Соблазн

      Утро Раджахстанской Империи началось задолго до рассвета: свист пуль и громогласных пушек разбудил всю столицу, а оттуда гонцов во все уголки империи — Махарадж вернулся с победой над Могольской империей и новыми территориями, которые еще придётся приучить к нравам новой династии и новой веры. Во дворце все уже стояли на ушах, готовясь к долгожданному приезду своего господина, его семьи, приближенных воинов и, конечно же, новых наложниц. Эта традиция давно существует, не меньше двухсот лет, и в этот раз девушки были с Ближнего Востока и европейских государств, а среди них была персидская принцесса. По слухам, конечно. Радж Аллаудин, могущественный махарадж из династии Дубеев и глава империи, чьи границы расширяются с каждым годом на все стороны света. Его сложно было отличить от обычного индийца, но, как и у каждого, была особая примета — два серповидных шрама под левым глазом. За время военных действий короткие, аккуратно подстриженные иссиня-черные волосы отрасли, причем, сильно. Легкая щетина превратилась в бороду, а шея теперь была увешана клыками животных и камнями горных пород, что были на пути. — Махарадж, мы приближаемся к вратам в Калькутту! — один из молодых парней прикрикнул, проезжая верхом на лошади спереди основной части войска; Радж шёл во главе. «Неужели спустя столько месяцев я вижу стены моего города? … Как там моя госпожа сердца? Родила ли уже моего наследника?» — меланхоличные мысли породили слабую ухмылку на мужественном лице, он точно скучал по своей махарани и женской ласке. Но дворец и его жители всегда требовали и требуют особого присмотра, поэтому во время отсутствия старшего господина Дубея, регентом был младший наследник и бейлер-бей Бенгалии — Рам Дубей. Крик горожан, вой из громогласных труб, лаянье собак и топот копыт лошадей. Сотни солдат, вернувшиеся домой из тысяч, ушедших на войну. Радостные возгласы во имя Махараджа и Его Империи. Империи, что восстала из пепла, словно феникс. За экипажем Раджа плелись кареты и телеги, дополна забитые сворованными девушками и одна из них действительно персидская принцесса. Камалия, чье имя навеки затеряется в песках времени, как бесследно пропавшая наследница престола. Сырость кареты, в которую ей повезло попасть, уже не раздражала, она привыкла к этой грязи и шмотью, что ей дали вместо роскошных, но варварски порванных, шелков. — Да здравствует Махарадж! Радостные голоса со всех сторон окружили её, но ближе всех были солдаты и их грязные разговоры о одалисках, которых они себе присвоили. Камалия поморщилась, стараясь не обращать внимание на редкие разговоры, которые различал её слух. Темные волосы спутались и разметались по сторонам, а колтуны уже было не распутать — только срезать. «Вот какая ты, Раджахстанская империя…» — было последним, что она подумала, прежде чем всех разогнали по сторонам и шеренгой отправили к вратам дворца в кандалах. На пороге во дворец и гарем, как оказалось, девушек передали из рук солдат евнухам и калфам. Камалия все внимательно осматривала вокруг себя, поворачивая голову из стороны в сторону и сторонясь всех, кто действительно походил на одалисок. Темный капюшон на ее голове скрыл большую часть лица, что могла выдать в ней персиянку, но одна из глав гарема все равно шла наравне с ней, держась в опасной близости. Ёе светлая кожа выделяла среди других, но калфа держась крепко, ни на шаг, не отставая и не сводя глаз с Камалии. Проходя через узкий коридор, девушка осмотрелась, в поисках уголка, где бы она могла затаиться от остальных, но ее изучающий взгляд не ускользнул от евнухов. Несколько широких дверей, куда вели многочисленные ковры, заволокли её и она невольно остановилась у самой крупной из них. Двое юношей схватили её под руки, останавливая остальной строй из-за неё. Калфа тут же подошла к ним, сжимая ладони впереди себя. Камалия скинула