Выбор

Лимузин, черный и бесшумный, как ночной хищник, скользнул по залитым неоновым светом улицам Сеула, увозя троицу от шума клуба в интимный кокон роскоши. В салоне царила густая, электризующая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Чонгука, все еще дрожащего от пережитого экстаза, и глухим стуком сердца Хосока, прижатого к брату. Тэхен, восседая напротив, наблюдал за ними взглядом, в котором смешались триумф, обладание и неистребимая, темная страсть. Его пальцы неторопливо барабанили по коже портфеля из крокодиловой кожи. — Домой, хён? — наконец прошептал Чонгук, его был голос хриплый. — Не совсем, зайчонок, — ответил Тэхен, его губы растянулись в предвкушающей улыбке. — Мы едем в мой дом. Тот, куда не ступала нога никого. Хосок почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Его взгляд встретился с взглядом Тэхена — твердым, неумолимым, обещающим как невыразимые наслаждения, так и полную потерю контроля. Он бессознательно прижался ближе к Чонгуку, ища опоры, но младший брат ответил ему страстным, влажным поцелуем в шею, его руки, освобожденные от веревок, уже скользили под тонкой кружевной рубашкой Хосока, нащупывая напряженные соски. — Гуки… — простонал Хосок, не в силах сопротивляться ни ласкам брата, ни тому, как его собственное тело откликалось на них, ни властному присутствию Тэхена напротив. — Тсс, солнышко, — тихо сказал Тэхен, его глаза горели в полумраке.- Расслабься. Доверься. Вечер только начинается. И ты получишь свое «самое сладкое», как я и обещал. — Его взгляд скользнул вниз, к паху Хосока, где тонкая ткань уже вырисовывала твердый контур. — Оба вы получите все, что заслуживаете.

***

Особняк Тэхена возвышался как мраморный исполин в элитном районе, скрытый за высокими воротами и вековыми кедрами. Интерьер встретил их холодным великолепием: полы из черного мрамора, стены, обшитые темным деревом, минималистичная мебель, напоминающая произведения искусства. Воздух был напоен едва уловимым ароматом сандала и дорогой кожи — запахом власти и денег. Тэхен провел их мимо немых слуг, прямо в огромную главную спальню. Здесь царила та же эстетика подавляющей роскоши: гигантская кровать с черным шелковым бельем, панорамное окно во всю стену, открывающее вид на ночной город, и… предметы, от которых у Хосока перехватило дыхание. У стены стоял изящный, но недвусмысленный кожаный топчан с ремнями. На тумбочке лежали несколько коробок из черного дерева с инкрустацией. — Ванная — через ту дверь, — указал Тэхен, сбрасывая пиджак. Его движения были плавными, хищными. — Я хочу видеть вас чистыми. Вместе. Сейчас.- Его приказ висел в воздухе, не терпя возражений. Чонгук, все еще опьяненный адреналином и подчиненным восторгом, потянул Хосока за руку. — Пойдем, хён. Пожалуйста. Ванная комната оказалась просторной, как бассейн, облицованной черным ониксом. В центре сияла угловая джакузи, уже наполненная парящей водой. Стеклянные стены и потолок создавали ощущение аквариума. Хосок почувствовал себя выставленным напоказ, уязвимым. Чонгук же, казалось, расцвел в этой обстановке. Он быстро сбросил остатки кружевной рубашки, обнажая свое мускулистое, покрытое легкими красными отметинами от ремня тело. Его глаза горели темной страстью, когда он подошел к Хосоку. — Дай мне, — прошептал он, его пальцы дрожали, расстегивая пуговицы на брюках брата. — Дай мне позаботиться о тебе, как ты всегда заботился обо мне. Хосок замер, позволив Чонгуку снять с него всю одежду. Его тело, обычно такое уверенное на сцене, сейчас казалось хрупким под жадным, восхищенным взглядом брата. Чонгук провел руками по рельефному прессу Хосока, по изгибам его бедер, опускаясь ниже, к уже полностью возбужденному члену. Его большой палец нежно провел по головке, собирая выступившую каплю. — Ты так прекрасен, Хён, — прошептал Чонгук, опускаясь на колени на теплый камень. Его дыхание горячими волнами обдавало кожу Хосока. — Я так долго хотел этого… хотел тебя. — И прежде чем Хосок успел что-то сказать, горячий, влажный рот Чонгука обхватил его член, затягивая с жадным, сосредоточенным мурлыканьем. — Гук… ах! — Хосок вскрикнул, схватившись за влажные волосы брата. Ощущение было огненным, запретным, невероятно возбуждающим. Видеть младшего брата, такого покорного и страстного у его