Рыжее недоразумение, или Ты — заноза в заднице, Кейл Хенитьюз!

Я собираюсь продолжать идти, пока я не выиграю — или умру. Не думайте, что я не знаю, как это может закончиться. Я знал это в течение многих лет. Джоан Роулинг

      От взрыва под ногами содрогнулась земля — вместе с каменным туннелем. Там, где только что был люк, надёжно запечатывающий вход в Тайную комнату, теперь задымилась рваная дыра. Один из каменных хвостов вырвало из стены, второй — обломило: он задёргался, силясь провернуть развороченный запорный механизм, но — тщетно.       Кейл отнял от ушей руки и, нашарив волшебную палочку, которую выронил при взрыве, кое-как поднялся по каменной стене. От пыли, взвившейся в воздух, заслезились глаза: он ничего не мог теперь разглядеть даже на расстоянии вытянутой руки — да и стоило вообще вглядываться? Если «золотое-чтоб-их-всех-четырежды-через-метлу-трио» задумало оглушить василиска, то взрывать надо было не люк, а хотя бы потолок — причём над его башкой, а не над своими, пустыми, как медные котелки…       — Кейл! — Пальцы Розалин, холодные как лёд, схватили его запястье. — Вот ты где! — с облегчением выдохнула она. Кейл, не ожидавший, что о нём вспомнят, ещё и так скоро, недобро глянул на когтевранку:       — А где ещё я могу быть?!       Розалин вздрогнула при звуке его срывающегося голоса, но не отпрянула, а только крепче сжала пальцами запястье слизеринца.       Кейл тоже… боялся — и, может быть, даже больше, чем они все, вместе взятые.       Розалин никогда бы не подумала, что слизеринец, который был способен не только в одиночку пойти против генерального инспектора, но и потом ещё и взорвать женский туалет, мог… бояться.       И если так — чем тогда они отличались от него?       — Главное, — неубедительно улыбнулась Розалин, — что не в желудке у василиска, да?..       Кейл вскинул брови.       — Что-то не припомню, — он всё-таки вывернул руку из её пальцев, — чтобы меня приглашали на званый ужин! — Отступив от растерявшейся Розалин, он упёрся спиной… нет, не в стену — в Чхве Хана. И, вздрогнув, обернулся.       — А тебе по вкусу крысы? — Чхве Хан явно пропустил первую тройку фраз: — Или человечина?       — Человечина? — Кейл, выпрямившись, окинул Чхве Хана брезгливым взглядом. — Да ты у меня поперёк горла встанешь!       — Уж постараюсь! — процедил тот в ответ.       — Чхве Хан! — Альберу, показавшийся из уже оседающей пыли, нахмурился.       Чхве Хан дёрнулся так, как будто наконец понял, что они вскрыли не очередной чулан с хозяйственным инвентарём, а легендарную Тайную комнату, и отвёл глаза.       Кейл ухмыльнулся. Но оставить за собой последнее слово не успел — хотя очень хотел.       — Там… тихо, — пробормотала Розалин, прислушивающаяся не к их разговору, а к тому, что творилось — или могло твориться! — в Тайной комнате.       Альберу с Чхве Ханом разом забыли о слизеринце — как и тот о них. Взгляд Кейла упал на зелёный камушек, сверкнувший на полу в свете волшебной палочки, и ухмылка медленно сползла с его лица.       Если они все здесь умрут, да ещё и в самом начале осени, их останки найдёт — если, конечно, найдёт! — один лишь генеральный инспектор. Хотя смерти четверых пятикурсников в любом случае сыграют ему на руку.       Кейл, задумавшись, почти что услышал его голос, полный скорби и негодования: «Беда не приходит одна. Вчера это были колючки, распространившиеся по всему Хогвартсу по вине профессора Литаны, преподавательницы Травологии и… да-да, и декана Пуффендуя. Сегодня — легендарная Тайная комната: Ужас Слизерина, столетия таившийся в ней, уже унёс жизни четырёх студентов…»       Кейл мотнул головой, отгоняя наваждение.       Они ещё не умерли.       Они ещё были живы.       — Идём, — выдохнул Альберу. Розалин, послав наследному принцу долгий взгляд, медленно кивнула, а Чхве Хан, покрепче сжав в руке волшебную палочку, молча перешагнул развороченный порог.

