What We Used to Be

      На следующее утро Стэн проснулся с неприятной болью в животе.       Была пятница, и он позволил детям пропустить большую часть работы в «Хижине Чудес», дабы те могли собрать вещи для поездки с семьёй Венди. Она, в отличие от Диппера и Мэйбл, не так воодушевлена, хотя, с её типично саркастичным поведением трудно понять подлинные чувства.       Стэнли сам не в восторге от предстоящего. Мысль о том, что он останется наедине с Фордом, отвлекала его от работы в течение дня: во время экскурсии он забыл часть заученной речи и уронил снежный шар, ругаясь себе под нос, когда тот разбился вдребезги. Похоже, он нервничал насчёт выходных гораздо больше, чем думал.       Что, по скромному мнению Стэна, нелепо. Крайне нелепо.       Несмотря на слова Форда в ту первую ночь, Стэнли не покидал упрямый голос в голове, кричащий, что это по-прежнему его дом. Чёрт побери, он скорее умрёт, чем почувствует себя здесь чужим из-за брата.       Стэн готовил, убирал и ходил по магазинам. Он оплачивал счета и занимался ремонтом. Он прожил в этом доме дольше, нежели Стэнфорд до своего исчезновения.       Это его грёбаный дом, будь проклят Форд.       С точки зрения Стэна, даже портал на данный момент принадлежал ему, а не брату, но тот, не теряя времени, принялся разбирать его (словно никогда не пропадал), будто все усилия Стэна за эти годы ничего не значили. Кража радиоактивных отходов у правительства и самостоятельное изучение квантовой физики, не имея притом диплома о среднем образовании — непростые задачи, но, разумеется, для Форда активация портала была очередной ошибкой Стэна. — Э-э, мистер Пайнс?       Стэн прекратил заниматься таксидермией, вопросительно посмотрев на Зуса. — Вы в порядке? Вы только что разлили клей по всей руке. Если только это не часть экспоната. Тогда, эм, не буду мешать?..       Стэн взглянул на свой рукав, покрытый толстым слоем липкой массы, и вздохнул.       Следующие выходные будут долгими. — Дядя Стэн! После победы мы дадим тебе подержать наш трофей!       Мэйбл бросила чемоданчик, подбежав к нему, а Пухля терпеливо сидел рядом с её вещами, словно охраняя. Она крепко обняла Стэна за шею. — Уделай их, тыковка, — сказал он, гладя её по макушке. Он наклонился и лукаво добавил, — даже если придётся схитрить. — Не потребуется, старина, — послышался голос Венди с порога. Та облокотилась на дверной косяк, закинув ногу на ногу; Стэн увидел грузовик её отца, стоящий перед домом на холостом ходу. Девушка вошла в дом и непринужденно подошла к ним. — Моя семья побеждает каждый год. Честно говоря, будет забавно, если мы продуем в этот раз, — усмехнулась она, — точно добавило бы интереса.       Диппер, пыхтя, спустился по лестнице, с трудом удерживая на весу нагромождённый багаж, состоящего в основном из пластиковых пакетов и коричневой сумки. Стэн успел заметить достаточно одноразовых фотоаппаратов, блокнотов и серий книг «Братья-близнецы», и стало ясно: большая часть вещей предназначена скорее для разгадок тайн и изучения монстров, чем для повседневных нужд.       Стэнли готов поспорить, что у мальчика, вероятно, был один комплект одежды на все выходные.       Мейбл подошла к нему, протянув руку, и тот охотно принял её помощь. — Боже, Диппер. Надеюсь, ты хоть положил шампунь, — поддразнила племянница, забирая несколько пакетов. — Что? Ну конечно! — он рассмеялся слишком громко, нервно поглядывая на Венди — типичная «манера Пайнс», которая ясно, как божий день, давала понять, что тот врёт сквозь зубы.       Не то чтобы Стэн мог кого-то осуждать. Очевидно. Сам он никогда не отличался примерной гигиеной. В детстве он был невероятно похож на Диппера в этом плане, в то время Форд на Мэйбл, постоянно напоминая следить за собой. Признаться, он скучал по упрёкам брата: «начни чистить зубы, пока они у тебя не выпали, Стэнли; если бы ты почаще умывался, может, у тебя и не было прыщей, Стэнли; я чувствую привкус мочи, в следующий раз, пожалуйста, освежись, прежде чем я займусь тобой, Стэнли».       