What We Used to Be

***

      С трудом поднявшись с постели, Стэн направился в ванную комнату, дабы привести себя в порядок. К счастью, Форда нигде не было видно. Раздевшись, он залез под душ, прокручивая в голове разговор с Джимми. — Эй, Джим, — Стэнли выдохнул, стараясь скрыть дрожь в голосе, — то… то предложение ещё в силе?       Джимми сначала промолчал, а после ответил тихим и серьёзным голосом. — Уже больше тридцати лет, дорогой.       Стэнли уловил в словах страсть, но вместе с ней звучала искренняя и неизменная нежность, порождая противоречивые чувства: смесь обожания и вины.       Горячая вода омыла его тело, облегчая боль в мышцах, пока он вспоминал день их встречи с Джимми.

***

      Стэнли по-прежнему жил и зарабатывал на улице, но уже кое-чего добился. Он заметил, как из бара напротив припаркованного «Стэнли-мобиля» вышла банда байкеров. В центре группы мужчин средних лет в кожаных куртках выделялся высокий блондин с длинными волосами, развевающимися на ветру. Тот громко смеялся, прижимая руку к животу. Стэн решил, что этот человек станет его «золотым билетом» на сегодняшнюю ночь.       Он наблюдал, как друзья мужчины постепенно разъезжались, оставив того одного. Блондин прислонился к стене здания, закурив сигарету. Стэнли дьявольски улыбнулся — это его шанс. Он поправил волосы своим сломанным гребнем, пригладил изношенную куртку с джинсами и уверенно направился к своей цели. — Есть прикурить? — небрежно спросил Стэн, облокотившись к бару рядом с байкером, едва прикоснувшись плечами. Он выудил сигарету из-под куртки и медленно поднёс её к губам. Собственная зажигалка была всегда при нём, но незнакомцу не стоит об этом знать. Это был проверенный приём, который Стэнли использовал на многих ранее, и если он разыграет свои карты правильно, то его ждал быстрый перепихон и сытный ужин.       Он не мог разглядеть глаз блондина за тёмными очками, но тот смотрел в его сторону — уже хороший знак. Стэн считал себя прирождённым обольстителем, когда старался. В конце концов, его чары всегда действовали безотказно, даже на собственном брате-близнеце.       Несмотря на явный интерес, незнакомец так и не проронил ни слова, и Стэна прошиб холодный пот — его неуверенность в себе издевалась над ним. Вдруг он переоценил себя? Стэн уж сталкивался с долей отказов: брезгливые взгляды, гадкие оскорбления и даже несколько ударов по лицу.       Поэтому, когда мужчина внезапно повернулся к нему, Стэнли съёжился, ожидая худшего. Однако, вместо удара, тот просто наклонился и прижал кончик сигареты к его. С этого ракурса солнцезащитные очки сползли, обнажив глаза — полуприкрытые, добрые и проницательные, словно видящие сквозь его наигранную браваду.       Вскоре сигарета успешно зажглась, и мужчина снова выпрямился. Стэн так и замер с пылающими щеками, пока не закашлял, забыв вдохнуть дым. Он услышал тихое фырканье рядом и заметил, что его новый знакомый пытается — и безуспешно — подавить смех.       Даже спустя тридцать с лишним лет Стэнли помнил этот смешок, и сам легонько посмеялся, пока смывал шампунь с волос. — И-извини, — прохрипел блондин, прикрывая рот ладонью, — не удержался. Твоё лицо было просто бесценным. Не ожидал, что тебя обыграют?.. Э-э?..       Тот приподнял бровь, ожидая, когда Стэн представиться. — Хэл, — выпалил он, прочищая горло и расслабленно затягиваясь сигаретой. В последнее время Стэнли редко называл своё настоящее имя, особенно с потенциальными «клиентами». Ему запретили въезд в большее количество штатов, чем мог сосчитать, и не хотел, чтоб что-либо связывало его с «Нью Джерси» или семьёй.       К тому же, никто из встреченных не был достаточно важен, дабы знать о нём многое. — Джимми, — представился мужчина, протягивая руку. На нём были байкерские перчатки и множество колец — нелепое сочетание, но что Стэн понимал в моде? — Знаешь что, Хэл, — продолжил тот, — позволь мне угостить тебя выпивкой, а там посмотрим, на что ещё способно твоё симпатичное личико.       По опыту Стэна, большинство предпочитало быстро решить свои дела (куда быстрее, чем Форд, хотя Стэнли изо всех сил пытался не сравнивать) и уйти. А он оставался лежать один со смятыми купюрами и засохшей спермой незнакомца.       Однако некоторые начинали заигрывать, казалось, искали скорее долгосрочного партнёра, чем секс на одну ночь, что Стэна не интересовало. Ему просто нужны были деньги на бензин и еду, всё.       Он уж собирался отказать Джимми, когда почувствовал ладонь на своём плече. — Не обязательно алкоголь, знаешь ли, — сказал старший, слегка сжав плечо. — Ты пробовал здесь еду? Они готовят бургер с беконом, пальчики оближешь.       Стэна уговаривать долго не пришлось.       К тому моменту, как они закончили трапезу, обменялись историями о своих странствиях и допили до дна рутбира с мороженым, Стэн впервые почти за шесть лет ощутил слабый проблеск товарищества. Прошло так много времени с тех пор, как он в последний раз находил настоящего компаньона, и было одновременно волнующе и пугающе.       