Утопающие в своих ролях "просто коллег".

Ещё один вечер после рабочего дня. За окном темнело действительно быстро по сравнению с летом, так что когда воспитатели детского сада вернулись домой , то на улице уже были практически сумерки. И хотелось как можно скорее переодеться во что-то домашнее и забыть о хлопотах. По крайней мере, до завтрашнего дня. Дверь открылась с тихим скрипом петель, и если бы кто-то ещё был в квартире, то мог бы лицезреть картину, напоминающую двух зомби, которые бездумно идут вглубь комнаты ради своей цели — законного отдыха. Один из них, к слову, первым делом заворачивает в спальню в поисках своей домашней одежды. Вот он, его любимый чёрный халат. Чёрт, как же он его обожал. Лёгкая ткань, мягко ложащаяся на кожу, сама по себе успокаивала после не такого уж и удобного рабочего костюма. Черная ткань переливалась в свете светильника над кроватью, податливо садясь на тело мужчины, даря коже приятное ощущение прохлады. Чего еще можно желать? Хотя.. Ловя на себе некий дискомфорт, всё-же приходит еще одна нужная вещь. Душ. Старый комод, чьи дверцы мало того, что заклинивает, так и при открытии из-за этого ты всегда видел полный беспорядок. И поиск нужного, условно говоря, полотенца превращался в душный поисковый квест, что усложнялся полной невнимательностью парня к вечеру. Заслышав с кухни голос своего коллеги, который тихо что-то напевал, похожее на песню из рекламы сухого завтрака (?), Мундроп возвращается из полумертвого состояния. На удивление для себя, он уже не смущался всех тех моментов, когда Санрайз, к примеру, заходил в комнату, когда тот переодевался или просто резко заходил в комнату, где он находился. Да, всё-таки на адаптацию ему понадобилось достаточно много времени, чтобы привыкнуть к их совместной жизни, но всё же теперь их нахождение в одной квартире чувствовалось более.. уверенно или уютно. И в то же время моментами ужасно холодно, до странных мурашек. Будто забываешь что-то важное. Во всяком случае, серое махровое полотенце было найдено среди полного хаоса в комоде, а после закинуто на плечо ночного воспитателя по пути в ванную. С кухни доносится только закипание чайника и грохот столовых приборов *** Непродолжительный прохладный душ. Чтобы смыть с себя груз этого дня, в самый раз. Глаза неохотно держатся открытыми, пока запах мятного геля для душа ударялся в нос, а медитативные удары капель о пол душевой кабины заполняли пустую голову. Хотя... Может и не совсем пустую. Всё же было что-то тревожащее его, но поймать эту мысль было практически невозможно. Зацепиться за нее, осознать, понять. Что же это за черт возьми?! Вроде Сану после смены с уборкой помог, спальные мешки сдал в прачечную пиццаплекса. На смене происшествий не было. ЧТО. ВОТ ЧТО ЭТО ТОГДА?! Это раздражало. Но, поднимая голову навстречу напору прохладной воды, всё же чувство тревоги отступило. И слава звёздам. Не хватало ещё драгоценные часы без детского лепета провести в напряжении. Вытирая голову полотенцем, парень слышит глухой голос золотоволосого юноши. Возможно, тот перестал слышать шум воды, вот и обратился. Вновь накинув на себя халат, дверь ванной комнаты открылась с характерным щелчком, после чего вопрос блондина с кухни повторился: — Мун, ты ужинать будешь? — голос был нечетким из-за шума раскалённой сковороды, но суть была понятна — А... — задумался на минуту. А хочет-ли он вообще есть? Обычно Сан не готовит, но раз встал у плиты, то, вероятно, их "ужин" это яичница-глазунья. Что-то щелкнуло в голове, заставляя ответить уверенное "да!", на что слышится одобрительное мычание Хотя иногда ночному воспитателю казалось, что от яичницы их обоих уже должно тошнить, ведь в рационе она была достаточно часто. Пару минут Мундроп стоял у небольшого зеркала гостинной, поправлял пояс. С таким трепетом относился к этой вещице, явно хотел, чтобы та прослужила как можно дольше. Хоть и сейчас этому халату был отнюдь не первый год. Шкворчание чего-то на сковороде затихало, пока дневной воспитатель звал коллегу за стол. Уже по запаху было понятно, что тот был прав, яичница. Снова... Не мудрено, что парень выбирал именно это блюдо. Готовка явно не его. Но и каждый день просить Муна готовить язык не повернется, а вот яичница готовится легко и быстро. Главное – не пережарить. И не пересолить. Особенно не пересолить! — Сегодня я попробовал немного другой рецепт! — довольное