Реабилитация.

— Я бы хотел посмотреть на него. Когда Хэ Тянь уже хотел уходить, Хэ Чэн неожиданно заговорил. — Я предупреждаю на всякий случай. Приду сегодня, когда освобожусь. Хэ Тяню не потребовалось много времени, чтобы понять, что имел в виду его брат. В первую очередь он был вожаком и тот факт, что он не настаивал на встрече в течение трех недель уже было большой благосклонностью. Заскочив домой всего на минуту, Хэ Тянь заметил сидящего за столом Мо Гуаньшаня, подошел ближе, тихо приветствовал и сказал: — Мой брат хочет встретиться с тобой. Придет ближе к вечеру. Мо Гуаньшань лишь кивнул, но альфа заметил, как дрогнула его рука, выписывающая иероглифы. — Не боись, нужно просто познакомиться, это формальность. Омега, чуть нахмурившись, обдумывал эту информацию, а после того, как заметил, что Хэ Тянь все еще дома, цокнул: — Почему ты так няньчишься? Надо значит надо. — Если ты не хочешь видеться с ним, то я могу попросить его не приходить, — тут же предложил брюнет. — Я тоже оборотень. Я знаю, как все устроено. Кажется Хэ Тянь волновался больше самого Мо Гуаньшаня. Не хотелось подпускать к нему других. — Он просто взглянет на тебя, не более. Жизнь пестрила красками несмотря на позднюю осень и холода, уже давно опавшие листья и голые деревья. На самом деле все это не имеет смысла, когда дома Хэ Тянь ждет прекрасный рыжик. В последнее время он начал говорить больше и даже не обязательно из-за учебы, которой он занимался кажется круглые сутки. Подошедший поглядеть на мучения молодого альфы Цю, заметил, что тот отлынивает. — Работай давай. — Какой еще альфа будет весь день подметать? — Много гордости для того, кто как собачка бежит домой к своему ненаглядному, — хохотнул мужчина, оглядывая остальных. Омеги рядом захохотали – элегантности в них было столько же, сколько в Хэ Тяне желания подметать окраины. Конечно захочется домой! Мо Гуаньшань, хоть и не знавший особых манер, по сравнению с этими гиенами был Хэ Тяню мил. Поправка: Хэ Тянь уважал всех оборотней вне зависимости от их вторичного пола и столь нелестные комментарии имели место быть между ним и теми, кого он знает всю свою жизнь. Конечно, как и любой другой оборотень, обладающий характером, личностью и принципами, у него были конфликты с некоторыми членами стаи, но из-за воспитания к омегам он был более лоялен. Хотя среди них были особо прилипчивые. Зацепившись за эту мысль, он неожиданно осознал, от чего же из раза в раз хотелось возвращаться к Рыжику. Со всех сторон альфу окружали лебезящие рожи, из них найти хотя бы пару неплохих знакомых, которые видели в Хэ Тяне не будущего вожака стаи было действительно трудно. Все хотели с ним играть, подержать руку, провести побольше времени, потому Мо Гуаньшань, который отвергал все попытки сблизится и был ему интересен. Он кусал, царапал, рычал и фырчал, временами не обращал на него никакого внимания и Хэ Тянь, возможно неосознанно, становился мягче с этим омегой. Так вот в чем дело! — Разве другим не нужны крепкие альфьи руки для восстановления хранилища? — Это ты про кого? — пренебрежительно поднял брови Цю, и омеги вновь залились смехом. Да что уж омеги, парочка других альф, наблюдая, тоже посмеивались в сторонке. Предатели. Несмотря на все волнения, которые заполняли его голову всю неделю, совмещать помощь стае и уделять Рыжику достаточно внимания было не так сложно, как казалось. Поэтому можно сказать, что в данный момент альфа вполне доволен. Друзья все еще подтрунивают над ним, но это не то, о чем ему стоит пережить. Хэ Чэн пришел вечером, очень галантно объявив о своем присутствии стуком в дверь. Чуть погодя, Хэ Тянь отступил в сторону, запуская брата и его мужа в дом. Откровенно говоря, ему хотелось сразу же начать поучать его, говорить, что делать можно, а что нельзя в отношении Рыжика, но альфа понимал, как это будет выглядеть и что упреков насчет того, что он влюбленный придурок станет только больше, поэтому сдержался. До этого он уже смог переговорить с Мо Гуаньшанем некоторые моменты, но тот все равно выглядел очень зажато и нервно. Любой волк знает, что в их сообществе царит иерархия и очень важно, приходя в новую стаю, показать вожаку свой стойкий характер. Но по сравнению с Мо Гуаньшанем, истощенным омегой, Хэ Чэн был здоровым альфой в расцвете сил и больше него в полтора раза. — Хэ Чэн, вожак стаи. — Мо Гуаньшань, чужак. Хэ Тянь заметил, как губы Цю дрогнули в улыбке. Если Хэ Чэна и позабавило это представление, то виду он не подал. — Как твое самочувствие? Хэ Чэн проявлял неожиданное чувство такта. — Хорошо, — отозвался Рыжик, — уже хорошо. — Славно. Наконец четверо оборотней переместились с порога за обеденный стол. Хэ Тянь сел со стороны Мо Гуаньшаня, выступая молчаливой поддержкой, Хэ Чэн сел напротив, а Цю, которого вообще тут не должно было быть, уселся на диван. Дождавшись, когда все займут места, Хэ Чэн заговорил: — Что на счет возвращения? Хэ Тянь нахмурился и сжал свое предплечье, сдерживая свое желание заступиться. Бог знает, что творилось в голове у Рыжика, но по крайней мере альфа сделал все, чтобы показать, что в их стае ему будет намного лучше. — Я бы этого не хотел. Хэ Чэн тяжело вздохнул. Хэ Тянь примерно понимал, что творилось у него в голове. Ладно, если младший брат не хочет отпускать Мо Гуаньшань из-за каких-то своих надумок, но если он сам уходить не хочет – это уже другой вопрос. Не раз Хэ Чэн спрашивал: а точно ли Рыжик хочет находиться в их стае? Хэ Тянь считал эти вопросы очень странными, но по всей видимости брат действительно задавал их всерьез. — Ты из Серых? Или, быть может, — наклонившись вперед, Хэ Чэн уложил руки на стол. Он знал, как держать себя и как сделать так, чтобы собеседник почувствовал себя некомфортно и судя по отпрянувшему Мо Гуаньшаню, у него получилось. — Тебя выкрали? — Я рос в их стае всю жизнь. — «Их». Повисло молчание. Цю бросил пару поленьев в камин и затолкал их поглубже кочергой. Мо Гуаньшань сложил руки на столе и поклонился, уперев взгляд в дерево: — Я благодарен за то, что вы приняли меня на столь длительный срок, но если мне нужно будет уйти – я уйду. — Что за бред? — тут же строго встрял Хэ Тянь. — Тянь, — рыкнул