капюшон порванной накидки одним кивком, сжимая кулаки и пиная мужчин локтями. — Что происходит? — калфа осмотрела всех троих не понимая, почему слуги схватили девушку, которая спокойно шла. — Гита, она хотела выбиться из строя и сбежать, — один из парней сильнее перехватил её запястье и одна из служанок, стоящая рядом, схватила её за плечи, не давая толкаться в стороны. Гита с удивлением посмотрела на персиянку, но отзывать слуг не стала. Камалия ударила мужчину под ноги, выбивая его из стойки, а второго пнула в грудь освободившимся локтём. — Я персидская принцесса, а не рабыня! — вырываясь, она укусила за запястье, державшую её служанку. Камалия оскалилась, готовая драться голыми руками с десятком слуг и стражников дворца. Разговаривая на неизвестном языке, её слова звучали как львиный рык, а не говор. Гита зашла сзади неё, тихо шагая по длинным коврам. Одним рывком индуистка обхватила Камалию, утаскивая её в сторону от покоев Махарани. Дергаясь и толкая девушку локтями, Камалия постаралась вывернуться, но не смогла. Гита наклонилась к её уху, прошептала: — Ещё раз будешь скалится, брошу в темницу, — родной персидский выбил её из колеи. Она обмякла в объятиях, уже не обращая внимание на происходящее вокруг, — Это покои нашей царицы, она может, как и возвысить тебя к трону обратно, а может утопить в море. Выбирай что тебе по душе, моя Шахид’аа*. Камалия с интересом посмотрела на неё исподлобья. — Ваша Цар’аа живёт в одном дворце с Шахом? — Таковы традиции махараджей, Камалия Шахид’аа Ибн Мактуб. Камалия медленно повернула голову в её сторону, вглядываясь в лицо калфы. Медный оттенок глаз выдавал в ней другую, но никак не индианку. — Кто ты и откуда знаешь, кто я? — Камалия медленно встала с колен на ноги, оборачиваясь к Гите и смотря на неё сверху вниз, но служанка промолчала, возвращая её в строй и провожая новых девушек в часть дворца, где кипела жизнь.

***

Радж шагнул во дворец, вдыхая знакомый аромат благоухающих роз и сладостей, что раздавали всем в честь победы и возвращения Махараджа. Следом за правителем шли трое стражников, склонив головы. Мечи в их ножнах давно ждали момента для своего использования, но теперь отдыхали, после восьми месяцев испытания жизнью и смертью на поле боя, где схоронили тысячи солдат врага. Мужчина подошел к одному из главенствующих слуг, тот склонился перед ним, выражая свое почтение. — Рады видеть вас живым и здоровым, Махарадж. — Я тоже рад вернуться домой, Ризван. Есть ли радостные известия? — Радж замялся, нехотя, но все же спросив, — Или горе? — Нисколько, повелитель. Махарани Радха родила ребенка за время вашего отсутствия и продолжила ваш доблестный род. Господин Рам у себя во дворце, но вскоре приедет вместе с ведающим господином Эритом… — Ризван вновь поклонился, скромно улыбаясь. Радж ничего не слышал после «Махарани Радха родила», он оставил всех позади понесся в ее покои, пролетая через многочисленные ступени и коридоры. — Где моя махарани? — басистый голос эхом разнесся по коридорам дворца. Стремительно приближаясь к покоям главной Махарани и, по совместительству, матери наследника, Радж отдал приказ уйти охране. Стоя у разных дверей, он замялся, выжидая момента чтобы зайти. Женские голоса, шелест тканей и звон посуды, а среди них ласковые материнские слова «тише-тише…». Нежный трепет ожидания долгожданной встречи переполнил его сердце так, что сохранять маску серьёзности становилось тяжело и улыбка просияла на лице — за длительное время похода его наследник уже пришёл в этот мир. Выждав несколько секунд, пока в покоях за дверью станет слишком громко, он вошёл в комнаты, забирая все внимание на себя. Служанки тотчас замолкли, оставляя диалог матери и ребёнка слышным всем. Радха подняла взгляд, напоровшись на мужа. Если бы не дитя на руках, она бы все бросила и побежала к нему. Не веря своим глазам, она