Годы отучили его от этого чувства, которое он последний раз испытывал рядом с Фордом, и посмотрите, чем всё кончилось. Стэнли держал дистанцию, даже несмотря на то, как сильно нуждался в друге.       Когда подошло время прощаться, Джимми предложил отвести его до дома.       Стэнли криво усмехнулся. — Мне недалеко. Живу буквально рядом.       Проводив блондина до своей машины, он театрально указал на неё. — Милая холостяцкая берлога, а? Почти «Ritz» на колесах, — пошутил он.       Джим не засмеялся, вместо этого почесав затылок. Стэну показалось, что тот смутился. — У меня есть диван, если ты захочешь, эм… переночевать у меня. Без намёка, просто… всяко лучше, чем в машине скрючиваться.       Часть Стэна опасалась, что его заманивают на верную смерть, как сирена со страниц научно-фантастических книг Форда. Интуиция подсказывала: ещё один неверный шаг — и он окажется расчленённым и запихнутым в металлическую бочку.       Впрочем, он никогда не умел принимать верные решения. — Только на одну ночь.       Но одна ночь обернулась двумя неделями. Стэнли помогал Джимми по хозяйству: убирался, переставлял мебель, готовил простую еду. Делал всякую мелочь по дому, чтобы хоть как-то отработать гостеприимство, пока однажды вечером Джим не подошёл к нему и сказал, что им нужно поговорить.       Стэн опасался худшего — его выгоняют. И он бы не стал винить своего временного соседа. Джим работал механиком на обычной работе, и при этом великодушно приютил по сути незнакомого и нищего человека. Он уже сделал для Стэна больше, чем обязан был.       Тем не менее, Стэн привык снова принимать горячий душ и спать на чём-то мягком. Должно быть, страх отразился на его лице, потому что старший ласково взъерошил ему волосы. — Эй. Не переживай, Хэл. Я тебя не прогоняю, — произнёс тот успокаивающе. Стэну было бы стыдно за то, как быстро его плечи расслабились, если бы не испытывал такого облегчения.       Он не вернётся в свою машину. Не вернётся на улицу. По крайней мере, пока. — Глянул на твою ласточку. — Джим кивнул в сторону автомобиля Стэна, припаркованной снаружи. — Видно, через что ей пришлось пройти. Честно говоря, я даже удивлен, что она ещё на ходу.       Стэн чуть не заступился за машину, учитывая, что заниматься всем ремонтом приходилось ему самому, ведь не мог позволить себе автосервис. И всё же он прикусил язык. Джимми не пытался его задеть, просто был честен. — Но ты неплохо справляешься с её уходом, так что у меня есть для тебя предложение. Нам в мастерской не помешала бы лишняя пара рук, если тебе интересно. И не парься, ну, знаешь… насчёт документов. Платить будут наличными.       Стэнли потерял дар речи. Главными препятствиями на пути к нормальной работе для него всегда были постоянная смена имён, отсутствие банковского счёта и даже постоянного адреса. А Джим уже обо всём позаботился.       Блондин осторожно взял Стэна пальцами за подбородок, заставляя поднять голову, и встретился с ним взглядом. — Послушай. Тебе не нужно возвращаться к прошлому, Хэл.       Его взор оставался прикованным к глазам Джимми — такими нежными, сострадательными и прекрасными — пока тот, казалось, не пришёл в себя. Мужчина отдёрнул руку, нервно пробормотав извинения.       Стэнли не смог сдержать улыбку, которая расплылась по его лицу. Она растянулась так широко, что начали болеть щеки, но ему было всё равно.       Конечно, не охота за сокровищами, но и не проституция. Больше никаких хлопков дверью перед носом после попытки впарить дерьмовый дешёвый продукт, в который сам не веришь. Стэн ни в коем случае не был выдающимся механиком, однако смог впечатлить такого парня, как Джимми, и этого более чем достаточно.       Теперь у него появится стабильный заработок не только на хот-дог и бензин. Он сможет купить себе новую одежду, может даже что-нибудь подарить Джимми — выразить свою безмерную благодарность.       Стэн не понимал, хочет ли он пожать руку Джимми, обнять или повалить на землю и зацеловать. Его распирало от счастья. — Стэнли, — наконец прохрипел он.       Старший удивлённо наклонил голову, вероятно, решив, что Стэн оговорился. — Меня зовут Стэнли, — ответил Стэн увереннее. — Стэнли Пайнс.       С этого момента их знакомство переросло в крепкую дружбу, а затем и в романтические отношения, продлившиеся почти два года. В доме Джимми почти не было фотографий, за исключением снимков его матери и пару друзей из его банды, но вскоре все стены были увешаны их совместными снимками.       Стэнли перебрался с дивана на кровать Джима, засыпая с волосатой, мускулистой рукой вокруг его живота и длинными усами, щекочущими ухо.       То были самые светлые два года в жизни Стэна со времен их приключений с Фордом на берегу «Стеклянных Осколков». Только он и Джимми в их маленьком доме со стабильной работой, вечерами с выпивкой и сигаретами, крепкими объятиями со спины во время поездок на мотоцикле, просмотрами глупых фильмов, под которые они засыпали вместе на диване. Он был уверен, что мог бы прожить так всю оставшуюся жизнь.       Но, в конце концов, он всё же Стэн Пайнс. А уж в чём Стэн Пайнс всегда был хорош, так это всё портить.

