Рыжее недоразумение, или Ты — заноза в заднице, Кейл Хенитьюз!

Каждая человеческая жизнь равноценна другой и достойна спасения.

Джоан Роулин

             Гленн Поэфф, декан Гриффиндора и преподаватель Трансфигурации, и подумать не мог, что когда-нибудь заглянет в женский туалет. А потом ещё и зайдёт в него. Причём — приподняв полы длинной мантии, чтобы не намочить хотя бы их.       А ведь Бад Иллис, его друг и преподаватель Полётов на мётлах, шагнул за порог с таким простодушным лицом, как будто каждый день заглядывал в женские туалеты — за неимением в Хогвартсе бани.       — Что? — так же простодушно удивился он: взгляд Гленна обещал ему если не небесную кару, то — земную.       Потому что небесную Бад уже понёс. Его мантия была изодрана, лицо с руками — исцарапаны. Синие волосы выбились из хвоста, а у очков, без которых он ни драккла не видел, была отломана дужка — если бы не заклинание «Окулус Репаро», то по пути мистер Иллис собрал бы не только колючки обыкновенные, но и все углы с дверными косяками.       — Ничего. — Профессор Поэфф, скрипнув зубами, отвернулся к привидению. Плакса Миртл, из-за которой на дверях и висела табличка «Туалет не работает», парила над канализационной трубой — такой широкой, что декану Гриффиндора даже стало не по себе.              Когтевранка-третьекурсница Миртл Уоррен умерла — или всё же погибла? — в одной из кабинок. Как — не помнила даже она сама. Так что слухов о её смерти было много, а домыслов — ещё больше.       Да и туалет на втором этаже не работал с тех самых пор — то есть работал, но студентки всё равно обходили его стороной. Ещё бы: с такой соседкой по кабинке и жить перехочется. Ей самое место в Визжащей хижине: она перевоет там всех привидений, и жители Хогсмида наконец-то переберутся со своими магазинчиками поближе к Хогвартсу — или же снесут Визжащую хижину к драккловой матери!..       Профессор Поэфф с досадой потёр лоб. Вот оно — губительное влияние Бада Иллиса: в голову уже лезут мысли одна другой бредовее.       — Мисс Уоррен? — постарался он взять себя в руки.       Голос не подвёл. Прозвучал так, как и должен звучать голос преподавателя: спокойно и собранно — пусть даже этот самый преподаватель и стоял по щиколотку в холодной воде посреди женского туалета.       Плакса Миртл отняла от лица руки: интересно же, кто обратился к ней так, как обращались — она шмыгнула носом — лишь при жизни…       Профессор Поэфф тут же напрягся: то ли не хотел прослушать ещё один плач на грани ритуального воя, то ли…       — О! — Бад Иллис поправил указательным пальцем очки — такие же круглые, как и у самой Плаксы Миртл. — У вас прекрасный вкус, мисс! То есть был прекрасный вкус, пока вы не… Ой! — Мистер Иллис схватился за голову, а профессор Поэфф, скривившись, потряс ушибленной рукой. — За что?!       — За длинный твой язык, — отвернулся от него друг.       Плакса Миртл, было скуксившаяся, хихикнула в рукава призрачной мантии.       Профессор Поэфф подавил тяжёлый вздох: всё же он был не только деканом Гриффиндора, но и преподавателем с опытом. Не цепляться же к студентке, пусть и бывшей (или правильнее будет сказать — «вечной»?), из-за каких-то там очков?..       Подвесные свечи не горели. Профессор Поэфф зажёг их — «Инсендио!» — взмахом волшебной палочки и тогда уже огляделся.       Женский туалет явно обходили стороной не только студентки, но и домовые эльфы: деревянные кабинки отсырели и покосились; кусок стены, чудом уцелевший при взрыве, был чёрным от плесени… Профессор Поэфф подумал, что, будь он на месте Плаксы Миртл, тоже взвыл бы — и скорее рано, чем поздно.       Выходит-то вот что: если туалет больше не используется по своему прямому назначению, то о нём можно забыть? Тогда им будут пользоваться по непрямому — и всё закончится ещё одним взрывом.       Профессор Поэфф решил, что поднимет этот вопрос на ближайшем педагогическом совете: сегодня туалет, а завтра — что? Подземный кабинет Защиты от Тёмных Искусств? Если его взорвать, полшколы просядет на целый этаж…       Из трубы донёсся гул — такой, что под ногами дрогнул пол. Там, где раньше была протянута решётка, что-то предупреждающе треснуло — и в потолок ударил столб воды, мутной и глинисто-жёлтой.       