Он почувствовал тупую боль в груди, вспомнив, что эта сторона Форда осталась лишь в воспоминаниях. Теперь именно Стэну приходилось грубо напоминать Форду о необходимости поесть, причесаться, сменить дурацкую одежду и грязные сапоги. У близнеца есть склонность погружаться в свою «работу», как тот претенциозно называл, — что бы это, чёрт возьми, ни значило, учитывая, что портал больше не работал — что порой пренебрегал самыми элементарными потребностями, вызывая беспокойство у Стэна.       Но, он скорее откусил бы себе язык, чем сказал это Стэнфорду в лицо.       Мысли Стэна переключились на Джимми. В отличие от своего брата, Стэнли не мог припомнить, чтобы Джим когда-либо жаловался на запах изо рта, немытые волосы или постоянный пот. Наоборот, казалось, что другому мужчине нравился его запах, и, судя по тому, как Джимми, без сомнения, вдыхал его волосы во время вчерашних объятий, это не изменилось.       Всякий раз, когда они трахались, тот практически боготворил тело Стэна, во всей его волосатой и потной красе.       Стэна удивило, как много он стал задумываться о Джимми. За последние сутки он думал о своём бывшем любовнике больше, чем за все последние три десятилетия.       Какой же дерьмовый он друг. И всё же эгоистично задавался вопросом, как часто Джим вспоминал о нём все эти годы. Как отреагировал, прочитав о смерти Стэна? Почему не связался с ним, когда узнал правду?       Или Джимми пытался, а Стэн был слишком занят попытками вернуть Форда, утопая в отвращении к самому себе, чтоб заметить? При этой мысли его охватил стыд. — Ладно, пора выезжать, малявки, — сказала Венди, поднимая зелёный чемодан Мэйбл с крупными наклейками и перекидывая через плечо. Она подбежала к грузовику своего отца и крикнула, — кто последний, тот едет сзади с моими братьями!       Его племянник практически ринулся к передней двери быстрее, чем Стэн когда-либо видел. Он и Мэйбл обменялись понимающим, раздражённым взглядом, и она закатила глаза. — Пусть радуется, а мы с Пухлей можем посидеть в компании крутых ребят. Верно, малыш?       Поросёнок ласково хрюкнул, когда племянница погладила его по голове. Ещё раз быстро обняв Стэна, они вышли за дверь. Тонкий барьер, поддерживающий хотя бы видимость вежливости между ним и Фордом, исчез и не появится как минимум на сорок восемь часов.       Зус пробудет здесь какое-то время, но это не помогло успокоить нарастающую тревогу в животе. — Ну, думаю, на сегодня всё, — сказал Зус, вытирая пот со лба. — Меня ждёт долгая ночь сражений с леопардами.       Небо уже окрасилось из оранжевого в фиолетовый, и хижина готовилась к закрытию на ночь. Колени и спина Стэна жутко болели; он уверен, что натёр мозоли на руках от работы над одним из своих экспонатов.       Управлять лавкой без трёх сотрудников оказалось сложнее, чем Стэн предполагал. Как он вообще справлялся один до появления Зуса, Венди и детей, казалось, настоящим чудом. Этим летом Стэнли привык к постоянной помощи, даже не замечая.       Тем не менее, они всё-таки справились. В той своеобразной атмосфере, которую мог создать только двадцатидвухлетний «ребёнок-переросток», Стэнли действительно наслаждался процессом. Не назвать увлекательным, но прошло много времени с тех пор, как они управляли делами только вдвоём, и это растрогало его ностальгией. Ему вспомнились дни, когда Зус был маленьким, хотя он никогда не планировал заводить детей, Стэн гордился тем, что принял такое участие в детстве Зуса. — Уверен, что не хочешь поработать сверхурочно? — спросил он немного поспешно. — Уже поздно, ты, наверно, мог бы переночевать здесь.       Что угодно, лишь бы отвлечь его от брата. Он только надеялся, что отчаяние не было заметно в голосе.       Зус сочувственно нахмурился. — Я бы с радостью, мистер Пайнс, — вздохнул он, — но мне, эм, не очень-то нравится оставлять бабулю на ночь. Не поймите меня неправильно! Она ужасно крепкая для своего возраста. Я как-то видел, как она побила сковородкой парня, который пытался украсть нашего газонного фламинго.       