What We Used to Be

      Ещё один день, ещё одна бессмысленная ссора с Фордом.       Было шесть утра, и дети по-прежнему спали. Стэн был на кухне, готовил завтрак для семьи, когда услышал позади себя отчётливый стук сапог своего брата. Ему не нужно было смотреть на Форда, чтобы понять, что даже на рассвете тот был одет в бессмысленно многослойный наряд, который всегда носил, что резко контрастировало с обычным комплектом Стэна — боксеры и майка. «Выбрось уже этот наряд героя из научной фантастики», — подумал Стэн, закатив глаза. Солнце едва взошло, а в доме всё равно было невыносимо жарко, так что он не мог носить свой костюм из соображений комфорта. — Сегодня яичница с беконом, — проворчал он, не оборачиваясь. Когда его встретили молчанием, он стиснул зубы. Неужели Форд думал, что Стэн не знает о его присутствии? Он слышал, как скрипит чёртов пол под весом близнеца, он не был тупым. — Если не хочешь, в нижнем шкафчике есть хлопья. Только не трогай коробку с единорогом. Она для Мэйбл.       Однажды он совершил ошибку, быстро стащив горсть хлопьев «Magical Uni-Corn Puffs» из блестящей розовой коробки, удивлённый тем, насколько вкусными (и невероятно сладкими) они оказались, но был пойман с поличным очень сонной и голодной Мэйбл. Остаток завтрака Стэн провёл, уворачиваясь от града пенопластовых дротиков. — Обойдусь без завтрака, — наконец сказал Форд. В его словах прозвучала нотка снисходительности, которая раздражала Стэна. — И не переживай. В отличие от тебя, я не беру то, что мне не принадлежит.       Стэн обернулся и бросил на Форда сердитый взгляд. Тот стоял в дверном проёме, скрестив руки и опираясь на косяк, с скучающим выражением на лице. Как и предсказывал Стэн, он был одет с иголочки: пальто, водолазка и тяжёлые сапоги. Кого он думал впечатлить?       Кроме, может быть, Диппера. Иногда Стэн беспокоился о мальчике. Очевидно, что его выбор в качестве примера для подражания был сомнительным, мягко говоря. — Что, чёрт возьми, это значит? — спросил Стэн, уперев руку в бедро.       Его брат прищурился и нахмурился сильнее. — Может, начнём с моего дома? С моей коллекции аномалий? Или, может быть, с моего имени?       Стэн подошёл к нему и наблюдал, как тот выпрямился, готовясь к драке. — Послушай, ботаник. Ты должен быть благодарен, что у тебя всё ещё есть крыша над головой.       Форд недоверчиво усмехнулся. — Как будто я когда-либо буду благодарен за то, что ты превратил мой дом в дешёвую ловушку для туристов-       Стэн тихо зарычал и резко ткнул Форда в грудь. — Именно благодаря этой «дешёвой ловушке для туристов» у тебя вообще есть дом, в который можно было вернуться! — Мне бы не пришлось возвращаться, если бы ты не толкнул меня в портал с самого начала! — Да, и я потратил полжизни, пытаясь вернуть тебя, но, видимо, это вообще не имеет значения, да?!       Форд открыл рот, чтобы продолжить спор, но остановил себя. Он настороженно принюхался. — Что-то горит? — Серьёзно, Форд? Такой глупый приём не сработает на-       Внезапно большие руки схватили Стэна за плечи, и он резко развернулся. — Стэнли, плита горит, идиот!       Ах. Так это правда. — Дерьмо!       Стэн подбежал к плите и поспешно выключил конфорку. Он открыл один из шкафчиков, достал противень для печенья и накрыл им сковороду, чтобы потушить пламя. Как только огонь погас, он вздохнул с облегчением и убрал противень. Стэн поморщился. Его когда-то идеально хрустящий бекон теперь превратился в почерневший пепел. — Проклятье, — пробормотал он. Это был последний бекон, а сковорода нуждалась в тщательной чистке, на которую у Стэна сейчас не было сил.       За его спиной раздался смешок. В панике он почти забыл, что был не один. Форд ухмылялся, мудак, и наблюдал за ним из-под полуприкрытых век. Было что-то в этом взгляде, что заставило Стэна почувствовать трепет глубоко внутри.       