Реабилитация.

Брат подметил его рассеянность. На охоте Хэ Тянь упустил оленя, потом бесновался с этого, а Цю лишь хохотал над ним, отметив, что что-то выбило молодого альфу из колеи. Выбило не то слово. Цю пришел за ним ранним утром после дня, когда Хэ Тянь снял с Рыжика бинты. Альфа проснулся от его феромонов еще до того, как тот приблизился к дому, поднялся с места, стараясь не разбудить спящего на ковре Рыжика. Задача была с треском провалена – в облике волка чувства обострились, – и даже несмотря на бесшумные движения Хэ Тяня, стоило ему подняться на ноги и ступить на деревянный пол, Рыжик тут же проснулся и поднял голову. Хотя про проснуться брюнет поспешил – у него все еще были закрыты глаза и открыть их он пытался долгих несколько секунд, за которые Хэ Тянь успел вновь приблизиться и уложить руку тому на макушку. — Доброе утро, — сонливость тут же исчезла и Рыжик с рыком вцепился в руку Хэ Тяня. Хэ Тянь зашипел от боли и оборотень, то ли признав его, то ли решив, что этого хватит, отпустил руку. Альфа быстро поднес ее к своей груди, чтобы кровь не попала на ковер – уж слишком запарно его потом чистить. — У меня от тебя раны заживать не успевают! — пожаловался альфа, дергая волка за ухо. — Я уйду ненадолго, еды не оставил, но постараюсь вернуться поскорее, — он не мог распознать, что означал недовольный взгляд Рыжика, поэтому показал язык и еще раз повторил: — Скоро вернусь. Поспи еще. После он встал, вытер кровь с руки, переоделся и подошел к двери как раз в тот момент, когда раздался стук. Цю, зевая, махнул рукой и даже вальяжно заглянул внутрь, надеясь увидеть оборотня, вот только тот лежал на ковре, скрытый за диваном, поэтому желаемого тот не обнаружил и перевел взгляд на Хэ Тяня: — Идем. — Куда? — Отрабатывать отпуск, — ухмыльнулся мужчина, и эта ухмылка не предвещала для Хэ Тяня ничего хорошего. Цзян, чертов предатель, сообщил Хэ Чену, что Хэ Тянь снял повязки Рыжика и вожак, подумав, что в принципе лечение на этом закончено, тут же закидал брата многочисленной работой, а на все недовольства затыкал простым: — Я и так не трогал тебя две недели – еще немного и совсем отупеешь. Пару раз Хэ Тяню приходилось сидеть на долгих собраниях и принимать в них активное участие. Раньше получалось отсидеть, да побыстрому улизнуть, а на этот раз, когда Хэ Чен напрямую обратился к Хэ Тяню за его мнением по поводу запасов еды на зиму, тот надолго выпал из реальности. Он не вникал в дела стаи больше двух недель, даже на охоту не ходил, хотя раньше не пропускал ни одной, и по всей видимости брат решил щелкнуть его по носу за такое поведение. После своего краткого и, можно сказать, позорного ответа, Хэ Тянь сидел тише воды ниже травы до самого конца собрания. Время от времени он поднимал взгляд, чтобы показать свою внимательность, но, действительно, сути многих разговоров он не понимал. Когда Хэ Тянь уже решил, что его оставили в покое, один из старейшин, на вопрос Хэ Чэна “Это все?”, прокашлялся и, не поворачивая головы, кинул взгляд на Хэ Тяня: — Теперь, когда младший Хэ соизволил выйти из своей берлоги, можно заняться и насущной проблемой, — Хэ Тянь нахмурился, подозревая, о чем собирается заговорить Шэ Сяомо – самый старший и самый ворчливый из старейшин. — Как там чужак? Хэ Тяню не нравилось это скользкое слово, но и в противовес он ничего сказать не мог – Рыжик действительно был чужаком. Хэ Тянь даже имени его не ведал. — Вчера снял все бинты, — постукивая по дубовому столу, произнес альфа. — Отлично, можно вернуть его обратно. Не смотри на меня так, — мужчина едва сдержал фырканье. — Две недели непонятно откуда взявшийся оборотень живет в нашей стае, ест нашу еду, пьет нашу воду, а также забрал альфу, брата вожака, чуть ли не лучшего в охоте, прямо перед зимой. В это время между нашей стаей и стаей этого чужака назревает конфликт. Мы только что забрали Ли Аи, и и ты вторил этим несчастным Серым и выкрал члена их стаи! Прямо перед зимой, Хэ Тянь. Когда надо ходить на охоту как можно чаще, чуть ли не лучший в этом альфа сидит дома, как чертова насед… Громкий звук удара кулака об стол заставил Шэ Сяомо замолчать, а Хэ Тянь за несколько секунд тишины так ничего и не сказал. Он сам не мог объяснить свой поступок. Ладно ещё лечить волка из другой стаи, но заступаться за него на собрании старейшин? Хэ Чэн откинулся на спинку своего стула и беспрестанно наблюдал за происходящим, не останавливая ни Хэ Тяня, ни Шэ Сяомо. — Я, наверное, пойду, — наконец произнес брюнет, поднимаясь со своего места. Хэ Чэн, на удивление, спокойно отпустил его. Выйдя на улицу, Хэ Тянь злобно выдохнул воздух из ноздрей и проходящий мимо омега невольно отпрянул от запаха его феромонов. Только после этого он понял, что потерял контроль и, сделав глубокий вдох, пошел к лесу. К Рыжику он так вернуться точно не может, тот перепугается и уж совсем перестанет даваться. Что ж. Что ж. По крайней мере он теперь понимает, как старейшины относятся к Рыжику и, чем дольше Хэ Тянь прогуливался и обдумывал произошедшее, тем больше понимал эту позицию. Он в первую очередь думал о том, как сохранить жизнь Рыжику, другие же волновались сколько бед это сострадание могло принести. Они думали в контексте сохранности мира между стаями, и, по хорошему, Хэ Тяню, как следующему вожаку, следовало бы тоже думать об этом, но мысли то и дело возвращались к израненному волку в своем доме. Мало того, что еле отошел от полученных травм, так еще и характер у него был просто отвратительный. Тянь не думал оставлять его у себя, на выбора как такого не было – никому больше он не был нужен. Собственно, ему тоже, но.. Альфа вздохнул. У него было время, чтобы вернуться домой и посидеть еще полчасика с Рыжиком, но вместо этого он решил прогуляться по лесу и насладиться уже забытой природой. Родной и тихой, холодноватой из-за приближения зимы. Через час Хэ Тянь стоял в доме Хэ Чэна и дожидался, пока тот наконец обратит на него внимание. Юный альфа скрестил руки на груди и нервно постукивал пальцем по предплечью, но так и дождавшись реакции брата, конце концов фыркнул и спросил: — Ты не мог меня предупредить хоть? Казалось, прогулка развеяла его, однако он скорее еще глубже погряз в своих собственных мыслях – о Рыжике, о том, что слишком привязался, что, возможно, все-таки нужно передать его другим омегам, что слишком расслабился, слишком отдалился от собственной стаи и даже не знает, что сейчас происходит с его друзьями. — О чем? — Меня считай две недели не было, откуда я могу знать, как обстоят дела с подготовкой к зиме? Да, Тянь понимал, что это его проблемы, но перестать раздражаться из-за того, что брат