Чэн. Цю с тяжелым вздохом поднялся с дивана, подошел ближе и похлопал младшего Хэ по плечу: — Пойдем, прогуляемся. Глаза у Хэ Тяня от неожиданности забегали между тремя оборотнями. Хэ Чэн ничего не говорил о том, что должен ли он говорить с Мо Гуаньшанем наедине, поэтому он остался, чтобы вмешался черт бы побрал его язык. — Зачем? — Вали, — неожиданно легко сказал Мо Гуаньшань. — Нормально все. Альфа долго всматривался в янтарь, пытаясь выискать страх в взгляде, но в конце концов кивнул. — Если что зови. Цю, не выдержав, схватил Хэ Тяня на шиворот и выволок из хижины на улицу. — Да ну в самом деле, не пытать же он его собирается. Альфа успел подхватить накидку, прежде чем его в прямом смысле вытолкнули из собственного дома. Цю кивнул на тропинку, что обходила кругом деревню и они направился по ней. Хэ Тянь хотел остаться около хижины и может даже подслушать, но навряд ли Цю оставил бы ему эту возможность. Они встретили несколько патрульных по пути; все еще было не слишком поздно, поэтому тут и там горели факелы. Цю достал из кармана самокрутку, которую делал бог знает из чего, поджег ее об факел, вдохнул поглубже и заговорил: — Ну и ну. Шедший рядом Хэ Тянь тут же подхватил: — Чего? — Ты впервые в жизни показался мне взрослым, — помотал головой мужчина. — В моих глазах ты мелкий засранец, которого сильно разбаловали в детстве, и на место вожака тебя бы я не выбрал. Чуть помолчав, собирая мысли, Цю продолжил: — Я был не против забрать этого рыжего, но я был против того, чтобы за ним следил ты. Сейчас, видя твой взгляд… Ты кажешься не таким эгоистичным идиотом, как до этого. — Как мило с твоей стороны. Цю усмехнулся, но ничего не ответил, продолжая идти вперед и время от времени переводя взгляд на лес. Хэ Тянь, смотря на него, задумался: хотелось бы ему продолжить этот диалог или нет? По сути они семья. Если так подумать, он не мог рассказать некоторые вещи своим знакомым или друзьям, от брата он наоборот скрывал все, что только можно, а вот Цю с самого начала казался очень крутым и долгое время Хэ Тянь брал с него пример. Да, он часто не фильтровал свои слова, однако, наблюдая за ним сейчас, у альфы возникло непреодолимое желание поделиться с ним своими мыслями: — Кажется, что все нормально, — все же начал он. — Но в тоже время я чувствую, что это все ложь. Что на самом деле все намного хуже. Молчание. Затяжка. Выдох. — В плане? — Ну знаешь, его всего переломали. Не думаю, что это был первый раз. Не знаю, что творится в его голове и когда это может вылиться наружу. — Если ты думаешь, что мы с ним похожи и я смогу тебе помочь, то ты сильно ошибаешься. Когда меня избивали в стае, я бил в ответ, а потом и вовсе сбежал. А этот рыжий прожил бы там всю жизнь и даже если ты говоришь, что мол он может откусить себе руку или типа того, то знай – ты ошибаешься. Но лишь наполовину. — Хватит ходить вокруг да около. — Он отгрызет тебе руку из-за своего бойкого характера, но сделает это в состоянии аффекта, когда инстинкты возьмут свое. Потом он, кажется, будет очень и очень сожалеть об этом. В общем припугнет и все. — Он тебя просто ни разу не кусал, — парировал Хэ Тянь, мотая на ус слова Цю. — Либо я ничего не смыслю в этом рыжем, либо ты. Мне-то без разницы, но тебе-то с ним жить. Первая мысль – они не будут жить вместе вечно. Вторая – альфа не мог ни опровергнуть, не подтвердить слова Цю. — Мы вовремя. Мо Гуаньшань с Хэ Чэнем на пороге хижины. Теперь Рыжик смотрел прямо в глаза вожаку и внимательно слушал, временами кивая или говоря сам. К тому моменту, когда они подошли ближе, Хэ Чэн уже закончил и двое повернулись. — О чем говорили? — О всяком, — уклончиво ответил Мо Гуаньшань. Тяня этот ответ не устроил, однако ему оставалось только надеяться на то, что Хэ Чэн не перестарался со своими допросами. — Успокойся, — ровным тоном приказал старший Хэ, ровняясь с Цю и оглядывая того, как всегда думая, что никто этого не замечает. А может ему было все равно. Холодный взгляд его черных глаз вернулся на Хэ Тяня и Мо Гуаньшаня. — Я еще не принял решение, но пока он может оставаться здесь. Приходи, если надо будет рассказать больше. Мо Гуаньшань, замешкавшись, кивнул, и Хэ Чэн и Цю наконец ушли. Наблюдая за их спинами, Хэ Тянь задумался: а смогут ли они с Мо Гуаньшанем также прогуливаться по поселению? Сможет ли когда-нибудь Мо Гуаньшань уверенно вышагивать подле него, разговаривая на отвлеченные темы? Что-нибудь кроме книг, слов благодарности и кошмаров прошлого. Каждый погрузился в свои мысли настолько глубоко, что от неожиданного шороха они оба вздрогнули, Мо Гуаньшань даже схватился за косяк двери. Вышедшего из леса парня Хэ Тянь не признал сразу, только приглядевшись, различил долговязый силуэт старого друга. — О, Чжань Чженси. Русый оборотень кивнул в знак приветствия и подошел ближе. — Хэ Тянь. Чжань Чженси выглядел несколько потрепанно, его одежда смялась, и Хэ Тянь предполагал, что он делал обход в облике волка. Он обладал молчаливым и спокойным характером, скрупулезно выполнял свою работу и скорее всего пошел на разведку из-за плохого предчувствия. Чжань Чженси перевел взгляд на Мо Гуаньшаня и тот вздрогнул. — Мо Гуаньшань. Протараторив, он тут же замолчал и отвел взгляд. Чжань заметил, но виду не подал: — Чжань Чженси, — чуть подумав, добавил: — Рад видеть, что ты идешь на поправку. — Ага. Хэ Тянь, проведя ладонью по спине Рыжика, сделал шаг вперед, загрождая его и переводя внимание за себя. — Ты только с обхода? — Да, после стычки с Серыми все больше шанс, что на нас нападут. Сзади Мо Гуаньшань прочистил горло. Стоя перед Чжань Чженси, Хэ Тянь не мог прямо сказать Рыжику идти в дом, но думал, что как встанет перед ним, он сам все поймет, однако омега продолжал топтаться позади. Возможно, ему было интересно пообщаться с другими оборотнями. Или хотя бы посмотреть. — И как? — Никого нет. Хэ Тянь кивнул и хотел спросить как поживает его старый друг, как вдруг с одного из постов послышалось: — Эй, Чженси! Дуй сюда! Видимо заметили с вышки, что он вернулся. Кивнув на прощание, оборотень поспешил в деревню, и Хэ Тянь смог вздохнуть с облегчением. Развернувшись, он наткнулся на Мо