И преподавателей, и привидение окатило с ног до головы. Плакса Миртл взвигнула от восторга, а Бад, стоявший чуть ли не на самом краю трубы, оступился и нелепо взмахнул руками — его бы смыло в канализационную трубу, если бы Гленн не успел схватить друга за шиворот.       — Спа... — Бад попытался оттянуть воротник, впившийся в горло, — …сибо.       Гленн не ответил — разжал пальцы и зло утёр лицо мокрым рукавом. Вместо того чтобы бегать по Хогвартсу в поисках то ли студентов, то ли генерального — драккл его побери! — инспектора, они могли закрыться вместе со студентами в Большом зале.       — Чуть сами… привидениями не стали, — пробормотал Бад, когда напор воды стал ослабевать.       Гленн, отжимавший полы мантии, бросил на друга нечитаемый взгляд.       — И нас было бы семь, — мечтательно вздохнула Плакса Миртл, — а не пять…       — Семь? Пять? — нахмурился Гленн. — О чём ты?..       — Ну вот так всегда! — тут же скуксилось привидение. — Сначала — «мисс», а потом тыкают, как будто я... как будто я не...       — Мисс, — поморщившись, повторил профессор Поэфф, — о ком вы говорите?       — О студентах, — шмыгнула носом «мисс», — которые прыгнули в трубу!       — Прыгнули?! — хором переспросили оба преподавателя. — В трубу?! — добавил мистер Иллис уже соло. — И ты всё это время молчала?!       — Я не молчала! — возмутилась до глубины души, то есть самой себя, Плакса Миртл. — Я оплакивала их!       — Оплакивала?! — схватился за очки Бад. — А нам сказать?!       — Я только что сказала!       Профессор Поэфф заглянул в трубу, но ничего, кроме затягивающей пустоты, не увидел. Если в неё упали старшекурсники, то шанс не сломать себе шею, а потом ещё и не захлебнуться в канализационной воде у них был. Если же в трубу смыло младшекурсников…       Профессор Поэфф решительно стянул с себя преподавательскую мантию, оставшись в брюках и рубашке — таких же мокрых, зато — нетяжёлых.       Бад Иллис уставился на друга так, как будто впервые его увидел, а Плакса Миртл… она и правда видела его впервые.       Но глаза у обоих всё равно стали круглыми, как и их очки.       — Студентов, — Гленн бросил мантию на пол, — было пятеро?       Плакса Миртл помотала головой:       — Пятеро — со мной!       — Значит, четверо… — пробормотал профессор Поэфф, засучивая рукава.       — Ты что, за ними прыгнешь?! — охнул мистер Иллис. — Хочешь стать пятым?!       — Не хочу. — Гленн посмотрел на друга так, как будто тот сам решил прыгнуть в трубу, причём — головой вниз.       — А я, — хлопнула в ладоши Плакса Миртл, — хочу!       — Придумай, где взять мётлы, — декан Гриффиндора поднял руку с палочкой, — и спустись за мной — то есть за мной и за студентами!       — Ну уж нет! — Бад всё-таки поскользнулся — и повис не на руке друга, а на его поясе. — Не пущу!       — Да драккл, — вырвалось у профессора Поэффа, — тебя побери!       Если он и хотел высказать другу всё, что он думал о нём как о преподавателе в частности и как о человеке в целом, то — не успел.       «Драккл» вылетел из трубы с такой скоростью, что Плаксу Миртл сдуло в ближайшую из кабинок то ли ветром, то ли им самим. Профессор Поэфф с мистером Иллисом застыли в самой живописной позе: вцепившись в друг друга.       Но «дракклу» было не до живописных поз: его лицо заливала кровь, волосы слиплись, мантия была изорвана и вся — в грязных потёках…       — А вот и, — выдавил из себя мистер Иллис, — метла…       «Драккл», спрыгнувший в воду, посмотрел на обоих преподавателей так, как будто узнал их — и не узнал вовсе.       А вот они его узнали если не с первого взгляда, то — с разворота.       — Ч… — Профессор Поэфф не договорил — метла с брызгами упала в воду.       Чхве Хан, пуффендуец-пятикурсник, вцепился в плечи декана, словно уже не мог твёрдо стоять на ногах.       — Помогите, — вырвалось у него.       В чёрных глазах, которые Чхве Хан поднял на профессора Поэффа, не было блеска.       — Помогите, — повторил он.

