Оставаться инкогнито?

      Первый урок начался как в тумане. Лëва клевал носом, Люся рядом тоже была заметно более тихой и очень часто зевала. Если бы не Машка со своей суетой, может, все бы сидели, как обычно, просто сонные – но теперь сидели сонные и немного тревожные. Впрочем, даже это не мешало откровенно скучать под монотонную речь точно такой же сонной учительницы русского.       Лëва лениво записывал очередное предложение из упражнения, когда у него вдруг провибрировал телефон в кармане, уведомляя о новом сообщении. Он хотел было списать это на беседу класса, где кто-нибудь с точно такой же скукой решил оставить призыв о помощи, но черт его дернул все-таки выудить гаджет, уложить на коленку и краем глаза глянуть на экран. Незнакомый номер, но с абсолютно точно знакомым человеком на аватарке напоминал ему о завтрашнем занятии по биологии после шестого урока и просил не забыть взять с собой ручку и тетрадку. Лëва хекнул, но постарался сделать это беззвучно: в кабинете стояла такая гробовая тишина, что даже елозить на стуле было опасно для слуха. Опять же со скуки и абсолютного нежелания делать очередное простецкое упражнение на орфографию он решил продолжить диалог с биологом и в качестве поднятия настроения без каких-либо церемоний скинул ему забавную картинку. А заодно спросил, чего это он, Максим Олегович, обыкновенно такой серьёзный и правильный, пишет ему во время урока – на что получил весьма красноречивый ответ о том, что, во-первых, урок идёт у него, Лëвы, а это важнее, а во-вторых – нечего отвлекаться. Но картинка ему, кажется, понравилась: даже смайлик поставил. Логинов опять хекнул в себя и быстро закинул номер биолога в контакты. Правда, писать ему что-то ещё после слов «Логинов, имейте совесть, вы же на уроке» всë-таки не решился, да и незачем. Раньше времени злить его не особо хотелось.       В целом день обещался быть ничем не примечательным, как и все прочие среды до этого, если бы не одно «но»: Маргарита Игоревна действительно сказала, что мероприятие им перенесли, и вместо обещанных двух недель подготовки у них оставались жалкие пара дней. Чья это была идея – не ясно. Возможно, учителя просто хотели поскорее закончить эту ерунду и дальше спокойно работать, а не торчать дополнительно часами в школе на репетициях, либо директор хотел поскорее провести мероприятие, чтобы выполнить «план творческого просвещения учеников школы» на это полугодие и дальше спокойно ничего не делать. А может быть всё вместе. Но, так или иначе, времени и правда оставалось катастрофически мало, а это значило, что сидение в школе ближайшие дни будет дополнительно затягиваться, чему Лëва, в общем-то, абсолютно не был против. Вот только учить ничего не хотелось – потому что сцена у них какая-то глупая (можно было выбрать более динамичную), роль у него не главная, заранее ясно, что выиграют «ашки», да и вообще не до всяких там живых слов сейчас было.       Но Рита считала иначе, ровно как и Машка, главный творческий инициатор класса, и Катя вместе с ними. Люся тоже что-то там говорила в поддержку того, что, чем быстрее они отстреляются, тем лучше, но по ней было видно, что её тоже заботят далеко не её строки в сцене, а то, как бы написать на хорошую оценку грядущую контрольную по математике. Тимур вообще ничего не говорил за или против – и Лëва в такие моменты мечтал заразиться его шикарнейшим безразличием. — Да пофиг на этих клоунов, емае, — парень отмахнулся, не отрывая взгляд от телефона, не обращая внимания на возню девчонок у доски; Риты в кабинете не было, все, как обычно, галдели, что-то жевали, кто-то царапал на доске огромную надпись «репетиция в 17:00», — Выиграем-не выиграем, вообще не важно. Главное чтоб Рита из-за нас не расстраивалась. — Вот именно! — Машка подлетела к