ног, чувствовать его умелый язык, скользящий по венам, ласкающий головку… Это сводило с ума. Хосок откинул голову назад, упираясь в прохладное стекло, его бедра непроизвольно двигались навстречу ласкам. Дверь ванной бесшумно открылась. Тэхен вошел, совершенно обнаженный. Его тело было воплощением мужской силы — широкие плечи, рельефные мышцы, мощный, толстый член, уже наполовину возбужденный зрелищем перед ним. Он остановился, опершись о дверной косяк, его темные глаза с наслаждением впитывали картину: Хосок, прижатый к стеклу, с выражением блаженной муки на лице, и Чонгук, усердно работающий ртом у его основания, его щеки втянуты, губы плотно обхватывают ствол. — Великолепно, — прорычал Тэхен, его голос низкий и вибрирующий. — Продолжай, зайчонок. Покажи своему Хён, как хорошо ты умеешь сосать. Дай ему почувствовать этот жадный язычок. Поощрение Тэхена словно придало Чонгуку новые силы. Он углубил взятие, заглатывая Хосока почти до основания, его горло сжалось вокруг члена в спазме, заставив старшего брата застонать громче. Одной рукой Чонгук ласкал яйца Хосока, другой — дразнил анальное отверстие, нажимая сухим пальцем, вызывая смешанные волны удовольствия и легкого дискомфорта. Тэхен медленно приблизился. Он встал позади Чонгука, его огромная ладонь легла на затылок младшего, мягко, но неумолимо направляя ритм. — Глубже, малыш. Прими всего его. Ты же хочешь, чтобы твой хён кончил тебе в рот? Хочешь почувствовать, как он пульсирует на твоем языке? — Чонгук отчаянно закивал, не прерывая сосания, слезы от напряжения выступили у него на глазах. Хосок был на грани. Ощущение горячего, сжимающегося горла Чонгука, вид его покорности под рукой Тэхена, властный голос, отдающий приказы… Все это создавало невыносимый накал. — Я… я сейчас… Гук! — он вырвался, его пальцы впились в волосы брата, бедра резко дернулись вперед, изливая горячие струи спермы глубоко в сжимающееся горло Чонгука. Младший брат с жадностью глотал, его тело вздрагивало от каждого спазма, удерживая член во рту до последней капли. Тэхен наблюдал, его собственный член теперь стоял колом. Он потянул Чонгука за волосы, отрывая от члена Хосока. — Покажи, — приказал он. Чонгук послушно открыл рот, демонстрируя чистый, розовый язычок. Ни капли. — Хороший мальчик, — прошептал Тэхен, его голос хриплый от желания. Он наклонился и слизнул единственную каплю, сочившуюся из уголка губ Чонгука. Затем его взгляд устремился на Хосока, все еще опиравшегося о стекло, его грудь тяжело вздымалась. — Теперь твоя очередь, солнышко. В джакузи, сейчас. Теплая, бурлящая вода джакузи обволокла их тела, как ласковая пелена. Хосок сидел спиной к массирующим форсункам, пытаясь прийти в себя после мощного оргазма. Чонгук пристроился рядом, его рука нежно поглаживала бедро брата под водой. Тэхен стоял перед ними, его мощный силуэт вырисовывался на фоне ночного города за стеклом. Вода доходила ему до бедер, подчеркивая его внушительную эрекцию. — Ты исполнил свое обещание, малыш, — обратился Тэхен к Чонгуку, его пальцы играли с соском Хосока над водой, заставляя того вздрогнуть. — Теперь пришло время моего обещания. «Самое сладкое» для нашего Хоби. — Его взгляд был тяжелым, полным намерения. — Хосок, я знаю, как ты любишь, когда тебя растягивают. Как любишь чувствовать наполненность. Как теряешь голову, когда тебя берут с такой… нежностью и силой одновременно. Хосок почувствовал, как его сердце колотится. Да, он любил это. Но с Тэхеном это всегда было связано с полной потерей контроля, с погружением в пучину ощущений, где существовали только боль и удовольствие, смешанные воедино. — Гук, — Тэхен повернулся к младшему. — Ты будешь моими руками и моим языком. Ты подготовишь его для меня. Тщательно. Я хочу видеть, как он тает от твоих ласк. Чонгук замер на секунду, затем его глаза загорелись азартом. — Да, Господин. — Он переместился между расставленных ног Хосока. Его руки скользнули по внутренней поверхности бедер брата, разводя их шире. Затем он наклонился, и его горячий, влажный язык лизнул Хосока от мошонки до самого чувствительного отверстия. — Ах! — Хосок вскинул голову. Ощущение было шокирующе интимным и невероятно возбуждающим. Видеть Чонгука, своего младшего брата, в такой роли… Чувствовать его умелый, настойчивый