поставил его в такое неловкое положение он не мог. — Это мои проблемы? Тянь, не маленький уже, у нас в совете есть два твоих ровесника, которые приносят намного больше пользы, чем ты. И проблем от них меньше. Особенной чертой Хэ Чэна была полная невозмутимость в любой ситуации. И сейчас, отчитывая Хэ Тяня, он себе не изменял и не показывал ни одной эмоции, лишь констатировал факты. Время от времени Хэ Чэн говорил Хэ Тяню больше вникать в дела стаи, но вопрос на собрании был подлым ходом. — Я разрешил оставить этого омегу, но, честно признаюсь, не думал, что ты буквально запрешься дома. Хэ Чэн не говорил напрямую, вместо этого ткнул Хэ Тяня в его отстраненность и высказал свои подозрения в таком поведении. — Я выходил, — начал было Хэ Тянь. — За едой, водой и к Цзяну, чтобы поговорить о распрекрасном омеге, с которым живешь, — встрял в разговор Цю. — Я говорил о его самочувствии. — А мне доктор жаловался на твои уж слишком подробные рассказы. Знаешь, ему не очень интересно слушать сколько и что ест оборотень из чужой стаи, и к тому же волноваться о твоем состоянии, которое напрямую зависит от улучшения самочувствия этого омежки. — Цю, какого черта? Хэ Чэн, не сильно обращая внимание на тон Хэ Тяня, что неожиданно, порекомендовал: — Если бинты сняты, то лучше перевести его к омегам. Кто-нибудь может взять его под крыло на время. — Он уже под моим крылом, — фыркнул младший. — Мы волнуемся, что в итоге он окажется под тобой, — с критикой произнес Цю, лишив Хэ Тяня речи. — Ты заинтересован в нем сейчас, потом добьешься своего и забу… — Чего? — «вообще-то бесцеремонно перебивать Цю опасно». — Чего я добьюсь? — парень переводил ошеломленный взгляд с одного на другого. — Думаете, я выхаживаю его, чтобы трахнуть? Что за пиздец? — Заметь, не я это сказал, — Цю вскинул брови и поднял руки, мол, он тут ни при чем. — Да вы с ума посходили! Оба мужчины тяжело вздохнули. Разговор длился не дольше двадцати минут, но выглядели они такими уставшими, как будто бы пытались донести до Хэ Тяня какую-то истину, которую понимали оба, а он, как глупый ребенок, нет. — А чего еще от тебя ожидать? — О, да, прекрасно, убегай от разговора, Тянь, беги к своему милому волчонку, — повысил голос Цю, провожая Хэ Тяня. — Отвали, — рыкнул молодой альфа и наконец вылетел из дома, громко хлопнув дверью. Полное безумие! Вернуться домой к Рыжику удалось только вечером. Мысли о том, что Хэ Тянь полностью выпал из стаи действительно угнетали его, да и показываться в слишком взбудораженном виде ему не хотелось, поэтому он нашел своего старого друга Айго и спросил, чем он может помочь. Его встретили радостно и уже через полчаса они пошли на охоту. Прекрасное времяпрепровождение, особенно если нужно скинуть пар. Более того, он давно не обращался в волка. Дома Рыжик был все таким же отстраненным и несколько задумчивым. Хэ Тянь выглядел недовольным, но по всей видимости Рыжик не учуял феромонов злости и ненависти, которые были у него утром, что в принципе логично, так как альфа много времени провел со своими друзьями. Хэ Тянь коротко объяснил, что сегодня ходил на охоту и что скорее всего не будет часто появляться дома следующие пару дней. Он подумал, что Рыжику будет не особо интересно, поэтому вместо этого почитал ему книгу. Весь вечер волк не сводил с него взгляда, что, несомненно, было странно и вызывало у альфы недоверчивые взгляды, однако теперь голову Хэ Тяня занимали мысли о том, что, возможно, все действительно видят в его помыслах только то, что он хочет Рыжика. Хотя кому вообще мог бы понравится такой бешеный омега? Вон даже у Серых его чуть ли не убили, и Хэ Тянь вполне себе мог предположить, что дело было в его характере. Сказал что-то не то, грызнулся и пошло поехало. Конечно никакой омега не должен подвергаться таким пыткам, нет, Тянь просто предполагал. Дел было много. Помимо охоты, он решал вечно возникающие конфликты, помогал с готовкой (по факту единственное, что он мог делать – это разделывать туши животных). Бездельничать как до этого ему не хотелось, сейчас, как только он оставался наедине со своими мыслями, минут через десять он все равно возвращался к Рыжику. Хэ Тянь настроил себя на то, чтоб хотя бы немного отстраниться от него и вернуться в стаю. Он рубил деревья, таскал бревна, заготавливал их, помогал всем, кому можно. Где-то час в день он уделял просто отдыху с друзьями. Оказалось, все сильно изменилось. Кто-то поссорился, кто-то расстался, кто-то сошелся, кто-то договорился о партнерстве, у кого-то заболели родители, а кто-то недавно был у людей. Но в конце концов он не мог задерживаться, потому что в голове то и дело мелькал образ одинокого и несчастного Рыжика. Все спрашивали о волке. Все. Когда покажешь? Как его самочувствие? Уже перевоплотился? Как выглядит? Как бы Хэ Тянь не бежал от мыслей, другие все равно возвращали его к насущной проблеме. — Ты помешался, Тянь, — как бы между прочим бросил Цю. Хэ Тянь нужно было в очередной раз зайти к Чэню, чтобы разузнать о ситуации между стаями. Кажется, последние минут пять он витал в облаках, и Цю это заметил. Каждый день одно и тоже. — С чего ты вообще взял, что он меня привлекает? Тут даже Хэ Чэн обернулся. Оба мужчины одарили Хэ Тяня одинаково бесячими взглядами с приподнятой бровью, будто все и так ясно. — Да что? Хэ Чэн покачал головой: — Ты достаточно взрослый, чтобы понимать, что обрюхатить омегу из чужой стаи – плохая идея. — ДА У МЕНЯ, — Хэ Тянь уверен – он покраснел от злости, но в конечном итоге осекся и тяжело вздохнул. — И в мыслях не было. Черт. Чуть ли не каждый день ему устраивали допросы касаемо того, как у него идут дела с Рыжиком. Черт их всех дери, даже близкие друзья и знакомые то и дело упоминали и спрашивали о нем. И Хэ Тянь даже не знал, что раздражало его больше – разговоры о том, что он помешался или о том, что по всей видимости он уже остыл и без всякого сожаления оставляет оборотня одного на весь день дома. В любом случае это был полнейший бред. Ярко рыжие волосы, сильно взлохмаченные, видел такие в первый раз. Острый взгляд янтарных глаз приковал Хэ Тяня к месту. На чертова минуту воцарилось молчание. Что это такое? Когда альфа вновь смог вдохнуть, он развернулся, вышел из дома, закрыл дверь, присел на корточки и с минуту пялился в землю, но он не видел ни травы, ни земли – перед глазами стояли только рыжие волосы, выразительные глаза, острые скулы, длинные шея, взгляд, будто ничего такого сейчас не произошло. Будто бы гребаное произведение искусство не сидит у Хэ Тяня в гостиной. Еще больше он удивлялся своей реакцией. Возьми себя в руки. Прерывисто вдохнув, спустя Бог знает