Глава 6. Настоящий слизеринец, или Догадка
12 марта 2025 г., 19:00
Ты, оказывается, не дурака валял, а высокие моральные качества демонстрировал!
Джоан Роулинг
Коридоры второго этажа могли бы привести всех желающих к лестнице и на четвёртый этаж, и на седьмой — в башню Гриффиндора. А могли — к женскому туалету, где, по слухам, обитала Плакса Миртл. Но не в этот раз: все желающие бросились прочь от него, оставив преподавателей во главе с генеральным инспектором — потому он и генеральный инспектор! — разбираться с проблемами, то есть со всё разрастающимися колючками. Об одних проходах знали даже первокурсники, проучившиеся в Хогвартсе пару-тройку дней, а о других не ведали и преподаватели, проработавшие здесь же полжизни. Неудивительно: чтобы перепроверить все гобелены, за которыми могли скрываться потайные ходы, лестницы или комнаты, не хватило бы и года. А ведь на них Хогвартс клином не сошёлся: безымянный архитектор, чья золотая статуя стояла и до сих пор стоит в вестибюле, на отсутствие фантазии явно не жаловался — ни самому себе, ни основателям. Сейчас ни о какой конспирации речи и не шло — или шло: студенты уносили ноги — дальше, как можно дальше от женского туалета! — и головами крутить по сторонам не успевали. Кейл было подумал, что «золотое трио» утянет его за гобелен, скрывавший вход на одну из лестниц, но нет — за ним была дверь в… тупик: в полутёмную коморку, в которой, судя по насквозь проржавевшим вёдрам и прочем хламе, лет сто, а то и двести назад хранили хозяйственный инвентарь… Расправив гобелен, Альберу плотно закрыл дверь. В коморке стало так темно, что хоть глаз выколи. Розалин, выпустив руку Кейла, казалось, затаила дыхание, а сам Кейл… Кейл, прикрывшись рукавом, от души пнул швабры, которые успел заприметить до того, как стало темно, — и те, с грохотом обвалившись, подняли облако пыли. — Лю!.. — Чхве Хан, не договорив, зашёлся кашлем. — Люмос! — всё-таки продохнул пуффендуец, и слизеринец, так и не отнявший от лица рукав, сделал шаг назад и… упёрся спиной в стену. Пыль, конечно же, никуда не делась. Розалин, наглотавшись её, размазывала по лицу слёзы, а Альберу, согнувшись пополам, надрывно кашлял. — Кейл, драккл тебя — апчхи! — побери, Хенитьюз! — Палочка Чхве Хана указала в лицо драккловому слизеринцу. — И это — твоя благодарность?! Кейл вскинул брови. — Благодарность? — сдавленно переспросил он. — Так я ещё… апчхи!.. — Кейл шмыгнул носом, но всё-таки договорил: — …благодарить вас должен?! — Апчхи! — тут же подтвердила Розалин. Кейл закатил покрасневшие глаза. — Да мы!.. — Чхве Хану не хватало воздуха то ли из-за пыли, то ли от возмущения. — Из-за тебя!.. — Он с досадой отвернулся, лишь бы не видеть лица дракклова слизеринца. А вот уши заткнуть не догадался. — Ах да! — В голосе Кейла прозвучала неприкрытая издёвка. — Колючки! — и прищурился: — Сами додумались или кто-то подсказал? Такого Чхве Хан стерпеть уже не смог. Зато смогли его друзья. Альберу, не позволив другу свершить кровавую — и пыльную! — расправу здесь и сейчас, придержал его за плечо, а Розалин, шмыгнув носом, заслонила собой Кейла. Слизеринец же, потеряв интерес ко всяким там пуффендуйцам, гриффиндорцам и когтевранкам, критически оглядел самого себя: до этого не было как-то возможности, а сейчас, в свете волшебной палочки… Кейл брезгливо поморщился: ему до смерти захотелось сорвать с себя всё — и до красна, до крови растереться жёсткой мочалкой. Чтобы больше никогда, пока не кончится осень, не вспоминать ни о пыли, ни о канализационной воде, ни о чужих прикосновения… Раздался треск ткани, на который все повернули головы. Кейл, подув на ладонь, ещё раз с силой дёрнул — и рукав остался у него в пальцах. В каморке стало тихо. Но Кейла это ничуть не смутило. Какая-никакая, но симметрия! Окинув себя ещё одним придирчивым взглядом, он поднял голову, встретился взглядом с наследным принцем и как ни в чём не бывало улыбнулся ему: — Я же, — скорее утвердительно, чем вопросительно протянул он, — могу рассчитывать на компенсацию? Чхве Хан чуть пылью не поперхнулся, а Розалин выдохнула: то ли восхищённо, то ли потрясённо. — Ком-пен-са-цию? — медленно повторил Альберу — с таким лицом, как будто поверить не мог в то, что сейчас услышал. Кейл перестал улыбаться. — Ваше высочество, — склонил он голову набок, — вы не знаете значение слова «компенсация»? — А ты, — не сдержался Чхве Хан, — значение слова «совесть»?.. Кейл и бровью не повёл. Чего-чего, а совести у него не было — и Альберу представлял, то есть не представлял вовсе, что дракклов слизеринец мог выкинуть, если что-то пойдёт не по-его… — Да, — поморщился он — и Чхве Хан с Розалин посмотрели на него так, как будто впервые увидели. — Но не думай, — подняв голову, продолжил наследный принц, — что тебе всё будет сходить с рук и впредь. Кейл широко улыбнулся. — Как же приятно иметь с вами дело! — с наигранным восхищением протянул он. — Вот бы не иметь его с вами и впредь! Альберу поморщился — и не из-за одной только пыли. Розалин поняла, что пора вмешаться. — Кейл. — Слизеринец с улыбкой посмотрел на когтевранку, но та не оправдала его ожиданий. Или оправдала: — Ты знаешь, почему профессор Бернард не дал деканам Когтеврана и Пуффендуя восстановить рукомойники? — Знаю, — легко кивнул Кейл. — Он же всегда мне рассказывает, что у него на уме. Розалин разочарованно выдохнула, а Альберу с Чхве Ханом переглянулись. …И прошлую, и позапрошлую осень профессор Бернард опечатывал двери женского туалета на втором этаже: первый раз потому, что тот якобы не работал, а второй — потому, что поймал там Розалин, когда она разучивала одно из заглушающих заклинаний. Но какое ему дело было до женского туалета? Никто никогда не задавался таким вопросом. Первое время, в самом начале осени, они могли собраться там все вместе, чтобы перевести дух и решить, что делать дальше. Но потом студентов, которые поверили им, становилось всё больше и больше — столько, сколько уже не помещалось в одном женском туалете. И пусть он был их первой потерей, бывали потери и куда тяжелее… — Труба. — Розалин запустила пальцы в волосы. — Труба, в которую провалились рукомойники. — Альберу с Чхве Ханом переглянулись, а Розалин, покусав губу, продолжила мысль: — А что если он… перемещался по трубам? — Кто — «он»? — Кейл не потрудился изобразить на лице даже маломальское удивление. — Профессор Бернард? — Не валяй дурака, Кейл, — поморщилась Розалин. Ей — как, впрочем, и Альберу с Чхве Ханом — было не до шуток. — Мы знаем, что ты… тоже всё знаешь. Всё — и о них, и о профессоре Бернарде, и о… Тайной комнате. И прошлой, и позапрошлой осенью студенты умирали не только от рук профессора Бернарда — он был и оставался причиной, но не следствием. Когда началась первая осень, ничто не предвещало беды. С появлением генерального инспектора многое изменилось, но учёба шла своим чередом — первое время. Когда же открылась Тайная комната, генеральный инспектор бросил все силы на защиту студентов: опечатал все входы и выходы, организовал «Инспекционную дружину» из студентов — и установил полный контроль над Хогвартсом. Существом, которое представляло и для студентов, и для преподавателей смертельную, как вскоре выяснилось, опасность, был… «Ужас Слизерина». Нечто, выведенное Салазаром Слизерином, одним из основателей, — для того, чтобы очистить Хогвартс от волшебников, в чьих жилах текла «грязная кровь». Розалин — принцесса по праву рождения, но единственная волшебница в семье — не дожила до конца первой осени. Сколько бы они не искали Тайную комнату, как бы не пытались разгадать, кем или чем мог оказаться «Ужас Слизерина», — всё было впустую… Когда заканчивалась вторая осень, в запретной секции Альберу попалась в руки книга, в которой он прочёл следующее: «…из многих чудищ и монстров, коих в наших землях встретить можно, не сыскать таинственней и смертоносней Василиска, также еще именуемого Король Змей. Сей гад может достигать размеров воистину гигантских, а срок жизни его — многие столетия. На свет он рождается из куриного яйца, жабой высиженного. Смерть же несет путем диковинным, небывалым, ибо, кроме клыков ужасных и ядовитых, даден ему взгляд убийственный, так что ежели кто с ним очами встретится, тотчас примет кончину скорую и в муках великих. Особливо боятся Василиска пауки, сторонятся елико возможно, ибо он есть враг их смертельный; сам оный Василиск страшится лишь пения петушиного, ибо гибельно оно для него…» Задушенные петухи; пауки, цепочкой убегающие из замка; отсутствие крови и ран на телах тех студентов, которых нашли мёртвыми… — кусочки стали складываться в отдельный пазл. Но проверить догадку они не успели. Тайную комнату никто так и не нашёл. Пока Чхве Хан с Альберу обдумывали услышанное, Кейл, вывернув рукав и вытерев лицо и шею, бросил его на поваленные швабры. Но загонщик