Перерождение "Весеннего цветка"

      Нарцисса Малфой за несколько месяцев до начала битвы за Хогвартс чувствовала себя как-то особенно неправильно. Ещё во время проведения обрядов на Имболк ей показалось, что она вот-вот умрёт - сердце остановилось на несколько мгновений примерно в середине произнесения третьего из восьми самостоятельно составленных катренов.       Уже около двух лет Нарциссе казалось, что она живёт в каком-то кошмаре, впрочем, иногда эта жизнь, больше похожая на сон, чем на явь становилась более-менее терпимой, особенно в моменты, когда перед каждым следующим Праздником Колеса года она самостоятельно писала для себя заклинания-воззвания к Магии, обучая этому и Драко. Эта традиция возникла как-то сама собой, летом 1996 года, когда их муж и отец - Люциус Малфой был заключён в Азкабан из-за участия в Битве в Министерстве магии - самом первом крупном конфликте Второй войны британских волшебников. Создание катренов помогало успокоить нервы, упорядочить мысли и подготовиться к ритуалам. К тому же Нарцисса имела достаточно живую фантазию и превосходно знала латинский язык, поэтому создание собственных ритуальных воззваний и даже новых заклинаний хотя и было трудоёмким процессом, затягивавшимся часто почти на целый лунный цикл, но особых сложностей у неё не вызывало. К примеру, у её бабушки - Ирмы Блэк, в девичестве Крэбб, от которой Нарси похоже и унаследовала этот пусть не дар, но всё же талант - уходило около двух-двух с половиной лунных циклов на написание собственного стихоподобного воззвания, а на создание нового заклинания могли уйти и все три лунных цикла. Часто в эти тексты Нарцисса помимо традиционной благодарности к Магии вплетала просьбы о возвращении Люциуса из тюрьмы, о конце войны, о восстановлении репутации Малфоев, о помощи в побеге её семьи туда, где будут мир и достаток.       Род Малфой давно поддерживал Лорда Волан-де-Морта, тратя внушительные средства то на оплату его жилья, одежды и исследований, то просто на подарки, то потом на оплату подготовки к войне, то вновь на обеспечение его бытовых нужд, интересов, а потом и всё возрастающих требований - Круцио любого заставит пойти на уступки и отдать даже последнюю корку хлеба, а Малфои всегда умели зарабатывать деньги, это воистину был основной родовой дар этого семейства. Тёмный Лорд об этом даре естественно знал и не собирался брать под контроль свои траты даже когда богатство Малфоев почти истаяло. Может каких-то хозяев и волнуют трудности их рабов, но это точно не про Волан-де-Морта. А метка ведь, по сути, действительно была именно рабским клеймом, хотя когда-то была признаком элитного сообщества политиков. Сейчас Малфои уже распродали большую часть своих капиталов как в магическом, так и в маггловском мире. В целом, если бы непомерные траты прекратились прямо сейчас, то Малфои смогли бы удержаться на плаву и лет через пятьдесят даже восстановить треть, а то и половину истраченного. Но разве можно отказать Тёмному Лорду?       Увы, вопрос "отказа" касался не только денег, из-за чего Нарциссе порой хотелось содрать с себя всю кожу, а то и просто запустить в саму себя Авадой. Когда домовушка Тинки, выкручивая себе уши и обливаясь слезами, передала очередной приказ явиться в покои Тёмного Лорда к полуночи, Нарциссе с трудом удалось удержаться и не вылить на себя баночку с чистым гноем бубонтюбера, который она держала в руках, собираясь начать варить очередное косметическое зелье по приказу своей сестры. Увы, приказ рабовладельца - есть приказ рабовладельца. Нарцисса Малфой давно отбросила иллюзии и привыкла называть вещи своими именами. Из умной, жизнерадостной, перспективной сильной ведьмы она превратилась в служанку и рабыню Тёмного Лорда и собственной сестры - Беллатриссы, по воле которой за последние почти два года Нарциссе пришлось вернуться к нелюбимому зельеварению и научиться готовить порядка 50 разных составов - от шампуня до средств депиляции, а потом и от ядов до улучшенных лечебных составов, способных нейтрализовать многие яды, а также в целом очистить и оздоровить организм. Спасибо Северусу, что был с ней терпеливым учителем и крепким плечом, в которое можно было уткнуться и выплакаться после очередных издевательств сестры и её хозяина. Люциус, увы, слишком погряз в собственных терзаниях, чтобы обращать внимание на состояние жены. Впрочем, он начал искать и успешно находил утешение во множестве других женских объятий ещё с момента беременности жены, ведь считал, что выполнил долг перед родом и может быть абсолютно свободным.       