Оставаться инкогнито?

— Маша пропала, — голос Кати на том конце провода звучал тревожно, заметно подрагивал, — Она не вернулась домой после репетиции, родители уже обзвонили всех родственников и друзей, но ничего. Маргарита Игоревна вроде как даже уже своего мужа привлекла, но как оно там пойдёт... Ты знаешь, мне сразу так жутко стало после её вопроса про время выхода из школы.. — Катюш, ты главное не переживай раньше времени, — Лёва подавил зевок и сел, свесив ноги с кровати, — Зачем сразу о плохом думать? Может, она у подружки какой-то новой осталась или к парню ушла. Я, например, на репетиции слышал, как она жаловалась Светке на то, что её родители за двойку отругали, вот, может и не захотела домой возвращаться. Такое бывает. — Да знаю я, что бывает, — судя по звукам, Катя вышла на балкон, потому как стало слышно шум с автотрассы, — Просто это не похоже на неё... Она бы не стала из дома убегать. Я Люсе звонила, она говорит примерно то же самое, что и ты, но мне всё равно так неспокойно... — Ещё она, кстати, про Костю говорила. Они разве общаются? — А я без понятия... А что говорила? — Что он перестал ей писать после нашей драки. Видать не до неё ему сейчас. — Думаешь, он может что-то знать о том, где она? — Не знаю, просто рассказываю, — Логинов потянулся, руку протянул, зажигая настольную лампу, — Но, наверное, есть смысл с ним связаться. А что Света? Ничего не знает? — Она точно так же, как и мы, видела её последний раз в начале седьмого. Потом, с её слов, звала вместе домашку делать, но Маша ей так и не ответила, хотя была в сети. — Ну... Наверное, есть резон подождать до утра. Я уверен на девяносто девять, что она объявится утром.       Но утром, к огромному разочарованию Лёвы, Маша так и не появилась. С первого же урока 11 «Б» стоял на ушах по поводу случившегося: всем ужасно хотелось перемыть Машке Титовой кости и высказать свою никому не нужную точку зрения. Установить точное время выхода Маши из школы, как надеялась сделать Рита, так и не вышло – никто не мог понять, кто из ребят видел её последним. — Люсь, а может ты на картах посмотришь, где она и что с ней? — вдруг предложила Светка на второй перемене, чем вызвала у Люси открытый смешок. — С каких пор ты в карты веришь? — Вообще-то верю! И, говорят, твои предсказания всегда сбываются. — Предсказываю, что сейчас ты будешь послана нахер, — произнёс в шутливом тоне подошедший Тимур, благополучно проспавший первый урок, потом кивнул Лёве — Доброе утро, братишка. Че вы тут, детективное бюро с уклоном в мистику решили открыть? — Ну смотрите...       Света не успела озвучить начатую мысль: в кабинет вдруг зашла Рита, следом – мужчина в полицейской форме, а за ними – директор. Все заметно напряглись, притихли, Катя же в это время умудрилась как раз выпихнуть Светку со своего места. — Доброе утро. Садитесь, — скомандовал в привычной манере Стахов и кивнул на полицейского, — Вы уже наверняка осведомлены о сложившейся с вашей одноклассницей ситуации, поэтому, думаю, присутствие капитана Беляева вас сильно не напугает. Опрос не займёт много времени. Пожалуйста, не переживайте и старайтесь честно отвечать на все вопросы,       Но, как оказалось, Илья Олегович знатно наврал: опрос занял большую часть урока, несмотря на довольно небольшую численность учеников в классе. Капитан вызывал ребят к себе за стол по одному и задавал одни и те же вопросы: какие были отношения с пропавшей, каким можно было назвать её поведение в последние дни, возможные странности в нём в непосредственно день исчезновения и – опять, – время, когда видели её в последний раз.       Отвечали все разное, но в общих чертах стало ясно, что никто ничего подозрительного за Машей не замечал и не мог точно сказать, когда именно она ушла из школы. Больше всех полицейский помучил Светку – ввиду того, что они были «лучшими» подружками, но, как оказалось, лучшая подруга даже предположить не могла, куда в теории может отправиться Маша после школы, если не домой. Бедную Свету чуть не довели до истерики своими «постарайся вспомнить» и «ты точно уверена?».       