Пуффендуя, не смотревший прямо на слизеринца, но и не выпускавший его из поля зрения, это заметил. — Поднимай, — произнёс он, почти не разжимая губ. Слизеринец в ответ недовольно посмотрел на пуффендуйца. — Рано или поздно его найдут — или ты этого добиваешься?! Пришлось поднимать. Альберу, проследивший за Кейлом взглядом, только головой покачал. И ведь ни на минуту нельзя с ним расслабиться!.. — Что нам мешает проверить? — повернулся он к Розалин. — Что мешает? — Чхве Хан окинул Кейла неприязненным взглядом. Тот, конечно же, в долгу не остался: — Я вас не держу, — развёл он руками. — Это вы меня держите. Альберу с Розалин устало переглянулись. — Пока профессор Бернард… занят, — продолжила когтевранка, — давайте спустимся по трубе и посмотрим. — Спустимся? — тут же посветлел лицом Чхве Хан. — На мётлах? — Нет, так прыгнете… — пробормотал Кейл. — Ты тоже. — Пуффендуец бросил на слизеринца взгляд, не обещавший тому мягкой посадки. — Я?! — ушам своим не поверил Кейл. — Даже если ничего не найдём… — Розалин сделала вид, что никакой перепалки не было. Как, впрочем, и Альберу: — Посмотрим, куда ведёт труба — или трубы. — задумчиво кивнул он. — Лишним не будет.❾¾
— Аква, — Розалин замахнулась палочкой, — эрукто! Чтобы не попасться на глаза преподавателям — или, что ещё хуже, генеральному инспектору, — «золотое трио» решило сначала взбежать по лестнице на четвёртый этаж, а уже с него спуститься в вестибюль — в чулан, где завхоз Фрезия хранила мётла и прочий инвентарный хлам. Но путь им преградили не преподаватели, а колючки обыкновенные. Кто-то из студентов — вряд ли из преподавателей — попытался если не сжечь, то хотя бы поджечь их с помощью «Инсендио», но огонь не только не справился с ними, но и перекинулся на ковры с гобеленами. Пока «золотое трио» боролось сначала с пожаром, а потом и с колючками, Кейл задумчиво огляделся. Сбежать от «золотого трио» не выйдет, раз уже попробовал — и вот к чему всё это привело. Но, может, выпрыгнуть из окна? Кейл с досадой отвернулся от него: слишком высоко, разобьётся к драккловой матери… Или угодит в колючки. Он с отвращением посмотрел на раздувшийся шар — и вдруг заметил под ним полы разодранной чёрно-жёлтой мантии. Кейл склонил голову набок. Пуффендуец, зажатый между колючками, не шевелился — либо уже был готов, либо понял, что колючки взрываются тогда, когда улавливают чужое приближение — ну, или копошение под ними. Кейл, засунув руки в карманы, привстал на носочки, чтобы разглядеть получше. И изменился в лице. — Да что б тебя! — Чхве Хан заметил краем глаза, как Кейл сорвался с места, и развернулся к слизеринцу, готовый сбить его с ног или обездвижить, — но тот уже выхватил палочку: — Инсендио!!! …Всё, чтобы было потом, Кейл помнил обрывками. Зелёный шар, не успев выстрелить колючками, вспыхнул — раз, а потом ещё раз. Кейл протянул руку, сжал пальцами воротник — и поволок назад: дальше, как можно дальше от разрастающихся колючек… — Кейл?! — Он пришёл в себя уже на полу — и Розалин, склонившаяся над ним, с облегчением выдохнула. — Ты в порядке?! Поморщившись, Кейл приподнялся на локтях. Пуффендуец, которого он вытащил из-под колючек, — весь исцарапанный, в разодранной мантии, но вроде бы живой, — зашевелился на полу рядом с ним. — Старший… брат? Розалин округлила глаза, но Кейлу уже было всё равно — и на неё, и на оставшихся «за кадром» Альберу Кроссмана с Чхве Ханом. — И какого драккла ты здесь забыл?! — Под взглядом старшего брата Басен Хенитьюз, пуффендуец-второкурсник, вжал голову в плечи. — Я… — На его глазах выступили слёзы. — Искал тебя… — И что, нашёл? — досадливо поморщился Кейл. — В следующий раз брошу тебя в колючках!.. И сколько раз можно тебе повторять, — протянув обожжённую руку, он приподнял лицо Басена за подбородок. — Когда говоришь с кем-то — неважно с кем! — смотри ему в глаза. Альберу покачал головой, а Чхве Хан… Чхве Хан всё ещё переводил взгляд со старшего брата на младшего — с герба Слизерина на герб Пуффендуя, — и поверить не мог тому, что видел. И слышал — тоже. — Кейл, ты… полон противоречий, — пробормотала Розалин. — Настоящий слизеринец… — И что ты хочешь этим сказать? — По лицу Кейла ничего нельзя было прочитать — кроме того, что ему не нравилась ни ситуация в целом, ни они все — в частности. — Ничего, — покачала головой когтевранка. — Ничего. Я, — на её губах появилась слабая улыбка, — хочу об этом помолчать.