Гуаньшаня, украдкой провожающего взглядом уходящего Чжань Чженси. — Все нормально? Мне показалось, ты испу… — Нормально, — поспешно перебил. — Хорошо. Хэ Тянь улыбнулся и погладил Мо Гуаньшаня по голове, наконец возвращаясь в дом. Чуть позже они уже привычно расположились на диване – Мо Гуаньшань напряжено закутался в одеяло, пытаясь укрыться от всего, Хэ Тянь, в кое-то веки не донимая его, расположился на противоположной стороне с книгой в руках. Он заварил чай, налил варенье в блюдца, подкинул дров в камин и не переставая читал. Когда же альфа промочил горло глотком чая, Мо Гуаньшань заговорил: — Я думал твой брат омега. Застигнутый врасплох, альфа подавился и зашелся кашлем. Мо Гуаньшань, перепуганный, тоже подскочил на месте и навис над ним, вопрошая, что стряслось. Наконец откашлявшись, Хэ Тянь начал смеяться, и тут Мо Гуаньшань совсем растерялся и отполз на свою территорию с недовольным видом. — Да пошел ты… Успокоившись, альфа спросил: — Почему ты так решил? — Его партнер альфа, — буркнул Рыжик. — Цю? Нет же, он тоже омега. Хэ Тяня очень позабавило то, как вытянулось лицо Мо Гуаньшаня. — Ты врешь. Он же даже шире тебя! Громкий. Тц. Они с Цю были одного роста, с разницей в пару сантиметров, но к своему унижению, альфа был в половину меньше этого омеги. Кажется Цю проявился в их стае, чтобы все чувствовали себя униженными. — Ты ранил меня в самое сердце.. Не вру я. У него достаточно запутанная история, и я не знаю ее полностью, но если бы не его генетика, не думаю, что он бы выжил. Мо Гуаньшань выглядел заинтересовано, однако Хэ Тянь не хотел рассказывать о Цю без него самого, поэтому отвечал уклончиво. — Не знаю ничего о его прошлой стае. Долгое время он выживал один, а потом забрел к нам. Мо Гуаньшань понятливо кивнул и не стал настаивать, вместо этого взявшись за поедание варенья. — В любом случае не важно. О чем вы говорили? Губы Мо Гуаньшаня дрогнули, и он закинул голову назад, глубоко вздыхая. Рыжик уже давно не разговаривал ни с кем, кроме Хэ Тяня, и возможно такая резкая смена обстановки вымотала его. Через пару мгновений молчания он усмехнулся, а Хэ Тянь наоборот нахмурился. Отчего-то в груди стало подниматься чувство тревоги. Что случилось? Когда они с Цю подошли к хижине, эти двое мило болтали на пороге, и на прощание Хэ Чэн сказал, что Мо Гуаньшань может приходить к нему поговорить. Они нашли общий язык? Хэ Чэн смог расположить Мо Гуаньшаня к себе и тот рассказал свою историю? Как вожак, он конечно является опорой для всех, но… — Сказал, что хотел поглядеть на оборотня, из-за которого его глупый младший брат превратился в курицу-наседку. … Хэ Чэн пошутил? Хэ Чэн расположил к себе Мо Гуаньшаня третьесортной шуткой? Откинувшись на спинку, Хэ Тянь спрятал лицо в руке и страдальчески замычал под смешки Рыжика. — Эй, что смешного? Ты же так не считаешь? — Звучит забавно, — пожал плечами Мо Гуаньшань. — Какого черта, это не смешно... — Он просил рассказать о Серых, обо мне, — отпив, он ненадолго замолчал, пока Хэ Тянь нервно протирал глаза. — И о тебе. Альфа вскинул голову, но удивление не длилось долго. Ему было интересно, что же Мо Гуаньшань рассказал Хэ Чэну, однако он не хотел перегружать его, помня, как он отреагировал на короткую встречу с Чжань Чженси. — Как ты себя чувствуешь? — Все нормально. Хэ Тянь в этом сильно сомневался.

***

Сомнения не рождались на пустом месте. Сомнения рождались в тот момент, когда Мо Гуаньшань говорил, что все с ним хорошо, при этом выглядя особенно побито. Наверное, он не осознавал этого, возможно, выдавал за обычное выражение своего лица, но иногда… Хэ Тянь обладал очень хорошим слухом. Рыжик спал в комнате, чаще всего спиной прижавшись к стене и свернувшись калачиком, стараясь занимать как можно меньше места. Альфа же спал на диване в зале и почти каждую ночь просыпался от шорохов, загнанного дыхания, бормотания и криков, когда от особо страшных кошмаров Мо Гуаньшань просыпался в поту. Хэ Тянь не видел, но знал – Рыжик сразу же закрывал себе рот руками и еще долго дорожал, бывает даже рыдал, чтобы успокоиться. Иногда засыпал, иногда не спал до самого утра. Лежа в соседней комнате, Хэ Тянь не подавал звуков и не спал, пока Рыжик не засыпал. Он просто не мог заснуть, понимаете? Мо Гуаньшань мучается со своими кошмарами, и возможно это было очень слабо со стороны Хэ Тяня, потому что ни разу он не попробовал лично успокоить омегу, но отчего-то ему казалось, что после этого тот замкнется в себе еще больше. Мо Гуаньшань постоянно говорил, что все в порядке, что его все устраивает, что он доволен всем, однако же то, что его тело излечилось еще не значит, что шрамы ушли с его души. Хэ Тянь старался никогда на него не давить, быть предельно аккуратным и не делать чего-то, что могло бы навеять какие-то воспоминания о прошлом, но проблема заключалась в том, что этого прошлого он не знал. Он не знал, почему Мо Гуаньшань мечется по постели и, просыпаясь, кричит так отчаянно громко «Нет, не надо!» или «Перестань!». От его голоса на душе становилось тяжко, и на вопрос «а почему же ты его так опекаешь?», ответом было то, что Рыжик до сих пор просыпается с кошмарами о прошлом. Кошмары снятся всегда, разница лишь только в том, что иногда он просто бормочет во сне, а иногда просыпается со слезами на глазах. Возможно это слишком самонадеянно, но, как ему самому казалось, единственный раз, когда Мо Гуаньшаню не снились кошмары – это в тот день, когда он спал на коленях у альфы. Однако сейчас это все же другое. Хэ Тянь не мог просто подойти к нему и сказать: — «Хей, я знаю, что каждую ночь тебе снятся кошмары, поэтому давай будем спать вместе!» О нет, он определенно получит по роже. Да и зачем им спать вместе? У Рыжика была много тараканов в голове, а Хэ Тянь всего лишь не хотел, чтобы тот сдох там три недели назад в сыром подвале, в луже собственной крови. Он не обязан был заниматься его психологическим состоянием, достаточно было того, что Мо Гуаньшань утолял его интерес и время от времени давал себя гладить. По крайней мере он пытается не отходить от этих мыслей. А так Хэ Тянь старался выводить его на вечерние прогулки в лес или вокруг деревни. Они неизбежно