ним так внезапно, что Люся едва не подпрыгнула на стуле, — Главное не победа, а участие. Поэтому, пожалуйста, как можно скорее учите свои роли. Даже если мы не победим, мы обязаны хотя бы войти в тройку лучших. — Тебе не кажется, что твоя первая и последняя фразы несколько противоречат друг другу? — Лëва усмехнулся, отодвигая от себя пенал соседки и складывая руки на парту. Люся на него цыкнула, в шутку щелкнула линейкой по макушке: нечего её вещи тут двигать без спроса. — Я бы предложила тебе поменяться с кем-нибудь, чтобы не участвовать как герой со словами, раз тебе плевать на наш рейтинг. Но других вариантов просто нет, учитывая, как обстоят дела с речью у остальных, — Маша сразу надула губы и недвусмысленно глянула на задние парты, где сидели Димка с Сашей, — Я же просто прошу вас, по-человечески. Если вам пофигу на других – пожалуйста. Но если вам пофигу на Маргариту Игоревну и её старания, то так и скажите. — Да че ты завелась-то? Выучим мы всё, — Тимур даже оторвался от экрана смартфона, — Иди, вон, у Матвеича лучше спроси, как там обстоят его дела с речью для роли лесного пня. — Не смешно, — Маша нахмурилась, но действительно отошла и, что самое забавное, направилась к парте Матвея. — Вы такие замученные, будто всю ночь вагоны разгружали, — Даша бесшумно подсела к Кате на извечно свободное место, повернувшись полубоком, бесцеремонно вмешиваясь в беседу, — Конспекты писали? — Списать не дадим, — хмыкнула Люся, не отрываясь от таблички с датами. — Да я бы всё равно не успела, — Даша равнодушно пожала плечами, — В столовую пойдёте? — Пойдём, — отозвалась Катя, которая что-то старательно дописывала в тетрадь, — Хочешь с нами сесть? — Хочу, — Даша кивнула, засияла сразу, выпрямилась даже. — А как же подружки твои? — опять проворчала Люся, которая, кажется, раздражалась от того, что ей мешают повторять параграф. — Были бы это ещё подружки... — Даша на пару секунд опустила глаза, будто прогоняя от себя какие-то мысли. — Да ладно, не расстраивайся, садись с нами конечно, — Тимур уж точно был не против.       Да никто, по сути, против не был. Просто немного странно было смотреть, как Даша, обычно находившаяся в компании девчонок, которых простой люд с подачи Люси единогласно окрестил «фифочками», медленно но верно перекочевывает в их разношëрстное общество из «двух зубрил, тупого боксëра и мажора-раздолбая». Только теперь две зубрилы превращаются в очень умных и ответственных девочек, у которых можно помощи попросить, тупой боксёр давно уже стал хорошим другом просто потому, что его посадили рядом несмотря на все возражения, а мажор-раздолбай, оказывается, не такой уж раздолбай, да к тому ж умеет постоять за себя и защитить других. — Вы же знаете, что слив – это фейк? — Даша вдруг понизила голос и заговорила тише: никто не ожидал, что она внезапно начнёт оправдываться, — Я даже знаю, кто это сделал... — Напиши заявление в полицию за клевету, — равнодушно отозвалась Люся. — Не хочу дело до родителей доводить. — А нам эта информация для чего? — Просто я не хочу, чтоб все думали, что я реально какая-то шлюха. — Да никто так и не думал, кроме этого урода, — Тимур опять встал в разговоре в защищающую позицию, — Мы ж прекрасно понимаем, что это всё фигня. — Он, кстати, извинился перед тобой? — Лëва, до этого лежавший, щекой прижавшись к прохладной парте, поднял голову. — Да, но как из-под палки. Стахов заставил. Но он всё равно не верит, что это не мои фото. Но мне плевать, он получил то, что заслужил, — она улыбнулась, — Осознавать это – лучше любых извинений. — Какая ты жестокая, — Логинов усмехнулся, нехотя подтягивая к себе учебник. — Нисколько. Каждый получает то, что заслужил своими делами. Он оскорбил не только меня, но и много людей вокруг, а значит заслужил своё наказание. И я