медленно стала идти к нему, не признавая в нём того Раджа, который прощался с ней семь месяцев назад. Он широко шагнул к ней, не оставляя между ними дистанции. В отражении её карих глаз была смесь эмоций: радости и страха от того, что она должна будет ему сказать сейчас. — Даже не обнимешь меня, госпожа моего сердца? — мягкая улыбка, пропитания всей тоской и чувствами за столькие месяцы разлуки украсила его лицо; глаза сияли от вида любимой женщины и желания быть с ней рядом, никуда не отпускать. Она замешкалась, опустив глаза в пол. Радж заметил это, не понимая, что не так. — Махарадж, мне нужно известить о последних… обстоятельствах во дворце, — прошептала она, запинаясь от страха на каждом слове. Служанки, стоящие у мягких диванов покоев махарани ахнули и прикрыли губы ладонью, поняв, что сейчас придется сказать Радхе. Услышав усталые вздохи, Радж оглянулся и одним жестом указал выйти всем. Шелест многочисленных юбок, звон бокалов, хлопок двери — Махарадж и Махарани наедине. Он подошел к ней ближе, аккуратно обнимая жену за плечи. Нежные прикосновения его грубых рук не были болезненными в любой другой день, но сейчас, даже его присутствие наводило ужас. — Радха… — он прильнул к ней, целуя в висок. Осторожничая, он не прижимался к ней — дитя было на её руках и тихо посапывало, — Что произошло? Скажи мне, я убью каждого своими руками, если ты захочешь. — Дело не в этом, Радж! — она в секунду повысила голос и оттолкнула его от себя. В карих глазах стояли горькие слёзы. Он удивленно посмотрел на неё, но не стал реагировать на это. Снова подойдя к ней, но уже не обнимая, Радж всматривался в её лицо, пытаясь прочитать то, что скрывалось за языком, но не глазами. — А в чем? — его голос смягчился. — Это, — она взглядом указала на ребенка, дергаясь от сдержанных всхлипов, — Это… Не сын. Я родила девочку. За окном раздался пушечный выстрел. Еще один из многих, что сегодня прозвучали с утра, но он был многим громче. Девочка. У него родился не наследник, а разменная монета, как когда-то и его сестра. Улыбка застыла на лице, но глаза полные боли и отчаяния выдали его с поличным. Радха не смела смотреть на него, но капли слез падали на пеленки темного цвета, а честная мужская слеза скатилась по щеке Раджа. Он сократил расстояние между ними и взяв на руки дочь, прижал её к груди, наблюдая за ней возможно, в последний раз. — Радж, — Радха схватилась за ткань на груди, сжимая в кулаках, — Молю тебя, Радж, не убивай её! — надрывистый крик будто был слышен из-под воды. Он смотрел на дочь, понимая, что у неё может только два исхода: смерть в младенчестве или жить для удобного политического брака, но никак не лучшей жизни. Троих его сестер убили в младенчестве потому что его отцу нужны были только сыновья, но одну дочь все же оставили для брака по расчету, однако в первую брачную ночь ее убили, развязав войну внутри страны. Воспоминания о восстании больно укололи сердце, но не больнее чем осознание — Отойди, — холодным голосом приказал махарадж, не глядя. Он сжал в руках ребенка, прикрыв головку тканью. Радха упала в ноги, держась за подолы кафтана. Истошный крик заполонил собой все вокруг, а слёзы текли градом из карих глаз, — Отойди от меня, если ты считаешь меня зверем, Радхика. Я не мой отец, чтобы убивать своих детей, запомни это на всю жизнь, если ещё хочешь быть Махарани. Встань. Она поднялась, утирая слезы и размазав черную сурьму для глаз. Радж продолжал смотреть на неё с долей презрения из-за того, что она вообще смогла подумать о таком, но и не винил её в страхе за своего ребенка. Отряхнув ткани многослойного сари, девушка склонила голову перед супругом, яро желая забрать ребенка из его рук. Радж заметил это и сел на ближайшие подушки, облокотившись спиной на расписанные стены. Оглядев дочь, он аккуратно погладил ее маленькое лицо пальцами, едва касаясь её тонкой