сталкивались с членами стаи, но альфа чаще всего ясно давал понять, что задерживаться рядом не стоит. — Ты можешь не гнать всех, кто хочет с тобой поговорить из-за меня. Ничего, он днем с ними общается. И приходя домой ему все еще интересно перекинуться парой фраз с Рыжиком. — Не понимаешь? — Ты выглядишь уставшим, — вдруг сказал Мо Гуаньшань неестественным для себя голосом, не отводя взгляда от книги. Хэ Тянь делал вид, будто не замечает. Нервозности, кошмаров, криков зажатости, усталости. Всего этого. — Немного, наверное. Жаловаться на свои прямые обязанности Мо Гуаньшаню, который прошел через ад, альфа не счел нужным. Он начал читать Рыжику просто так, просто потому что омеге самому стало интересно. Альфа не думал, что это поможет ему. Книги заставлял мозг Гуаньшаня много думать на ночь глядя и тогда кошмары были не такими сильными. — Я могу что-нибудь сделать?... — В плане? Отложив книгу в сторону, Мо Гуаньшань посмотрел прямо на Хэ Тяня: — Что-нибудь для тебя сделать. Альфа добродушно улыбнулся: — Ооо, как мило с твоей стороны. Но не надо. Просто считай, что сейчас находишься под моей опекой и в мои обязанности входит забота о тебе. Мо Гуаньшань недовольно фыркнул и вновь взялся за книгу, однако спустя пару минут протянул ее Хэ Тяню. Тот, усмехнувшись, потянулся и, прежде чем забрать книгу из рук Рыжика, огладил его волосы: — Спасибо за заботу, но тебе не надо об этом думать. Возможно для Мо Гуаньшаня это было важно, ведь весь оставшийся вечер он молчал и не задавал никаких вопросов по содержанию книги, хотя, как казалось альфе, та была довольно интересной. Как Хэ Тянь мог что-то просить от него? Следующим утром, заглянув в комнату Мо Гуаньшаня перед уходом, Хэ Тянь заранее знал, что тот не спит – омега проснулся от очередного кошмара за два часа до, и альфа думал, что через час тот уснул, но вместо этого Мо Гуаньшань взялся за книгу. Поняв, что его заметили, Хэ Тянь пожелал доброго утра и Мо Гуаньшань кивнул. — Что хочешь поесть сегодня? Рыжик наконец поднял на него взгляд и долго молчал, прежде чем спросить: — Кто готовит? — Сначала для тебя готовил я, но, как ты наверное понял, с готовкой я не в ладах, поэтому стал просить омег нашей стаи готовить что-нибудь. Они довольно искусные, поэтому можешь просить что угодно… — Принеси что-нибудь сырое домой. — запросил омега. Хэ Тянь склонил голову, вопрошая. — Я сам приготовлю. О. О. — Эй, эй, Хэ Тянь, ты куда? — Домой. — Бога ради, не издевайся над бедным оленем! Он и так умер, пожалей хотя бы его тушу. — Не будь такой вредной, не я готовить буду. — Больно ты счастливый. — А как же! Как и обещал, к вечеру Хэ Тянь принес мясо и некоторые овощи домой, и, сказав, что скоро вернется, ушел на собрание. К своему сожалению, парень понял, что вновь витал в облаках, но зато это уберегло его от очередных препирательств с старейшинами. Плюс, кажется, Хэ Чэн стал чуть более направлен в сторону Мо Гуаньшаня, чем до этого. Когда он вернулся, Мо Гуаньшань, скрестив ноги прямо напротив камина, откуда-то взявшейся лопаткой перемешивал блюдо. — У меня уже слюнки текут, как вкусно пахнет. Хэ Тянь, только пришедший с мороза, сел прямо рядом с Мо Гуаньшанем, довольно поурчал и перевел взгляд на парня рядом. На коже Рыжика плясали языки пламени, от жара по шее скатилась капля пота. Они жили вместе уже несколько недель, но у Хэ Тяня было чувство, будто с момента, как Мо Гуаньшань перекинулся человеком, все знания альфы о нем обнулились и он начал изучать его с самого начала. Что уж говорить, он до сих пор восхищался его внешностью. Вскоре ужин был готов, и Мо Гуаньшань перенес казан на стол. Хэ Тянь, следовавший за ним хвостом, умудрился выкрасть первый кусок мяса прямо из-под носа омеги и тот, недовольно рыкнув, шлепнул его во всей дури по лицу. … Пауза. … Мо Гуаньшань не шевелился, его тело подрагивало, взгляд в пол, глаза расширились от такого ужаса, которого Хэ Тянь давно не видел в чужих глазах. Плечи сильно напряжены, руки ровно по швам. — Эй, эй, — Хэ Тянь пытался провести его в чувства, но Рыжик лишь вздрогнул всем телом. — Мо Гуаньшань, хей, посмотри на меня. Омега часто заморгал и лишь сместил взгляд на вбок, но Хэ Тянь уже считал это маленькой победой. Весь зажатый, он стоял перед альфой, будучи сантиметров на десять ниже и выглядел уж совсем крошечным и беззащитным. У Хэ Тяня сжималось сердце, сочувствуя всему тому, что пришлось пройти этому юному волку. Он мог помочь справиться с физическими ранами, но что делать с тем, что внутри, он не имел ни малейшего понятия. Хэ Тянь часто переходил и черту за эти несколько недель? Когда альфа поднял руку, Мо Гуаньшань чуть ли не подпрыгнул на месте. Если бы не сковавший его страх, он бы схватился руками за голову, опустился на пол и забился в самый дальний угол, лишь бы его не трогали. Возможно он делает глупость. Аккуратно Хэ Тянь дотронулся до чужого подбородка и приподнял его, заставляя посмотреть на себя. Крылья носа расширены, красные глаза быстро моргают. — Ну что ты в самом деле, — устало вздохнул Тянь. — Нельзя сначала дубасить меня по лицу, а потом так дрожать. Мо Гуаньшань, я выгляжу злым? Спустя долгие минуты неторопливого поглаживания и нервного сглатывания одними губами было произнесено: — Нет. — Ага, — взяв в руки лицо Мо Гуаньшаня, Хэ Тянь старался говорить осторожно неторопливо. Это возымело эффект и через некоторое время его уже не била дрожь. — Все в порядке. Я же альфа, для меня такой удар пустяк. Давай, я помогу накрыть на стол. Хэ Тянь отступил, похлопав парня по плечу, и сам положил мясо и овощи на тарелки и поставил их на стол вместе со столовыми приборами. Мо Гуаньшань еще некоторое время стоял на месте. Он поднес руки к лицу, несколько раз нервно выдохнул и наконец сел за стол напротив брюнета. Честно говоря, Хэ Тянь не знал, что делать. Ему просто нужно было немного времени, чтобы осознать эту ситуацию и понять, что нужно делать дальше. Мо Гуаньшань судя по всему совсем немного успокоился, поэтому альфа наколол мясо на вилку и попробовал. Мясо, удивительно нежное и очень приятное на вкус, растаяло у него на языке и парень замычал от удовольствия, тут же принимаясь за остальное