***

      Стэнли вышел из душа, пытаясь унять тошноту. Наспех вытерел волосы и лицо полотенцем и накинул халат. Посмотрев на себя в зеркало, он решил, что сегодня стоит побриться тщательнее обычного. На самом деле встреча с Джимми не предполагала ничего серьёзного, но он не мог побороть желание выглядеть как можно лучше. Его друг по-прежнему выглядел так непринуждённо привлекательно, а сам Стэн никогда не дотягивал до его уровня, но сдаваться без боя он не собирался.       Конечно, он наряжался и раньше за последние тридцать лет. На свою «свадьбу» с Мэрилин, на выпускной Зуса, на вечеринку в «Хижине» в прошлом месяце. Однако в том, чтобы наряжаться для Джимми было что-то особенное, от чего снова запорхали бабочки в животе, словно Стэн был влюблённым мальчишкой.       Выйдя из ванной, он замер, столкнувшись со взглядом Форда. Тот стоял, прислонившись к стене напротив, сложив руки на груди, и выглядел измученным. Стэн предположил, что близнец спал примерно столько же, сколько и он прошлой ночью.       И отлично.       На самом деле, брат, вероятно, был погружён в свою «работу», но Стэнли предпочёл поверить, что тот чувствовал вину из-за прошлой ссоры. — Давно пора, — пробормотал Стэнфорд, устало потирая глаза. — С каких это пор ты так долго принимаешь душ? — Никто не просил тебя ждать у двери, как какой-то маньяк, — ответил Стэн, игнорируя вопрос. — Пошёл бы кофе себе сварил.       Или просто постучал бы, как нормальный человек, но брату вечно нужно было всё усложнять. — Я не буду варить кофе с полным мочевым пузырём, — огрызнулся Форд, бросив мимолётный взгляд на руки Стэна, пока тот потуже затягивал пояс халата. — Тогда мог бы воспользоваться туалетом во дворе. — Вместо моей ванны? Серьёзно, Стэн?       Стэнли провёл рукой по лицу, вздохнув. Он терпеть не мог, как легко они срывались на бессмысленную перепалку, и это начинало утомлять. И Стэн чувствовал себя странно уязвимым перед Фордом в таком виде.       Что довольно глупо, ведь Стэнфорд не раз видел его голым. Целовал, облизывал и оставлял засосы практически на каждом участке кожи. В юности на теле Стэна почти не было живого места, где не побывали бы руки и зубы Форда.       В любом случае, они всё ещё братья. Они делили спальню в течение семнадцати лет; росли, раздеваясь друг перед другом. Это ж ничего не значит, и сейчас не должно. Только Стэн не мог перестать смущаться и нервничать из-за пристального взора Форда, который не пытался его оттолкнуть в сторону и пройти в ванную, хотя тому, судя по всему, срочно нужно было отлить. — Ну, я закончил, так что хватит ныть. Ванна твоя.       Стэн прошёл мимо брата, проворчавшего «я не ною», и направился обратно в свою спальню, дабы что-нибудь надеть.       Он выбрал повседневную одежду: простая чёрно-белая рубашка с короткими рукавами, расстёгнутая на верхние пуговицы; а брюки «Мистера Загадки» были заменены на тёмные джинсы, плотно облегающие таз, напоминая, что ему давно пора обновить гардероб. Пока это были самые приличные штаны, кроме рабочей одежды, так что придётся потерпеть       Его волосы стали намного короче (и седее), но Стэнли всё равно старался уложить их как можно лучше, и решив оставить феску дома.       Оглядев себя в зеркале, он пожал плечами и схватил дорожную сумку, положив немного вещей: пару боксеров, запасную футболку и немного смазки, которую купил некоторое время назад и ещё не открывал. Учитывая, как занят был Стэнли — портал, хижина, дети — найти время и сил, чтобы отвлечься, было практически невозможно.       После Джимми у него не было партнёров, а мастурбация стала тем позывом, которому он давно приучил себя сопротивляться, хотя бы потому, что не мог перестать думать о Стэнфорде. Обычно это работало, но Стэн не железный. Срывался он куда чаще, чем готов был признаться, каждый раз повергая себя в пучину отвращения и жалости.       С одной стороны, он тосковал по той близости, что у них была, а с другой — теперь всё было иначе. Дело не только в их разладе и тёмном прошлом, они… повзрослели. В их возрасте должны стать мудрее, Стэн должен.       Он безнадёжно пытался внушить себе, что те пылкие ночи ничего не значили; пытался убедить себя, что секс с Фордом был просто юношеской похотью, потому что было удобно и больше не с кем. Рано или поздно они должны были одуматься, и этому пришёл бы конец.       Но Стэнли знал, что это неправда. Ни тогда, ни сейчас.       Ностальгия по тому, что их связывало — по Форду — никогда не покидала его, затаившись в самых дальних уголках сознания, как бы он ни старался её заглушить. Так было с Карлой, с Мэрилин, с бесчисленными незнакомцами на улице.       С Джимми.       Воспоминания об их расставании нахлынули на него, а слова эхом отдавались в его голове.