Её мучения прервала Рита, которая не могла больше позволять так давить на своих детей – и полицейский, шурша бумагами, скоропостижно ретировался, оставляя ребят приходить в себя. Урок, разумеется, никто начинать за десять минут до его конца не стал. — Почему они к нам-то прицепились? Надо камеры посмотреть и всё, сразу видно, во сколько она там вышла из школы, — Тимур, севший на место за Лëвой, нервно крутил ручку в пальцах. — Камеры на первом этаже не работают, — произнесла задумчиво Даша. — А ты откуда знаешь? — Я около недели назад подходила к охраннику, просила поискать по камерам, кто мог брать мой телефон, пока мы были на физкультуре. Но он сказал, что ни в зале, ни в остальных местах с камерами на первом этаже они не работают, у них неисправна сеть проводов или около того. — И как давно они не работают?.. — Лëва уже на автомате поднял голову, всматриваясь в чёрное безжизненное око камеры под потолком. — Без понятия. Но чинить их никто не спешил и, скорее всего, они так и не работают. А в кабинетах вообще только на ЕГЭ их включают, если вы не знали. — Капец.. Неужели у школы нет бабок чтоб купить новые?!! — Тимур от возмущения уронил ручку на парту. — Наверное нет. Зато у нашего директора всегда есть деньги, чтобы летать заграницу, — Даша хмыкнула скептически, — Как думаете, Машу найдут? — Найдут, — подала вдруг чуть осипший голос Люся, которая всë-таки разложила карты на парте, — Искать нужно где-то, где есть высокое место. Лестница, крыша, вышка или что-то подобное. Возвышенность над землёй. — Где это может быть? — Тимур нахмурил брови, демонстрируя активную мозговую деятельность, — У нас тут много таких мест.. — Вы серьёзно в это верите?.. — Лëва фыркнул, подпер голову ладонью, — Если б всё было так просто, полицию бы тупо расформировали, а вместо них сделали какую-нибудь ЕФСТ. — Чего? — Единую Федеральную Службу Тарологов, — Логинов произнёс это так невозмутимо и непринуждённо, что Тимур не смог сдержать смех в себе. — А если я вам скажу, что её, скорее всего, уже нет в живых, — Люся продолжала говорить каким-то другим, более низким голосом, и смотрела словно сквозь карты, — Будет уже не так весело, а? — Прекращай! — взмолилась Света, которая опять к ним прибилась, чтобы послушать, что скажет «гадалка», — Не может такого быть! — Если не хочешь слышать правду – так не спрашивай вовсе, — огрызнулась в ответ Люся и одним шустрым движением рук собрала карты, спрятала колоду. — Давайте не будем нагнетать атмосферу, — встрял вмиг ставший серьёзнее Тимур, когда заметил откровенно испуганное выражение лица Кати, — Найдётся, и всё нормально будет. Менты, кстати, молодцы, что вообще делают хоть что-то. — Да если бы не Рита, никто бы её не искал, — отчуждëнно произнесла Даша.       И она была права: именно Дроздовская поставила на уши полицию в такой короткий срок, хотя ей и пришлось ради этого несколько надавить на своего мужа. Роман, её супруг, вчера как раз только вернулся уставший с дежурства, но просьбы любимой женщины игнорировать не мог. Своих детей у них не было, и Рома знал, как сильно Рита любит «свой» класс, поэтому не поленился посередь ночи лично вызванивать коллег и объяснять им, в чëм дело.       Ситуация обстояла странная. Не было никаких весомых оснований полагать, что Маша сбежала из дома – но тогда где она? Ни Света, лучшая подружка, ни другие девочки из класса, общавшиеся с ней, ничего не знали о том, куда и зачем она могла пойти вечером, парни и подавно. — Стойте, — Лëва вздрогнул от собственной догадки, — Я знаю, у кого можно спросить.       