❾¾

      Студентов, которые не пострадали или пострадали, но не очень, собрали в Большом зале. Домовые эльфы принесли им спальные мешки с подушками, грелки, а потом ещё и чайники с безвкусным, но успокаивающим чаем. Вроде бы — успокаивающим.       Студентов, которые пострадали, перенесли в больничное крыло. Домовые эльфы натаскали спальных мешков и туда, потому что больничных коек уже не хватало.       Лекарь Пендрик делал всё, что мог. Сначала ему помогали преподаватели, а потом, когда генеральный инспектор вызвал всех в Директорскую башню, старшекурсники.       Но всё жертв могло бы быть больше, гораздо больше.       Плакса Миртл, уже оплакивавшая двух преподавателей вместе с четырьмя студентами, с горя смылась в канализацию: живыми вернулись почти все. Почти — потому что Кейл Хенитьюз…       Застыл?       Профессор Поэфф не отдал его даже генеральному инспектору — только мистеру Иллису, преподавателю Полётов на мётлах, который отнёс пятикурсника в больничное крыло.       Сперва в общую палату, а уже после — в личный кабинет лекаря.       — Василиск, — коротко ответил Чхве Хан.              Он даже головы не повернул — так и стоял, прислонившись спиной к двери, которую закрыл за собой лекарь.       Валентино, пуффендуец-шестикурсник, заглянул ему в лицо, всё ещё залитое кровью: Чхве Хан, которого он знал, не стал бы врать. Вот только…       Валентино прикусил разбитую губу, и Адин, когтевранец-шестикурсник, похлопал друга по плечу, как бы подбадривая.       — Взгляд василиска, — повернувшись к Чхве Хану, вкрадчиво проговорил он, — убивает на месте.       — Убивает. — Чхве Хан скрестил на груди руки. — Если смотреть ему прямо в глаза, а… не в отражение.       Потому-то они всё никак не могли понять, кем был Ужас Слизерина: и прошлой, и позапрошлой осенью в больничное крыло приносили как убитых, так и застывших студентов.       Студентов — и преподавателей.       — Что же тогда получается, — протянул Адин. — Слизеринец открыл Тайную комнату, чтобы убить… Ужас Слизерина?       В общей палате стало тихо — слухи распространились по всему Хогвартсу быстрее, чем колючки обыкновенные.       Чхве Хан поджал губы. Всё уже слышали, что его не было в Тайной комнате, когда туда — подумать только: из женского туалета! — спустился Кейл Хенитьюз. Чхве Хан — с гриффиндорцем Альбером Кроссманом и когтевранкой Розалин — нашли его уже… таким.       Кусочек паззла встал на своё место: Кейл Хенитьюз взорвал женский туалет на втором этаже, чтобы открыть Тайную комнату! Но откуда тогда взялись колючки обыкновенные?       Неужели… кто-то попытался ему помешать? Отвлёк внимание и преподавателей, и генерального инспектора!..       — Послушаем, что скажет генеральный инспектор, — кивнул сам себе Адин — и напоследок сочувствующе улыбнулся Чхве Хану: — Желаю твоему другу скорейшего выздоровления.       Если бы они сейчас играли в плюй-камни, то принц Адин выбил бы шарик соперника из круга, за что он получил бы плевок в лицо.       — Он мне, — скрипнул зубами Чхве Хан, — не друг.       — А кто, хозяин? — Адин, было шагнувший к своей больничной койке, оглянулся через плечо. — Потому-то ты и сторожишь дверь, как верный?..       — Адин. — Валентино сжал пальцы на рукаве друга. — Не надо. Пойдём. — Он потянул когтевранца за собой, бросив на однофакультетника виноватый взгляд.        Но Чхве Хан уже отвернулся от них.