блюдо. Рыжик ожидающие смотрел на него. Удостоверившись, что альфе нравится, медленно взял вилку, наколол на нее морковь и очень долго жевал. Конечно же после такого спокойствие не могло длиться слишком долго. Уже через пару минут Мо Гуаньшань, так и не съевший ничего более моркови, неожиданно уронил вилку на пол, но вместо того, чтобы поднять, уставился как на неопознанный объект и вновь задрожал. В попытках справиться с этим, он цокнул, уложил локти на стол и спрятал лицо в руках. — Черт. Хэ Тянь, наблюдая за этой картиной, отложил вилку на стол, встал и подошел к парню, однако, чтобы не давить на него, сел перед его стулом на корточки. — Мо Гуаньшань. Парень не отозвался, предпочитая оставаться в своем мире страхов. Хэ Тянь продолжал звать его раз в пару минут, и через некоторое время Мо Гуаньшань махнул рукой в его сторону, чтобы тот замолчал, и альфа ухватился за нее. — Давай пересядем на диван. Мо Гуаньшань открыл рот, но смог только нервно вдохнуть и помотать головой. — Я помогу, — поглаживая большим пальцем костяшки чужой руки, Хэ Тянь не отводил взгляд от тихого Мо Гуаньшаня. — Не надо мне… Помогать. И сразу весь зажался. Хэ Тянь завел его руку себе на шею и поднялся, утягивая омегу за собой. — Не спорь, просто прими. Хотя бы в этот раз. До дивана шаг, два, три, четыре, пять. Медленно, не сложно. Мо Гуаньшань шмыгнул, резко утирая слезы свободной рукой. — Мне не стоило… — Все нормально, садись. Усадив Мо Гуаньшаня, Хэ Тянь сел рядом, все еще не выпуская его руку из своей. Альфа вытащил из кармана платок и передал его парню, тот принял его, вытер свое лицо и прочистил нос. — Я думал, что тебе стало лучше, — врет Хэ Тянь. — Моя вина в том, что не видел этого, — он знал про кошмары, но такой мандраж у Рыжика видел впервые. — Часто такое происходит? — Что именно? — Паника. Страх. — Иногда, — с заминкой ответил омега. — Иногда бывает. — Понял. Казалось, Рыжик плакал из-за неожиданности, из-за возникшего страха и из-за того, что долго в себе все держал. — Из-за меня тоже? — Иногда накатывает, — шептал Мо Гуаньшань, однако поспешил заверить: — Но не из-за тебя. Альфа старался обращаться с ним как можно мягче, не давить на него, но возможно, возможно, все его прикосновения жгли кожу. Он поспешил отпустить руку Мо Гуаньшаня (зачем он его вообще схватил? На кой черт строит из себя рыцаря в доспехах?) , но тот посмотрел на это с такой тоской, что у Хэ Тяня дыхание сперло. Нельзя так отпускать, да? Да черт его знает. Но взгляд понравился. Облизнувшись, альфа развел руки в стороны и пригласительно подтолкнул за плечо Мо Гуаньшаня в свои объятья. — Если ты против – скажи. Я не буду настаивать. Но если тебе это надо, то просто иди ко мне. Мо Гуаньшань вперил в него грустный, недоверчивый взгляд и искал что-то видимое только ему. Хэ Тянь сомневался, что своей двуличной личностью мог бы вызвать хоть каплю доверия. Через пару минут метаний, Рыжик отвернул голову и не спешно облокотился на грудь Хэ Тяня. Альфа, преисполнившись, обхватил его так, будто ему доверили самую хрупкую драгоценность на Земле и начал молиться всем богам мира, чтобы не оплошать. — Я довольно крепкий, не переживай из-за таких мелочей. Да даже если ударишь меня со всей силы – все со мной будет в порядке. И как-то отвечать тебе ударом на удар я не собирался, — поглаживая напряженную спину, рассказывал Хэ Тянь. — Я много читаю и ни в одной прочитанной мною книге после драки, основанной на ненависти, у людей не складывались хорошие взаимоотношения. Намного лучше же решать все разговором, не так ли? Мо Гуаньшань едва заметно кивнул, вновь утирая нос платком. — Рад, что мы схожи во мнениях. Хотя, может ты хочешь проверить правдивы ли мои слова? Хочешь ударить меня? Мо Гуаньшань встрепенулся и попытался отстранился, но Хэ Тянь, поняв, что пошутил не к месту, попросил прощения и притянул омегу обратно. — Как можно бить своего спасителя? — Ну, если я сделаю что-то не то, то разрешаю ударить. — Ты странный. — Что еще за “странный”? Я служу тебе подушкой для битья и слез одновременно. Разве не надо поблагодарить меня? — Спасибо, — тут же фыркнул Рыжик. — Что-то я не чувствую искренности, — альфа ущипнул его за щеку. Затем растрепал волосы на рыжей макушке и оставил руку там. Вздохнув на этот раз с большим облегчением, он откинулся на подлокотник, утягивая Мо Гуаньшаня следом за собой. — Эти несколько недель я стараюсь, чтобы ты чувствовал себя хорошо, но мы росли в совершенно разных условиях и я не знаю, что творится у тебя в голове, — сам того не замечая, альфа говорил не переставая, — Все мои действия: будь то чтение, прикосновения, забота о твоих ранах – все для того, чтобы ты почувствовал себя лучше. И чтобы мы стали ближе. Не в каком-то извращенном плане, нет… Сам не знаю. Не знаю, зачем я забрал тебя тогда, но… Было бы неплохо стать друзьями. — Друзьями, хах. — Считай, что я гиперопекающий друг, — пожал плечами Хэ Тянь. Мо Гуаньшань ощущался приятной тяжестью на груди и с течением времени расслаблялся все больше, от чего в руках Хэ Тяня становился все мягче. Хотя и мягкость была сомнительной – он уже не был таким костлявым, каким был несколько недель назад, однако же до здорового веса ему еще было далеко. По сравнению с Хэ Тянем он был откровенно маленьким и щуплым. — Каждый оборотень что-то терял. Это связано с вечными стычками с природой, в которой мы живем, с инстинктами, которые некоторые не могут побороть, ненадлежащим воспитанием. Слишком много факторов и все они несут за собой смерть. Кто-то теряет ногу, руку, глаз, а кто-то близких людей. Но ты, Шань, потерял нечто большее – ты потерял самого себя. Не знаю, что творится в глубине твоей души и не знаю, когда ты сможешь открыться мне, но вместо того, чтобы пытаться отплатить мне за то, что я приютил тебя, постарайся, если тебе нужно поговорить, рассказать о чем-то или вот так обняться – просто подходить ко мне. Иными словами пользуйся мной как тебе заблагорассудится. Мо Гуаньшань выслушал его, но долго молчал, переваривая сказанное. Тем временем Хэ Тяню удалось вдоволь поиграться с непослушными волосами. Они удивляли своей яркостью и уже отросли достаточно, чтобы