сколько времени, Хэ Тянь поднялся на ноги и зашел внутрь. Его голос, о Боже, его голос хриплый и глубокий из-за долгого нахождения в волчьем обличии и Тянь переставал дышать и умирал за десять секунд наверное, наверное, раз сто. Он дошел до дивана и расстояние это казалось ему вечным. Рыжик отсел от него, да альфа тому только рад. Он бездумно приземлился на диван и минут пять разговаривал, не думая, больше всматриваясь и наблюдая за омегой, стараясь делать это и не слишком откровенно, чтобы не спугнуть его. Мо Гуаньшань. Черты лица, худощавое телосложение. Хотя Хэ Тянь не испытывал большой интерес к облику омеги, потому что провел с ним слишком много времени, но, сидя напротив человека, от которого последние несколько дней пытался отдалиться, он понял, что скорее всего попал. Хотелось узнать всю историю, его мысли, чувства, ощутить мягкость бледной кожи и ловить его взгляды. Хэ Тянь даже не сразу заметил, что Рыжик замолчал, опустив голову и начав ковырять ногти. Он послушно ждал, пока тот заговорит, да и в принципе наслаждался открывшейся ему картиной. Наконец, Мо Гуаньшань заговорил: — Я взял твою одежду. — Хорошо? — немного не понимая ответил Тянь. Да, он заметил, что рубаха обнажала светлое плечо, а штаны были закатаны. — Залез в шкаф. — Ничего страшного. — Навел там порядок без ведома. — В последние дни у меня не было времени. Мо Гуаньшань вскинул недовольный взгляд. Альфа немного не понимал этого, но не мог точно сказать, что именно Рыжик увидел в его собственных глазах. Наверное, он плыл. — Куда ты уходишь? — продолжил расспрос омега. — Брат… Хэ Чэн, вожак стаи, сказал, что мой отпуск слишком затянулся. — Отпуск? — Я следил за тобой и у меня не было времени на дела стаи. Он на меня весь день капал, будешь мне должен за это. Отвечать на вопросы оказалось сложнее, чем казалось. Очень сложно. В горле пересохло, голову ведет от того, что возможно это все иллюзия или галлюцинация, от голоса Мо Гуаньшаня пробегал табун мурашек и прибавить к этому усталость за прошедший день, и бум – нервный и неуверенный Хэ Тянь перед вами. Проморгавшись, он понял, что совершил некую ошибку, сказав слова, которые можно было интерпретировать как обвинение. — Я удивлен, — честно признался альфа, ухмыляясь. — Уже думал, что выхаживаю обычного волка, а не собрата-оборотня. Мо Гуаньшань фыркнул. — Почитать тебе? — вдруг предложил Хэ Тянь. — Или ты сам? Омега задумался, но в конце концов едва заметно кивнул: — Почитай. Хэ Тянь придвинулся и по привычке захотел коснуться рыжего вихря на голове и возможно в тот момент Мо Гуаньшань снова стал бы для него Рыжиком, но сдержался и вместо этого натянул на лицо улыбку.

***

Несмотря на то, что Хэ Тянь очень долго ждал, когда же сможет увидеть человеческий облик Мо Гуаньшаня, это оказалось намного более неловко, чем он думал. В его фантазиях они проводили вечера за разговорами и обсуждениями, кидали в друг друга едкие фразы и может быть цапались. На деле же омега вел себя даже тише, чем когда был в облике волка. Тогда он хотя бы рычал, а сейчас лишь гневно смотрит, когда Хэ Тянь подбирается слишком близко. Янтарные глаза приковывают альфу к полу легко и просто. Но ничего, конечно же неловкость можно перетерпеть и постепенно все встанет на свои места. Раньше он подшучивал над ним, тянул за ухо, щипал за бока, взлахмачивал шерсть на макушке. Теперь Хэ Тяня откровенно вело рядом с Мо Гуаньшанем. От звука его дыхания, подрагивающих ресниц, легкого наклона головы, когда его шея открывалась еще больше. Белоснежная тонкая кожа, глядя на которую Хэ Тянь разрывался между желанием откормить парня и провести по ней рукой. Первое кажется более реальным. Кажется, Мо Гуаньшань, от которого Хэ Тянь бежал с помощью работы, одним своим перевоплощением обнулил все его старания. Не хотелось бежать, отрицать, отдавать кому-то другому на опекунство. Одно из хранилищ обвалилось и вызвало суету — оборотни мельтешили перед глазами, альфы разгребали завалы, омеги, что посильнее, помогали, а недовольный медлительностью остальных Цю то и дело всучивал носильщикам все новые и новые коробки, чтобы те отнесли их в дом Хэ Чэня. Там хранились некоторые запасы еды, шкур и прочего, что могло помочь стае пережить зиму и дождь, участившийся в последнее время, заставлял их действовать быстро. Несколько коробок Хэ Тянь забрал к себе и неожиданно для себя он был очень рад вернуться домой в середине дня. Открыв дверь, он вновь замер на несколько секунд, пока не вспомнил, что, да, это высокая худощавая фигура и есть Рыжик. — Доброе утро. — Уже день. Хэ Тянь не мог различить обиды в его голосе. Утром он ушел пораньше, Мо Гуаньшань спал в комнате и наверное не услышал этого. — Уборку устроил? — пробежавшись взглядом по хижине, он заметил, что стало явно чище. В последнее время он появлялся только на поспать, поэтому пыли накопилось достаточно. Мо Гуаньшань равнодушно кивнул: — Делать все равно нечего. Хэ Тянь почесал затылок и вышел из на улицу за другими коробками. Ему впервые было неловко за беспорядок дома. — Эти коробки пыльные, уж прости. Я оставлю их на входе, но можешь не трогать, они из хранилища стаи. Кивнул, не смотря ему в лицо. Хэ Тянь не понимающе склонил голову, но не стал зацикливаться на этом, вместо этого продолжив таскать коробки внутрь. Когда он наконец закончил, вновь повисло неловкое молчание, и честно говоря Хэ Тянь не знал, стоит ли ему прерывать.. Мо Гуаньшань заговорил первым: — Я испачкал твою одежду. Думает о ненужных вещах, да, точно. — Я же говорил: можешь пользоваться всем, что тут есть. Ее можно постирать в крайнем случае, — задумавшись, он замолчал. — Кажется, она тебе большая. Если хочешь, я могу попросить сшить что-нибудь на тебя. — Не стоит, — отказ последовал незамедлительно. — Как скажешь, я только рад. Мо Гуаньшань тоже одарил его непонимающим взглядом и Хэ Тянь неловко прокашлялся и ретировался с хижины. Слишком неловко. Но приятно. Наедине с Рыжиком чувствовал себя неловко, а вот выходя на улицу его губы растягивались в глупой довольной улыбке. Цю, к своему глубочайшему сожалению, несколько раз натыкался на такого Хэ Тяня и, как и всегда, довольно ярко выражал свое недовольство: — О боже. — Какая мерзость. — Я не выдерживаю. — Иди, пожалуйся своему мужу, — фыркал парень. — Обязательно, — закатывал глаза мужчина. Не столь важно, что происходило снаружи, ведь когда он возвращался домой, его ждал Рыжик. Тихий, он старался занимать как можно меньше места, расположившись на диване и прижав ноги к груди. Рядом с ним лежала книга. Скорее всего он отложил ее только что. Хэ Тянь на этот раз сел ближе, оставляя между ними минимальное