Разумеется, никто параллельный класс не тряс. Разумеется, никто даже не подумал о том, чтобы спросить Костика – потому что в школе, на глазах ребят, они с Машей вообще никак не пересекались и не контактировали: у них были слишком разные интересы и взгляды. Маша как-то называла Костика «тупоголовым спортиком», а Костик даже не смотрел в её сторону: ему «заучки» никогда не нравились. Но что тогда могло связывать их двоих?.. — И почему я только сама об этом не подумала! — причитала Света по дороге к кабинету физики, в который ребята отправились в поисках «а»-шек. — Ну, вот так резко начинать может быть вредно, — схохмил Тимур, за что тут же получил от неё сумкой по боку. — А вы уверены, что он вообще вышел на занятия? — Люся шла с ними нехотя и то и дело осматривалась вокруг, чтобы в неё ненароком не врезался какой-нибудь бегущий по коридору пятиклассник-неадекват. — Я видела его сегодня, — отозвалась Катя и, заботливо ухватив подругу под локоть, позволила тем самым идти поближе.       Костя действительно отыскался в кабинете. Правда, видеть его «красивую» физиономию у Лëвы желания совершенно не возникло, поэтому он оставил удовольствие расспросов на Тимура и девочек, сам же пригнездился на одном из подоконников. Да и, по правде говоря, игра в юных Шерлоков его не особо прельщала: вместо того, чтобы делать работу ментов, нужно было лучше повторять параграф по географии.       Но, конечно, Логинов не то чтобы усердно это делал. Поэтому меньше чем через час, отрешённо ковыряя вилкой комочки остывшего картофельного пюре, сидя в окружении друзей в столовой, он даже не удивлялся тому, что схлопотал трояк у доски. Вот что-что, а это было реально обидно: географию он всегда учил хорошо, но сегодня, видимо, снова был не его день. Благо хоть волноваться было не за что, ибо отец после своих пламенных речей о контроле за учёбой, которые так пафосно произносились в понедельник, как не заглядывал в его дневник – так и не заглядывает. Лëве часто казалось, что у мужчины в принципе нет от него пароля. — Короче говоря, судя по всему Костик был последним, с кем Маша переписывалась, — начал Тимур, параллельно доедая сосиску, — Он показал нам их чат, там ничего такого, она его гулять звала постоянно, но он по большей части её отшивал или тупо игнорил эти предложения, но в самом чатике они ворковали нормально так. — А после вашей драки он перестал с ней общаться, потому что, цитирую, «заебала своими вопросами и сюсюканьем, будто я инвалидом каким-то стал». Она была обижена на него, насколько я поняла, — подхватила рассказ Люся, — Но последним, кому она писала вчера вечером, был именно он. Свету проигнорировала, зато написала ему. — Что написала-то хоть? — Извинилась за навязчивость и пообещала больше не беспокоить. — Звучит как-то не очень хорошо, не находите? — Катя выглядела теперь ещё более встревоженной, хотя всеми силами старалась держаться непринуждённо, — Как будто прощание. — Слушайте, давайте просто подождём, пока полиция разберётся? Зачем лишний раз себя изводить домыслами? Да и с Машей мы не шибко дружили, чтоб так из-за неё переживать, — Тимур, когда становился серьёзнее и говорил такие же серьёзные вещи, начинал даже на вид казаться чуть старше своих лет, — Кать, ну ты чего? — Ну, вы может и не дружили, а я вас всех в классе уже как облупленных знаю. И ещё мне страшно представить, что нечто подобное могло произойти с кем-то из вас, например, — Катя даже нахмурилась, чтобы спрятать эту внутреннюю пожирающую тревожность за подобием раздражения. — Ладно вам, ещё ругаться только из-за этого не хватало, — пробормотал Лëва, всë-таки откидывая вилку.       Оставшиеся три урока и все перемены тему исчезновения одноклассницы в 11 «Б» продолжали мусолить как только могли: во время занятий не чурались перебрасываться записками с версиями и шептаться в открытую, а во время перерывов собирались в кучу и пытались вспомнить несуществующие странности в её поведении. Люся на такое только фыркала и закатывала глаза, Тимур то и дело бродил между ребят и слушал, Катя просто сидела в наушниках, вжимаясь в батарею, дабы оградиться от этого шума.       На последней перемене Лëва, невзначай глянув в правую часть коридора, внезапно вспомнил, что у него сегодня вообще-то после уроков занятие, и разочаровался в этом дне ещё больше. После произошедшего у него абсолютно вылетела из головы и просьба биолога – мало того, что на внезапной репетиции их вчера загоняли, так он потом ещё полночи проболтал с Катей, пока она не успокоилась и не заснула.       