Временами Нарциссе, вопреки моральным устоям Британии, казалось, что ей было бы легче, если бы Люциус привёл в дом одну или даже нескольких своих любовниц, чтобы они жили тут все вместе мирно и спокойно, может быть даже стали бы подругами, лишь бы не оставаться одной в этом замке, рассчитанном на несколько поколений когда-то большого рода. Замок был достаточно светлым, тёплым и уютным, но слишком большим для неё одной, особенно вечерами и по ночам, когда даже домовые эльфы засыпали.       Временами Нарциссе казалось, что замок по ночам наполняется невидимыми призраками всех ушедших Малфоев, причину загадочных смертей которых, как и причину рождения уже многие поколения только одного наследника-мальчика в роду, так и не удалось разгадать. Впрочем, получившая маггловское медицинское образование Андромеда утверждала, что причины связаны с вырождением крови, ведь очень часто женихи и невесты были представителями древних родов, которые уже много раз пересекались, а значит их кровь несла дефектные копии генов и способствовала появлению у наследников аутосомно-рецессивных заболеваний, при этом похоже именно Великая Магия позволяла потомкам, соблюдающим ритуалы Колеса года, жить как здоровые люди. Да, именно как люди, потому что с каждым новым поколением магия древних родов становилась всё слабее. Нынешние потомки могущественных родов были слабым подобием своих великих предков, которые наверняка сказали бы, что все нынешние маги попросту больны. Международная конфедерация магов даже за прошедший век уже несколько раз упрощала программу обучения в волшебных школах, а университеты высшей магии даже в период их прадедов уже были скорее небольшими сообществами по интересам, чем полноценными учебными заведениями. Мастеров с каждым годом защищалось всё меньше, а магистров и вовсе почти не осталось, не говоря уже о действительно великих магах.       В своё время, будучи предоставленной самой себе в ожидании рождения Драко, Нарси тайно встречалась с якобы давно отлученной от рода Блэк Андромедой и её мужем – Теодором, проводя вместе с ними исследование множества свитков. Предположительно, если маг совершал что-то, что было угодно Великой Магии, та могла очистить весь род этого волшебника от накопленных «проклятий», но по мнению Андромеды очищалась именно кровь и именно от дефектных генов, что позволяло и самому магу, и его супруге, и уже живущим потомкам, а в редких случаях даже родителям самого мага и его супруги, очиститься от дефектных генов и оздоровиться. Но схожий эффект очищения, а именно - очищение и улучшение магических качеств крови потомков, мог быть достигнут, если одним из родителей становился «обретенный» - считавшийся первородным маг, чьи родители - фактически магглы - были настолько далёкими потомками магов или даже фэйри, что уже даже не были сквибами как минимум три поколения - то есть, утратили способность не только использовать особые видовые возможности, но даже просто видеть магию. У таких магов особое свечение ауры и, как оказалось, особый состав крови. Именно по этой причине Медди вышла замуж за «обретенного» Тэда, а их пятилетняя дочь Нимфадора показывала невероятнейшие способности к метаморфизму – почти забытому родовому дару Блэков. О полном потенциале своей дочери Медди говорить отказывалась - на всякий случай, мало ли кто сможет услышать. Благо, Вальбурга хотя и объявила, что Андромеда изгнана из рода, но на самом деле провела обряд введения в род «новой крови», благодаря чему род Тонкс стал младшей ветвью рода Блэк, скрытый на гобелене от глаз любых магов, кроме Леди Вальбурги и той ведьмы или колдуна, кто в будущем сможет обрести титул Леди и Лорда Магии - хранителя и правителя рода Блэк. Поддержка родовой магии Блэков помогла Нимфадоре освоить свой дар, хотя официально Андромеда была вынуждена говорить, что изгнана из рода, а Нимфадора должна была демонстрировать, что якобы не может справиться со своим метаморфизмом и обладает слабыми магическими способностями. Иначе кто знает, как Волан-де-Морт захотел бы использовать юную сильную ведьму?       