веснушчатое лицо встречает обладателя пепельных волос, который успел заволноваться от этой новости. Как оказалось, зря. Весь "другой рецепт" заключался лишь в добавлении о-оочень небольшого количества молотого перца, судя по внешнему виду их ужина на тарелках. Но выглядит неплохо в этот раз. Мужчина садится за стол, ожидая парня, который со скрещенными руками пальцем набивал себе по коже какой-то обрывистый ритм, пытаясь вспомнить, что тот хотел. На секунду его глаза открываются чуть шире. Вспомнил. — Подожди меня секунду, — тараторит блондин, прежде чем быстрым шагом уходит в ванную, чтобы включить обогреватель. В отличие от Мундропа, Санрайз не был любителем холодного душа, и в особенности это чувство, когда разгоряченное после душа тело встречается с холодным воздухом во всей остальной ванной. Поэтому необходимость в таком приборе была колоссальная. — Через минут десять здесь будет в самый раз, — пробубнил воспитатель, закрывая дверь ванной и возвращаясь к своему коллеге на кухне. Присаживаясь за стол, тот облизывает подсохшие за сегодня губы, слыша с противоположного конца стола "Приятного аппетита.", на что говорит то же самое, приступая к еде, в какой-то степени жадно вонзаясь вилкой в растекающийся по тарелке желток. У дневного воспитателя, увы, было не так много времени на обеденный перерыв. Каких-то пару часов, пока идет сон-час. А ведь иногда нужно сделать выбор между едой и сном. Учитывая их график 6 к 1, где на выходных не всегда удается отоспаться, неудивительно, что выбор часто падал на второй вариант. Каких-то 5 минут и его тарелка пуста. Быстро он. Хотя и есть-то особо нечего. Только 2 яйца да чай. Тарелка отправилась в раковину, а сам парень направился в ванную, о которой только и мог мечтать сейчас. Так непривычно и в то же время уже обыденно. Раньше каждый их ужин сопровождался разговором обо всём. И было не важно, насколько глупую тему кто-то из них выбрал. Обсуждали день, сплетни, ругались на начальство, обсуждали планы на свой единственный выходной в неделю. Это была их некая традиция, которая сейчас всё реже соблюдалась. Так почему он заметил это только сейчас? Вскоре Мундроп тоже закончил со своей частью ужина. Впрочем, не шибко много времени прошло. Тарелка так-же скользнула в раковину. «Кто не готовит, тот моет». Небольшое, но справедливое правило, которое коллеги ввели во избежание бытовых ссор и недопониманий хотя-бы в этой области. Сейчас ночному воспитателю эти минуты лишь на пользу. Он как раз выберет что-то к прочтению на вечер. Непрочитанных книг оставалось всё меньше. Вскоре придется что-то новое брать, ну или довольствоваться тем, что есть и читать по-новой. *** Покончив с посудой, тот прошел в спальню к настенной полке. Закрыл глаза, чтобы за него решила выбор случайность. Нащупав корку какой-то книги, тот открывает глаза. Кажется, совсем недавно куплена, судя по виду. Стоп чт- Жанр был крайне необычен для него. Не детектив, не фантастика, даже не какой-нибудь странный роман. Буквально детская книжка. Он припоминает, что Сан её дарил в том году в шутку. Ха-х.. Ну, значит, её. Мундроп открывает её, чувствуя запах новой книги.. Глаза сегодня бегали между строк, пропуская добрую половину слов, из-за чего приходилось читать вновь и вновь.. Даже на такой простенькой книге внимание просто напросто замыливается. Через какое-то количество страниц очень невнимательного чтения взгляд цепляется за строчки: « Если когда-нибудь наступит завтра, когда мы не будем вместе ... есть кое-что, о чем ты всегда должен помнить. Даже если мы будем порознь ... я всегда буду с тобой » А после вновь глаза теряются на листке бумаги. Книгу резко закрывают и убирают в сторону. Отвлекающего фактора нет и он остаётся с самим с собой и вновь нарастающим чувством "здесь что-то не то". Те строки откликнулись в нём или что-то ещё.. — Да что за бред... — буркнул воспитатель себе под нос В квартире тишина. Стены достаточно тонкие, можно услышать что-то отдаленно похожее на всплески воды в ванной, гармонирующие с тиканьем настенных часов. Иногда даже не верится, что при совместном проживании он будет чувствовать себя как дома. И не только он. Сколько месяцев на это ушло? А ведь если подумать, то они за это время сильно сблизить друг с другом в плане своих отношений. Правда, это всё заслуга Санрайза и его инициативы. Эти походы в парки, кино, намёки.. Возможно