расстояние, но все еще достаточное для соблюдения неких границ. Мо Гуаньшань кинул лишь один взгляд на него, после чего уставился в камин, не выражая протеста. Хэ Тянь понимал: сидеть целый день одному в доме довольно скучно. С уборкой Мо Гуаньшань разобрался еще в первые дни. Полки с книгами были в открытом доступе и Мо Гуаньшань взял что-то оттуда, чтобы занять себя чем-нибудь. — Почитал? Докуда дошел? Мо Гуаньшань недовольно нахмурился и поджал нижнюю губу, явно не желая отвечать на вопрос. Такое случалось уже не раз, и Хэ Тянь знал, что просто дожидаться ответа бессмысленно. Вместо этого он закинул руку на спинку и аккуратно завел руку волосы Рыжика. Тот сначала весь напрягся, но постепенно его плечи опустились и он вздохнул: — Не умею. — Не умеешь? — переспросил альфа. — Читать? — Не учился никогда, — парень пристыжено отвернулся. Хэ Тянь понимающе промычал, продолжая перебирать короткие волосы между пальцев и временами задерживаясь на одной прядке подольше. Чем больше он узнавал о порядках Серых, тем больше понимал, что жить в этой стае просто невозможно. Что рыжий волк вообще делал в стае серых? Почему он был в таком состоянии? Почему Рыжик не умел читать? Неужели в их стае не было школ? Хэ Тянь догадывался, что скорее всего Серые жили по старым обычаям и получать знания было привилегией альф – быть умными и начитанными, а омеги должны сидеть дома и растить детей. В большинстве стай сейчас есть школы, где волчат с детства учат грамматике и какой-никакой математике. Поняв, что молчит слишком долго, Хэ Тянь сказал первое, что пришло ему в голову: — Я могу тебя научить. Мо Гуаньшань резко повернулся и оказался слишком близко, но понял это сам и отстранился, насколько вообще можно было сделать это в их положении. — Зачем? — искренне непонимание в голосе позабавило Хэ Тяня и он ухмыльнулся: — Для общего развития. Парень взял в руки книгу, перед которой Мо Гуаньшань по всей видимости просидел весь день и, раскинувшись на диване, провел пальцем по первой строчке. — Глаза разбегаются. — Поначалу. Часто иероглифы похожи на свое значение. Так, смотри, это иероглиф «Человек», если приглядеться, то увидишь туловище и ноги. Эти два квадрата, стоящие друг на друге – «солнце» (если будет три, то это «глаз»), а если на «человек» провести линию, то получится «большой». Добавить еще линию, проходящую вдоль, получится «дерево». «Большое дерево». Они довольно похожи, но отличия есть. Завтра схожу в библиотеку, попрошу книги для каллиграфии, потренируешься. Там будут иероглифы которые чаще всего используются в письме и речи. По ходу страниц Хэ Тянь объяснял иероглифы, что полегче, и вел пальцем по строкам, а сосредоточенный Мо Гуаньшань внимательно следил за ним. — О чем тут говорится? — Главный герой гуляет по саду и описывает пейзаж вокруг. Деревья с пышными кронами, яркая зеленая трава, где-то между травинками виднеются шапки грибов. Заходя глубже, он натыкается на пруд, полный кувшинок и сидящих на них лягушек. Там же он встречает прекрасную девушку, которая ослепляет его своей красотой и он открывает рот, чтобы окликнуть ее. — Несколько страниц на это? — Мо Гуаньшань выглядел недовольным. — Это сложная книга для начинания, тут много описания. Вспоминая, на каких книгах он учился сам, Хэ Тянь вздохнул. Несмотря на это он не стал искать что-то другое, вместо этого он продолжил читать вслух, останавливался на каких-то более-менее легких иероглифах, и уже сейчас полчаса Мо Гуаньшань и сам с интересом выискивал знакомые символы, уточняя то ли это. Многие иероглифы похожи друг на друга и временами Рыжик ошибался, и Хэ Тянь повторно объяснял. За полтора часа они прочитали лишь две главы и Мо Гуаньшань, откинувшись на спинку дивана, со вздохом спросил: — Разве ты не устал сегодня? — Не сильно, а что? Уже голова кипит? Возможно было несколько самодовольно, потому что от такого тона Мо Гуаньшань покраснел от злости и фыркнул, вновь устремив взгляд в книгу. — Ничего подобного. Продолжай. Хэ Тяню не сложно. Мо Гуаньшань внимательно следил за его пальцем, пытался запомнить не только иероглифы, которые Хэ Тянь объясняет, но и те, которые тот зачитывал до. Постепенно огонь в камине потухал, и Хэ Тянь отложил книгу, чтобы подняться и подкинуть еще дров. Плюсом это была небольшая разгрузка раз в полчаса, чтобы каждый из них отдохнул от учебы. — Я забыл, — послышалась тихое сзади. Обернувшись, Хэ Тянь обнаружил Мо Гуаньшаня, внимательно уперевшего взгляд в книгу. Парень поднял голову и уточнил. — «Я забыл»? Альфа поднялся на ноги и вернулся на прежнее место и глянул на строчку, где был палец Мо Гуаньшаня. — Ага, — положив ладонь поверх руки Рыжика, он проигнорировал тот факт, что та дрогнула под ним и провел по строчке еще раз, зачитывая: — «Я забыл прошлое ради своего будущего». — Что это значит? — Это философская книга и каждый воспринимает ее по-своему, — состроив сложное выражение лица, Хэ Тянь почесал затылок, не понимая, как объяснить фразу, которая то и дело мелькает во многих произведениях. — Как воспринимаешь это ты? Присев рядом, Хэ Тянь ответил: — В этом монологе отец поучает своего сына Ци Женя, делясь с ним своим опытом. Весь его клан вырезали в раннем детстве, когда он уже все осознавал, но никак помочь сам не мог. Признается, что мог бы закончить последним пьяницей, но вместо этого занялся боевыми искусствами и создал школу, — Мо Гуаньшань завороженно слушала его, и Хэ Тянь поднял взгляд к потолку. — Отец Ци мог зациклиться на произошедшем, однако вместо этого он выбрал суровый путь – отринул эмоции, забыл кровавый день, который перечеркнул все его планы на жизнь и начал новый путь. Рыжик долго вглядывался то в альфу, то в книгу и в конце концов предположил: — Такое, кажется, невозможно забыть. — Невозможно забыть, но можно затолкать в дальние уголки памяти или заполнить свой мир намного более яркими воспоминаниями. Отца Ци окружают любящие жена, дети, названные братья и множество учеников. Он никогда не сможет вернуть свой клан, но он создал место, где смог обрести свой новый дом. Рыжик откинулся на спинку дивана и продолжил вглядываться в многочисленные иероглифы. Его взгляд остановился на одной единственной строке. — Забыть прошлое ради будущего… Он сглотнул, пытаясь переварить эту цитату и все вышесказанное альфой. Наблюдая за его потугами и явно бурлящей головой, альфа спросил: — А как понимаешь это ты? — Я не понимаю. Хэ Тянь кивнул и каждый из них погрузился в свои мысли. Альфа думал о том, что, возможно, они выбрали слишком сложную книгу для того, чтобы начать обучать человека, который в своей жизни не читал, но вместе с тем он открыл