благодарна тебе, что ты взял на себя смелость показать ему это. — Хватит уже об этом говорить, мне аж неловко, — Лëва повёл плечами, почувствовав какой-то странный холодок по спине, — Я понимаю, что ты рада его страданиям, но злорадствовать тоже не стоит. — Нет, ты не понял, я не злорадствую, я просто... — Слушайте, вы можете, пожалуйста, пойти и поворковать в другом месте? — Люся подняла голову, повернулась к Лëве, устремляя на него убийственно-вынуждающий взгляд пронзительных глаз, — Мы тут домашку вообще-то повторяем. — Ладно-ладно, не сердись только, — Лëва сразу в успокаивающем жесте погладил легонько Люсю по плечу; покрытое вязаным кардиганом, оно было до мурашек тëплым, — Мы молчок.       Он и сам, вообще-то, хотел повторить тему. Но что-то не срослось – а послушать Дашу было чисто по-человечески любопытно. — Мне хочется узнать, почему ты так поступил. Почему просто не прошёл мимо, — сразу без лишних предисловий произнесла Даша, как только они с Лëвой вышли в коридор, где было ещё более шумно, — Я не злорадствую, а хочу понять твои мотивы и, если получится, как-то отплатить тебе за то, что ты сделал. — Да не знаю я, — Лев был готов буквально отмахнуться от таких вопросов: ему не хотелось опять мусолить те мысли и чувства, которые настигли его при драке, — Подошёл, услышал, бомбануло, вот и всё. «Почему?» – ты сама же и ответила: заслужил. Я тоже так посчитал в тот момент. Вот только всё же я считаю, что лучше решать свои проблемы с помощью слов, а не доводить до драк. — То есть, иначе говоря, ты сожалеешь о своем поступке? — Что за странные вопросы? Тебя Рита надоумила меня допрашивать? — он уже в открытую посмеивался, — Я не то чтобы сильно сожалею, но больше так делать не собираюсь. Надеюсь, что не придётся. — Понятно... В любом случае, спасибо. Мне правда очень приятен тот факт, что кому-то оказалось не плевать.       Не плевать ли – вопрос спорный. Лëва размышлял над ним всю большую перемену, бездумно ковыряясь вилкой в котлете, и остаток уроков. И в конечном итоге пришёл к выводу, что, все-таки, не задень Костя его за живое, он бы вряд-ли стал с ним драться. Хорошо это или плохо – он не знал, но смысла думать об этом не было, ведь случилось то, что случилось. Пора было уже перестать в целом об этом вспоминать, но как донести эту мысль до Даши? Она с чего-то решила, что теперь должна ему что-то в ответ. Но, по сути, он ведь абсолютно ничего хорошего для неё не сделал. Но уговаривать её было бесполезно: благодарные люди – весьма настойчивые, как ни посмотри.       На самом деле, Логинова даже радовал тот факт, что об этом скандальном инциденте с Костиком и стеклом особо никто не говорил. Все будто бы пропустили произошедшее мимо ушей и мозгов, включая учителей и директора. И хотя Косте ещё предстояло вернуться на занятия (насколько понял Лева, эти пару дней парень в школе отсутствовал) и наверняка предпринять попытку ещё разок поговорить о произошедшем, на данный момент всё было до подозрительного спокойно. Ну, было бы подозрительным, если бы Лёва не знал, что к делу приложил руку отец.       До пяти часов вечера он остался в школе – ему смысла идти домой особо не было. Они с Катей, Люсей и Дашей совместными усилиями даже успели сделать математику на завтра и плавно перешли к русскому языку, когда к ним присоединились прознавшие тему Антон и Шура, пока Тимур зачем-то бегал к себе – он, хотя и жил ближе всех, всё равно потратил подавляющее большинство времени на дорогу туда-обратно. Маргарита Игоревна тоже сидела в кабинете, проверяла какие-то самостоятельные классов младше – и никто никому не мешал. — Саша с Димой опять сбежали! — в дверях выросла фигура недовольной Машки, растрепанной и то ли немного даже расстроенной, то ли настолько злой, что эмоции исказились, — Вот