в пору задуматься о том, чтобы и самому быть более уверенным в такого рода романтике. По-крайней мере, чаще, чем раз в пару месяцев. Когда ты вот так вынужден слушать собственные монологи не самого приятного характера, время летит мучительно долго. Вроде всего час прошёл, но ощущается на добрую вечность. Сразу думаешь о всяком. А ведь и вправду мысль об их с Саном отношениях плотно оставалась в голове. И что его сподвигло вообще развить эту идею..? Это и было то, что его терзало всё это время? Хотя это вполне логично, ведь, вступая в отношения, они обещали друг другу, что во избежание недопониманий со стороны окружающих, выходя из дома, они будут просто друзьями. Таким было одно из условий при их зачислении на должность: никаких служебных романов. Отыгрывать еще одну роль, помимо той, что придумал им пиццаплекс. Возможно, они вжились слишком сильно. Пусть даже не до конца осознанно. В конце концов раздается звук открытия двери. И тут же буквально тишина. Такая холодная. и даже в собственной голове. Шаги. В комнату заходит Санрайз в светлом мягком халате и нелепо лежащими мокрыми волосами, часть из которых скрывало полотенце. Такой весь спокойный и расслабленный. Почему в его случае это выглядит даже.. обаятельно? Он ведь хотел сделать "прорыв" в их отношениях? Так почему не сейчас? — С лёгким паром, — раздается с таким вздохом, будто он только его и ждал от безделья. Хотя, что уж тут, по сути так и есть. Поднимается с кровати, потягивая руки, в одной из который по прежнему была закрытая книга. Да, возможно для Санрайза это было крайне неожиданно, когда мимо проходящий Мун, словно мимолетом решает поцеловать парня в губы, осторожно придерживая его подбородок пальцами. Сложно это назвать прямо поцелуем с большой буквы. Скорее продолжительный "чмок", но все-же. И прежде чем увидеть выпученные глаза блондина отойти к полке с книгами, к которой, видимо он первоначально и шёлшёл. После спрашивая, словно ни в чем не бывало: — О, это лаванда? — похоже, что он почувствовал запах от нового шампуня. — С.. Спасибо, — от шока голос дрогнул, пока парень вытирал волосы полотенцем. Заходя в комнату, на губах была небольшая улыбка, но тут же та сменилась на удивление. Он замолк, не решаясь и слова выдавить. Только наблюдал за тем, как его парень идёт к полкам с абсолютно спокойным лицом. Что с ним? Сегодня какой-то праздник? Настроение хорошее? Пару минут он перебирал значимые даты и нет, ничего такого. Для него это было в новинку, ведь что-то подобное Мун делал лишь по особому поводу. Следом от луноликого вновь донёсся вопрос, на который Сан смог ответить лишь немного погодя: А-а, да, это новый. И да, с лавандой, — закончил он нелепо улыбнувшись, понимая, что звучит растерянно. Может просто замолчать?.. Но любопытство берет верх и всё так же неловко улыбаясь — А ты.. чего это вдруг? — заглядывая через плечо Муна на поставленную им книгу, будто это ответ на все его вопросы сейчас. Поставив всё на место, предварительно проверив наличие фантика от конфеты в странице в роли закладки, тот вздохнул, тихо, почти не слышно. Пальцы неспеша бегали по корешкам книг, то-ли пересчитывая, то-ли собирая с них пыль. Так странно, он успел соскучиться по нему за эти полтора часа? Боже, что это за волна любви в его голове, он ведь планировал просто отрубиться сразу-же как дождётся Сана или того раньше. Но... Хах, видимо прошло больше чем полтора часа, он скучал по нему, казалось, вечность — А разве должен быть повод? — такой спокойный, серьёзно? От него так необычно звучат подобные слова. Хотя, с другой стороны, в этом не было ничего такого, верно ведь? Они ведь в отношениях. Руки парня медленно съехали вместе с полотенцем с головы, словно даже упали, но застыли на уровне груди. Он мог лишь вдумчиво мять его, явно задумавшись над словами Муна. Да, вопрос.. он был глупый. Поводы для таких вещей не всегда должны быть. В любой нормальной паре это само собой разумеющиеся, но в их случае.. По видимому то, что они на постоянной основе скрывают это от других работников.. да что уж, казалось, скрывают будто ото всех, то неудивительна такая реакция. Это непривычно и до боли неправильно, как казалось Муну в эту секунду. Они давно не общались по душам или просто не проводили время вместе, как когда-то трепетно дорожа теми короткими моментами, когда удавалось найти часок другой, чтобы уединится. Ночной