Вообще весь этот день шёл как-то не так, неправильно, не по плану – начиная от треклятой географии и заканчивая банально тем, что утром он не успел зайти в любимую пекарню за завтраком, потому что чуть не проспал.       Да и стоять у биолога под кабинетом, когда все друзья уже благополучно покинули школу (скорее всего), тоже ощущалось немного странно, потому что непривычно. Логинов никогда прежде не ходил к репетитору и вообще не представлял, как это всё происходит и работает, каких заданий ожидать, какой атмосферы – такой же, как на уроках, или всё же другой ввиду того, что учеников теперь не много, а лишь один? Он вымученно вздохнул и толкнул дверь, та поддалась. Однако сразу оценить обстановку колкого обычно пространства ему не удалось – на него сразу же устремили взгляд две пары глаз: привычные холодные голубые и бесцветно смотрящие карие. — Подождите в коридоре пару минут, — попросил Максим Олегович, чуть кивнув ему головой, и Лëва, молчаливо ещё раз скользнув по полицейским погонам взглядом, послушно скрылся обратно за дверью. Однако его заинтересовала такая картина: капитан решил провести опрос и с ним тоже? Возможно из-за Светки. — Точно, она же собиралась к нему после репетиции, — пробормотал Лëва себе под нос и, недолго думая, приложился ухом к поверхности двери. Вот тут стало реально любопытно: а если биолог был последним, кто видел Машу? А если это из-за этой несчастной оценки она из дома сбежала? Неизвестно ведь, исправила она её или нет – а вдруг они с Максимом Олеговичем поругались на этой почве? Хотя, с другой стороны, припомнить биолога, который с кем-то открыто ругается, Лëва не смог, но зная Машин взрывной характер... Она бы, наверное, смогла бы вывести из себя любого.       Слышно было плохо. Если точнее – вообще ничего. Либо дверь была настолько толстой, либо говорили настолько тихо, либо это у Логинова просто мысли были куда громче. Он уже тысячу и один вопрос успел придумать о том, что произошло – и, быть может, хотел узнать на них ответы как минимум из-за классной и Кати, которые катастрофически нуждались хоть в какой-то информации, чтобы успокоить самих себя. Правда, в итоге он так никакой полезной информации не получил – а вместо этого, задумавшийся не на шутку, хорошенько так получил дверью по щеке. — Молодой человек! Подслушивать нехорошо! — капитан Беляев вроде и пытался изобразить в голосе подобие осуждения, но по его лицу было просто катастрофически очевидно, что ему плевать. — Нехорошо двери ногой открывать, — с наигранной жалобностью ответил Логинов, потирая ушибленное место, и, фыркнув, проскользнул в кабинет.       И тут же едва ли не кожей ощутил стократно увеличившееся напряжение там. Не спасал ни слабо тарахтящий обогреватель под доской, ни приглушённое гудение чего-то за окном, ни монотонные звуки фильтра в аквариуме. — Садитесь, — биолог даже не взглянул на него; собрав тетради, от которых, очевидно, полицейский своим появлением его отвлёк, он поднялся из-за стола и ровной стопкой убрал их в шкафчик позади. Лëва сел, не зная, есть ли смысл здороваться: почему-то вдруг стало даже как будто бы стыдно за то, что он пытался подслушивать. Но он всё ещё не мог понять, что думает учитель, по его лицу, по взгляду – он зол? Раздражён? Уставший? Вокруг него едва не искры летели от напряжения, но, может, это ему, Лëве, могло и просто казаться ввиду невозможности считать его состояние правильно. — Я забыл взять тетрадку, — решил не тянуть и сразу честно признаться парень, плюхнувшись на своё привычное место. — Почему-то я даже не удивлён, — биолог хмыкнул, неторопливо вытирая с доски остатки каких-то записей, — Вчера вам явно было не до тетрадей. — Почему это? — Из-за репетиции, — он осторожно обтер руки и вернулся к своему месту, теперь уже явно немного устало опускаясь на стул, — Так-так... Что ж мы с вами делать будем без тетради? Давайте тогда просто поговорим. Может быть, у вас есть какие-то конкретные вопросы и темы, которые вам не