что мне с ними делать?! — Отстраним их от выступления. Будут помогать за кулисами, — абсолютно невозмутимо отозвалась Рита, — Они думают, что это так легко, но сильно заблуждаются. — Вот точно. Маргарита Игоревна, уже можно открывать актовый зал? Мальчики, нам ещё надо будет аппаратуру перенести, — Маша оглядела остатки учеников и страдальчески закатила глаза, — Были б тут ещё мальчики... Где Тимур? Где Лëша? Остальные парни?? — Домой ушли, но к пяти подойдут, — Катя, отложив ручку, уже что-то активно печатала на телефоне, — Сейчас напишу, чтоб не опаздывали, иначе потом будут дежурить оставшийся месяц. — Вот правильно. И вообще, надо раньше приходить, а не ровно в пять, блин. В пять начало уже, — девушка вздохнула, откинув светлые волосы с плеча, — Вот кто сейчас эти огромные колонки потащит? Лëва одну, Антон другую? — А что, они настолько тяжёлые? — Антон тоже поднял голову, оторвавшись от формул. — Ну ты их видел? — Кто вообще придумал каждый раз их со сцены убирать, ну стояли бы себе и всё, — проговорила Люся задумчиво, перечитывая написанное. — Да вообще! Ладно, подождём ещё немного, — Маша опять вздохнула, достала из своего рюкзака бутылку с водой и, отпив пару глотков, вместе с ней вновь скрылась в коридоре. — Маргарита Игоревна, а можно спросить? — Да, Лëв, я тебя слушаю. — А чья была идея перенести конкурс? — Ой, ребят вы знаете, мы сами с Тамарой Васильевной были в далеко не приятном шоке от этой новости. Её «А» класс тоже негодует, как и вы, но Илья Олегович сказал, что необходимо провести мероприятие пораньше, потому что в середине октября планируют начать делать ремонт актового зала. — Одним днём раньше, одним позже – к чему такая спешка? — Не знаю. Но спорить было бесполезно, — женщина вздохнула, — Параллельный класс тем не менее заявил, что они уже готовы. Десятые классы тоже не высказали особых возражений, поэтому нам с вами остаётся только постараться. — Маргарита Игоревна! — Маша снова заглянула в кабинет, и глаза её отчего-то блестели, — Пойдёмте, уже почти пять, нам зал открыли.       Ребята наспех затолкали тетради и учебники в рюкзаки и дружной кучкой поскакали по лестнице вниз. Лëву же Рита придержала рядом, и они вдвоём шагали более спокойно. — А почему тебя это беспокоит? У тебя какие-то дела в пятницу? — Да нет... Просто не совсем понял, зачем так сильно дату сдвинули, — Логинов лишь плечами пожал, — Я подумал, может, проверка какая едет, и перед ней надо покрасоваться, хех. — Надеюсь, что от нас этого факта не скрыли... Позвони, пожалуйста, Тимуру, а то что-то я его не наблюдаю. Боюсь, как бы он слова не путал на сцене, наверняка же ещё даже не читал ничего. — Да, конечно, — Лëва кивнул, пропуская учительницу по коридору вперёд, а сам вытащил из кармана телефон. Тимур взял трубку быстро и поделился благой вестью, что он уже почти у главного входа – Лев в ответ усмехнулся и пожелал ему не споткнуться второпях на крыльце.       В актовом зале было ещё холоднее, чем в коридорах: огромные окна, прикрытые массивными шторами из тяжёлой алой ткани, всё равно продувало в холодное время года. Видимо, когда здесь делали ремонт в последний раз, схалтурить решили именно на них, потому как в остальном зал выглядел более чем презентабельно.       