К сожалению, по прошествии сорока с лишним лет Стэн знал лучше. Он внутренне упрекнул себя и подавил это чувство. — Что, смешно? — выплюнул он, гнев нарастал по мере того, как он убеждал себя, что Форд просто смотрит на него свысока, как всегда.       Но улыбка его брата стала ещё шире, когда он медленно подошёл к тому месту, где стоял Стэн. — Вообще-то, да. Думал, что я должен быть ужасным поваром, — ответил тот нехарактерно беззаботным тоном. — Разве не достаточно того, что один из нас уже сжёг кухню?       Несколько мгновений Стэн просто смотрел на своего брата. Ещё минуту назад они были готовы вцепиться друг другу в глотки, снова «пережёвывая» старые споры, как случалось почти каждый день с момента возвращения Форда. Только на этот раз, вместо привычного завершения, когда каждый из близнецов уходил в тишине и упрямом негодовании, Форд пытался завести настоящий разговор.       Стэн не знал, что и думать.       С одной стороны, он всё ещё был поражен полным отсутствием благодарности со стороны Форда. Его поведение приводило в бешенство, особенно после всего, что Стэн для него сделал, и того, чем он пожертвовал своей жизнью, чтобы вернуть близнеца домой. По его мнению, он вернул свой долг. Он больше не был перед Фордом ни в чём обязан, даже в непринужденной беседе.       С другой стороны, Стэн знал истинную причину, по которой он потратил тридцать лет, пытаясь заставить этот дурацкий грёбаный портал снова работать, и это было не из-за чувства долга.       Нет, это связано с одной простой правдой: ничто в этом мире не делает Стэнли Пайнса более уязвимым, чем его брат Стэнфорд.       Ради Форда он сделал бы всё, что угодно, бросил бы всё, оставил свою прошлую жизнь, десять раз рисковал бы разрушением вселенной ради него. Даже когда его близнец был самым холодным и бессердечным, Стэн не мог заставить себя долго сердиться на него.       Он любил Форда гораздо больше, чем следовало бы брату, если быть честным с самим собой, и дело в том, что сопротивляться даже малейшей возможности сблизиться с ним было достаточно трудно. В конце концов, Стэн был всего лишь человеком, и он слишком долго жил без своего лучшего друга.       Наконец, Стэн расслабился и издал мягкий смешок. — Хех, помнишь, как в пятом классе ты пытался испечь печенье для Кэти Креншоу?       Форд поднёс руку к лицу и застонал. — О боже, не напоминай мне. Мамино лицо, когда она увидела, что её любимый любовный роман сгорел дотла, до сих пор преследует меня в снах.       Стэн со смешком толкнул брата в плечо. — Какой гений пытается потушить огонь книгой? Ты буквально подливал масло в огонь!       Он почувствовал острую боль в боку, когда Форд ткнул его локтем в рёбра, но широкая улыбка на лице выдавала его притворный гнев. — Эй, мне было десять! Это было первое, что я смог схватить! И я был в панике! Я уже упомянул, что мне было десять?       Стэн искренне рассмеялся, громко и рокочуще. Он смахнул притворную слезу с глаза и заметил, что тот пристально смотрит на него. Стэн старался не обращать внимания на непроницаемое выражение лица брата и на то, что Форд до сих пор не отошёл подальше. С такого расстояния он почувствовал запах дыма на лице близнеца, без сомнения, результат его дурацких методов «бритья».       Всегда с театральными замашками. Конечно, ботаник не мог просто взять бритву и побриться как нормальный человек.       Инстинктивно его взгляд метнулся к губам Форда. Потрескавшиеся и сухие, как обычно. У последнего была привычка кусать губы, когда погружался в свои мысли, отчего они кровоточили, даже не осознавая этого. Стэн часто дразнил его этим, когда они были моложе.

***

— Если ты хотел, чтобы кто-то кусал твои губы, тебе нужно только попросить, — говорил он, подмигивая. — С твоим отвратительным арахисово-ирисковым запахом изо рта? Нет уж, я пас, — отвечал Форд, морща нос. — Кроме того, я предпочёл, чтоб твой рот был занят кое-чем другим.