❾¾

      Его нога даже не успела коснуться пола: вокруг, как по мановению волшебной палочки, стали зажигаться факела — и все, ожидавшие чего угодно, но только не этого, вздрогнули. Чхве Хан заслонился было рукавом, но, поколебавшись, медленно опустил руку.       Альберу, придержавший Розалин за плечо, шагнул за ним следом — тоже с волшебной палочкой. Сама же Розалин, проводив наследного принца недовольным взглядом, оглянулась на слизеринца: тот не спешил переступать порог и смотрел куда-то вверх.       Розалин проследила за его взглядом.       …Тайная комната — а это, без сомнений, была она, — наполнилась зеленоватым, как будто посеребрённым светом. В цвета Слизерина и его основателя, Салазара Слизерина. Он тоже был здесь, вернее, не сам он, во плоти и крови, а его статуя: огромная, до самых сводов — к ней втянулись колонны, обвитые змеями, на которых и горели теперь факелы. Изо рта статуи, высеченного на жутковатом лице, выливалась вода — она же плескалась под его ногами.       Чхве Хан порывисто вдохнул — так, как будто хотел о чём-то (или о ком-то…) предупредить, — но задержал дыхание. Потом сделал шаг, ещё и ещё, — и Альберу увидел…       — Василиск, — пробормотал он, почувствовав, как внутри оборвалась последняя надежда. — Всё-таки… василиск.       Чхве Хан поднял палочку повыше, и её свет скользнул по желтовато-полупрозрачной… коже — она была гигантской: метров в двадцать, не меньше.       Кейл, всё-таки перешагнувший порог вслед за Розалин, посмотрел туда же, куда и все.       — Василиск! — хмыкнул он. — Какая полезная и, главное, своевременная информация!       Чхве Хан, оглянувшись через плечо, послал слизеринцу убийственный взгляд, но тот его, конечно же, проигнорировал.       Розалин переложила метлу в левую руку и, подумав, погасила палочку.       — Где же, — она обвела взглядом Тайную комнату, — он сам?..       — Спит? — Кейл засунул руку в карман мантии. — Хотя с таким будильником, — его взгляд вернулся к развороченному люку, — любой бы проснулся…       — Даже ты?       — Чхве Хан, — поморщилась Розалин, и пуффендуец отвернулся от заухмылявшегося слизеринца.       — Может, он… — Альберу, взяв себя в руки, обошёл змеиную кожу.       — Сдох? — приподнял бровь Кейл.       — Кейл! — Розалин перевела строгий взгляд с Чхве Хана на него, но неугомонный слизеринец и бровью не повёл.       Зато повёл — повёлся! — пуффендуец.       — А почему нет? — огрызнулся было он, но тут же прикусил язык.       И правда: если бы василиск не дожил до того момента, как профессор Бернард открыл Тайную комнату, то никто бы не погиб: ни Розалин, ни…       Но что, если василиск был… другой? Похожая мысль промелькнула в головах и Розалин с Альберу.       — Сходи прополощи глаза вон в той луже, — шумно выдохнул Кейл. Слизеринец явно больше всего на свете сейчас хотел оказаться как можно дальше от Тайной комнаты — и от них всех, вместе взятых. — Хотя, — скривил он губы, — они тебе уже ничем не помогут…       — Чего?       — Того, — закатил глаза Кейл. — Вокруг столько костей — а значит, еды! Не зря же, в конце концов, он сбросил кожу. — Слизеринец с нескрываемым отвращением покосился на «чулок», оставшийся от василиска.       Розалин зябко повела плечами: то ли от пробирающего холода, то ли от нехорошего предчувствия. Возразить слизеринцу было нечего: ни ей, ни друзьям. Альберу положил руку на плечо Чхве Хана и как можно спокойнее посмотрел на Кейла.       — И что ты предлагаешь?       — Ну надо же! — изогнул бровь Кейл. — Его гриффиндорское высочество желает знать моё мнение! — По лицу наследного принца пробежала тень. — Я потом заведу календарик и даже обведу сегодняший день в кружочек — если нас всех, конечно же, не сож…       Договорить ему не дали — в который раз. Раздался громкий, слишком громкий для полупустой залы скрежет, и Кейл обернулся. Его взгляд метнулся к ногам статуи Салазара Слизерина, а потом — выше: туда, где каменные волосы переплетались с такой же каменной бородой; туда, где и без того неплотно сомкнутые губы разомкнулись; туда, откуда ещё с большим напором хлынула вода…       — Драккл тебя, — Чхве Хан одним прыжком сократил расстояние между ними и со спины зажал Кейлу глаза, — побери! Сдохнуть хочешь?!       Что-то упало на каменный пол.       — Вверх! — Кейл, вцепившийся в ладонь Чхве Хана, услышал, как Розалин притянула к руке выскользнувшую из пальцев метлу — и взмыла на ней под потолок. — Бомбардо, — её и без того звонкий голос сорвался на крик, — максима!!!       Кейлу не нужно было видеть, чтобы представить, как взрыв разнёс лицо Салазара Слизерина: камни с гулким бултыханием попадали в воду, а потом туда же грузно рухнуло и… змеиное тело. У Кейла всё похолодело внутри, но Чхве Хан не терял ни секунды: он уже потянул его за собой — за колонны, обвитые каменными змеями.       — Деффиндо! — Альберу где-то над ними рассёк палочкой воздух — и по залу прокатилось разъярённое шипение, от которого у Кейла чуть волосы не встали дыбом на загривке.       