Лëва огляделся, опустив рюкзак на свободное кресло в первом ряду. Собрались далеко не все: Шура с Антоном крутились у пульта управления светом, Даша что-то рассказывала непривычно серьёзной Кате, Маша отмахивалась от вопросов Светки о том, почему она такая хмурая и печальная, Матвей, видимо, тоже только что пришёл и теперь пытался отдышаться после подъëма по лестнице. Люся же сидела во втором ряду ближе к двери в гордом одиночестве и что-то писала в блокнот карандашом. Девять человек из девятнадцати – не шибко много, но всё же лучше, чем ничего. Так подумалось Лёве, когда он подсел к Люсе и заглянул через плечо. — Это что за древние заклинания? — в шутку спросил он. — Это задача по генетике, дурень, — Люся с ноткой ехидства усмехнулась и легонько стукнула карандашом по кончику любопытного носа, — Ты, если экзамен собрался сдавать, тоже бы порешал в свободное время. — Я пока ещё не собрался, — Лëва хекнул, поднял взгляд на стук двери: в зал влетел Тимур и тут же рассыпался в извинениях, но на него особо никто не обратил внимания. И только теперь, оторвавшись от созерцания Люсиных загадочных записей, Логинов заметил в мельтешении одноклассников фигуру биолога рядом с их классной. — Вспомни говно – вот и оно, — буркнула Люся, проследив за взглядом друга, — Когда он, интересно, собирается консультации начинать? Октябрь на дворе, целый месяц в помойку ушёл.       Лёва только плечами пожал в ответ. Ему стало любопытно, о чем говорят учителя, но, как ни старался прислушаться, разобрать он ничего не смог – они стояли у противоположной стороны сцены, рядом с огромной колонкой, которую, по всей видимости, Максим Олегович вместе с подоспевшим Тимуром только что сюда принесли – потому что у обоих были закатаны рукава. — Глянь, уссались уже, — Люся хмыкнула, заметив, как уже собравшиеся в кучку «фифочки» разом развесили уши и будто бы невзначай стали подходить поближе к педагогам, даже что-то говорить им, обращая на себя внимание. Только Маша, кажется, была абсолютно не заинтересована в сием действе, хотя обычно тоже нет-нет да вздыхала томно по молодому биологу. Или, возможно, по оценкам, которые он, по её мнению, «незаслуженно занижал, чтобы притянуть побольше внимания». Катя подсела к ребятам с озадаченным выражением лица. — Что такое? — Люся сразу отложила записи. — Лёша упал с лестницы и сломал руку, — сообщила она, — Нужно кого-то срочно ставить на его место, но никто не соглашается. — Офигеть, как мы такое пропустили?! — Тимур, материализовавшийся позади, закинул руки девочкам на плечи, приобняв, — Когда Лëха приболел малëха... — Маша мне уже всю плешь проела, — чуть тише призналась Катя, — Вместе с Дашей. «Как он там? Что он там?» – ну возьмите и напишите, позвоните, я вам что, связной?! — Тише-тише, не бузи, — Лëва хекнул, осторожно проводя по волосам девушки, — У Маши сегодня весь день лицо кислое из-за переноса конкурса, а Даша просто боится ему писать после слива. — Меня не касается, что у них там в головах, — она мученически вздохнула, — Ладно, пойдёмте на сцену.       В целом, сама репетиция проходила спокойно – если не считать постоянно психующую на каждую оплошность Машку, надменную Светку и замученное выражение лиц всех остальных. Рита просила улыбаться и расслабиться, но делать это через силу могли далеко не все. В конечном итоге жалкие остатки 11 «Б» выклянчили у Дроздовской небольшой перерыв. — Только никуда не расходимся! — попросила классная, но её просьба не подразумевала ослушания. — У меня так ноги ноют, отврат, — пожаловалась Света, когда ребята все дружно завалились на мягкие кресла, — Кто вообще писал этот дебильный сценарий? — Это Пушкин, дура, — отозвался Тимур, и они с Лëвой загоготали похлеще гусей. — Без Лëши плохо... Но кого поставить вместо него? — Маша, которая, кажется, была уже на грани истерики, не обращала внимания на чужое веселье, — Может он всë-таки сможет прийти? — Или нам нужно будет выбирать другого самозванца, — с привычной отстранённостью подытожила Люся. — Кого?! Кого я поставлю?! У нас парней раз-два и обчëлся! — Машенька, не нужно так нервничать, — вмешалась Маргарита Игоревна, — Лёша к пятнице будет готов, пусть и в гипсе, но выступит, он сам мне так сказал, когда звонил. — Хорошо-о, — Маша сделала вдох и притихла рядом с подругой. — Ты чего такая нервная