закручиваться в рыжие вихри и оттого крутить их было еще увлекательней. В итоге непрекращающихся поглаживаний, тихих слов и успокаивающих феромонов, Мо Гуаньшань принял более удобную позу, достигнув края своей смелости и уложив руку на грудь Хэ Тяня. — Ты все болтаешь без умолку, — недовольно фыркнул. — Должен же кто-то, — хмыкнул Хэ Тянь. — И не помню, чтобы разрешал тебе обращаться ко мне по имени. Хэ Тянь кашлянул, смутившись, что омега обратил на это внимание и непроизвольно улыбнулся: — Твое имя слишком длинное, не хотел, чтобы мысль ускользнула. Мо Гуаньшань приподнялся и презрительно глянул на него. — Не нравится? Уважительно по фамилии к тебе обращаться тогда что ли? Господин Мо? Звучит по-извращенски. Тебе нравится такое? — Что за бред ты несешь!? Не обращая внимания на крики, Хэ Тянь предложил другой вариант: — Хотя тебе больше подойдет малыш Мо. — М… Малыш!? Рыжик подскочил и судя по взгляду хотел убежать как можно дальше от этого непристойного слова. — Естественно. Мелкий же совсем. — Это по твоему не извращение!? Хэ Тянь, лишившись чужого тепла, тяжко вздохнул и поднялся следом. — Миленько же звучит. — Хуивенько. Хэ Тянь хохотнул и покачал головой, поднимаясь с кровати, чтобы подкинуть пару дров в камин. Он удивился, услышав мат из уст омеги, но все же ничего кроме смеха это не вызывало. Подойдя к столу, он вновь наколол на вилку мясо и закинул в рот, с чувством жуя и мыча. Что-что, а готовил Мо Гуаньшань отменно. — Я не умею так складывать мысли, — неожиданно заговорил омега. Хэ Тянь не сразу понял, что тот по всей видимости хотел ему что-то сказать, и после спохватившись, взял тарелку с собой и сел обратно на диван. Мо Гуаньшань одарил его очень недовольным взглядом. — Я не уроню, честно. Мо Гуаньшань покачал головой. — Моего отца зовут Оу Гун, а жили мы с Шэ Хаораном, одним из старейшин, и Шэ Ли, его сыном. Хэ Тянь думал, что он скажет что-то еще, но омега замолчал, нервно зажевав губу. — У вас с отцом не одна фамилия? — Он говорил, что дал мне фамилию матери в память о ней, но я знаю, что это не так. Я не его сын. — Тогда ты возможно действительно из Рыжих. — Я не знаю. Не знаю. С ними… Было тяжело. Последнее слово он прошептал, будто говорил нечто запрещенное. — Спасибо, что рассказал, — кивнул Хэ Тянь. — Ты сказал мне больше, — поднимаясь, Мо Гуаньшань протер глаза. — Это же не игра в правду, — поднимаясь следом, прояснил Хэ Тянь. — Почитать тебе? — Я хочу спать. — Как скажешь. Я сам тут все уберу, иди, — Мо Гуаньшань направился к себе. — Ужин был очень вкусным. — Ага… Рыжик кивнул и наконец зашел в спальню. Хэ Тянь еще немного посидел, послушал, как шуршит омега в соседней комнате, укладываясь на кровать, и поднялся убрать еду, чтобы потом не разбудить Мо Гуаньшаня. Они были в разных комнатах, но кажется никто из них не сомкнул глаз этой ночью.

***

Откровения давались Мо Гуаньшаню очень тяжело, поэтому после того вечера он стал задумчивым и старался не обращать никакого внимания на альфу: смотрел в пол, отводил глаза, как будто бы он сказал что-то такое, что могло повлиять на их взаимоотношения. Может быть он стеснялся, потому что разрыдался перед ним, но Хэ Тянь не в первый раз слышал его плач и не думал, что в этом есть что-то такое плохое или постыдное. А еще Мо Гуаньшань был очень сонным. Ему не удавалось никак поспать в последнее время, и даже когда Хэ Тяня не было дома, он не давал себе отдохнуть, вместо этого то убирался, то готовил, то занимался учебой. Хорошо, что он смог найти себе занятие, но, как думалось альфе, в конце концов он не выдержит и все равно уснет. Однако же игнорировать такие четкие сигналы очередной тревоги и ощущение небезопасности в доме он не мог. Он дал ему отдохнуть от своего вечного внимания. Время от времени альфа все же заходил в дом в течение дня, при этом не настаивая на разговорах. Единственное, о чем можно было с ним поговорить, так это о каких-то моментах из книг. Мо Гуаньшань был действительно умным и сообразительным, но некоторые философские высказывания понять не мог и потому останавливал альфу и спрашивал, что они значат. И даже так эти разговоры, которые длились не особо долго и в больше походили на допрос, нежели на полноценную беседу, были для Хэ Тяня в радость. Было приятно услышать бархатистый голос, пусть в нем и ощущалась некая неловкость и безэмоциональность. В общем-то у брюнета было над чем задуматься. Правда все его думы крутились вокруг одного Рыжика и его эмоционального состояния, как бы он не отнекивался. Все же мысли ходили из стороны в сторону и к одному точному мнению на счет того, как стоило бы себя вести в отношении омеги он не пришел, поэтому проявляет внимание и теплоту, но не вдаваться в подробности. В конечном итоге это вылилось в то, что Мо Гуаньшань стал очень нервным и несговорчивым. Все менялось очень стремительно, потому что разговаривать было тяжело и большую часть времени Рыжик проводил в своих мыслях, делая собственные выводы. Раз за разом прокручивал то, что происходило с ним до этого и то, что происходит сейчас. И Хэ Тянь не знал, как мог повлиять на это. Но кое-что произошло. Только альфы вернулись после охоты бодрые и разгоряченные хорошей добычей, оделись и привести себя в порядок, как к Хэ Тяню тут же подбежали сразу несколько оборотней и потащили в сторону: — Хэ Тянь! — Хэ Тянь! Обеспокоены взгляды встречали его то тут, то там: шедшие за ними пара шушукались между собой, но ничего толкового не сказали. У Хэ Тяня пронеслось тысяча мыслей за те несколько секунд, что он безвольной куклой шел вслед за омегой. — Там… Тебе домой надо срочно! Не выдержав такой давки, альфа вырвал руку из чужой хватки и наконец спросил: — Да что случилось?! Те начали щебетать: — Ты только сильно не злись… — Не переживай… — Ли Янлин с чужаком вцепились друг в друга! Хэ Тянь застыла как вкопанный с разинутым ртом и на секунду потерял сознание. О боги. Придя в себя, он тут же рванул к своему дому, не замечая, как омеги, которые до этого вели его, отчаянно пытаются успокоить, догнать и успокоить его словами. Но в голове у него было одно: — «Ли Янлин был чуть ли не второе больше Мо Гуаньшаня и у того определенно