Стэн вполне мог поверить.       Когда семья остановилась у Зуса в прошлом месяце во время всей заварухи с «Гидеон-Лэндом», Стэнли возвращался из ванной и случайно услышал, как она тихо спорила с кем-то по телефону, после того как Зус и дети легли спать. Он не знал, кто был на другом конце провода, но пребывание в Колумбии и прежнее сотрудничество с Рико помогли ему неплохо освоить испанский.       Бабулита разразилась гневной тирадой, говоря кому-то, что те не получат денег, и угрожала подвесить за ноги, если снова позвонят в дом. Он вошёл в комнату как можно непринуждённее, когда та сердито вешала трубку, поприветствовав его своей обычной тёплой улыбкой, будто ничего не случилось.       Она так и не объяснила, что произошло, и он не спрашивал. Стэн знал, как никто другой: некоторые вещи лучше хранить в секрете. — И всё жё, — продолжил парень, потирая затылок, — мне не комфортно оставлять её одну, понимаете?       Стэнли кивнул, разочарованный. Он уже собирался пожелать Зусу спокойной ночи, как тот снова заговорил. — К тому же, это даст вам шанс сблизиться с мистером Фордом, верно?       Младший смотрел на него своими добрыми глазами, но в них таилась нотка подозрения, будто дразня Стэна, намекая, сможет ли он выдумать ещё одну абсурдную причину, из-за которой Зус должен остаться.       Стэнли прищурился. — Дети пожаловались на нас.       Зус рассмеялся, пожав плечами, его раскусили. — Ну, вроде как, да. Кроме того, хочу сказать, что вы, чуваки, не очень-то скрываете свои ссоры.       Старший приподнял бровь, а Зус примирительно поднял руки. — Э-э… Без обид, — быстро добавил он, положив большую тёплую руку на плечо Стэна. — Послушайте, может, не мне об этом говорить, но отношения с семьёй… не всегда складываются. — В глазах читалась печаль, когда он встретился взглядом со Стэном.       Стэн не стал задавать вопросов, позволив тому продолжить. — Но вы же не будете тридцать лет возиться с гигантской инопланетной портальной штукой для кого угодно. Я правда считаю, что вы, чуваки, могли бы всё уладить, если просто поговорили?       Легко сказать, тяжело сделать, особенно когда имеешь дело с кем-то вроде Форда. Кроме того, они были Пайнсами. Разговор по душам — для дам и слабаков.       Нет, они лучше давали вещам гнить внутри, накапливаясь до тех пор, пока их не разъедает изнутри горе, стыд и ненависть, как задумал бог.       Впрочем, он оценил совет Зуса. Парень всё время такой эксцентричный и странный, что Стэн, как правило, забывал, каким необычайно проницательным тот мог быть. — И, слушайте, если ничего не выйдет, что ж… у вас есть я, Венди и дети.       Сердце Стэна забилось сильнее, и у него возникло внезапное желание обнять своего сотрудника, но сдержался. Вместо этого он громко кашлянул, мягко оттолкнув руку Зуса. — Ладно, хватит. Ох, по-моему, от всей этой мелодрамы у меня начнётся язва, — сказал он, однако улыбка и беззаботный тон выдали его с головой. — Разве ты не говорил, что тебя ждёт, эм, драка с леопардами или типа того?       Его так и подмывало спросить, какого чёрта это вообще значит, ведь в этом проклятом городе возможно всё, но, зная Зуса, скорее всего, речь идёт о какой-то видеоигре, а не о настоящих леопардах.       Наверно.       Зус усмехнулся, выходя через парадную дверь. — Спокойной ночи, мистер Пайнс. До понедельника.       Стэн смотрел ему вслед, стоя в сувенирном магазине в полном одиночестве. Он тщательно обдумывал слова Зуса.       Часть его пыталась скрыть свои чувства в недрах души: в безопасности, под надёжной охраной. Он мог цепляться за крошечный лучик надежды, пока всё оставалось неясным, пока они с Фордом не пытались помириться.       