сегодня? Костя опять не написал? — шёпотом спросила у неё Света, но Лëва смог расслышать. Рядом сидящая Даша тоже заметно напряглась. Конечно, подслушивать чужие разговоры – нехорошо, но, с другой стороны, конкретно в этом ведь нет ничего особо секретного, верно? — Да он мне больше и не писал с тех пор как Логинов ему лицо разбил, — Маша злостно покосилась на Лëву, но он мастерски сделал вид, что ничего не видит и не слышит, а что-то показывает Даше в телефоне, — Вообще всё через жопу на этой неделе с самого начала пошло. У тебя, кстати, что за самостоятельную по биологии? — Четыре, — Света заинтересованно хлопала глазами, — А у тебя? — А у меня два! Видите ли я работу не сдала, но я сдавала! Он тупо потерял мой листочек! Я думала мать меня убьёт, — Маша скрестила руки на груди, — Я в последнее время всё больше и больше в наших учителях разочаровываюсь. — Но ты же к нему заходила, не спросила про это? — Сказал подойти после репетиции, поищем вместе, а если не найдём – даст заново написать. Но всё равно! Двойка-то есть, и предки её видели, — она покачала головой, — Если до пятницы не исправлю, хрен мне, а не гулянка после спектакля. — Да ладно тебе, исправишь, — Света, давно потерявшая всякий интерес к страданиям подруги, уже залипла в телефон, — Он нормальный.       «Нормальный» — почему-то это слово заело в голове у Логинова на остаток репетиции и не отпускало, даже когда они не сдерживались и ржали с ошибок Тимура в словах, с того, как сам он, Лëва, отыгрывал прислугу-секретаря и с важным напускным видом задыхающимся голосом зачитывал список вещей, и с того, как игравшие толпу крестьян одноклассники лихорадочно собирали воображаемые «деньги», разбрасываемые Антоном, которым заменили временно отсутствующего Лёшу. На сцене скакали не все: Катя, например, была в роли суфлëра и подсказывала, когда кто-то начинал откровенно тупить, Шура с Люсей теперь как самые ответственные следили за музыкой и светом, пара парней за кулисами отвечали за реквизит. В целом, Рита осталась приятно удивлена, хотя не обошлось и без некоторых замечаний, но в основном только из-за поведения. Но «нормально» – это самая максимальная похвала, которую мог бы заслужить их труд на данном этапе, и все это прекрасно понимали. — Ну что, заячий тулупчик, — Лëва хлопнул Тимура по плечу, когда они большой сплочённой компанией из пяти человек покинули стены школы и направились по влажной от недавнего дождя дорожке к выходу со двора, — В грязь лицом почти что не ударили. Не желаете ли по такому поводу заглянуть ко мне на пару-тройку партий в плойку? — Оо, прости, братан, но сегодня никак, — Тимур, заметно уставший от своей роли (он искренне негодовал, почему ему досталось гораздо больше текста, чем Лëве, который объективно лучше бы смотрелся среди главных героев), покачал головой, — Дядя приехал, дома надо быть. — Понял. Кать, Люсь, вы как? — Я обещала отцу прийти не позже семи, — сообщила Люся, провожая взглядом куда-то уж больно торопящуюся Светку, — Как-нибудь в другой раз. — Я тоже не могу. Вон, Дашу пригласи, — она улыбнулась, легонько пихнув Дашу локтем, — Ты была у Лëвы? — Один раз, когда он весь класс на свой день рождения позвал, — девушка усмехнулась, задержавшись взглядом на принявшем задумчивое выражение лице Логинова, — Больше ни разу. — Да у нас всех как-то в целом общения близкого с тобой раньше не наблюдалось, — встряла Люся, — А теперь, когда твои «подружки» от тебя отвернулись, ты решила к нам прибиться, и мы резко стали не «ботаны» и не «лохи». Умно, что тут скажешь. — Я ничего плохого против вас никогда не имела, — Даша состряпала самое невинное личико на свете, глазами заморгала, — Если кто-то что-то и говорил, то не я ведь лично. Но если я вам мешаю своим присутствием, я могу уйти. — Девчонки, да