не было ни шанса против него. Что произошло? Как они вообще пересеклись?» Слишком много вопросов и слишком мало ответов. Совсем скоро Хэ Тянь выбежал к своей хижине. Там стояла парочка омег и потихоньку подтягивались альфы, не понимая, как им стоит поступать, так как по факту Ли Янлин балбес достаточно крупный и всем являлся братом, а Мо Гуаньшаня они даже в лицо не знали, чтобы вступаться за него. Завидевшие его омеги тут же стали просить Хэ Тянь разобраться с этим, особенно настойчива была жена Ли Янлин – Ли Аи, – которая чуть ли не плакала, смотря в окно. — Он сейчас Янлину глотку перегрызет! Хэ Тянь был растерян и сказал всем оставаться снаружи и отойти от дома. Зайдя внутрь, он увидел картину, которая до чертиков его напугала – Ли Янлин, огромный черный волк, навалился на рыжего омегу, который терялся на его фоне. Они без устали рычали, но приглядевшись, Хэ Тянь заметил, что именно Ли Янлин находился в невыгодном положении – Рыжик впился в его шею черного и это был апогей их драки, потому что одно верное движение и кровь хлынет на пол. — Мо Гуаньшань! Ли Янлин, заметил, что они теперь не одни тут же начал браниться: — Хэ Тянь!? Какого черта!? Отцепи от меня эту суку, пока я не!... Хэ Тянь поспешил подойти к ним ближе и сказать альфе заткнуться, потому что Рыжик становился злее и рычал все более угрожающе, прижав уши к голове. Брюнет попытался разнять оборотней руками, не сильно заботясь о том, что кто-то из них напал на него, хотя и без того было понятно, что оборотни на взводе. — Мо Гуаньшань, — пытался достучаться до него альфа. — Шань, Шань, все в порядке, отпусти. — Отцепи его, блядь! — рычал Ли Янлин. — Рот закрой! Мо Гуаньшань бы не отпустил. За свою территорию волк будет биться до конца, а испуганный омега, впадающий в безумство от любого шороха, сейчас был больше перепуган, а в этом состоянии он застыл как вкопанный. Хэ Тянь наклонился ближе к Мо Гуаньшаню и осторожно коснулся рукой его головы. Рыжик предостерегающе рыкнул. — Я разберусь с ним. Отпускай. Это было долго. Казалось, прошла целая вечность, в которой Мо Гуаньшань то успокаивался, то снова вгрызался в шею Ли Янлина, то внимательно слушал Хэ Тяня, то снова рычал в безумстве, когда Хэ Тянь наконец смог добиться того, чтоб оборотень разжал свои клыки. В эту же секунду альфа ухватил его за шкуру и притянул к себе, крепко удерживая двумя руками, чтобы он не брыкался. Ли Янлин тут же отпрянул назад и вздернул голову: — Господи боже! Я еле сдержался! — Нехер было лезть в мой дом, Ли Янлин, — рыкнул Хэ Тянь, рукой ощущая учащенное сердцебиение Мо Гуаньшаня. Он не знал, что точно произошло, но сомневался, что в этой стычке виноват Рыжик. Да и с какого перепуга он должен защищать громилу альфу, когда у него в руках Мо Гуаньшань трясся как осиновый лист? Какого хрена он вообще должен кого-то тут защищать? Не щенки же. Видя, что Ли Янлин не торопится уходить, Хэ Тянь поторопил: — Хватит ныть, через час заживет, — фыркнул альфа, поднимаясь на ноги. Ли Янлин покачал головой. От движения Мо Гуаньшань вдруг взбрыкнулся на его руках, больно упал на пол, и, спотыкаясь, убежал в комнату. Приложив руку ко лбу, Хэ Тянь выпроводил Ли Янлина на улицу. — Я вообще забыл, что ты теперь не один живешь, — вздыхал альфа, — Забрать кое-что из ящиков надо было, а тут этот… Да не смотри ты так, я его не ранил даже! Не равный бой все же. Не равный не то слово – если бы Ли Янлин ответил Мо Гуаньшаню, то без проблем взял доминирование. Он поддался и в такой-то степени Хэ Тянь, немного успокоившись и сам, был ему благодарен. Около двери все еще стояли омеги и как только альфы вышли на порог, Ли Аи тут же прижалась к мужу, осматривая его, а тот довольно позволял ей это, уже явно больше озабоченный ею, нежели произошедшей ранее стычкой. Хэ Тянь махну рукой на остальных зевак и направился в комнату. Мо Гуаньшань метался по постели, рычал, скулил и все никак не мог успокоиться. Хэ Тянь думал. Думал с момента, как стал жить с Мо Гуаньшанем. Это не должно было быть легко, он знал, но почему-то считал, что слишком хорошо знал, что нужно делать, но каждый раз оказывалось, что это не так. — Э-эй, Мо Гуаньшань. Шань, перекинься обратно. Хэ Тянь не превращался в волка, потому что это могло давить на Мо Гуаньшаня в той же степени, что и кошмары, преследовавшие его изо дня в день. В облике волка они источали больше феромонов и была вероятность того, что альфа будет сильно напрягать омегу. Но Мо Гуаньшань всегда боялся. Хэ Тянь прекрасно знал этот загнанный взгляд. А еще знал, что страх можно вытравить. Смотреть на то, как Мо Гуаньшаня убивается было выше его сил. Хэ Тянь обратился. Мо Гуаньшань затих. Умолк, брыкаться перестал, да только не успокоился ни разу, а наоборот испугался до такой степени, что дышать боялся. Сполз с постели и забился в угол, пытался делать вид, будто его тут нет, лишь бы только не трогали. Не подходили. Не пугали. Не ранили. Хэ Тянь был немногим старше Мо Гуаньшаня, но главным различием было то, что альфа видел пример хороших взаимоотношений между омегой и альфой, а Рыжик жил под тотальным контролем и с жестоким обращением в семье. В их же стае омег не запугивали, а если и бушевал альфа, то другие быстро ставили его на место, а омегу на время уводили подальше. Омегу столь зашуганного Хэ Тянь видел впервые. Рыжик был меньше, шерсть у него была короче и встала дыбом точно иголки, не подпускающие к себе и предупреждающие об опасности любого, кто глянет. Рыжие жили в более теплых краях, потому даже с приближением зимы их шкуры не приобретали нужный подшерсток. Глаза его стали ярче в разы и блестели в полумраке комнате. Хэ Тянь сделал несколько наступательных шагов и остановиться не успел, Мо Гуаньшань своим видом манил его к себе подобно магниту. Он знал, что рыжий нападет. Он должен был подняться на лапы и кинуться перекусывать глотку невежде, который осмелился приблизиться к нему, но вместо этого забился в угол и скалился, прерывисто рыча, выглядя в прямом смысле как зверь, загнанный в клетку. Дух Хэ Тяня был ровным. Омега, ведущий себя подобным образом, не вызывал у него приступов злости и необходимости рыкнуть в ответ, нет, он