кожи. Он уже полюбил её, но страшился того, что её может ждать в будущем — судьба Равшаны, умершей в день свадьбы, или достойной госпожи своего рода? Через какое-то время Махарани успокоилась, сев рядом с супругом. Она положила голову ему на плечо, нежно касаясь его предплечья. Радж смотрел на девочку с нескрываемой нежностью и любовью, улыбаясь ей через густую черную бороду. Радха вдохнула аромат мужской кожи, прикрыв глаза. И все же, она ужасно по нему скучала. — Вы дали ей имя? — Мы… ждали тебя, Радж. Чтобы ты дал ей имя, как полноправный правитель Империи и отец, — посмотрела в сторону дочери, заботливо поправила пеленки у её лица. Радж смотрел на неё, раздумывая и вспоминая имена с особым значением. Которые подойдут дочери Великого Махараджа. — Сарасвати предлагала что-либо? — Она сказала Каришма. Чудо с кхасийского, — девушка внимательно наблюдала за ним, выжидая реакции, — Тебе нравится? — Я подумаю, прежде чем решать и… — он устало выдохнул, — Посоветуюсь с Эритом и Рамом. Радха приподнялась, сев напротив мужа, ей тяжело давалось принять то, что она сейчас скажет, но это было необходимо. Повелитель лишь изредка кидал на неё взгляды, стараясь не вспоминать о том, что произошло около часа назад. — Раджахстану нужен наследник и я, — она склонила голову, не в силах смотреть и держать эмоции в себе, — Скорее всего, не смогу его тебе родить. Я выберу лучших из новоприбывших наложниц и отправлю к тебе на ночь. Одна из них точно сможет понести достойного наследника для нашей великой страны, — с каждым словом она чаще запиналась, а сердце чаще билось, укалывая болью от своих же слов, — Так ведь? — Да.

***

— Все вы здесь на благо господина Раджа, нашего Повелителя, и его империи. Некоторые из вас станут служанки в покоях членов брахманской семьи, другие просто будут служить дворцу, а те, кого выберет сама махарани, стаут наложницами Махараджа, если вы ему полюбитесь, то понесете и станет гхумар, -- Гита вежливо всё изложила новоприбывшим девушкам и нельзя было сказать, что Камалия не поняла её — как и любого наследника, ее обучили языку соседних государств во благо ей же. И эти знания впервые пригодились, но нужно было продолжать скрывать свои возможности. Девушки кивнули, оставаясь стоять на месте, чтобы калфы оглядели их, а после отвели в купальню. Нельзя было показывать потенциальных гхумар Махарани в таком плохом виде. Евнухи отобрали нескольких, выводя их вперед и когда очередь дошла до Камалии, прошли мимо — она не годилась в одалиски. «Слава Всевышнему, меня не настигнет эта участь! Уж лучше я буду простой служанкой, чем подстилкой варвара» — она взмолилась Богу, вскинув голову наверх. Гита заметила это и вывела ее вперед к тем, кого отобрали. — Но они прошли мимо меня, зачем ты ставишь меня к наложницам?! — минутная радость бесследно исчезла, когда губы Гиты исказила хитрая улыбка. Развернув персиянку лицом к лицу к оставшимся девушкам, она приблизилась к ней, сжав левое запястье. — Из врожденной хитрости, Шахид`аа. Стой молча, — отпустив девушку, Гита вернулась на своё место около дверей в гарем и как только она встала, раздался звук каблуков и перешептывания от девушек, что уже давно были в гареме, прекратились. Стражник у дверей в гарем громко объявил — Махарани Радха пришла. Уверенность в ее взгляде была поддельной, но никто не смел поднять глаз, даже Гита. Радха подошла к калфе, что-то нашептав ей на ухо и осмотрела некоторых девушек — что стояли ближе всего. Ее взгляд задержался на Камалии. — Ее и ещё нескольких девушек подготовь к танцу для Махараджа и господина Рама и Эрита, они сегодня вместе ужинают, а потом повелитель сам выберет себе девушку на эту ночь, — прошептала Радха, похлопав Гиту по спине. Калфа кивнула и поклонилась, а Радха ушла также быстро, как и пришла. Она не хотела задерживаться в месте, где сейчас любая девушка была