язык, ласкающий, дразнящий, проникающий… Тэхен наблюдал, его рука медленно дрочила его собственный член, смазанный водой и предсмазкой. — Глубже, малыш, — приказал он, его голос был низким гулом. — Расслабь его. Сделай его мягким и податливым. Хочешь, чтобы твоему хён было хорошо? Чонгук ответил усердным ворчанием, углубляя проникновение языка. Его пальцы присоединились к ласкам, один, затем два, осторожно входя в Хосока, двигаясь в такт работе языка, растягивая, подготавливая. Он смотрел снизу-вверх на лицо брата, искаженное наслаждением, и его собственное желание разгоралось с новой силой. — Он… он готов, Господин? — прохрипел Чонгук, отрываясь на секунду, его подбородок блестел. Тэхен подошел ближе. Его пальцы сменили пальцы Чонгука, легко входя в подготовленный проход Хосока. — О, да, — прошептал он, чувствуя, как мышцы брата обхватывают его, горячие и податливые. — Он готов принять меня. Принять нас. — Его глаза встретились с глазами Хосока, полными предвкушения и тени страха. — Расслабься, солнышко, отдайся. Я позабочусь о тебе. Тэхен подался вперед, направляя свой огромный, толстый член к растянутому входу. Чонгук замер, завороженный, его рука инстинктивно потянулась к своему собственному возбуждению. Первый нажим был медленным, неумолимым. Хосок вскрикнул, его пальцы впились в край джакузи. Боль смешивалась с невероятным чувством наполненности, с ощущением полного подчинения. — Так… так глубоко… — выдохнул он, когда Тэхен вошел до конца, их тела плотно прижались друг к другу под водой. — Все твое, солнышко, — прошептал Тэхен ему в губы, прежде чем начать двигаться. Его толчки были медленными, глубокими, вымеренными, бьющими точно по простате. Каждое движение заставляло Хосока стонать, его тело выгибалось навстречу, полностью отданное на волю Тэхена. Чонгук не мог больше терпеть. Видеть брата в таком экстазе, слышать его стоны, видеть, как огромный член Тэхена входит и выходит из его тела… Это было невыносимо возбуждающе. Он придвинулся ближе, его губы нашли губы Хосока в страстном, влажном поцелуе, заглушая его стоны. Его рука опустилась между тел братьев, его пальцы нашли набухший, проигнорированный член Хосока и начали быстро, умело дрочить его в такт толчкам Тэхена. — Да… да… — бормотал Хосок, разрываясь между поцелуем Чонгука, ласками его руки и сокрушительными толчками Тэхена глубоко внутри. Он был в центре бури ощущений, полностью принадлежащий им обоим. Его мир сузился до жара воды, до запаха их тел, до звуков хлюпающей воды, стонов и тяжелого дыхания. Тэхен ускорил ритм, его бедра хлопали о ягодицы Хосока, поднимая волны. Его руки крепко держали Хосока за бедра, контролируя каждый дюйм движения. — Кончай, солнышко, — приказал он хрипло, его голос сорвался. — Кончай на руке своего брата. Покажи ему, как ты любишь его прикосновения. Команда, смешанная с виртуозной стимуляцией Чонгука и мощными ударами по простате, сломала Хосока. Его тело напряглось в дуге, из горла вырвался немой крик, и горячие струи спермы выплеснулись на руку Чонгука и в бурлящую воду между ними. Его внутренние мышцы судорожно сжали член Тэхена, вытягивая из него низкий, животный стон и мощный оргазм, который он излил глубоко внутрь Хосока, наполняя его горячим семенем. Они замерли, сплетенные втроем, дыша как загнанные звери, пока волны удовольствия перекатывались через них. Вода вокруг них стала мутной от их выделений. Позже, обернутые в пушистые черные халаты, они спустились на огромную кухню из черного гранита и стали. Тэхен, воплощение расслабленной власти, разливал дорогой коньяк по бокалам. Хосок сидел на барном стуле, все еще чувствуя приятную ломоту и глубокую наполненность внутри. Чонгук стоял за его спиной, его руки нежно массировали плечи брата, время от времени оставляя легкие поцелуи на его шее. — Голоден, зайчонок? — спросил Тэхен, пододвигая бокал Чонгуку. — Не совсем, — ответил младший, его глаза блестели игриво. Он наклонился к уху Хосока. — Я все еще чувствую твой вкус, Хён. И вкус Господина внутри тебя. Хосок покраснел до корней волос, но его член под халатом предательски дернулся. Тэхен усмехнулся, заметив это. — Кажется, наши аппетиты не совсем утолены, — заметил он, делая глоток коньяка. Он подошел к Хосоку, его пальцы легли на завязку халата. — Ты так