Другая же отчаянно хотела вернуть их прежние отношения, так сильно, что от тоски у него заболело сердце, несмотря на то что он прекрасно понимал: всё не вернётся на круги своя. Долгое время это был его самый большой страх. Стэнли никогда не умел справляться с переменами — именно они стали причиной разрыва между ним и Фордом.       Но, возможно, возобновить отношения друг с другом не так ужасно, как он себе вообразил. Может, они смогут начать с чистого листа, развить новую динамику и создать новые воспоминания. Всё окажется не так плохо.       В животе громко заурчало, напомнив ему, что ещё не поужинал. Направляясь на кухню, его мышцы напряглись, и он мысленно отметил, что нужно будет принять расслабляющую ванну, дабы облегчить боль в суставах.       Стэн не был шеф-поваром, но считал себя вполне способным кулинаром (если не считать случайных пожаров, за которые он в основном винил Форда). Потратив много времени на отмывание остатков со своей единственной сковороды, он налил щедрое количество масла и включил плиту.       В последний поход в магазин он купил морские гребешки, но не смог их приготовить, потому что детям не нравились морепродукты. Жареные гребешки были блюдом, которое его мама часто готовила (быстро и недорого), и Стэнли нередко жарил их себе, когда скучал по дому. Он щедро приправил их и бросил в шипящее масло.       В груди сжалось при воспоминании о том, как частенько его выгоняли с занятий в школе, а мать, не желая видеть его бездельничающим, заставляла помогать по дому: убираться, менять подгузники Шерми и готовить ужин.       Она говорила, что это «честная сделка» за её молчание о его отстранениях, но Стэнли знал: мама всё равно бы его прикрыла. Она всегда питала к нему слабость, поощряя бойкий, задиристый характер, в то время как старик вечно ругал его.       После того как его выгнали, в глубине душе затаилась обида на маму. Почему она не постаралась заступиться за него лучше? Повзрослев, Стэн понял, что та была под давлением Филбрика, как он с Фордом; ему стало невыносимо стыдно, что когда-либо винил её (хотя спустя сорок лет ему по-прежнему трудно простить Форда).       Теперь в душе осталось лишь сожаление. В последний раз, когда Стэнли видел её, на лице читался страх и страдание, а в редкие встречи после этого он притворялся Фордом.       Она знала.       В детстве мальчикам удавалось одурачить практически всех, меняясь одеждой и изображая друг друга, пока никто не обращал внимания на их руки. Но Кэрин могла отличить их без труда. Стэн понимал это по несчастным взглядам, которые бросала на него на похоронах Филбрика — в её глазах читалась тоска, растерянность, предательство и оцепенение.       Похороны отца состоялись всего спустя несколько лет после того, как Стэн сфальсифицировал свою смерть. Не представлял, что творилось у неё в голове, когда он появился в старом костюме Форда, слишком туго облегающем его фигуру, и в сломанных очках, которые малы для больших ушей. Он ушёл, не дав ей шанса спросить его об этом.       Мамы тоже не стало. Стэнли не присутствовал на похоронах, но иногда навещал её. Положив руку на надгробие, он несколько раз спрашивал, верит ли она в него. Думает ли, что он когда-нибудь вернёт Форда. Гордится ли им всё ещё. Интересно, слышала ли она его?       Гребешки, шипящие и с красивой корочкой, были готовы, и он выключил плиту. Обычно мама готовила к ним лингвини, но Стэн довольствовался, съев их так. Он наполнил тарелку, прихватив с собой банку «Pitt», и собирался сесть ужинать в одиночестве, когда в голову без разрешения закралась идея.       «Нужно сходить за Фордом».       Брат обычно ел внизу. Еду ему приносили Диппер и, реже, Мейбл, пока остальные ели за столом или перед телевизором. Временами, когда Форд отказывался от еды, Стэн просто оставлял её на плите или в холодильнике.       В редких случаях Форд всё же присоединялся к ним, всегда объясняя это какой-то инопланетной дрянью в своей лаборатории, которую не хотел бы видеть в своей еде. Атмосфера была напряжённой, даже в присутствии детей, а агрессивный звон столовых приборов всегда казался Стэну громче любых их попыток разрядить обстановку.       