воспитатель отвернулся от книжных полок, вновь проходя мимо веснушчатого парня, на момент остановившись около него — Просто с каждым днём мы всё больше привыкаем подстраиваться под правила комплекса, притворяемся, скрываемся. Даже дома, хах — промелькнула острая улыбка, а после глухой смешок, что парень не смог сдержать. Блондин аккуратно поднял глаза. Было в них что то по щенячиму жалостное, словно он и сам испытывал вину, что тоже упустил это все. Какое-то время просто слепо следуя роли. Начиная жить словно для других. — ты прав.. — парень уже вовсе опустил руки вместе с злосчастным полотенцем, давая шанс подойти ближе. В этот момент он был расслаблен, словно даже принимая тот факт, что им действителен стоит поработать над этим. Выдох. — Тебе не хотелось бы это исправить? — теплые слова раздались около чужого уха, пока растрепанные золотые пряди колыхались лишь от этого и словно как добивка. А после вновь случился поцелуй, осторожный, тоскующий и неторопливый. Нужный сейчас, как воздух. Непривычный теперь, но словно имеющий нотку ностальгии. Удивительно, что об этом первым заговорил Мун, а не наоборот.. — я.. да, я хотел бы, — Сан словно и сам подставлялся Муну. Под его теплые выдохи, тихие слова на ухо. Но очередного поцелуя он, кажется, точно не ждал. Резкий, не громкий выдох, но отстраняться от Муна он не стал. Эти чувства.. было в них что то трепетное, все внутри начинало будоражить от знакомых и приятных ощущений, но которые происходили словно в первые. А ведь и правда, сколько они уже не думали о взглядах других, о том, чтобы не бояться последствий даже в такой вещи, как простой, казалось, быстрый поцелуй. Дрожь, мурашки – полный комплект. И лишь открыв глаза он видит шокированные глаза своего Солнца. Единственное, что могло возвратить его в реальность сейчас — Я.. Извини. Это было слишком резко, верно? Моя ошибка, не смог сдержаться, — несколько обеспокоенно раздалось от него. Сердце вылетало, бешено билось в каком-то замысловатом ритме, почти хаотично. Минута тишины, они оба что-то обдумывали Не дожидаясь ответа, Мун хотел уже отойти назад, давая воздуху заполнить пространство между ними. Он поторопился, стоило всё.. более плавно провести, но скачок эмоций дал сделать так, как получилось. В тот момент, когда Мун прервался, Сан словно только сообразил, что происходит, будто по инерции двинулся вперед. Мун оказался прижатым к прикроватной тумбочке. Так спешно, неосторожно, ведь эта роль была в новинку для его партнёра. Из-за этого ночному воспитателю пришлось чуть-ли не присесть на тумбочку для удобства, ведь видимо, дневной не заметил её, когда действовал. Теперь блондин осознал, что и сам слишком поторопился, не рассчитав своей уверенности. Все же не в его стиле было вот так набрасываться на своего партнёра. Язык он словно проглотил, осознав ситуацию, в которой оказался. Каждая секунда тишины и тиканье часов заставляла наливаться его лицо все большим богрянцем. Со стороны это, должно быть, выглядело забавно. Так мило. Мун едва-ли сдержал смешок. Было слышно лишь неразборчивые вздохи и краснеющее лицо его Солнца, что терял былую уверенность, находясь в роли инициатора. — мы..мы давно это не делали, — наконец пробубнел светловолосый парень, словно это было единственное, что он смог выдать. Но была в его словах и доля правды. Работа забирала все время, поэтому для них двоих эта новость отнюдь не удивительна. Взгляд ночного вновь сменился на удивление. Похоже, ранние слова Муна откликнулись в дневном воспитателе сильнее, чем он мог бы подумать, давая осознание и желание побыть рядом. Вдохновляя на инициативу. Ведь они дома, наедине. И лишь часы отсчитывали время их бездействия, напоминая о настоящем и том, что этот вечер отнюдь не бесконечен. И снова молчание. Оно уже не было неловким, нет, скорее мучительным. Каждый тик часов заставлял желать ответа его партнёра сильнее. Едва кивая, а после вздыхая, парень поднимает взгляд, обеспокоено — Ты.. хочешь этого сейчас? — он проводит большим пальцем по щеке Санрайза, явно спрашивая для оценки его усталости. Не хотелось принуждать его, ведь смена забирала порой максимум сил. Теплая рука на щеке солнечного словно вновь откликнули в нем какие-то чувства, знакомые, трепетные. Тепло дурманило. Взявшись за его ладонь, чуть сильнее ее прижимая к своей щеке, чтобы это самое тепло не покидало его — ..