прекрасен, когда краснеешь, солнышко. — Он медленно развязал пояс, обнажая тело Хосока. Чонгук тут же стянул с себя свой халат. — На столе, — приказал Тэхен, его голос стал глубже, властнее. — Оба. Хочу видеть вас. Хочу видеть, как ты, Чонгук, ласкаешь его. Как будто он твоя самая дорогая игрушка. Чонгук с готовностью взобрался на холодную гранитную столешницу и лег на спину. Хосок, дрожа от предвкушения и стыда, последовал за ним, расположившись сверху, лицом к лицу. Чонгук сразу же обхватил его бедрами, его руки скользнули по спине брата вниз, к ягодицам, мягко разводя их. — Покажи ему, малыш, — прошептал Тэхен, стоя рядом, его рука медленно скользила по своему вновь возбужденному члену. — Покажи ему, как сильно ты его хочешь. Войди в него. Чонгук не заставил себя ждать. Его пальцы, все еще влажные от их предыдущих ласк, легко нашли подготовленный проход Хосока. Смазка Тэхена все еще была внутри, облегчая проникновение. Чонгук направил свой твердый, толстый член и медленно, но уверенно вошел в брата. — Ох, Гук… — простонал Хосок, опуская голову ему на плечо. Ощущение было другим, чем с Тэхеном — не менее интенсивным, но более… интимным? Братским? Запретным плодом, наконец вкушенным. Чонгук заполнял его по-своему, его движения сначала были нежными, исследующими, затем все более уверенными, страстными. — Ты чувствуешь его, хён? — прошептал Чонгук, впиваясь губами в шею брата. — Чувствуешь, как я хочу тебя? Все эти годы…- Он углубил толчок, заставив Хосока вскрикнуть. — Ты всегда был моим идеалом. Моим… всем. Тэхен наблюдал, его рука ускорила движения на своем члене. Видеть братьев, сплетенных в такой интимной близости, слышать их шепот, их стоны… Это было невероятно эротично. Он подошел к голове Хосока. — Поднимись, солнышко, — приказал он мягко. Хосок послушно приподнялся на руках, открывая взору Тэхена как свою грудь, так и место их соединения с Чонгуком. Тэхен наклонился и взял сосок Хосока в рот, засасывая и покусывая, в то время как его рука опустилась к их соединенным телам. Хосок завыл от переизбытка ощущений. Член Чонгука внутри него, горячий рот Тэхена на соске. Он был как натянутая струна, готовый лопнуть. Его тело бешено двигалось между ними, ловя каждое ощущение. — Кончай, хён, — прошептал Чонгук, его дыхание сбилось, его толчки стали резкими, хаотичными. — Кончай для нас. Пожалуйста! — Сейчас! — рявкнул Тэхен, укусив сосок Приказ и одновременная атака на три эрогенные зоны стали последней каплей. Оргазм Хосока был сокрушительным, волна за волной, сотрясающая все его тело. Он кричал, его внутренние мышцы судорожно сжали член Чонгука, вытягивая из него громкий, протяжный стон и поток спермы, изливающейся глубоко внутрь брата. Тэхен, наблюдая, как его мальчики достигают пика вместе, издал низкий рык и кончил мощными толчками, его горячее семя брызнуло на спину Хосока и на гранит столешницы. Они рухнули на холодный камень — сплетенные, липкие, тяжело дышащие. Чонгук все еще был внутри Хосока, его руки обвили брата. Тэхен прислонился к столешнице, его рука лежала на ягодице Хосока, пальцы нежно водили по коже, испачканной его семенем. Никто не говорил. Тишину нарушало только их дыхание и тиканье дизайнерских часов на стене. Стыд, ревность, страх — все отступило перед животной усталостью и странным, обретенным миром. Хосок почувствовал, как Чонгук нежно целует его висок. Он повернул голову и встретился взглядом с Тэхеном. В глазах Господина больше не было ярости или холодной расчетливости. Было… удовлетворение? Обладание, да. Но и что-то, отдаленно напоминающее нежность. — Дом, — наконец прошептал Тэхен, его голос был хриплым, но мягким. — Это действительно ваш дом теперь. Обоих. Он протянул руку, помогая Хосоку подняться. Чонгук осторожно вышел из него, его движения были полны заботы. Они стояли обнаженные перед огромным окном, их тела освещены городскими огнями — три фигуры, сплетенные сложной, темной, но неразрывной нитью желания, обладания и неожиданно найденного единства. Дорога к настоящему доверию и любви была еще длинна, усеяна шипами ревности и призраками прошлого. Но в эту ночь, в роскошной клетке особняка Тэхена, их Выбор был сделан. И они были вместе. Один Господин. Два его мальчика. И океан похоти, в котором им только предстояло научиться плавать.