Теперь магов в доме было много, но тепло ощущалось только от Северуса, и то это была скорее жалость тоже страдающего раба. Временами он тоже выговаривался ей и даже плакал у неё на плече. Возможно, им стало бы легче, если бы они смогли найти друг в друге не только это странное, хотя и взаимовыгодное, приятельство профессора зельеварения и магички, ненавидящей зельеварение. Быть может, им обоим стало бы легче, если бы вместо этого непонятного приятельства у них возникла дружба, или романтика, или хотя бы просто страсть? Но этого не было. Северус продолжал любить свою Лили, а сама Нарси теперь вообще не была уверена, что умела любить. Когда-то давно, до первой, ставшей ей известной, измены Люциуса, Нарси казалось, что она очень сильно любит мужа. Но теперь, спустя долгие годы измен и обид то светлое чувство, дарившее ей тепло и умиротворение, оказалось забытым. Она уже давно простила мужа, но забыть и отпустить всю пережитую боль от многочисленных предательств и перенесённых обид просто не могла. Да и сам Люциус вряд ли её любил, хотя и вспоминал временами дорогу в спальню супруги, говорил комплименты, дарил подарки и говорил о вечной любви. Но на следующий день после совместной ночи он обычно уже стремился в объятия другой женщины, а то и сразу нескольких, поясняя, что якобы не может требовать от "любимой" жены всего того, что может взять от других женщин.       После возрождения Волан-де-Морта и его переселения в Малфой-мэнор, физическая близость стала вызывать у Нарциссы только отвращение, а Люциус никак не пытался защитить жену, всегда находя более важные дела и даже уезжая порой в другие страны один, оставляя якобы любимую жену в полной власти Тёмного Лорда.       Нарси по-прежнему чувствовала любовь к сыну, сестре Андромеде и племяннице, но любовь к детям и родственникам всё-таки сильно отличается от любви к избраннику. К тому же, связь с семьёй Андромеды вскоре после возрождения Волан-де-Морта была прекращена в целях защиты Нимфадоры от внимания приспешников Тёмного Лорда. С того же времени Драко, Люциус, Беллатрисса и многие маги, когда-то бывшие друзьями и приятелями Нарциссы, стали рабами самого Тёмного Лорда, а то и рабами его рабов.

      Нарси давно задавалась вопросом, не сошли ли с ума все эти сторонники Волан-де-Морта, как и он сам? Кажется, как будто в прошлой жизни у неё ещё бывали мысли воспротивиться и поднять бунт, но попытка сохранить чистоту и гордость потомственной аристократки была очень ловко пресечена. Нарси помнила, как первое время пыталась противиться воле жуткого подобия мага, ставшего личем, в которого воплотился Волан-де-Морт. Она пыталась вести себя как положено леди-жене Лорда Магии, пыталась защищаться, пыталась сохранить саму себя, но сломить её сопротивление смогла всего лишь одна короткая фраза Лорда-самозванца: "Помни о Драко", - сопровождающаяся поигрыванием волшебной палочкой и произнесённая могильно-холодным голосом со злобной усмешкой, обнажившей акульи треугольные зубы, между которыми периодически мелькал, словно ощупывая воздух, длинный змеиный язык. Нарцисса очень боялась потерять единственного сына, поэтому бунтовать не решилась.       Когда-то в юности романтично настроенная Нарси любила в свободное от многочисленных скучных и изматывающих занятий время писать стихи на самые разные темы - истории дружбы, любви, приключений, войн, побед и поражений, даже просто с размышлениями о жизни - в рифме ведь всё так здорово звучит, а ещё прекрасно поётся! Главное было не попасть на глаза маме и тёте Вальбургии - они искренне считали такое занятие "глупым маггловским бумагомарательством", а вот бабушка Ирма искренне поддерживала внучку в таком увлечении, попутно объясняя основы создания заклинаний. Но и просто писать собственные стихи было очень здорово! Любое, даже самое скучное и тоскливо звучащее классическое произведение, которое благородной юной леди положено уметь играть на фортепиано, если вплести в него стихи, могло превратиться в по-хулигански весёлую историю о шалостях пикси или вдохновляющую на подвиги балладу, или лёгкую романтичную песню, например, о спасительной влюблённости Красавицы в Чудовище - эта песня когда-то очень нравилась юной Белле Блэк. Могло ли быть так, что именно та песня и стала одной из причин влюблённости когда-то милой романтичной девочки в монстра - Тёмного Лорда?       Нарцисса уже почти перестала пытаться что-то понять в этом ожившем кошмаре и даже испытывала какое-то мазохистское удовольствие, когда во время ритуалов в честь Остары, а потом и на Белтейн ситуация повторялась - сердце каждый раз в середине пения катренов замирало на несколько секунд, причём если в первый раз - на Имболк речь шла о промежутке не больше пятнадцати секунд, то на Белтейн сердце не стучало уже около минуты.       