***

      Стэн преувеличенно кашлянул и отступил на шаг от близнеца, прежде чем эти мысли могли дальше развиться. Он так хорошо подавлял эти чувства на протяжении многих лет (на самом деле нет), и давно миновали те времена, когда он трахал свой кулак воспоминаниями о том, как его обхватывали шесть пальцев (не миновали).       В последний раз, когда они с Фордом жили вместе под одной крышей, они и пары дней не могли прожить без того, чтобы не наброситься друг на друга. Посреди ночи им приходилось сдерживать стоны и хныканье, чтобы их родители не услышали, как они шёпотом произносят «Стэн—Стэнли, пожалуйста» и «Боже, Шестопал, только взгляни на себя», тяжело дыша, между неистовыми поцелуями и укусами. Стэн вспомнил, как они «испачкали» почти каждую поверхность в своей спальне, машину Стэна и даже «Боевого Стэна». Проклятые подростковые гормоны.       Однако теперь всё по-другому.       «Сорок лет и бесконечные слои сложных чувств» стали иными. Во-первых, Стэн уверен, что Форд ненавидит его. Он возненавидел Стэна в тот день, когда увидел свой сломанный проект на научной ярмарке. Он возненавидел Стэна, когда попросил его унести дневник подальше и никогда не возвращаться. Возненавидел, когда вышел из портала и ударил Стэна по лицу.       Вдобавок ко всему, теперь Стэну нужно было беспокоиться о детях. Как они отреагируют, если когда-нибудь узнают, что их прадяди когда-то…       Он не мог даже позволить себе предположить такую возможность. Диппер и Мэйбл значили для него весь мир, и он скорее бросился бы в бездонную яму и оказался в каком-нибудь измерении пыток, чем поставил под угрозу свои отношения с ними. — Тогда закажем… я полагаю?       Голос Форда вырвал его из параноидального самобичевания. Если он и заметил внезапную неловкость Стэна, то не подал виду. — Я имею в виду, если ты хочешь подать на стол этот пепел, это всё равно не самое худшее, что я когда-либо ел, — продолжил его брат. Когда Стэн поднял бровь, тот просто пожал плечами. — В мультивселенной шокирующе мало еды для людей, можешь поверить. Серьёзно, для разумных стиральных машин больше съедобных блюд, чем для нас. Кстати, жареные носки на самом деле не такие уж и противные на вкус, как можно подумать.       Стэн с отвращением отшатнулся, но, тем не менее, хотел, чтобы Форд продолжил, рассказал ему больше о своих межпространственных путешествиях, поговорил с ним. Однако ему пришлось сосредоточиться на насущной проблеме: вскоре два подростка проснутся, а кухня полна дыма и без завтрака. — Как насчёт того, чтобы нам всем сходить в закусочную Greasy's? — предложил он. — Дети, наверняка, захотят опустошить мой кошелек, съев большую порцию блинчиков.       Форд покачал головой ещё до того, как Стэн закончил фразу. — Ненавижу это место, — ответил тот с едва сдерживаемой дрожью, хотя и не стал вдаваться в подробности.       Не то чтобы ему и нужно было.       Конечно, перед тем как вернуть последний дневник Форда Дипперу, Стэн его прочитал. Он перелистывал страницы, подробно описывающие потерю рассудка Форда, с расширенными глазами и дрожащей рукой, потрясённый тем, как его брат медленно сходил с ума. Он прекрасно знал, почему Форд ненавидел это заведение, и мысленно выругал себя за то, что вообще предложил. — К тому же, наверное, мне лучше не показываться в городе. Ты Стэнфорд Пайнс, помнишь?              Комментарий Форда по-прежнему был пропитан обидой, но уже не таким язвительным, как обычно. Стэн предположил, что ему не стоит слишком злиться — Форд старался вести себя вежливо, чего нельзя было сказать о нём за последние пару недель с момента их воссоединения. — Ага, — согласился Стэн, коротко кивнув. — Не хотелось бы довести Ленивую Сьюзен до сердечного приступа. Хотя, если честно, два меня для неё, наверное, стали бы воплощением мечты.       Стэн покачал головой и усмехнулся про себя. Воспоминание об их катастрофическом свидании заставило его покраснеть от смущения.       Серьезно, почему ему всегда так не везло, когда дело касалось секса и романтики? Должно быть, это какое-то проклятие, божественная кара за что-то, что он совершил в прошлой жизни. Очевидно, он облажался ещё до того, как появился в этом измерении, разозлил какое-то всемогущее существо, и теперь его приговорили к пожизненным романтическим неудачам и безответным кровосмесительным чувствам к собственному брату-близнецу.       Он был так поглощен собственными воспоминаниями, что, когда наконец снова поймал взгляд Форда, был поражён его напряженностью. — Кто?       Тон Форда был беспечным, но в нём сквозило любопытство, которое заставляло Стэна волноваться. Пристальный взгляд Форда всегда заставлял его чувствовать себя так, словно находится под микроскопом, будто он был очередной аномалией Форда, выставленной на всеобщее обозрение. — Да так, официантка из закусочной, — сказал он, пренебрежительно махнув рукой. — Какое-то время я был к ней неравнодушен, но это, эм, как-то сошло на нет, как только мы действительно пошли на свидание. Хотя я не думаю, что она когда-нибудь забудет меня.       