Стэнфорд никогда не благодарил Стэна за еду, однако тот факт, что брат всегда оставлял после себя чистую тарелку, не оставался незамеченным. Стэнли втайне испытывал огромное удовлетворение от того, что брату нравится его стряпня, особенно учитывая, что тот всегда старался изобразить безразличие. Вероятно, он был первым за многие годы, кто угостил Форда вкусной домашней едой, и в каком-то отстранённом, хреновом смысле это выглядело уютным.       С настороженным вздохом, оставив свою тарелку на столе, он двинулся к автомату с напитками, но прежде достал ещё одну газировку из холодильника, поставив её напротив своей порции.       Когда он спустился вниз, Стэнфорд возился с чем-то на своём столе. — Диппер? — спросил близнец, не потрудившись обернуться. — Я думал, ты собрался в поездку.       Стэн закатил глаза. — Не угадал, умник. Просто хотел сказать, что-       Форд быстро запихнул всё, над чем работал, в одно из потайных отделений под столом, заперев его. Затем резко обернулся с сердитым выражением. — Боже, Стэн! Ты забыл, что нужно стучаться?       Стэн едва заметно указал на лифт. — Возьму на заметку, гений. К тому же, ужин готов. Почему бы тебе не отложить на время свои секретные научно-фантастические штучки и не подняться, а?       Форд бросил на него холодный взгляд. — Не принижай мою работу, Стэн. Она невероятно важна.       Стэну пришлось прикусить язык, дабы сдержаться и не передразнить голосом Форда.       Для его брата всегда всё кажется важнее, нежели какие-то глупые, беспечные выходки Стэнли. Он подавил раздражение, вспомнив совет Зуса. — Ладно, как скажешь. Слушай, я приготовил гребешки, они там наверху остывают и размокают. Ты будешь их или нет?       Форд задумчиво посмотрел на него, прежде чем покачать головой. — У меня много работы. В крайнем случае, поем позже. — Как хочешь, — Стэн пожал плечами, предвидя такой ответ. Он уже собирался повернуться обратно к лифту, но перед этим решил в последний раз поддразнить Форда. — Не уверен, что к твоему приходу что-то останется. Они довольно мелкие, а я ужасно проголодался.       Едва он присел за стол, как услышал шипение торгового автомата. Стэн невольно улыбнулся, заметив, как быстро Форд добрался наверх. Он мог бы обидеться на то, что брат так легко поверил в его угрозу оставить того без ужина, если бы не увидел этот голодный блеск в глазах, когда тот вошёл на кухню.       Божественный аромат чеснока и гребешков заполнил весь дом. Даже такой невозмутимый человек, как его близнец, не смог устоять и принялся накладывать себе ужин. Когда Стэнфорд повернулся к нему, Стэн самодовольно ухмылялся. — О, помолчи, — проворчал Форд, отказываясь признать, что Стэнли, очевидно, перехитрил его. — Я целый день ничего не ел. — Правда? И чья в этом вина, ботаник?       Форд не ответил и вместо этого наколол на вилку гребешок. Он отправил его в рот, избегая взгляда Стэна. — Ты вырос в сарае или что? Мы не в столовой, — сказал Стэн, слегка отодвигая стул напротив себя, чтобы тот мог сесть. — Да присядь уже, Форд, — выдохнул он, прежде чем его собеседник успел вставить что-то язвительное в духе «Ты же понимаешь, что мы росли в одном доме, Стэн?» или такое же занудное. — Я не кусаюсь.       Стэнфорд подозрительно сузил глаза, посмотрев на свою тарелку и снова на Стэна. — Что ты туда добавил? — Яд. А теперь садись, — фыркнул Стэн, даже не моргнув.       Разве так странно хотеть поесть с братом? Неужели Форд настолько глуп, что вместо искреннего желания помириться тут же начал подозревать его в убийстве?       С неохотой Стэнфорд сел напротив, подвинувшись в стуле, пока не устроился поудобнее. Двое мужчин ели в тишине, но Стэнли заметил, как тот украдкой поглядывает на него в перерывах между укусами. — Ты выводишь меня из себя своими гляделками. Просто выкладывай уже.       