новую грань Рыжика – любопытство к знаниям. Неожиданно его голову осенила некая идея. Он еще пару раз покрутил ее в голове, прежде чем все-таки собрался и, повернувшись корпусом к Мо Гуаньшаня, дождался, когда тот поднимет на него взгляд, и заговорил: — То что было в подвале, — смена эмоции, острый взгляд, недоверие, страх. — Это прошлое, — Хэ Тянь не знал слишком ли это самонадеянно, но он обвел пальцем хижину и остановился на себе. — Это – настоящее. — А будущее? Хэ Тяню льстило то, как Мо Гуаньшань внимал его словам, однако хотел, чтобы тот все же делал свои выводы. — Это тебе самому решать. Мо Гуаньшань ответом остался недоволен, как-то весь надулся и вновь подобрал ноги, глубоко вздыхая, судя по всему пытаясь переварить пласт информации, что одним разом свалился в его голову. Хэ Тянь мог указать на себя и сказать, что является будущим. Что Мо Гуаньшань может оставаться здесь и дальше, в этой хижине и он не будет ничем обязан Хэ Тяню, нет, просто пусть время от времени говорит ему «С возвращением», когда он возвращается домой, и так же спокойно сидит рядом, цепляя взгляд своими светлыми глазами, яркими рыжими волосами и бледной кожей. Вот только альфа слишком хорошо знал себя и привязываться к кому-то было вне его понимания. Это удобно для Хэ Тяня, но чего же хочет сам Мо Гуаньшань? Наблюдая за тем, как тот задумчиво впал в свои мысли, альфа подумал, что, наверное, спрашивать еще рано.

***

Следующим утром прежде, чем идти на собрание, Хэ Тянь направился в школу. Хижина отличалась от всех остальных тем, что была больше большинства других. В первой проходили занятия – стояли столы, стулья и некоторые книги, а вторая, вдвое больше, использовалась как библиотека. Книги либо находили, либо же напрямую брали у людей. Вообще, как знает Хэ Тянь, само понятие «школа» пришло как раз таки от них; многие стаи решили, что обучение должно было принять более официальный вид, и внедрение специальных школ обязательно нужно всем оборотням для развития и сохранения расы. Все просто: если не будешь умным ты, то будет умный кто-нибудь другой, кто сможет одолеть тебя в бою. Более того, возможно, людям это не нравилось, но с помощью образования оборотни могли интегрироваться в города. Но на памяти Хэ Тяня было только парочка оборотней, которые смогли ужиться с людьми. Сначала он постучался и только после зашел. Знакомые стены окутали его теплотой и навеяли воспоминания. Дети – от самых малых до подростков, – сидели по возрастам за партами, но, завидев его, несколько из них сразу же вскочили с места и накинулись на старшего. — Хэ Тянь! — Как давно не видел тебя! Усмехнувшись, парень сразу подхватил троих и принял их объятия с улыбкой, а несколько более взрослых подошли, чтобы обняться, пожать руку и спросить, как у него дела. Сидящая за учительским столом ровесница Хэ Тяня, с которой он научился раньше, с улыбкой поднялась со своего места и подошла к быстро образовавшейся толпе. Сан Интай. Она являлась омегой и, что свойственно для оборотней их поколения, также еще не обзавелась парой. Старшие часто сетовали на безрассудность подобного поведения. Почему-то сейчас именно этом информация всплыла в голове Тяня. — По какому случаю пожаловал? — Хотел бы взять пару книг. Буду благодарен, если посоветуешь что-нибудь для начальной школы. — Начальной школы? — с сомнением переспросила Сан Интай. — Ты родной язык забыл? — Это не для меня, — фыркнул Хэ Тянь и, опережая вопрос, объяснил: — Оборотню, о котором я забочусь. — Ооо, — девушка удивилась, но отвела взгляд в сторону двери в библиотеку и приложила палец к губам, задумавшись. Махнув рукой детям, она сказала: — Давайте устроим перерыв. Младшие Гао, Ду и Хань никак не хотели слезать с альфы, но в итоге другие волчата утянули их на улицу, и наконец Хэ Тянь и Сан Интай прошли в библиотеку. Многочисленные стеллажи с полками, забитые различными книгами. Хэ Тянь плохо ориентировался в них, но Сан Интай была как рыба в воде и сразу направилась к ближайшему стеллажу, на ходу спрашивая: — Сколько ему? С чем у него проблемы? — Он… наш ровесник, наверное. Не умеет читать и писать, — оглядывая полки, он вытащил одну из попавшихся книг, однако, пробежавшись по первым строчкам, понял, что уже читал ее. Их библиотека с годами только расширялась. Когда Хэ Тянь был меньше, тут не набралось бы и пара полок, сейчас же в помещении было очень много нового, что не могло не радовать. Подняв взгляд, он наткнулся на шокированное лицо омеги и, отложив книгу на полку, подошел к ней ближе. — Он из стаи Серых, и судя по всему там не принято развиваться. Возможно он сказал слишком пренебрежительно. — Какой ужас. — Я о том же. Сан Интай вздохнула и переключилась на другую полку. — Тогда нужны простые книжки. — Но не про ежиков и лисичек. — Ха-ха, но парочку все же дам. Могу поискать книгу с иероглифами, для каллиграфии пару листов, карандаши… В общем какой-никакой минимум. — Спасибо, — Хэ Тянь обольстительно улыбнулся. Сан Интай дала рекомендации и посоветовала, как постепенно обучать Рыжика и только после отпустила. Альфа вернулся домой, где Мо Гуаньшань все еще лежал в кровати, однако, как только он сделал пару шагов внутрь, глаза омеги незамедлительно открылись. — Я сходил в библиотеку, — Хэ Тянь присел на кровать и показал книги у себя в руках. Зевнув, Мо Гуаньшань приподнялся на локтях, всматриваясь в них. Одеяло соскользнуло и смялось на животе, рубаха во время сна вся перекрутилась и в итоге обнажила длинную шею, глубокую ключицу и острое плечо. Моргнув, Хэ Тянь поднял взгляд, с облегчением замечая, что глаза парня закрыты. — Принес для тебя пару книг и учебник, а также пару бумаг для каллиграфии. Можешь попробовать скопировать вот эти иероглифы. Мне сейчас нужно будет пойти на собрание, надеюсь, через пару часов освобожусь и приду. Рыжик старательно выслушивал, но все еще был слишком сонный, поэтому сразу же после вновь рухнул на кровать. Альфа, хмыкнув, погладил его по взъерошенным после сна волосам. Гуаньшань нахмурился и попытался разгладить морщинку между глаз, одновременно стараясь окончательно проснуться. — Я хотел просто оставить их здесь и выйти, но ты сам проснулся. Поспи еще. Мо Гуаньшань, не долго думая, зарылся в одеяло и отвернулся к стене, свернувшись калачиком. Маленький, недовольный тем, что его разбудили, но не может сказать об этом напрямую. Это первый раз, когда Хэ Тянь смог увидеть такого Рыжика. Раньше, в обличии волка, он был очень насторожен, а после того, как перевоплотился в человека, альфа был слишком занят и уходил рано утром, поэтому возможности наблюдать, как тот просыпается не было. Зачем ему за этим