Именно на Белтейн, уже по сути в третий раз понадеявшись умереть, но услышав возобновившийся сердечный стук, Нарцисса на эмоциях отошла от заранее продуманного текста и искренне взмолилась о спасении себя, своего сына и мужа, а также о возвращении разума её мужу, заранее соглашаясь на любую плату и обещая выполнить любое пожелание Великой Магии. Сразу после произнесения очень эмоционального воззвания Нарси почувствовала запах восточных пряностей, причудливо смешанный с ароматом хвойного леса после грозы и как будто услышала лёгкий странный, но очень умиротворяющий звук, похожий на помесь журчания весеннего ручья, пробирающегося через тонкие ледяные пластины, звуков весенней капели, сопровождающейся трелями птиц, и хрустальных голосов цветочных фей, какими их описывают в балладах. Сердце вновь ненадолго смолкло, затем как будто пояс из длинных острых игл пронзил насквозь грудную клетку женщины, опоясывая этой странной острой болью область вокруг сердца. Но эта боль длилась лишь несколько мгновений, а после ушла, забрав все эти чудесные запахи, звуки и даже остатки надежды.

***

      Наступило 2 мая 1998 года. Незадолго до начала Битвы за Хогвартс Люциус, кажется, одумался. Он запланировал добраться до находящегося в школьном замке сына и воспользоваться одним из четырёх порт-ключей, которые самостоятельно зачаровал на перемещение в маленький домик Прованса - на юго-востоке Франции, который был приобретён на имя несуществующего маггла Лукаса О'Фэй, у которого якобы были брат Ксавье, жена Надин и сын Дамьен. Вскоре после начала битвы, когда бдительность сторонников Тёмного Лорда достаточно ослабла, Люциус передал Нарциссе один из этих порт-ключей, получив от неё четыре флакона оборотного зелья. Всего флаконов с оборотным было десять – их сварили Северус и Нарцисса, чтобы в разгар битвы превратить четверых умирающих магов в членов рода Малфой и Северуса Снейпа, чтобы их потом не искали. Ещё три флакона планировали использовать сами Северус, Нарцисса и Люциус, и ещё три флакона были предназначены для Драко – на всякий случай оба родителя и будущий дядюшка, являвшийся магическим крёстным Драко, планировали иметь при себе по одному флакону, ведь они не могли заранее знать, в каких обстоятельствах найдут юношу на поле битвы. Дополнительно у каждого были флаконы с универсальным антидотом и шприц-тюбики с экстренно-оздоравливающим , а по сути почти что воскрешающим зельем, способным восстановить почти любые повреждения и даже вернуть мага к жизни, если зелье будет влито умершему в горло или введено посредством инъекции внутривенно либо внутримышечно в течение суток после смерти. При этом, если любые части тела или даже голова будут отсечены от тела, то нужно было сначала капнуть на рану одну или несколько капель - в зависимости от диаметра среза - потом соединить и зафиксировать все отрезанные части, и лишь затем вколоть остатки зелья в область сердца. На создание такого зелья Северус вдохновился русскими легендами о "живой" и "мёртвой" воде. Волан-де-Морт об этом зелье не знал, а тестировалось оно сначала на магических животных, а после и на самих Нарциссе и Северусе. Каждый раз было страшно убивать, пусть даже временно и получив посредством специального ритуала явное одобрение магии, сначала карликового пушистика и почтовую сову, потом волшебного павлина, принадлежащего Люциусу, потом самого крупного из обнаруженных в мэноре жмыров. Отрезать конечности и убивать друг друга Нарциссе и Северусу оказалось гораздо проще. Благо, все магические животные остались живы и как будто даже помолодели и стали сильнее после эксперимента. Впрочем и сами экспериментаторы после воскрешений чувствовали себя намного лучше, чем до этой временной контролируемой вторым магом смерти. Северус даже однажды признался, что кажется наконец готов жить дальше и может быть действительно сможет создать семью с какой-нибудь ведьмочкой - благодаря продлившейся чуть больше суток смерти его чувства к Лили заметно притупились. Позже он даже согласился переехать вместе с семьёй Малфоев во Францию под видом Ксавье О'Фэй.       