***

— Я не дурак, Стэн, — с горечью произнёс Джим. — Ты постоянно витаешь в облаках. Словно… ты уже выбрал кого-то, и это не меня.

***

      Он утверждал, что нет, не выбрал, он любит Джимми и только, и говорил с такой страстью, что почти поверил в собственные слова.       Однако Джимми было не так легко обмануть.       Некоторое время после их расставания на работе и дома царила напряжённая атмосфера, пока в один прекрасный день Стэн просто не ушёл, когда Джим был с друзьями. Он собрал свои вещи и уехал, даже не попрощавшись, оставив этот штат и их отношения позади. Впрочем, он всё же прихватил с собой несколько совместных фотографий в рамках, которые до сих пор хранились в заклеенной скотчем и покрытой пылью коробке, спрятанной в его шкафу.       Заглянув в свою сумку, он с досадой понял, что забыл нечто крайне необходимое: презервативы.       Тридцать три года — срок немалый, и хотя у Стэна никого не было всё это время, он понятия не имел, насколько насыщенной была сексуальная жизнь Джимми. Вполне возможно, что он был просто втиснут в график между другими людьми, с которыми Джим собирался переспать на этих выходных.       Сердце болезненно сжалось от этой мысли, и он тут же отругал себя. Кем он себя возомнил? Стэн разрушил их отношения. Стэн за все эти годы ни разу не удосужился напомнить о себе. Да что там, он даже не узнал Джима в закусочной на днях, хотя у того такая яркая внешность и неповторимая аура. Ему должно быть стыдно: именно Джимми пришлось первым подойти к Стэну.       Застегнув сумку, он решил просто заскочить за презервативами по пути.       Спустившись вниз, он ожидал увидеть пустой этаж и Форда, затворившегося в своей лаборатории, как обычно, но с удивлением обнаружил близнеца, сидящего за кухонным столом. Тот был погружён в чтение какой-то занудной и непомерно сложной книги и даже не поднял головы, когда Стэн прошёл мимо, чтобы достать газировку из холодильника.       Часть его колебалась, не ускользнуть ли ему молча, будучи уверенным в том, что Форду наплевать на его планы. Скорее всего, брат ожидал, что Стэнли приготовит ему что-нибудь поесть, учитывая, что они оба пропустили завтрак.       Не дождётся.       Впрочем, он решил, что всё же стоит упомянуть, прежде чем Форд придумает детям какую-нибудь небылицу о том, какой он «безответственный», что он наверняка сбежал совершать очередное преступление или что-то в этом роде. — Я ухожу, — резко заявил он, играя с крышкой своей содовой, дабы чем-то занять руки. — Вернусь завтра.       Форд оторвался от книги и, нахмурив брови, оглядел внешний вид Стэна. — Куда ты собрался? — Гулять, — Стэн буркнул. — Встречаюсь с другом, так что можешь на время забыть о моём существовании. Как в старые добрые, да?       Форд проигнорировал его колкость, с подозрением разглядывая сумку Стэна. — Для простой встречи необходима сумка с вещами?       Стэн недовольно хмыкнул. Ему совершенно не хотелось отвечать на навязчивые вопросы брата. Он не обязан перед ним отчитываться, Форд ему не наседка. — Форд, перестань вести себя как мама на секунду, — сказал он, с громким шипением открывая банку. — Я не спрашивал твоего разрешения, понятно? Хватит с меня допросов.       Он жадно отхлебнул газировки, стараясь не обращать внимания на то, как Стэнфорд сверлит его взглядом, словно пытаясь решить очередное заумное уравнение. — И кто будет управлять всем здесь, если ты уйдёшь? Ты же не думаешь, что я буду приглядывать за твоей лавкой, пока ты- — «Хижина» закрыта по выходным, — раздражённо парировал Стэнли. — Так что не волнуйся, дом будет в твоём полном распоряжении. Просто постарайся, чтобы ни один из твоих экспериментов не разрушил ничего.       Он только что перестроил стену в комнате с телевизором после инцидента с фэнтезийной игрой для ботаников (не благодаря Форду, конечно; «Ты что, всерьёз полагаешь, что у меня при себе современная валюта из этого измерения?» — насмешливо усмехнулся его близнец, когда Стэн попросил его компенсировать ущерб). Сейчас у него попросту не было денег на новый ремонт.       Форд обиженно фыркнул, закрыв книгу. — Я уверен, ты помнишь, что именно ты оживил Вероятника, Стэнли. Я не такой беспечный. — Нет, ты просто позволил двенадцатилетнему ребёнку одолжить свой жуткий галстук для контроля разума и построил портал, который мог бы буквально уничтожить мир. Да, ты, очевидно, самый ответственный, — невозмутимо парировал Стэн.       После обвинений повисло напряжённое молчание, нарушаемое только глотками Стэна, пока Форд снова не спросил, смягчив тон. — Это тот самый друг, с которым ты беседовал по телефону?       