Форд на мгновение растерялся — он всегда думал, что хитрее, и это даже мило. — Ничего, — тихо ответил Форд, открывая банку с содовой. — Вкусно, и всё. Напоминает мамину еду.       Будь Стэн не таким гордым, он, чёрт побери, взвыл бы от похвалы. Учитывая все обстоятельства, это довольно вялый комплимент, но, услышав от Форда, Стэнли внутренне просиял. Он не позволил эмоциям проявиться на лице, а вместо этого одобрительно хмыкнул, продолжая жевать. — Вообще-то, я предпочитаю их с беконом, — небрежно отметил Стэн (намеренно игнорируя тихое замечание Форда «Ну конечно»), — но последний кусок вчера немного подгорел, так что пришлось обойтись без него на этот раз.       Форд замычал, обмакивая гребешок в соке, скопившемся на его тарелке. — Ты недавно научился их готовить? Не припоминаю, чтоб ты часто готовил в детстве. — Обычно ты был в школе, — произнёс Стэн, покачав головой. — Я помогал маме, когда оставался дома, но мы держали это в секрете, потому что папа бы разозлился, если застал одного из своих сыновей за готовкой, — он сухо рассмеялся.       Однако Форд не смеялся. — Я бы не стал, — сказал тот почти шёпотом. — Ты мог сказать мне.       По правде говоря, Стэнли не придавал этому большого значения. Не то чтобы это какая-то важная часть его жизни. В контексте других аспектов его прошлого, о которых Форд не имел представления, умение готовить неплохие жареные гребешки казалось довольно тривиальным. — Ну да, видимо, мы оба что-то скрывали тогда, — пробормотал он, не в силах скрыть горечь в голосе. С чего всё началось? Почему Стэнфорд вдруг так упорно пытается выудить из него все секреты, вызывая чувство вины, когда всего полчаса назад тот сам прятал что-то в своём столе, увидев Стэна?       Форд вскинул голову, нахмурив брови. Стэнли не стал вдаваться в подробности своего обвинения, доедая свою порцию и бросая тарелку в раковину. Посуда может подождать, пока он не примет долгожданную ванну. — О чём ты говоришь?       Стэнфорд звучал скорее озадаченно, чем сердито, но Стэн не собирался объяснять ему. Если близнец не понимал, о чём речь, значит, для них нет надежды. В конце концов, то, что мучило Стэна с того дня, как его выгнали, — все его размышления об их отношениях — не имело значения для Форда.       Стэнли не дурак, несмотря на то, как Стэнфорд заставлял его себя чувствовать. Он ни на миг не поверил, что именно «Западный Технологический институт» заставил Форда отказаться от своих планов со Стэном. Нет, Форд принял это решение гораздо раньше, возможно, за несколько лет до научной ярмарки.       Однако тот никогда не удосуживался сообщить Стэну об этом. Форд позволил ему наивно верить, что они уплывут вместе в конце выпускного года, пока не смог больше притворяться, но к тому времени уже стало поздно. Выпускной был не за горами, и Стэн едва сводил концы с концами, если повезёт. На самом деле у Стэнли практически не было будущего в «Пляже Стеклянных Осколков».       Но ему было всё равно. Ничто не имело значения. Единственное, что волновало Стэна, — наконец-то уехать из этого проклятого городка вместе со своим братом и следовать за мечтой, над которой они так усердно работали.       В какой-то момент цели Форда резко изменились, и он даже не заметил этого. — Стэн?       Стэнфорд, который не понимал намёков, — оставить блядскую тему — всё ещё ждал ответа, и в его тоне сквозило нетерпение.       Стэн не мог этого вынести. Зус хотел как лучше, но он не знал Форда, не знал их достаточно, чтобы понять, как трудно ворошить прошлое, не затевая ссоры. Они оба упрямы, и между ними накопилось слишком много обиды, боли и гнева. — Просто… забудь, что я сказал, — ответил Стэн, морально истощённый. — У меня был тяжёлый день, дай мне просто принять ванну и лечь спать, ладно?       Но Форд не собирался так просто сдаться. — Нет, ответь мне. Что, по-твоёму, я от тебя скрывал? Что бы это ни было, ты ошибаешься.       