К моменту, когда Волан-де-Морт потребовал, чтобы Нарцисса осмотрела тело лежащего на земле Гарри Поттера, Люциус уже должен был тайно войти в Хогвартс. Предварительно муж успел подать ей знак, что Северус ожил, а на поле битвы лежат три трупа, осталось лишь найти сына и сбежать самой Нарциссе. Увидев условный жест от мага с незапоминающейся внешностью, она почувствовала странное смешение очень сильных чувств облегчения и одновременно усталости, а также робкую надежду, что их план будет успешно реализован. Какая-то часть Нарциссы хотела бы грустить по тем трём магам, которые похоже будут похоронены под именами двух Малфоев и одного Снейпа, но она даже не знала, кем были те умершие волшебники, да и не всё ли равно, на самом-то деле?       Но вот, после короткого Круцио от нетерпеливого Лорда, которому в очередной раз показалось, что Нарцисса недостаточно мотивирована выполнить его мгновенье назад прозвучавший приказ, ведьма приблизилась к Гарри. К удивлению уставшей женщины, мальчик оказался жив. Это вызвало волну неясных эмоций, среди которых, к удивлению Нарси, была даже радость, которая лишь усилилась, когда Гарри подтвердил, что Драко сейчас в замке, а значит и под защитой профессоров. Волшебница поверила, что Люциус сможет найти и спасти их сына, а значит ещё не всё потеряно и есть крохотный шанс на возвращение к нормальной жизни. Магия Нарциссы как будто внезапно возросла, омывая её изнутри прохладной волной, дарящей непривычный покой.       Лишенные эмоций слова, что Гарри Поттер мёртв, вырвались сами собой.       Волан-де-Морт ликовал, а его добровольно-принудительные сторонники скандировали похвалу своему хозяину-главарю. Но вот Нарцисса заметила, что ликования этому уроду оказалось мало.       - Круцио! - воскликнул Тёмный Лорд, наведя палочку на беззащитного Гарри.       Опередив лишь на долю мгновения, Нарцисса успела наложить на Гарри беспалочковое невербальное Римуве Долоре, которое за последние два года успела не просто создать, напитав силой своего намерения, и заучить, но и довести применение этого заклинания до автоматизма — это заклятие не спасало тело от последствий физического воздействия или пыточных заклятий, но хотя бы отключало нервные окончания на весь период воздействия и уберегало разум от полноценного осознания и прочувствования всех переживаемых издевательств. Собственно, именно под такой специфической анестезией они с Северусом отсекали животным, а потом и друг другу конечности для испытания воскрешающего зелья.       Смотреть, как под немыслимыми углами изгибается поднятое в воздух тело мальчика - сверстника и кузена её сына, который уже итак настрадался, был сиротой, жил у жестоких магглов, почти ежегодно героически спасал магов от Тёмного Лорда - было невыносимо.       Заметив, что абсолютно все маги смотрят на Гарри Поттера, даже её бдительная сестра Беллатрисса, обычно не сводящая взгляда со своего хозяина, Нарцисса решилась, подняла на уровень плеч кисти рук, разведя их в стороны, направила потоки силы из магического ядра в ладони и кончики пальцев, а затем уверенно произнесла:       - Дэструй! Нарси вложила в это заклятие всю пережитую боль, всю любовь и всё желание спасти сына, всю благодарность Великой Магии - прародительнице всего сущего, всё стремление помочь приятелю Северусу и мужу Люциусу - давно ставшему чужим, но всё же отцу её единственного сына. Она вложила не только магию, но и как будто саму Душу в это короткое слово. На землю одновременно упали трое.       Падение Нарциссы, в которую устремилось множество разноцветных магических потоков из палочек сторонников Волан-де-Морта, сопровождалось брызгами крови, искрами и дымом.       Падение останков Тёмного Лорда сопровождалось визгом, слезами и причитаниями Беллатриссы. От Волан-де-Морта остались лишь расколовшийся череп и растрескавшиеся кости, частично рассыпавшиеся прахом и прикрытые лоскутками тёмной мантии, а также отлетевшая в сторону Гарри Бузинная палочка.       Гарри Поттер с лёгким вскриком упал на землю, когда действие Круцио закончилось. К счастью для Гарри, почувствовать силу пыточного заклятия ему не довелось - только в самом конце лёгкое и длящееся не больше пары мгновений подобие той неприятной, но многим знакомой покалывающей щекотки - когда к конечностям возвращается кровь после онемения. Удивляясь, что что-то его защитило, Гарри поднялся с земли очень сильно уставшим, но живым и даже вроде бы здоровым.       Дальше всё смешалось в сплошной комок выкриков, искр, дыма и падающих тел. Вскоре Волан-де-Морт и его приспешники были побеждены. В Волшебной Британии наступил мир.