Стэнли выбросил пустую банку немного резче, чем было необходимо. — Тебе какое дело? — Боже, почему ты ведёшь себя как ребёнок? — Почему тебя вдруг стало волновать, что я делаю, куда иду и с кем разговариваю? — Меня не волнует, — упрямо твердил Стэнфорд. — Ты взрослый человек. Делай, что хочешь, чёрт возьми. — С удовольствием.       Он перекинул свою дорожную сумку через плечо и направился к входной двери, не рискуя больше смотреть на Форда. Где-то глубоко внутри него отчаянно кричал голос: одуматься, бросить сумку, сесть за стол и потребовать, чтобы они наконец-то во всём разобрались.       Ни детей, ни Зуса, ни Венди, ни посетителей — никаких отвлекающих факторов. Это был их шанс поговорить. Поговорить по-настоящему, даже если всё закончится очередной ссорой.       О научной ярмарке, об их десятилетней разлуке, о заточении Форда в портале, об их вчерашнем споре. Он не настолько наивный, чтоб надеяться, что они смогут одним разговором сгладить сорокалетнюю вражду, но они могли бы постараться. Возможно, это могло стать началом.       «Как глупо с твоей стороны», — ядовитые слова терзали его сознание. С болью в груди Стэн сжал дверную ручку. — До завтра, я полагаю, — пробормотал он через плечо.       Форд не попрощался, но Стэн ощущал, как его спину прожигают взором, закрывая дверь.       Поход в круглосуточный магазин прошёл без происшествий, хотя скептический взгляд кассира-подростка был довольно забавным. Он так давно не пользовался презервативами, что с трудом мог найти знакомую марку. В итоге он просто выбрал самые обычные, посчитав излишним тратить деньги на то, чем он не пользуется.       Заезжать так далеко в город ему не особо нравилось — в основном там тусовалась молодёжь; располагались бары, тату-салоны и парикмахерские, которые его больше не интересовали. Изредка попадались небольшие ресторанчики, а также пара мотелей и гостевых домиков, набитых туристами под завязку в это время года.       За долгие годы Стэн привык к тишине и уединению своего уголка в лесу, и шумная городская суета казалась ему невыносимой. Он старался не думать о перспективе поселиться в одном из этих убогих мотелей, когда лето подойдёт к концу.       Наконец он свернул на парковку небольшого кафе, где они договорились встретиться с Джимми. Его друг настоял на том, чтобы угостить его обедом перед тем, как они перейдут к другим планам, а от бесплатной еды Стэнли никогда не отказывался. Заметив припаркованный мотоцикл Джимми, лёгкая улыбка тронула губы, и он остановил машину рядом.       Для лидера байкерской банды тот всегда был на удивление пунктуален.       Джимми помахал ему, когда он зашёл внутрь; Стэн почувствовал, как кровь прилила к щекам от громкого свиста Джима, оценившего его внешний вид. — Мистер Загадка умеет удивлять, ничего не скажешь.       Стэнли присел на диван напротив, и старший наклонился ближе. — Жалко, столько усилий на одежду, которой суждено валяться кучей у моей кровати. — О боже, ты всё такой же слащавый? — он рассмеялся, оттолкнув голову Джимми. — И сколько уже повелось на это? — Без понятия. Не проверял. — Джим пожал плечами, и Стэна кольнуло чувство вины за то, что посчитал друга каким-то совратителем. — Но, судя по твоей реакции, возможно, мне стоило бы попробовать. — Хех, удачи.       Они немного поболтали: в основном обсуждая о расширяющемся автобизнесе Джимми и похождениях Стэна в Вегасе, пока не затронули тему его проблем с законом. Он рассказывал какую-то историю о том, как ему удалось оторваться от правительственных агентов, когда заметил, что Джимми затих, рассеянно макая картофель фри в кетчуп. — Ты в порядке, Джим? — У тебя… было много проблем, да? За последние годы…       Стэнли не стал вдаваться в подробности и упоминать о наиболее тяжких своих преступлениях, в особенности о Рико, однако Джим и так, судя по всему, всё понял. Тот всегда отличался проницательностью.       Не дожидаясь, пока Стэн попытается отшутиться, Джимми продолжил. — Знаешь, мне всегда было интересно, почему ты никогда не пытался связаться со мной. Я пришёл домой, а ты… исчез. — Он сделал глоток пива, вытирая рот.       Стэн молчал, хотя его беспокойство нарастало. Он понимал, что этот разговор назрел давно, и заслуживает сполна выслушать всё, что ему сейчас выскажут. Но ему казалось, что этот момент никогда не наступит. — Ты словно провалился сквозь землю. Пытался искать тебя какое-то время, но никто тебя не видел. Никто даже не знал твоего настоящего имени. Пока однажды, совершенно случайно, я не наткнулся на статью в газете, и моё сердце упало в пятки, что я едва смог устоять на ногах.       