вызывал желание быть настолько близко, чтоб загородить его от всего остального. От других волков и собственных страхов. Мо Гуаньшань сделал выпад и прикусил, не игриво ни разу, а по-настоящему, вонзил клыки в шею Хэ Тяня и, если бы не толстая шкура и более серьезные намерения, он был прокусил артерию и пиши пропал следующий вожак стаи. Но Мо Гуаньшань боялся. Они уже это проходили – в прошлый раз на кухне, когда он ударил Хэ Тяня, и сейчас тоже застыл, как только по клыкам побежала кровь. И ждал. Ждал, что в его шею вгрызутся в ответ. Хэ Тянь лишь стерпел первый прилив боли и придвинулся ближе, стараясь не откликаться на рык (игнорировать было сложнее всего), потерся мордой о шею Мо Гуаньшаня и вдохнул поглубже. Запах пьянил. пока омега медлил с реакцией, Хэ Тянь высунул язык и прошелся по щеке. Рыжик отшатнулся так, что в лапах своих запутался и свалился на пол, ударившись головой о стену угла. В глазах напротив – страх, но другой, такой, что даже сам Хэ Тянь на мгновение застыл, осмысляя. И снова сердце кольнуло. Но останавливаться нельзя, нет, ни в коем случае. Мо Гуаньшань еще боялся, но у Тяня единственная цель на сегодня – это заставить Шаня успокоится. Чтобы он поспал хоть чуток. Альфа сделал шаг ближе и присел рядом, вглядываясь в мокрый янтарь напротив и вновь приблизился, чтоб лизнуть. Солено. Мо Гуаньшань не понимал. Отвернулся, что-то прорычав, а Хэ Тянь за ним следом – уткнулся в шею. — Отвали. Черный даже сразу не понял, уж слишком был занят втягивая дурманящий запах омеги, а оказалось, что Рыжик заговорил. По их, по волчьи, афнул. Хэ Тянь отстранился, пытаясь взглянуть в глаза напротив – если заговорил, то уже его разум не заслоняет пелена злости и страха. — Не думай. Хэ Тянь вылизывал морду Мо Гуаньшаня с напором, не прекращая. Рыжик от такого поведения по началу рычал, вопрошал зачем, а после, видимо из-за нескончаемых бессонных ночей и феромонов альфы, начал клевать носом. Верилось с трудом, но постепенно омега менял свое положение, ворча и становясь все ближе к полу. Просто Хэ Тянь понял, что разговорами не всегда получается чего-то добиться. Он еще долго лежал рядом, прежде чем обратиться в человека и осторожно перенести Мо Гуаньшаня на кровать, укладываясь рядом. Хэ Тянь говорил себе, что вот полежит минутку другую и уйдет на диван спать, но ни через минуту, ни через две не нашел в себе сил и желания уходить. Задремал, оставив руку на медленно вздымающемся мягком боку. Он совсем позабыл о том, чтобы укрыться, потому проснулся в середине ночи от холода, к удивлению обнаружив, что нижняя часть тела все же прикрыта одеялом. Еще пара секунд потребовалось на осознание того, что рядом с ним больше не было волка. Далеко однако не ушел – Мо Гуаньшань в облике человека сидел на краю кровати, смотря в стену напротив. Альфа, заметив это, приподнялся на локтях и протер глаза. — Кошмар? Мо Гуаньшань обернулся на него, оглядел с ног до головы, остановившись на глазах, и ответил: — Нет. Хэ Тянь зевнул и принял сидячее положение. Внезапно он вспомнил, что произошло прошлым вечером. Это заставил его вмиг проснуться, сосредоточившись на омеге рядом – он выглядел потерянным и немного дрожал от холода, хоть и был в отличие от Хэ Тяня одет. — Мо Гуаньшань, — позвал он. — Шань, — тот лишь немного повернул голову в его сторону. — Прости, он не должен был оказаться здесь. — Ты вообще больной что ли? Я… — Защитил дом. Наконец Мо Гуаньшань развернулся к нему корпусом: — Это твой друг, — с недоверием. — Я ему в дом входить не разрешал, — строго сказал альфа. — Только тебе и мне можно. — У тебя еще брат есть, — фыркнул омега. — Никому нельзя, — показал головой Хэ Тянь, натягивая одеяло повыше. — Пока что. Он не мог скрывать – хотел, чтобы Мо Гуаньшань со временем освоился и общался с остальной стаей, но давить с этим не собирался. — Потом, — чуть поправил себя, поднимаясь с кровати и подходя к валяющимся на полу штанам. Мо Гуаньшань молча отвернулся, с интересом изучая пустую стену. Хэ Тянь вернулся обратно и сел рядом, беря руку Мо Гуаньшаня в свою, сжимая сильнее, чем требовалось. — Не прирекайся. Сейчас это и твой дом тоже. — Да что ты… — Мо Гуаньшань, не убегай от меня. Не злюсь на тебя никогда, не бью, а ты все боишься. Брови омеги были нахмурены, выражая протест и недоверие к произнесенным словам, а взгляд был сосредоточен на большом пальце, поглаживающем тыльную сторону руки. — Ты странный. — Уже не в первый раз так говоришь. — Это все из-за тебя, — янтарь моргнул и вперил взгляд в Хэ Тяня. — Придурок. Воу. Опасно. В то же время что он был заворожен выражением лица Рыжика, альфу рассмешил его настрой и он, не сдержавшись, рассмеялся. Мо Гуаньшань вздохнул, сморгнул странную атмосферу и ущипнул его за руку: — Ну и что ты сейчас смеешься!? — А что я должен был сделать? — отсмеявшись, спросил Хэ Тянь. Мо Гуаньшань поджал губу и так, будто говорил что-то неловкое, произнес: — Ударить. Смех прекратился и улыбка как-то сама сошла с лица. Так вот оно что. Неужели за любую шутку Рыжика в прямом смысле вбивали в землю, чтобы он даже и думать не смел о неуважительном отношении? Мо Гуаньшань от такой смены в настроении замялся и попытался отстраниться, но Хэ Тянь вовремя пришел в себя и потянул Рыжика за руку ближе, обхватывая его плечи. — Да отвали ты. — Я не буду тебя бить, Шань. Ты мне вчера чуть шею не перекусил, а я что? Избил ли тебя? Куснул? Рыкнул? Не было такого. И Мо Гуаньшань знает, от того залился румянцем до самой шеи, вспоминая. — Поэтому и говорю, что странный. — Кто в здравом уме будет портить такую милую мордашку? — вздохнул Хэ Тянь. К сожалению придурки и уроды оказывались сплошь и рядом и им только дай волю, чтобы исполнить все свои гнусные желания. — У тебя с головой точно не порядок! — рыкнул омега, отталкивая парня и поднимаясь на ноги. — Ты куда? — Попить! — Мне тоже принеси тогда, — попросил альфа. Мо Гуаньшань остановился в дверном проеме и смерил его взглядом: — Иди на диван. И оденься уже. И тут же сбежал в зал. Хэ Тянь, до этого думающий, что в принципе штанов было достаточно, хмыкнул и поспешил за омегой, по дороге подхватывая рубаху. — Ты смутился что ли? — Убирайся!