* * *

      Нарцисса не надеялась выжить, поэтому была невероятно сильно удивлена, ощутив своё тело. Боли не было совсем, но была очень сильная слабость, не позволяющая даже открыть глаза. Пахло как будто спиртом и совсем чуть-чуть чем-то травянисто-цветочным. Она точно находилась в помещении, но при этом было свежо и даже немного прохладно. Нарси лежала на чем-то пухово-мягком и накрыта была чем-то таким же, под головой ощущалась очень мягкая подушка, кожи касались невероятно нежные слегка холодящие тело ткани. Где-то вдалеке был слышен невнятный приглушенный разговор, но разобрать не удалось ни слова. Нарцисса подумала, что раз жива и здорова, то находится в безопасности, а значит война завершилась. Она заснула, успев услышать лишь отголосок восклицания на каком-то смутно-знакомом языке.       Верная Гюльшах почти трое суток безотрывно охраняла свою госпожу, проводя время в бесконечных молитвах во имя Аллаха Милостивого и Милосердного. Ради укрепления здоровья и защиты своей госпожи Гюльшах вслух читала возле её постели Коран, прерываясь изредка и совсем ненадолго, лишь на самые краткие периоды, необходимые для удовлетворения бытовых нужд, оставляя вместо себя у постели госпожи одну из двух других столь же верных служанок - Гюльсум или Дамлу - тихих, спокойных, ответственных и безгранично верных их общей госпоже, которая шесть лет назад приняла их к себе в услужение, едва успев стать икбал - фавориткой шехзаде Сулеймана. Гюльшах корила себя, что в тот злополучный вечер покинула свою госпожу, пусть и с её позволения. Трое суток Гюльшах сама боролась за жизнь, а на четвертые уже влилась в организованное Дамлой дежурство у ложа Махидевран. Лекари так и не смогли понять причин почти идентичного недомогания у госпожи и её калфы, но надеялись, что Махидевран сможет справиться с болезнью также успешно, как и Гюльшах, но госпожа всё не просыпалась.       На протяжении всех семи дней этой странной болезни калфы наблюдали, как с первого же дня у их госпожи трепетали веки, могло ненадолго измениться выражение лица, временами шевелились губы, как будто произнося обрывки слов - всё это, а также способность спящей госпожи глотать густой бульон и микстуры, давало служанкам надежду, что их госпожа сможет очнуться. Лишь спустя неделю болезни, наконец-то, рано утром 20 числа месяца Сафар 927 года по Хиджре их госпожа подала более явные признаки жизни - что-то невнятно произнесла и чуть шевельнула пальцами рук. Дамла также утверждала, что видела, как слегка приподнимались веки их госпожи. После полудня, затем незадолго до ужина и вскоре после заката их госпожа вновь ненадолго просыпалась - открывала глаза и еле-слышным шепотом силилась что-то произнести, но засыпала вновь. Лишь к полуночи, когда госпожа вновь проснулась и смогла самостоятельно выпить целую пиалу бульона, пусть и заснув сразу после последнего глотка, главная лекарша - Алима-хатун заключила, что кризис миновал.