Пальцы Джимми нервно теребили салфетку — верный признак того, что ему нестерпимо хочется закурить. — Читая о твоей смерти в тот день… Я никогда в жизни не испытал нечто подобное. Будто часть меня просто вырвали из груди, даже не могу этого описать. Я побежал в туалет, и меня вырвало, пока в желудке ничего не осталось.       Заставив себя воздержаться от поспешных извинений, Стэн лишь скорбно кивнул.       Каждое слово Джимми описывало именно то, что он ощутил, когда Форда затянуло в портал. В ту первую ночь Стэнли мог лишь свернуться калачиком и безутешно рыдать, оплакивая всё, что так и не успел сказать Форду. Схватившись за живот, он пытался унять мучительные спазмы и тошноту, и, задыхаясь от слёз, прижимался к подушке брата, надеясь, что запах Форда поможет ему поверить в то, что всё случившееся — лишь страшный сон, вызванный недосыпом и голодом.       Тогда починка портала и возвращение Форда даже не входили в его планы. Стэн мог только горевать.       Но как бы ни было тяжело Стэну, Джимми пережил гораздо хуже. Стэн так долго жил в «Гравити Фолз» и привык к странностям, что порой забывал о том, что его потусторонний опыт — далеко не норма.       Для Джимми не существовало ни волшебного портала, ни множественных измерений, ни сверхъестественного способа вернуть человека. Стэнли был мёртв, и точка.       В реальном мире, за пределами зачарованного городка, всё устроено именно так.       — Ты, наверное, возненавидел меня, когда увидел ту рекламу, — мрачно отметил Стэн. Ему было страшно представить, как Джимми, переживший такую боль из-за его смерти, вдруг увидел его на экране, с дерьмовой ухмылкой рекламирующего эти дурацкие снежные шары и брелоки. — Вероятно, должен был, — согласился Джимми, шмыгнув носом. — Но я был так рад вновь услышать твой голос, что даже не мог злиться. Я сидел в своей квартире, смеясь в одиночестве так громко, как сумасшедший. Думаю, я напугал своих соседей.       От этих слов Стэн улыбнулся, однако что-то не давало ему покоя. — Ты пытался связаться со мной после той рекламы? Звонил или что-то в этом роде?       Джимми отрицательно покачал головой. — Почему?       Голубые глаза встретились с его взглядом — понимающие и сочувственные. — Человек не станет инсценировать собственную смерть без причины, не так ли?       Стэнли тупо уставился в ответ, и Джим протянул руку, накрыв ладонь Стэна своей. — Ты не обязан мне ничего объяснять. Я предположил, что случилось что-то серьёзное. Зная тебя, это могло быть что угодно.       Старший выдавил игривую улыбку, и Стэн почувствовал, как тревога медленно отступает. — Полагаю, я всегда считал… Забудь, как-то глупо вспоминать об этом сейчас. — Ты разговариваешь со мной. — Стэн указал на свой лоб, чтоб подчеркнуть свои слова.       Джимми закатил глаза, однако всё же продолжил, подперев подбородок рукой. — Я почему-то всегда надеялся, что ты рано или поздно дашь о себе знать. Позвонишь или пришлёшь открытку. Хотя бы просто поздороваешься. Но, с другой стороны, чего я ожидал? Мы давно расстались, не виделись почти четыре года. С чего бы тебе вдруг отчитываться передо мной?       Джимми убрал руку с ладони Стэна, почесав щёку. — Детская наивность, не иначе. — Мне это знакомо, — невольно вырвалось у Стэна. Он тут же пожалел об этом, потому что не хотел переводить разговор на себя, да и Джимми вряд ли было интересно.       Его друг посмотрел на него с жалостью, но, к счастью, не стал расспрашивать. — Ну, сейчас мы вместе, не так ли? — отметил Джимми, поправляя свою кожаную куртку. — Так стоит ли предаваться унынию, когда можно наверстать упущенное? Пошли отсюда.       Стэн с нетерпением подозвал официантку.       Они едва переступили порог гостиничного номера Джима, как Стэна прижали к двери и впились отчаянным поцелуем, граничащим с лёгкой болью. Обхватив ладонями лицо Джимми, он уронил дорожную сумку на пол.       Боже, когда Стэн в последний раз целовался? Он словно неумелый подросток: было сложно поспевать за губами Джимми, нежно покусывающими его и за ловкими руками, зарывающимися в волосы и пробирающими под рубашку.       Он резко вдохнул, ощутив лёгкое покалывание на шее, и смущённо осознал, что Джимми укусил его.       Джим внезапно отстранился, глаза расширились в панике. — Чёрт возьми, всё хорошо? Прости, я просто- — В порядке, — сглотнув, ответил Стэнли, наконец-то получив возможность отдышаться. — Просто, эм, давно отвык от этого. Может, переместимся на кровать?       Ему было неловко из-за столь явного контраста в их энергии, возраст Стэна предательски давал о себе знать, несмотря на то, что был на несколько лет моложе Джимми, но его поясница уже начинала побаливать. — Не нужно просить дважды, — пробормотал Джим, развернув Стэна, и легонько подтолкнул к кровати, нависая сверху.       