Форд насмешливо прищурился. Он занялся закатыванием рукава своего пальто. — Не могу сказать, что удивлён. Если я правильно помню старшую школу, у тебя за плечами было немало ужасных свиданий.       Стэн упёр руки в бока. — Вот как? Собираемся вспоминать те годы, да? Мистер «Бот-Поцелуев 4000»?       Он рассмеялся, когда краснолицый Форд игриво вскинул головой и проворчал что-то себе под нос. — Эй, помогло ведь?       Если бы у Стэна не было слухового аппарата, он, вероятно, не расслышал бы тихое бормотание. Его брови взлетели до линии роста волос, и это напоминание об их прошлых действий словно выплеснулось холодной водой на их в остальном дружелюбный разговор.       Они не обсуждали эту сторону своих отношений с тех пор, как Стэна выгнали из дома, где они выросли. Честно говоря, он был уверен, что у них обоих было какое-то молчаливое соглашение никогда больше не поднимать эту тему. Они бы продолжили жить своей жизнью, и их прежний статус любовников останется похороненным строго в тайне воспоминаний.       Вот тебе и попытка сохранить хладнокровие. Вселенная действительно была настроена против него.       Он взглянул в сторону брата, и, судя по комично расширенным глазам и открытому рту, тот был так же шокирован, как и Стэн, своим собственным признанием. — С-Стэн- — Фу, что это за запах? — с лестницы донесся усталый голос Мэйбл, за которым последовал более бодрый и раздражённый. — О, блин. Дядя Стэн снова заснул, пока готовил завтрак?       Стэн проигнорировал неодобрительный взгляд, брошенный на него Фордом, и предпочёл защититься от обвинений племянника. — Эй, это было всего один раз! — крикнул он. Затем, понизив голос, как только дети вошли в комнату. — И только потому, что я всю ночь просидел, разбираясь с хламом этого парня в подвале.       Он ткнул большим пальцем в сторону Форда, от прежней сердечности которого почти не осталось и следа. — Портал не был «хламом», Стэн, — сердито сказал тот. — Это была чрезвычайно передовая технология и дело всей моей жизни. Я и не ожидал, что кто-то вроде тебя это поймёт.       Его собственный гнев снова начал разгораться из-за намеков его близнеца. Прекрасно. Стэн тоже умел играть в эту игру. Враждебность в эти дни была им более привычна, чем любая неловкость, которая могла возникнуть перед появлением детей. — И всё же, каким-то образом такому идиоту, как я, удалось всё починить и вернуть тебя. Держу пари, сильно ударило по твоему самолюбию, а?       Дети застонали в унисон, они уже устали от бесконечных препирательств, которым подвергали их дядюшки с тех пор, как Форд вышел из портала. — Неужели у нас не может быть хотя бы одного спокойного дня? — Диппер потёр переносицу, как измученный родитель, отчитывающий своих детей. — Ага, не заставляйте меня вязать вам «Свитер Дружбы», — пригрозила Мэйбл, хотя у Стэна было смутное подозрение, что она уже связала такой свитер и просто ждала сигнала, чтобы им воспользоваться.       Стэн ласково погладил Мэйбл по голове и одарил детей сочувственным взглядом. — Простите, дети. Мы стараемся не ссориться в вашем присутствии. Но взрослые иногда бывают такими глупыми, понимаете?       Диппер с ухмылкой посмотрел на двух пожилых мужчин. — Будто мы не знаем. — Эй, ещё одно ехидное замечание, и ты останешься без порции блинчиков из забегаловки, — сказал Стэн без особой злобы.       Глаза Мэйбл тут же загорелись. — Мы идём завтракать в кафе? Ура! Я пойду переоденусь!       Она развернулась и выскользнула из кухни на носках, с громким стуком ударившись о лестницу. — Я в порядке! — крикнула она из другой комнаты.       Диппер вздохнул и заверил своих дядей, что они будут готовы, как только проверит её. Стэн тепло улыбнулся в ответ.       Диппер, возможно, и был немного слабовольным ботаником, но иногда он действительно напоминал Стэну самого себя. Его решительная защита Мэйбл напомнила ему о собственном детстве, когда он становился на защиту Форда от хулиганов, принимал удары от отца, чтобы его брат не пострадал, и прикладывал мокрое полотенце к носу в те дни, когда Стэна не было рядом.       После того, как Диппер ушёл, они с Фордом снова остались вдвоём, и разница между их дружбой в детстве и текущими отношениями стала особенно заметной. В воздухе повисло напряжение, когда детей не было рядом, чтобы разрядить обстановку. — Я принесу тебе что-нибудь. — Стэн скрестил руки и с недовольством уставился на окно над раковиной. Сегодня пасмурно. — Не утруждайся, — решительно ответил Форд. Он вышел из комнаты и направился к торговому автомату, прежде чем Стэн успел возразить, и Стэн позволил ему уйти.