понятны и которые хотелось бы разобрать в первую очередь? — Честно – последние годы вообще ничего не понятно, — Лëва издал полунервный смешок. — Поконкретнее? — Ну... Ладно, с человеком ещё более-менее, но всякие там растения, животные, вот эти вот их классификации – брр. А, ещё я абсолютно не понимаю, как решать задачи на скрещивания. Ну, нам объясняли, но не то чтобы очень хорошо. Генетика это вообще нечто. — Я предполагал, что с вами придётся возвращаться назад по программе, но чтоб настолько, — Максим Олегович тоже издал подобие смешка, чем вызвал у Лëвы не по детски заинтересованный взгляд, — Хорошо, я понял. Генетические задачи мы с вами обязаны научиться решать хотя бы потому, что это составная часть экзамена, да и сложного и страшного там ничего, на самом деле, нет. Но, думаю, начать стоит с основ. Я подготовил вам список литературы, — он открыл ящик в столе и достал оттуда папку с файлами и вытянул оттуда несколько листов, принявшись что-то отмечать карандашом, — Всё досконально штудировать не нужно, будем выборочно проходится по темам. Но это не значит, что я не смогу спросить у вас и что-то другое из школьной программы. — То есть мы не только писать будем?.. — Конечно, а вы как думали? — Ну блин... — Вот, держите, — Максим Олегович хотел было протянуть руку, но, наконец подняв взгляд на Лëву, едва заметно приподнял бровь, видимо, от удивления, — Вы бы ещё за последнюю парту сели. Не съем я вас. — Да кто вас знает, — Лëва хохотнул, через парту дотянулся до заветных листов (пришлось вытянуться насколько это было возможно), — Толик, вон, уже никогда нам ничего не расскажет... — Позитивный настрой и шутки это хорошо, но хочу вас сразу попросить: давайте будем серьёзно относиться к нашим встречам, так же, как к полноценным урокам. — Да, конечно, — закивал, — Это я так, волнуюсь. У меня до этого никогда не было репетиторов, хех. — А я никогда не выступал в его роли. Мы с вами в одинаковых условиях, так что волноваться не о чем. Посмотрите темы, которые я отметил, может, захотите что-то добавить.       Лëва честно вцепился взглядом в текст, отлично пропечатанный на листах. Явно печаталось не в школе – значит, готовил биолог этот список дома. Но, как бы ни старался себя отвлечь такими никчемными мыслями, разум всё равно возвращался к другим вопросам, и приходилось буквально зубы сжимать, чтобы не ляпнуть чего-нибудь вслух. Это тебе не Маргарита Игоревна, с которой с порога можно начать обсуждать что угодно и она охотно ответит. — Думаю, пока мне хватит этого. А можно вас спросить? — он всë-таки решил рискнуть и пойти ва-банк. — Слушаю. — Что у вас спрашивал полицейский? — Почему вас это интересует? — Ну, вообще-то моя одноклассница пропала, — Лëва даже выпрямился, теперь уже не боясь столкнуться со взглядом непроницаемых глаз, — Мне интересно. — Понимаю. Думаю, он спрашивал всё то же, что и у вас. — И что вы сказали? — Правду.       Удивительная холодность и спокойствие учителя в разговоре о таких вещах начинали немного пугать. Лëва натурально поëжился, поймав на себе взгляд с явным посылом «это всё или будут ещё глупые вопросы?», однако сдаваться не собирался. — И какая у вас правда? — Ваша одноклассница Маша заходила ко мне, чтобы найти свою работу с прошлого урока, которая, как выяснилось, завалилась в другую, ещё непроверенную стопку. Такое даже у меня иногда случается, да. Я исправил ей оценку и она ушла. — То есть вы с ней не ругались? — С какой стати мне с ней ругаться? Вообще, с чего вы это взяли? — то ли Лëве это просто показалось, то ли тон учителя стал становится чуть более строгим, почти стальным. — Да я вас ни в чём не обвиняю же, просто спрашиваю... — Давайте оставим допросы для полиции, их с лихвой хватит. Я принёс вам одну хорошую книжку, — Лëва проследил, как Максим Олегович опять поднимается с места и теперь уже из другого шкафа достаёт слегка потрёпанный томик средней толщины. Теперь он наконец смог считать его эмоцию – это все-таки была усталость. Видимо, капитан знатно так потрепал ему нервы. — Вы мне её домой