У Стэнли закружилась голова. Обжигающий поцелуй со вкусом пива, жар тела и возбуждения Джимми — всё это дурманило. В полной власти над ним было некое умиротворение. Никаких тревог, никаких тягостных раздумий. Он мог отключить сознание и предаться наслаждению. — Боже, Стэн… — Джимми оторвался от губ, чтобы снова жадно прильнуть к его шее, и Стэн инстинктивно подался бёдрами вперёд. — Ты даже не представляешь, как долго… как отчаянно я этого ждал. Ты восхитителен, малыш.       В ответ Стэнли мог лишь прерывисто дышать, выгибая спину, когда старший снова укусил его, на этот раз за плечо.       Собравшись с мыслями, Стэнли с трудом проговорил. — О-осторожнее с отметинами, Джим.       Джимми прекратил свои ласки, прошептав ему на ухо. — Тебя кто-то ждёт дома? Не хочу разрушать чужую семью.       Стэн отстранился, бросив на собеседника скучающий взгляд. — Да, двенадцатилетняя племянница, которая замучает меня расспросами и завалит советами по свиданиям, если заметит засос.       Джим тихонько засмеялся, и смех отдался вибрацией в его груди. — Справедливо.       Он начал потеть: в тесных джинсах и рубашке становилось невыносимо жарко. Стэн хотел было снять с себя вверх, когда руки Джимми схватили его. — Позволь помочь тебе.       Стэну стало не по себе, обнажая свой полный, волосатый торс, изуродованный шрамами, напоминавшими о тюремном прошлом. Но в глазах Джимми читалось искреннее восхищение. — Прекрасен, — прошептал Джим, вновь жадно припадая к его устам. — Всё так же прекрасен.       Старший начал тереться бёдрами, и Стэн почувствовал, как собственный член напрягается в джинсах. — Блять, — выдохнул он, зажмурившись. Разум словно растворился, прошло так много времени, что он, вероятно, мог кончить прямо сейчас, прямо в штаны, как в шестнадцать лет.       К его ужасу, низкий, насмешливый смешок неожиданно прозвучал в голове.       «Взгляни на себя. Ты только и ждал этого момента, не так ли?»       Стэн резко распахнул глаза, осознав, чей он слышит голос.       За то десятилетие в разлуке, когда Стэнли фантазировал о Стэнфорде, то обычно представлял того подростком. Он не знал, каким был брат в годы студенчества, как звучал его голос, поэтому довольствовался молодой версией близнеца, даже когда сам продолжал стареть.       Затем, после исчезновения брата, он заменил образ юного Форда бледным параноиком, которого встретил в тот холодный зимний день 82-го. Новый Форд представал перед ним уже зрелым мужчиной с глубоким голосом, но таким тревожным и нуждающимся. В этих фантазиях он избегал вспоминать о драке в подвале, акцентируя внимание на том, как отчаянно Форд просил о его внимании, о его вере, о его помощи. Эти грёзы протекали медленно и полны нежности.       Теперь с ним был Стэнфорд более суровый, злой и сильный. Тот, который нанёс мощный удар, повалив Стэнли на землю и притом не вспотев.       Джим заметив, как Стэн напрягся, посмотрел на него с беспокойством. — Всё хорошо?       Его тон был хриплым и растерянным, и это завело бы Стэна, но сейчас испытывал лишь презрение к самому себе.       Он не мог так поступить с Джимми. Не мог переспать с ним, думая о Стэнфорде.       Не снова.       Но для чего он тогда позвонил Джимми? Чтобы хоть как-то заглушить то искушение и ту душевную горесть, которые преследовали его дома?       Разве не этого хотел Стэн? — Стэнли?       Джим бережно коснулся его щеки, и Стэн вдруг с болью осознал, сколько пальцев прикасается к его коже. Он внимательно посмотрел на своего возлюбленного: раскрасневшееся лицо, длинные серебристые пряди растрёпаны, а во взгляде читалась искренняя тревога, забота, любовь и… — Я… я не могу, — выдохнул Стэн, выбираясь из-под Джимми и садясь, прислонившись к изголовью кровати. — Стэн… проклятье, прости меня. Я не хотел… Я просто думал…       Старший замолчал, когда Стэн покачал головой. — Джим… дело вовсе не в тебе. Обещаю. Проблема во мне.       Какое же преуменьшение века, не так ли?       Подобно дежавю — этот разговор повторился. Джим отдавал ему всего себя, пока сам Стэнли предавался мечтам о брате.       Джимми задумчиво смотрел на него. Затем поднялся, обошёл кровать и уселся на краю, отвернувшись от Стэна. — Твоя «проблема»… она появилась недавно?       Он звучал так смиренно. Таким разбитым, словно уже знал ответ. Джим был умным парнем, не было смысла ему врать. — Нет, — честно ответил Стэн, а что ещё он мог добавить?       Всё до боли напоминало их давнее расставание.       