не ссорьтесь, — Лëва очнулся, опять заулыбался дежурно. — Крысы за спиной кисы говорят там что-то, да, Люсь? — Тимур попытался пошутить, но нарвался на глубокий серьёзный взгляд, — Понял, не трогаю. — Давайте тогда до пятницы, — объявила вдруг Катя, — Как раз все свои дела сделаем, отыграем спектакль, после него Рита нам чаепитие запланировала, а потом и сами соберёмся. — Согласна, — Люся заметно расслабилась, — Можем, если хотите, сходить в кино на вечерний сеанс, там вроде фильм новый вышел. — Че за фильм? — Тимур опять вклинился между девчонок. — Если опять какой-нибудь ужастик, то я пас, — отозвался Лëва, хмыкнув, — Ничего не имею против, но как-то уже поднадоело.       За непринужденными разговорами с ребятами дорога до дома показалась ещё более короткой, чем была. Лёва подавил сожалеющий вздох, когда им всем пришлось разойтись кто куда, и теперь, нарочно растягивая шаги, неторопливо двигался в сторону своего двора. На улице уже заметно стемнело, тучи снова сгущались – поэтому, как бы сильно ни хотелось пошастать по аккуратным улочкам частного сектора подольше, парень всё же выбрал укрыться под крышею. Машины отца во дворе, ожидаемо, не было. Всё повторялось из раза в раз по одному и тому же сценарию, отточенному не одним годом: яркий электрический свет меж молчаливых безжизненных стен, бубнеж телевизора, который никто никогда не слушал, да запах позднего простого ужина, приготовленного на скорую руку. Лëва предпочитал сидеть в гостиной, нежели в комнате или кухне – здесь было меньше вещей и больше пространства, и дышалось будто бы чуть легче.       Телевизор мерцал, отблесками света отражаясь в стеклянных дверях, рядом безмолвной чёрной пастью зиял камин – Лëва давно уже научился зажигать его сам, но не видел в этом смысла: он всё равно ел один, смотрел тупые передачи один, а потом ходил в душ и ложился спать тоже один, в пустом доме. Не то чтобы это было в тягость, но порой эта мёртвая тишина реально давила ему на мозги.       За окном вовсю бушевала гроза. Уснуть сразу не вышло – поэтому Логинов залипал в телефон, и ближе к полуночи одним из первых обнаружил в общем чате класса вопрос от Маргариты Игоревны, который поселил в нём не самые приятные чувства.

Ребята, доброй ночи. Прошу прощения, что пишу вам так поздно, но большинство из вас всё равно ещё не спит, а вопрос очень важен и я надеюсь, что вы отзовëтесь. Отпишитесь мне, пожалуйста, кто во сколько выходил сегодня из школы и кто пересекался при выходе с Титовой Машей.

А что случилось?

      Катя, казалось, дежурила на телефоне сутки напролёт и написала ответ в ту же секунду.

Я, Люся, Лёва, Даша и Тимур вышли приблизительно в 18:15, по дороге мы ещё видели Свету.

Я в 18:10 стояла с Машей на первом этаже около актового зала, она сказала мне её не ждать, поэтому я ушла одна.

      Лёва наблюдал, как быстро полнится чат сообщениями: в основном все писали приблизительно схожее время с разницей в несколько минут, потому что после репетиции все хотели поскорее попасть домой. Ну, или почти все.

А кто-нибудь связывался с Машей после того, как закончилась репетиция и вы добрались до дома?

— Она последний раз в сети была в начале восьмого, — оповестила Света, видимо, уставшая писать и записавшая голосовое, — Я ей писала, но она меня проигнорила. А что случилось-то?

Родители потеряли Машу. Она не выходит на связь и дома так и не появилась. Пожалуйста, если она свяжется с кем-то из вас, сразу же оповестите меня.

      У Лëвы откровенно глаза на лоб лезли от происходящего. Казалось, что он заснул, и все эти тревожные сообщения это лишь какой-то бредовый выкидон его уставшего мозга, но нет – ему позвонила Катя, а за окном в очередной раз угрожающе грянул раскат грома, и парень окончательно убедился, что точно не спит.