Какой толк был от заклинаний, которыми они рассекали колючки обыкновенные? Хотя… если василиск лишится своего смертоносного взгляда, справиться с ним станет куда легче. Наверное.       Чхве Хан подумал о том же.       — Сиди, — выдохнул он на ухо Кейлу, — тихо.       Не хватало ещё, чтобы и второй гад ползучий под ногами мешался!       Выпустив слизеринца, Чхве Хан выскочил из укрытия — и Кейл услышал, как тяжёлое тело, извиваясь, проползло мимо него.       Кейл дрожащей рукой вытащил из кармана волшебную палочку.       …Чхве Хан с Альберу ударили одновременно. Первое заклинание — «Редукто!» — с грохотом обвалило одну из колонн, а второе — «Деффиндо!» — полоснуло василиска: он с такой силой влетел в стену, что под ногами дрогнули каменные плиты. Кейл, собравшийся с духом, выглянул из укрытия как раз в тот момент, когда василиск — гигантский, с блестящей новой чешуёй, — рубанул хвостом по полу, едва не впечатав туда Чхве Хана.       — Деффиндо! — Розалин, полоснув заклинанием, пронеслась над василиском, — но тут метла, не выдержав такого виража, громко, слишком громко щёлкнула под ней.       Вскрикнув, Розалин полетела на каменный пол — и откатилась под колонну.       А волшебная палочка, которую она не удержала в пальцах, отлетела к…       — Розалин! — Чхве Хан обернулся на её крик — и извернувшийся василиск снёс его с ног с хвостом: пуффендуец с размаху влетел в колонну и медленно сполз по ней.       …Розалин с трудом приподнялась на локтях. Перед глазами всё плыло: каменный пол, колонны, зеленоватые пятна — то ли факелы, то ли… василиск. Она в панике пошарила перед собой рукой, но ногти царапнули лишь камень.       — Деффиндо! — Голос Альберу уже срывался. Но если его василиск, уже обезумевший от боли, пока не мог достать, то Розалин — мог. Ещё как мог.       И не только Альберу это понимал.       — Конфринго! — Розалин вздрогнула. Кейл, подхватив когтевранку под локоть, потянул её за собой. Пылающий шар, который слизеринец послал в василиска, отрикошетил от его чешуи в потолок — и во все стороны полетели обломки.       — Спасибо…       — Спасибо, — огрызнулся слизеринец, — в карман не положишь.       Сунув ей в руки волшебную палочку, он толкнул когтевранку за одной из колонн. Чхве Хан, уже кое-как поднявшийся на ноги, глянул на них из под руки — и, зажмурившись, полоснул по василиску ещё одним заклинанием.       Внутри Кейла закипала злость. Профессор Бернард гордился бы ими! Как и своими педагогическими успехами. Всего-то две осени прошло, а они уже могут прожить чуть дольше, чем он смел бы надеяться!..       Круто развернувшись, Кейл с прищуром глянул в потолок — и туда же направил волшебную палочку.       — Бомбардо, — замах по часовой стрелке, — максима!!!       Потолок разлетелся обломками. Тварь, на которую они обрушились, взревела.       Альберу, оглянувшись на слизеринца, тоже задрал голову к потолку. Если они не могли уложить василиска заклинаниями… и правда, стоит попробовать завалить его камнями.       Он вскинул палочку вверх — как и Розалин с Чхве Ханом.       …С каменными плитами они пробили и одну из труб — из неё хлынула вода. Кейл, закрывшийсь рукавом, отшатнулся, но… нога поехала по полу. Раздался ещё один всплеск: Кейл, шлёпнувшись в воду, привстал, провёл по лицу рукой — и вдруг встретился взглядом сначала со своими отражением в воде, а потом и…       — Бомбардо максима!!!       Ещё одного взрыва Тайная комната не выдержала. Каменные своды с грохотом обрушились, похоронив под собой василиска — и…       Гробовая тишина, упавшая вместе с потолком, показалась всем оглушающей.       Альберу, тяжело дыша, спрыгнул на пол с метлы.       Розалин, покачнувшись, упала бы там же, где только что стояла, если бы Чхве Хан не успел подхватить её. Когтевранка подняла к пуффендуйцу лихорадочно блестящие глаза — и охнула, увидев кровь, залившую правую сторону его лица.       Альберу, то и дело оглядываясь на завал, подошёл к друзьям на негнущихся ногах. Ему не верилось, до сих пор не верилось, что всё закончилось…       — Ты как? — спросил Чхве Хан у Розалин.       — В порядке, — пробормотала она. — Я в порядке. — Розалин заставила себя выпустить Чхве Хана. — Я… Если бы не… — Она поискала глазами слизеринца, а когда нашла… Краска окончательно схлынула с её лица. — К-к…       Чхве Хан, проследив за её взглядом, обернулся.       …Кейл застыл, глядя в пол — на плескавшуюся перед ним воду. Растрёпанные волосы прилипли к его лбу так же, как и одежда — к телу. Но он больше не двигался.       И, кажется, не дышал.       Розалин не запомнила, как добежала до него. Как упала на колени. Как протянула руку.       Как дотронулась до его лица: холодного, будто камень, и такого же неподвижного…       Альберу запустил пальцы в волосы, а Чхве Хан медленно выдохнул. Как бы он, этот дракклов слизеринец, не доводил его не раздражал…       Рука Розалин дрогнула — и медленно опустилась на колени.       Победа досталась им дорогой ценой.       А ведь осень только началась…