наблюдать? И вот сейчас он наконец смог посмотреть на сонного Мо Гуаньшаня. Возможно, после вчерашнего переизбытка информации он спал так долго, а может он всегда был таким. Тянь обманывался. Мо Гуаньшань не спал ночью. Альфа оставил книги на стуле и вышел из дома, направившись в зал для собраний. Последний день недели знаменовал вечерние гулянки, а также старейшины должны были решить планы на следующие семь дней. И Хэ Тянь не сильно удивился, что через несколько часов поднялась тема о Мо Гуаньшане. Сначала вскользь, а потом все взгляды устремились на альфу. Брат откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. В отличие от Хэ Тянь, ему в свое молодое время приходилось очень много времени проводить с этими старейшими, и сейчас все дилеммы конечно же шли через него. Судя по всему его уже и самого начал бесить этот вопрос и, конечно же, хотелось поскорее его решить. Хэ Тянь, ответственный за то, что Рыжик находится на территории стаи, уверенно поднял голову и громогласно заявил: — Он не вернется обратно. Тяжелые вздохи наполнили комнату. — Это все еще слишком проблемно. — Если бы от него была хоть какая-то польза. — Как мы вообще можем обговаривать возможность возвращения его домой, если вы видели, в каком он был состоянии? У него были переломаны ребра и ноги, было много кровоточащих ран, и неделю его приходилось кормить лишь супами, потому что он голодал по меньшей мере пару недель. Если попробовать приблизиться к нему, он скорее отгрызет вам руку, потому что его держали там в таком страхе, в котором, я уверен, не был никто из вас. Почему? Потому что вы живете в нашей стае. Я все еще не понимаю, почему мы должны мириться с тем, что творится у Серых, — в конце Хэ Тянь не сдержал фырканья. Повисла тишина. После такой речи каждый задумался, и Хэ Тянь похвалил себя за то, что продумал ее заранее. — То, что происходит в других стаях – это их личное дело. — Думаете он из них? Он же рыжий. Я не удивлюсь, если Серые выкрали его. — Рыжие сообщили бы об этом и тогда это было бы дело между Рыжими и Серыми. Сейчас же это дело между нами и Серыми, и если уже говорить на чистоту, то умом они не блещут, — плюясь словами, рычал один из старейшин. — Разве они будут долго думать, прежде чем напасть на нас? — Будут ли они нападать за одного омегу? В прошлый раз началось с того, что они выкрали нашего. Мы пришли к ним и полностью разгромили, забрали полуживого оборотня и уже несколько недель он живет у нас. Была ли хоть одна весточка от Серых? — Хэ Тянь, думаешь, мы будем вступать в войну с другой стаей, чтобы защитить омегу, которого выиграли у них же? — не выдержав, один из старейшин вскочил со своего места и ударил кулаком по столу. — Они приходили хоть раз? Мы наведывались в их стаю и требовали вернуть Ли Аи каждый день, и только после того, как одного из наших чуть не разорвали на части, мы пошли в атаку. Звенящая тишина говорила о глубоких думах. Тянь стоял на своем, вожак пристально смотрел на него с хмурым выражением лица, другие старейшины кто задумался, а кто напряженно наблюдал. Вальяжно сидевший на стуле вне стола Цю неожиданно заговорил: — Такие вопросы решаются Большим советом. Все взгляды переключились на него. Цю пожал плечами и посмотрел на Хэ Чэня. — Я тоже не здешний, если ты вдруг забыл. — От тебя была польза с самого начала, — парировал мужчина. — То есть я сижу здесь только из-за пойманного оленя? Цю редко, крайне редко крутил Хэ Чэнем прилюдно, наблюдать за этим зрелищем не позволяли никому. Цю напрямую играл на чувствах Хэ Чэня. Альфа долго смотрел на мужа и чем дальше это продолжалось, тем больше самодовольства появлялось на лице Цю. В конце концов Хэ Чэн отвел взгляд. — Пустой разговор. Закончим на сегодня. — Этого рыжего надо выслать обратно! — недовольно пробасил один из присутствующих. — Решения принимаю я. Обсуждение было напряженным и закончилось довольно неоднозначно. Хэ Тянь извел себе голову мыслями о всем, что происходит сейчас в его жизни и даже не заметил, как вернулся домой. Когда, зайдя домой, он увидела Мо Гуаньшаня, сидящего на диване, укутанного в одеяло и выглядящего все еще сонно, то не смог удержаться от того, чтобы остановиться и понаблюдать эту картину подольше. Было уже за полдень, на улице зябко и не особо приятно, поэтому альфа решил, что в принципе может остаться дома. Мо Гуаньшань не обращал на него никакого внимания и только когда тот сел рядом, кинул на него сонный взгляд. Неожиданно Хэ Тянь задумался о том, что омега стал намного спокойнее прежнего. Понятное дело, что в облике человека намного сложнее сильно укусить или царапнуть, однако же он не отстранялся, как раньше, не рычал и взгляд его был не столь свирепым. В глубине души Хэ очень радовался этому. Рыжик просматривал книжки, которые Хэ Тянь принес утром. На столе лежали несколько листов с выписанными иероглифами. Очень неумело и сразу видно, что человек, писавший он, никогда в жизни не держал карандаш в руке. В любом случае он постарался. — Ты умывался? — спросил Хэ Тянь, беря в руки один из листов, рассматривая бесконечно повторяющиеся иероглифы «человек», «дерево», «большой» и другие, что они успели изучить вчера. — Вода застоялась, — протерев глаза, сказал Мо Гуаньшань. Невольно глянув в сторону бочки, Хэ Тянь почесал затылок: — Да, в последнее время я не менял. Надо будет сходить. — От меня отвратительно пахнет, — неожиданно скривился Рыжик. — Я хочу помыться. Альфа чуть не поперхнулся от такого заявления и перевел ошарашенный взгляд на Мо Гуаньшаня, от чего тот и сам смутился. Отвратительно пах? Рыжих-то? Проморгавшись, Хэ Тянь понял, что своим взглядом смущает омегу, и, вздохнув, пододвинулся ближе. Склонившись, он громко втянул носом воздух около бледной шеи. Он оборотень, конечно же у него хороший нюх на таком незначимом расстоянии. Некий кислый запах пота присутствовал, однако же намного ярче ощущался аромат феромонов Мо Гуаньшаня – сладкий, легкий, бодрящий, он уже пропитался весь дом, и альфе все время хотелось быть ближе к его эпицентру. — Не наговаривай на себя, ты хорошо пахнешь. Но если хочешь – можем сходить на речку. Кожа Рыжика покрылась гусиной кожей, весь он ощетинился и забился в угол дивана, подальше от носа альфы. Ну, он по крайней мере не укусил его. — Ладно, посиди, я пойду, принесу воды. Хэ Тянь не хотел сильно нервировать Мо Гуаньшаня с утра пораньше, поэтому вновь вышел на улицу и прогулялся до запасов воды. Воду из реки отфильтровывали с помощью марли и прочих приблуд (альфа очень давно не занимался этим и уже позабыл, тем более способ могли поменять спустя столько времени). С десяток бочек находились в одной