Услышав последние слова, произнесённые в его адрес, особенно Фордом, кровь Стэна закипела в жилах. Он рассерженно повернулся к брату. — О, вот как? Значит, в тот день, когда директор поцеловал тебя в задницу на глазах у отца, в твоей голове волшебным образом щёлкнул выключатель? А до этого ты спокойно планировал искать сокровища со мной? Ну же, скажи мне, Форд.       Форд только уставился на него, и на секунду Стэн подумал, что тот собирается извиниться. Однако виноватое выражение исчезло так же быстро, как и появилось, и Форд вернулся к своему привычному недовольному лицу. — Из-за этого ты злишься? То, что я перерос нашу детскую мечту, когда нам было одиннадцать, и не рассказал тебе об этом?       Слова ранили, ранили глубже, чем Стэн ожидал. Это была ужасная идея. Ему нужно уйти от Форда, пока кто-то из них не сказал такого, что невозможно будет исправить. Снова. Он вышел из кухни, направляясь в сторону ванны, где сможет смыть с себя весь свой гнев, страх и разбитое сердце.       Вот чем было их будущее для Форда, да? Детской мечтой. Для Стэнли это стало целью всей жизни, заставляя его ходить в эту глупую школу в дурацком городе, полном тупых, дерьмовых людей. Свет в конце туннеля в скучной юности Стэна — покорить океан с тем, кого он любил больше всего на свете, а для Форда не более чем детская забава, дабы скоротать время.       Неужели он так думал и о Стэне? О их отношениях? Все те ночи, когда они часами обсуждали, с какими морскими чудовищами будут сражаться и какими свободными станут, прежде чем заснуть в объятиях друг друга, ничего не значили? От этой мысли его затошнило. — Куда ты собрался? — крикнул ему вслед Форд. — Ты сам начал этот спор, Стэнли, ты не можешь просто так уйти!       Он почувствовал крепкую хватку Стэнфорда, вцепившегося в его руку, ещё до того, как добрался до лестницы. Сколько бы он ни пытался вырваться, тот был сильнее. — Вот видишь, именно поэтому я тебе ничего не рассказываю, Стэн! Ты всегда теряешь самообладание, когда тебе говорят то, чего не хочешь слышать! Ты никогда не можешь просто рассуждать логично!       Наконец, Стэн сумел вырвать руку из захвата Форда, запыхавшись от усилий. — Логично, Стэнли, — холодно передразнил он, — Прислушайся к здравому смыслу, Стэнли. Забери мой дурацкий дневник и отвали от меня, Стэнли. Ты мог взорвать мир, Стэн- — О, даже не упоминай портал, — близнец скрестил руки на груди, закатив глаза. — Ты знал о риске, Стэнли. Знал, что это опасно. Портал мог уничтожить вселенную, но ты всё равно пошёл на это, потому что никогда не думаешь о после- — Мне было плевать на грёбаную вселенную, Форд, я думал о тебе!       Стэнли резко толкнул брата, заставив того отшатнуться назад.       Он приготовился к драке, но вместо того, чтобы наброситься на него, Стэнфорд уставился на него широко раскрытыми глазами. Ему ужасно хотелось заглянуть в разум своего близнеца и посмотреть, что там творится.       Взгляд Форда снова посуровел, его голос прозвучал холодно и ровно. — Что ж, как глупо с твоей стороны.       Тот отряхнулся и, не сказав больше ни слова, направился к торговому автомату, а затем исчез.       Очередной раз Стэн остался один; было трудно осмыслить что-либо сквозь мутное зрение и гулкое биение сердца в ушах. Инстинктивно он поднялся наверх, полностью проигнорировав ванную, и побрёл в свою спальню.       Стэнли пролежал в постели с остекленевшими и полузакрытыми глазами, но не плакал. Форд не возвращался, даже когда в окно начали проникать первые лучи солнца. Он был благодарен, что сегодня не работает.       Усталый взгляд упал на сложенный листок бумаги на прикроватной тумбочке, и потребовалось мгновение, чтобы сообразить, что это такое.       Не раздумывая, он схватил его и уставился на номер Джимми. Он не причинит Стэнли боль, никогда бы не посмел. Он любил Стэнли гораздо больше, чем тот заслуживал. Джимми мог бы успокоить тянущее и рвущее чувство в душе, пусть и на одну ночь.       Стэн прочистил горло и, с трясущимися руками и дрожащей губой, набрал номер.