Джим издал короткий смешок, полный печали. — Знаешь, Стэн, ты умеешь возвращать в прошлое. Мне как будто снова едва за тридцать.       В словах сквозила горечь и сдерживаемый гнев, отчего Стэну захотелось сжаться в комок. Он считал, что заслужил это — за то, что так обошёлся с Джимми, пытаясь использовать того как лекарство от собственных страданий. Однако ему было невыносимо слышать Джимми в подобном тоне. — Мне жаль, — выдавил из себя Стэн, хватаясь за простыни, дабы вытереть вспотевшие ладони. — Знаю, — последовал тихий ответ.       Некоторое время они сидели в неловком молчании, прежде чем Стэн услышал щелчок зажигалки. Джимми закурил, молча предлагая сигарету, но он отказался. — Кто бы он ни был, должно быть, чертовски хорош, раз ты так долго не можешь его забыть, — тоскливо произнёс мужчина, выпуская дым. Глаза блестели от невыплаканных слёз, и Стэнли ожидал, что они вот-вот польются. — Ты, наверное, его безумно любишь.       Нельзя было описать, что Стэн чувствует к Форду, одним словом. Конечно, он любил Форда. Как брата, как лучшего друга, как любовника.       Но также и ненавидел. Господи, как же он порой ненавидел Стэнфорда, до такой степени, что ему становилось не по себе, если слишком долго зацикливался. В глубине души Стэн понимал, что вовсе не презирает брата, однако злоба, грусть и обида уже давно поселились в его сердце, пустив прочные корни. А уметь прощать всегда было трудно.       Всё должно было сложиться иначе: их воссоединение.        В течение столь долгого времени Стэн представлял, как всё произойдёт, когда наконец-то вернёт Форда.       Стэнфорд неуверенно выйдет из портала, встревоженный, растерянный и на тридцать лет старше, но всё ещё его Форд, и будет рад увидеть Стэнли. Тут же бросится к нему, заключит в крепкие объятия, как в детстве — весь в слезах. Задыхаясь от переполнявших его чувств, будет повторять между поцелуями, насколько он потрясён происходящим, как он гордится Стэном. Осознав, что он рисковал целой вселенной, только чтоб вернуть брата домой, лишит его дара речи. И Форд признается, как сильно скучал, как любит, и больше никогда не бросит.       Скажет «спасибо».       Но этого не произошло.       Реальность оказалась гораздо беспощаднее, ранив сильнее, чем он ожидал.       Вместо благодарности — лишь глубокое разочарование. Взгляд близнеца, полный раздражения и презрения, если тот вообще удостаивал Стэна вниманием. Об их общей мечте об отплытии и беззаботной совместной жизни — по-видимому, мечте одного Стэна — Форд давно забыл, лишь потакая брату, дабы избежать нежелательных последствий. И к чему всё привело?       Теперь Форд смотрел на Стэна с ещё большим отвращением, чем в тот день, когда ему отказали в «Западный технологический». Хуже, когда Стэн впервые приехал в «Гравити Фолз», а Стэнфорд, охваченный гневом, заявил, что он не добился ничего стоящего жизни, и, надавив ботинком со всей силой, выжег на плече клеймо.       Однако, несмотря на всё пережитое, Форду стоило лишь обронить слово, и Стэнли вновь преклонился бы перед ним, не раздумывая. Никакая горечь не могла затмить неутолимое желание Стэна вновь прижать Форда к себе; уснуть вдыхая банальный аромат шампуня едва уловимой сосны, которым тот до сих пор упорно продолжал пользоваться («Не банальный, а практичный», — проворчал брат, недовольно надув губы). И целовать, целовать без устали, пока губы Форда не распухнут и не покраснеют.       И что самое унизительное? Форду не нужно говорить «я люблю тебя». Не нужно изливать душу, просить прощения или уверять, что ни на миг не забывал о нём. Стэн знал: для того, чтобы плотина рухнула, Форду достаточно произнести одно слово, которое он так безнадёжно ждал с момента их воссоединения. Настолько он слаб.       Было стыдно — и чертовски страшно — от того, какую власть Форд по-прежнему имел над ним, даже сейчас. Всю их жизнь Стэнфорд держал сердце Стэна в этих прекрасных шестипалых ладонях, притом не подозревая об этом.       Он рискнул взглянуть на сидящего рядом мужчину и задумался: испытывал ли Джимми к нему то же самое? Потратил ли он десятилетия, тоскуя по кому-то, кто никогда не сможет подарить ему желаемую любовь? От иронии Стэна пробрал бы смех, если бы его не раздирало чувство вины. Нужно будет как-нибудь угостить своего старого друга выпивкой, чтобы они могли выпить за безнадёжные романы, от которых оба никак не могут отказаться.       Стэн глубоко вдохнул и судорожно выдохнул.              «Да, Джим. Я люблю его. Люблю так сильно, что кажется, будто я задыхаюсь, парю в невесомости и сгораю заживо одновременно». — Вроде того, — было его ответом.