темной хижине и все, кто нуждался в воде, могли прийти и взять одну. Альфа принес ранее опустошенную бочку и взял новую. — Хэ Тянь, придешь сегодня к костру? Миссия «Дойти до дома спокойно» провалена. Его настигли двое альф, немногим старше его. — Не, мне уже осточертели ваши рожи, сегодня посижу дома, — отмахнулся Хэ Тянь. — Развлекаться с тем омегой? — Нам же тоже интересно, покажи его хоть, — поддакнул второй. Хэ Тянь раздраженно стряхнул руку со своего плеча. — Отъебитесь. — Да что я такого сказал? Дома было лучше. Дома был Мо Гуаньшань. Итак выходной он решил полностью провести с Рыжиком, чтобы восполнить те дни, когда его не было дома и, возможно, построить более близкие отношения. По крайней мере попытаться убрать неловкость, которую они оба ощущали. Смотря на сонное состояние Мо Гуаньшаня, Хэ Тянь зачерпнул в кастрюлю воды и спросил: — Может хочешь чая? — чуть поразмыслив, он дополнил: — Могу достать варенье. — Варенье… — Заказ принят. Хэ Тянь развел огонь, повесил кастрюлю и накрыл ее крышкой, чтобы вода закипела быстрее. Подойдя к коробкам, которые он принес из хижины несколькими днями ранее, он немного пошерудил в них и нашел там небольшую баночку варенья. Хранить у себя не имело смысла, потому что альфа не большой любитель подобных сладостей, и после пары ложек он скорее забудет о нем и через неделю или две и оно сгниет. Вода довольно быстро вскипела и Хэ Тянь перенес кастрюлю и стол, где разлил кипяток в чайник с чайными листьями. Он оставил его настаиваться, а сам взял блюдца и уложил туда варенье. Альфа передвинул стол ближе к дивану и заметил, что Мо Гуаньшань снова задремал. Он тихо посапывал и вывернулся из одеяла, по всей видимости из-за огня, который Хэ Тянь не додумался затушить сразу. Решив не будить его раньше времени, парень не спеша поставил на стол чашки и разлил чай, оставив чайник на столе и поставил два блюдца с вареньем. — Мо Гуаньшань. Омега встрепенулся и забавно проморгался, устремив свой взгляд на оборотня, что будит его уже в третий раз за один день. — Чай остынет. — Ага. Спасибо. Мо Гуаньшань посмотрел на бочку с новой водой, встал, чтобы умыться и через время вновь сел на диван. Он немного странно посмотрел на варенье и только после одной кружки чая решился его попробовать. Сонливость как-то сразу пропала, лицо его вытянулось в удивлении, и Хэ Тянь наблюдал, как тот пытается в полной мере осознать сладость у себя на языке. — Как тебе? — Вкусно, — облизав ложку, он потянулся за добавкой, что не могло не радовать. — Тебе нравится сладкое? — уточнил Хэ Тянь. Мо Гуаньшань непонятливо замер: — Э. Да. Наверное. Такой ответ позабавил Хэ Тяня и он хохотнул: — Время от времени повара готовят сладости, по типу булочек с начинкой или карамельных конфет. Постараюсь как-нибудь выкрасть для тебя что-нибудь. Неожиданно взгляд Мо Гуаньшаня стал настороженным. Нет... Запуганным. — Не надо. — Ты чего… — Не кради, — отрезал Мо. — Не наживай проблем. Хэ Тянь пару раз моргнул. Да, точно, разница в воспитании. — Ты не так понял. Я не буду красть в прямом смысле, просто постараюсь достать, если кто-нибудь приготовит. Легкочитаемый страх в глазах омеги тревожил Хэ Тяня. Он мог только догадываться о том, каким наказаниям подвергались воры у Серых. Мо Гуаньшань, сглотнув, повторил: — Не кради. — Не буду. Альфа чувствовал неловкость, однако она уже была не такой тяжелой и угнетающий, как в первые дни, когда даже оставаться рядом несколько минут уже ощущалось большой тяжести для них обоих. Хэ Тянь делал неспешные, возможно слишком неспешные, но уверенные шаги к Мо Гуаньшань и тот постепенно размягчался. Нет, он все еще был бетонной стеной, через которую альфе не было возможности перелезть. По крайней мере он убрал шипы, ограждающие ее. Некоторое время они провели за трапезой, после чего Хэ Тянь взглянул поближе на творчество Рыжика. Парень рядом сразу приободрился и отставил чашку с чаем. Альфа махнул рукой, чтобы он не обращал на него внимания. Первые иероглифы были совсем мало различимы, собственно и последние не походили на что-то приятное глазу. Хэ Тянь сказал Мо Гуаньшаню не обращать на него внимания, но тот все равно нервозно елозил на диване и кидал ожидающие взгляды то на альфу, то она лист бумаги в его руках. — Ты знаешь, как держать карандаш в руках? Мо Гуаньшань нахмурился и, задумавшись, отрицательно покачал головой. — Дай руку. С недоверием, но он выпутался из своего кокона и протянул одну из рук. Хэ Тянь взял карандаш и, сгибая один за другим пальцы, устанавливал их так, как они должны быть, укладывая карандаш в нужном положении. — Первое время будет неудобно, но если держать ее иначе, то почерк будет не таким красивым. После этого Хэ Тянь накрыл ладонь Мо Гуаньшаня своей и опустил ее на лист бумаги. Несколько движений и вот на бумаге уже запечатлен идеальный иероглиф «человек». Убедившись, что Мо Гуаньшань снова настроен на учебу, Хэ Тянь повторил действие еще пару раз, после чего убрал свою руку. Рыжик, чуть помедлив и кинув взгляд на альфу, попытался повторить то, что они делали до этого. Это было все еще не слишком красиво, но лучше, чем до этого. Бог знает, сколько они так еще занимались, прежде Мо Гуаньшань начал все чаще откладывать карандаш на стол и вертеть кистью, чтобы размять ее, и тогда альфа предложил почитать. Да, книга определенно была намного легче и не пестрила сложно вывернутыми иероглифами со множеством значений каждый, но это не была детская книга, как и говорила Сан Интай. Мо Гуаньшань с увлечением слушал. Хэ Тянь подумал, что она не так уж и плоха, просто такая литература давно ему приелась. Беготня, поиски кого-то без особого описания, только действия. Для Рыжика это было намного интереснее философской книги, пропитанной темной атмосферой тяжелых судеб героев, где рассуждать можно было даже над опавшем листочке. По сравнению с предыдущим днем, когда он сидел и ломал голову, сейчас он с интересом сам придвинулся чуть ближе и, если его интересовал какой-то иероглиф, (опять же, в новой книге не были не такими страшными, как в прошлой), то указывал на него и уточнял значение. Хэ Тянь даже и не заметил, что уже стемнело. Мо Гуаньшань старательно выписывал иероглифы, время от времени поглядывая в книгу для сравнения. Пару раз он выписывал целые предложения, но это занимало много времени из-за того, что он не знал значения. Когда не знаешь значение, то все становится простыми линиями. — Недалеко есть озеро, — неожиданно заговорил Хэ Тянь. Мо Гуаньшань поднял на него взгляд. — Могу проводить, чтобы ты искупался. Если хочешь. Рыжик сразу оживился, глаза его заблестели и весь он подсобрался. — Пошли.

