. Темно уже. Господи, сколько же времени прошло?   - Да ты лежи, лежи, не дёргайся. Что уж теперь?   Слепой потянулся и прилёг на краю постели, свернувшись клубком. В гудящей голове Кузнечика постепенно прояснялось. Он повернулся набок и уставился в одну точку с осознанием всего, что натворил.   - Тебе тоже из-за меня попало? - виновато спросил он.   - Мне? Нет. Мне-то зачем? Я в ваших играх особо не участвовал. Кстати… - он сунул руку в карман джинсов и вытащил оттуда что-то маленькое. - С Рождеством тебя.   Рождество?!.. Подумать только! Он чуть было не проспал Рождество. На сухой ладони Слепого, изрезанной глубокими линиями, лежал зуб. Похоже, человеческий. Ещё с остатками свежей крови.   - Чей это? - прошептал Кузнечик.   - Догадайся… - Лицо Слепого выглядело хитрым и довольным.   Волка. Чей же ещё? Надо думать…   - Это ты ему выбил?   Слепой фыркнул.   - Да никто не бил его! Сам в лесу упал мордой на камень, когда бежал обратно.   - Спасибо. У меня тоже есть для тебя подарок!   Кузнечик тут же грустно примолк, понимая, что ему нечего подарить Слепому. Но вспомнил о бережно припрятанной в кармане переводной картинке, что нашёл на чердаке. Он выковырял её граблей из кармана, положил на одеяло и придвинул руку Слепого к картинке.   - Угадай, что тут за рисунок?   Длинные пальцы мальчика внимательно ощупали выпуклый контур картинки.   - Это солнце.   Кузнечик пригляделся к золотому цветку. А что? Может, и в самом деле солнце.    - Слушай… Может, нам сходить проведать Волка? - с тяжеловатым чувством неискупленной вины предложил Кузнечик.   - Только тебя ему сейчас не хватало, - усмехнулся Слепой. - Хватит тебе бегать вокруг него. Ему это только на пользу.    Слова Слепого успокоили: Кузнечик всегда ему безотчётно верил, даже сам того не желая.   За окном грохнул первый залп рождественского фейерверка. Кузнечику никак не лежалось в постели. Он подошёл к окну, раскрыл его и влез на подоконник.   - Ты бы особо не мелькал. Вспомнят ещё о том, что ты чуть не испортил праздник, - язвительно предостерёг Слепой.   Но Кузнечик его уже не услышал. Задрав голову к небу, он взвизгнул, соскочил с подоконника и упал на колени в мягкий снег. Как был - в одном свитере, без куртки. Но ночному небу переливались, бежали изумрудными, ультрамариновыми, лиловыми лентами сполохи. Голова кружилась, глаза слезились от мороза, и перед ними дрожало сказочное небо.   - Северное сияние! Иди скорей сюда!! Быстрей! - кричал мальчик, до безумия исполненный того радостного волнения, которого не испытывал никогда в своей недолгой жизни.    Как жаль… Как сокрушительно жаль, что Слепой не мог видеть этого чуда…   - Господи… Ты чего как маленький? Закройся хоть - простынешь, - слышалось рядом скептическое ворчание Слепого.  От восторга Кузнечик не сразу заметил, как присоединившийся к нему друг набросил на его плечи плед.