привлекательнее неё. Гита схватила Камалию и ещё нескольких девушек за руку, уводя за собой. До приезда Рама и Эрита оставалось меньше, чем до заката, а потому нужно было торопиться. На все вопросы о том, куда их ведут, калфа молчала и отмахивалась, но ступив в купальню Камалия поняла — её ждала ночь с варваром. Меньше чем за час, девушек осмотрели, помыли и отвели в отдельные покои чтобы подготовить к ночи. Всего их было четверо — персиянка ужаснулась, поняв, насколько любвеобилен их Шах. Одна из девушек прошептала: — Зачем ему четверо? Может ли он высвободить энергию хотя бы одной женщины? Те немногие, что поняли её, усмехнулись, но Шахид`аа предпочла умолчать так как не поняла о какой энергии говорили. В голове вспыли воспоминания о родном дворце где она родилась и прожила всю жизнь. У её отца тоже был гарем, но он никогда не позволял себе такие варварские поступки, как кража членов правящих семей и унижение их. В Персии правителем мог стать, как и мальчик, так и девочка, но эти дикарские традиции где только мужчина может править… они напоминали Османов, которые посягали на Персидское царство несколько сотен лет назад. «Как там отец? Что с мамой и братом? Ищут ли они меня или похоронили, объявив Ибрагима наследников престола?» — эти вопросы мучали её с момента, как она проснулась в телеге с другими девушками. Страх за собственную жизнь и судьбу держал над ней власть, но настоящую власть имел лишь её Всевышний. Она спряталась за углом большого сундука с одеждой и сложила ладони в маленькую чашу, тихо проговаривая молитву. Надежда быть услышанной не покидала её, но в закромах её души все равно таилось осознание, что Всевышний не будет её слышать — она пропустила около месяца молитв с момента, как её схватили в коридоре собственного дворца и утащили в лагерь врага. Камалию одели в роскошный алый наряд, накрасили глаза сурьмой и чем-то красным измазали губы, а голову покрыли золотистым платком. Других девушек одели в похожие наряды, кого-то в белый, кого-то в зеленый, а кого-то в голубой. Гита строго запретила им осматриваться по дороге в покои Махараджа, прежде чем вывести их по тайным коридорам из гарема прямиком к дубовым резным дверям. Мужские голоса за ними не напугали девушек — они даже обрадовались, что все вчетвером достанутся не одному мужчине, а ещё нескольким, но не Камалия… Войдя внутрь, они сняли платки с голов и повязали их на бедрах, как и наказала Гита, а затем разошлись в разные стороны. Первые девушки вышли в центр и стали извивать руки, словно волны и водить ими по телу, то и дело двигая бедрами из стороны в сторону. Пока Камалия и, как оказалось, Селима, ждали своей очереди, персиянка успела рассмотреть троих мужчин вяло наблюдающих за танцовщицами и что-то активно обсуждающих. По середине сидел Махарадж — она узнала его по двойному шраму под глазом, который увидела прежде чем её забрали другие солдаты. По бокам от него ещё двое юношей, но они выглядели несколько моложе. У одного из них короткие кудрявые волосы и перстень с тигром, но он лишь изредка смотрел на девушек беспристрастным лицом. Другой же, с повязкой на глазу и длинными волосами, собранными как у женщины. Камалия поморщилась, когда заметила насколько он похож на женщину. Тот самый юноша с повязкой заметил изучающий взгляд девушки и что-то нашептал махараджу. В этот момент она заметила насколько они похожи друг на друга — они с махараджем родные братья. Радж одним жестом приказал уйти другим девушкам и пальцем показал куда надо встать Шахид`ее. Она оторопела, но всё же вышла в центр, скрыв за платком всё, кроме карих глаз. Двигаясь в такт замедлившейся музыке, она не сводила злого взгляда с Раджа, а он с неё. Слова Рама заинтересовали повелителя и теперь он внимательно наблюдал за ней и её танцем, полным злости. Мактуб. Это судьба, от которой мы никогда не сможем скрыться.