***

Прохладный ветер покачивал деревья, приятно обдувал лицо, но вместо этого Хэ Тянь надеялся, что Мо Гуаньшаню не будет слишком холодно в воде. Они пошли в обход деревни, чтобы не наткнуться на нежеланных зрителей, хотя большинство жителей и были Костре, развлекаясь и выпивая друг с другом. Хэ Тянь слышал знакомые веселые голоса, улюлюканья и громкий смех даже с такого расстояния. Мо Гуаньшань, тихо шедший рядом, кажется, совсем не интересовался тем, что происходит вглубь деревни, вместо этого то и дело стараясь отойти подальше от хижин, едва не заходя в лес. — Эээй! Хэ Тяяянь!— громкий крик пересек, казалось, полдеревни, и настиг парней врасплох. Мо Гуаньшань подскочил на месте, Хэ Тянь же смог сдержаться. Он выглянул из-за угла и махнул рукой, чтоб его не донимали дальше. Видимо, кто-то заметил, что он проходил между хижинами. — Это тот омега? Веди его сюда! Разглядели и Мо Гуаньшаня. Не долго думая, Хэ Тянь показал средний палец и закричал в ответ: — Обойдешься! Фыркнув, он кивнул Рыжику и продолжил путь. Теперь парень рядом прерывисто дышал и то и дело кидал странные взгляды на альфу. — Они хотели бы встретиться с тобой, — почесав голову, заговорил Хэ Тянь. — Но я не хочу заставлять – если тебе комфортно дома, то сиди там сколько хочешь, — чуть подумав, добавил: — Хотя с братом встретиться все же придется. — Я его опережу. Неожиданный голос раздался совсем близко и вот от него Хэ Тянь схватился за сердце. — Блять! Цю, не пугай. Мужчина, не обращая особого внимания на Хэ Тяня, окинул оценивающим взглядом Мо Гуаньшаня. — Так это тот переломанный тип? Действительно рыжий. В тот раз он был таким грязным, что я даже не разобрал. Хэ Тянь тяжело вздохнул. Да. В этом весь Цю. Альфа предпочел, что бы первая их встреча с Мо Гуаньшанем произошла в присутствии Хэ Чэня, тогда бы Цю хоть сколько-то фильтровать то, что говорит. Хотя не факт что он не напал бы на Мо Гуаньшаня после. — Не смотри на меня так зло, я могу воспринять это как вызов, — Цю оскалился и Хэ Тянь почуял недобрые нотки в его голосе. Встав перед Мо Гуаньшань, тем самым переведя внимание на себя, Хэ Тянь уложил руку на грудь Цю: — Перестань. Ты сам провоцируешь. — Уже второй приказ за день, Тянь. Ты, кажется, просто не видишь его взгляд, раз думаешь, что его надо защищать. — Если вы вцепитесь друг в друга, то я не уверен, каков будет исход. — Ну, наверное, он откусит мне руку. — Я не буду, — неожиданно встрял в разговор Мо Гуаньшань. — Я не буду набрасываться на человека из стаи, что приютила меня. — Хорошо, кажется, ты не совсем придурок, — кивнул Цю, после чего махнул рукой и развернулся в сторону костра. — Ладно, идите, гуляйте, малыши. Не долго думая, Хэ Тянь подтолкнул Мо Гуаньшаня вперед. — Кто он? — Муж моего брата, — вздохнул альфа, как будто это доставляло ему неописуемую боль. Как минимум головную точно. — Некоторые жители настроены против твоего пребывания здесь, но Цю на собрании выступил за то, чтобы ты остался, — поделился Хэ Тянь и тут же пожалел. Повисло молчание. Черт. Мо Гуаньшаню не обязательно было знать. Все еще не пришедший в себя, он должен просто находиться дома и не спеша интегрироваться в стаю. После тяжелых дней Хэ Тянь приходил домой и хотел поделиться тем, что происходит снаружи, за пределами дома, и раз за разом сдерживал себя, потому что Мо Гуаньшань не должен тратить нервы еще и на то, чтобы думать о том, что кто-то против его пребывания здесь. Они пробирались по лесу, давно стемнело, но он жил своей жизнью: тут и там слышались шорохи, где-то недалеко кукукала сова, мелкие грызуны что-то пищали, сидя под пеньком. — Мне лучше вернуться?... Неожиданно Мо Гуаньшань спросил. Хэ Тянь аж запнутся. — Мы же на озеро идем? — попытался притвориться дурачком. — Ты знаешь, о чем я, — злобно взглянув на него исподлобья, пресек попытку Мо Гуаньшань. Не вышло. — Даже не думай. Я не дам этому случиться, — твердо заверил. — Вот и оно. Наконец они вышли на берег. Легкий прохладный ветер шевелил вершины высоких сосен, их силуэты ритмично качались на фоне звездного неба. Вода озера была спокойной, отражая тусклый свет луны, которая, перемежаясь с облаками, то скрывалась, то вновь появлялась, бросая серебристые блики на гладь. Берег был покрыт мягкой травой, местами усыпанной росой, которая сверкала в свете ночи, словно крошечные звездочки. Вдали слышался спокойный плеск – где-то рыба касалась поверхности воды. Тишина была глубокой, почти осязаемой, лишь изредка нарушаемая шелестом деревьев и далеким пением ночных птиц. Подойдя к коряге, Хэ Тянь сбросил полотенце на ветку и, отвернувшись в сторону леса, облокотился о отжившее свое дерево. Мо Гуаньшань же подошел ближе к воде и принялся сбрасывать одежду. — Почему? — М? — отозвался Хэ Тянь. — Почему не допустишь? — Почему, спрашиваешь… — позади послышался плеск воды и Хэ Тянь поблагодарил свою силу волю, когда не обернулся. — Не знаю. Просто в тот момент, когда я увидел тебя в том подвале... Я испугался. Я бывал во многих битвах, видел, как умирают мои товарищи, но твое состояние тогда меня потрясло. Потому что над тобой издевались из-за собственного самолюбия. Или… Не знаю, — Хэ Тянь протер лоб. — Что вообще творится в головах таких людей... — Ты не знаешь. Может я заслужил. Так. Это еще что. — Чем? Украл кусок мяса с общего стола? — у парня вырвался нервный смешок. — Я не буду наставить и спрашивать. Если ты когда-нибудь захочешь рассказать мне, я выслушаю. Плески воды стали громче, и Хэ Тянь притворился, что не услышал всхлипа, после которого Мо Гуаньшань надолго погрузился в воду. Потому что тогда Хэ Тянь тоже испугался.