Клинок и кинжал

      Пять лет.       Пять лет, я будто лишён воздуха.       И полтора года, как чувствую себя постоянно виноватым.       Сколько бы раз я не говорил себе, что это не моя вина, все равно казалось, что я никогда не смогу искупить её перед своим соулмейтом.       Я ведь обещал. Обещал, что место рядом займёт он. Но жизнь распорядилась совсем иначе. И мне пришлось признать. Мои обещания ничего не стоят перед властью короны, перед долгом за королевство и за мир над головами.       Пять лет. И вот сегодня день, как возвращается он. Моя любовь, мой соулмейт. Мой Константин. И нервозность давала о себе знать.       Я покинул свои покои и попал в общую гостиную с супругом. Принц Айнакар уже стоял тут, ожидая меня. Странно. Обычно это я его дожидался. Даже как-то неуютно от этой мысли.       Мы молча посмотрели друг на друга, и он медленно прошёлся взглядом сверху вниз, будто искал во мне изъяны. И после развернулся, на мгновение посмотрев мне в глаза.       И мы вместе покинули гостиную. Шли молча. Быстро. Не взявшись даже под руки, как это принято. Эта тяжелая тишина меня и устраивала меня, и напрягала. Уж лучше чем когда он без остановки щебетал о бессмысленных вещах. Цветы, наряды, знать. Круг за кругом. Из раза в раз. Бессмысленные вещи, слова, пустое сотрясание воздуха. Пусть все же лучше молчит.       Хотя. Эта тишина и не слабо напрягала. Две недели прошло, как я вернулся. И ни слова от него. Он меня открыто и показательно игнорировал. Пропускал любые мои слова мимо ушей. Или смотрел на меня, не опуская взгляд, позабыв или даже намеренно нарушая правила. Снизу вверх. Нечитаемым взглядом.       Из-за этой тишины я даже не здоровался ни с кем встречным в стенах дворца — лишь бегло им кивал. Я не хотел нарушать это негласное правило между нами. Даже так.       В быстром темпе мы дошли до главных ворот. За ней народ и королевское ложе. Остановились. Ждали нашего торжественного объявления.       Внезапно он развернул меня, взявшись молча за плечо. А после сразу отдернул руку. Его взгляд скользил по моему внешнему виду. Конечно, я ведь должен выглядеть идеально!       Он двигался ловко. Короткими движениями поправляя одежду. Вернул прядь на прежнее место, резким движением поправил воротник. Поправил манжеты рукавов, убрал пылинку с плеча. И при этом он двигался грациозно, каким-то образом делая все это на грани заботы и строгости, причиняя психологическое неудобство. Я не понимал, что чувствовать: вину перед ним или раздражение. Каждое его движение, каждое его прикосновение вызывало во мне волну отторжения. Будто он не должен меня так касаться. В этом было что-то личное и одновременно уничижительное.       Когда Айнакар закончил, он поднял на меня взгляд. Снова. Этот нечитаемый взгляд. Я не понимал что в этих глазах.       И он развернулся.       Я тоже.       Двери открылись. И два идеальных супруга нога в ногу вышли под овации народа.