отдадите? — Логинов решил изобразить признательность и восхищение, чтобы хоть немного разрядить обстановку, — Вот это щедрость! — Избавьте меня от лишних комментариев, — бесцветно ответил биолог, теперь уже сам подошёл и вручил книгу в руки, — Я вам её не дарю, а даю на время. Уж постарайтесь беречь. — Без вопросов! — Давайте на сегодня закончим, — он отвернулся, незаметно потирая висок, но Лëва уловил это движение, — Уверен, вы всё равно ничего не читали по собственной инициативе и устали за день от всего происходящего, давать вам какие-то задания делать сейчас тоже нет смысла. На дом вам задание – ознакомиться с темами, которые я выделил. Можете прямо по порядку. Если будут какие-то вопросы по материалу, что-то не понятно – пишите мне, я помогу. На выходных скину вам парочку письменных заданий на проверку того, как вы изучили материал. К четвергу всё мне принесёте и будем уже полноценно заниматься. — Хорошо, — парень сгрëб листы и книжку в охапку, — Не думал, что мы так быстро закончим сегодня... — На то оно и вводное. — А можно ещё вопросик? — Давайте, — биолог неторопливо стал собирать со стола какие-то документы, лежавшие всё это время сбоку. — Как вы думаете, Машу найдут?       Максим Олегович поднял взгляд – и в нём промелькнуло нечто, похожее на непонимание, даже негодование. — Найти можно кого угодно и что угодно, но только если хорошо искать.       Лëва не понимал уже собственных ощущений, когда вышел из здания школы: этот день не просто пошёл по одному месту – он, мать вашу, был абсолютно пугающим. Вызывающим странный холодок по коже и чувство, будто всё происходящее не реально. Будто всё это – какой-то абсурдный сон. Но последняя фраза от биолога его просто добила: он сказал её с таким лицом, будто самолично прикопал в саду парочку трупов. Ему, Лëве, обыкновенно не берущему в голову всякие глупости и догадки, стало натурально жутко. Даже домой вернуться поскорее захотелось, впервые за столько-то лет.       А дома, окончательно ломая все возможные устои и каноны мироздания, оказался отец. В коридоре горел свет, а с кухни даже доносился запах какой-то еды: Логинов так и замер в коридоре в одном кроссовке, когда Валерий Петрович вышел к нему с устало-сонным видом. — Есть будешь?       Лëва отмер; стащил обувь, снял промокшую куртку, зыркнул на отца с недоверием. — Буду. А ты чего тут? — А что мне, уже в родной дом вернуться запрещено стало? — Да нет... Я думал, ты как обычно будешь. — Заскочил поужинать, через час обратно. — Ясно.       «Если б не пришёл раньше, хрен бы что получил» — с досадой думал Лëва про себя, сидя за столом в неуютной кухне, наблюдая, как отец пытается нормально разделить своё кулинарное произведение на две порции. Хотя, возможно, Лëва слишком к нему критичен?.. Ну нет, такие мысли он даже допускать не хотел.       Ели в тишине. Без привычного шума телевизора на фоне было ещё неуютнее, но парень мужественно терпел. Лишь под конец, когда горячий чай обжёг Лëве губы, отец решил наконец заговорить с сыном. — Как в школе? — Нормально. — Как занятие? — Ты даже об этом помнишь, вау. — Я задал тебе вопрос. — Да нормально всё, нормально. Задание получил, задание сделаю. — Смотри у меня. Пока это на твоей совести, но если узнаю, что ты ничего не делаешь – пеняй на себя.       На такой «радостной» ноте ужин и кончился. Валерий Петрович уехал даже быстрее, чем предполагалось, и дом вновь погрузился в мрачную молчаливость. От неё уже натурально выть хотелось – поэтому Лëва включил погромче музыку и завалился на диван делать уроки. Скучно. Нудно. Голова уже болит от этого идиотского дня, от недосыпа, от мыслей, от чужих сплетен и собственных наблюдений – хотелось просто вытащить мозги, выключить их на кнопочку и положить где-нибудь поодаль, чтоб остыли. Жаль, что люди так не могут. Ближе к одиннадцати снова позвонила Катя, но Лëва трубку не снял: заснул в гостиной, уткнувшись носом в учебник алгебры. На экране под уведомлением о пропущенных звонках тусклым мерцанием ещё пару секунд значилось:

«Машу нашли».