д- но тут парень одернул свою руку с его ладони, даже немного отстраняясь — Точнее, если ты не против, — быстро протороторил воспитатель, немного глупо улыбаясь, отводя взгляд со своего парня и неосознанно пятясь назад, пока лицо вновь заливается краской. Боялся, что, возможно, слишком давит на Муна. Что тот на самом деле больше чем пару поцелуев на сегодня не планировал. Мундроп лишь встал с тумбочки, сокращая дистанцию и в конце концов, прижимаясь к своему любимому, давая понять свой положительный ответ. Запах лаванды теперь только кружил голову. Иного было не дано. Губы вновь накрыли чужие, в этот раз углубляясь. Постепенно и не спеша, словно дразня, пока по чужой спине бегали руки в поглаживающих движениях. И только в момент, когда они были так близко, Сан мог почувствовать запах одеколона своего партнёра, как при их знакомстве Набирая воздух в перерыве от поцелуев, а после вздыхая, вновь продолжая, как некую медитацию, Санрайз не сразу заметил как его повалили на кровать, где по обе стороны от его грудной клетки находились чужие руки. Темный халат начинал сам спадать с плеч, оголяя чужие ключицы Тяжелое дыхание наполняло комнату, пока у обоих в глазах всё накрывалось пеленой от желания ощущений, раздирающее изнутри, как нечто дикое, но едва сдерживаемое из последних сил. Темный, как ночь, халат слетел прочь со своего владельца, оставляя глухой звук падающей на пол ткани. Давая время отдышаться, Мундроп отвлёкся от уже многострадальных губ солнечного, начиная оставлять пару багровых отметин, нежно прикусывая кожу на ключицах своего партнера. Они были не сильными, так-же как и не были на видном месте. В конце концов, он знал, как Сан порой волнуется из-за них. Сейчас блондина лишь дразнят, он знал это. Возможно это сподвигло его и самому начать проявлять инициативу, углубляясь, пытаясь задержать его губы на своих, неумело, явно пытаясь повторить, как Мун, прикусывая одну из них, жадно вдыхая воздух, словно ему его не хватало, в то время, пока руки спешно начали искать место на его груди и плечах, а ноги рефлекторно обхватывали чужую спину. —...Только.. сильно не кусай, — с волнением и одышкой в голосе напомнил парень, пока хриплый смешок не разнёсся по веснушчатой коже горячим дыханием, оставляя новую порцию мурашек, словно предшествующих волн было недостаточно. — Конечно, — нежная улыбка сопровождалась прикрытыми глазами, которые метнулись в сторону партнера. Хищные в самой сути своего желания, но в то же время располагающие из-за теплого чувства доверия Оба уже освободились от своей одежды практически полностью. Оставалось лишь нижнее белье — единственная преграда их "воссоединения" если можно это так назвать. Оставив третью, заключительную багровую отметку где-то на груди парня, вызывая у того первый вырвавшийся стон, Мундроп не спешил отстраняться. Сейчас он мог это сравнить с запретным плодом, который был всё это время так близко, но при этом и так же далеко. Язык парня проводил мокрую дорожку по ранее сделаным укусам на коже, поднимаясь всё выше по шее, в конце концов, останавливаясь поцелуем на губах солнечного, пока ловкие руки стягивали чужое и собственное бельё, что скоро ненужным тряпьем присоеденилось к ранее скинутому халату. Отвлекающий манёвр или желание держать своего партнёра в этом туманном от ощущений состоянии. Тяжелое дыхание, вздохи, нехватка воздуха и чувства жадности при поцелуе – вот что мог ощущать Мундроп. До головокружения хорошо. Но всё-же на самом, казалось, ответственном моменте ночной воспитатель не торопился. Ведь они давно не были так близко. И как бы желание не пьянило, доставлять дискомфорт своему Солнцу – это последнее, чего бы он хотел. На пальцы упала пара щедрых капель смазки, так любезно ожидающей на полке тумбочки. Дневной воспитатель может лишь горячо выдохнуть, ощущая холодные пальцы, потирающиеся и смачивающие напряженное колечко мышц. Мундроп взглянул на блондина, ожидая немой знак о готовности, который в скоре получает, после чего первый не спеша вводит один палец, в ответ слыша первый полноценный глухой стон, а после тяжелое дыхание. Судя по всему, догадка Муна была верна, и ему стоит дать партнеру привыкнуть, постепенно.. — Скажи, если будет больно, я остановлюсь, — Обеспокоенно. Щеку с яркими веснушками вновь оглаживали большим пальцем. Медленно, осторожно, будто даже это могло сломать его мальчика — Я не хочу ни в коем случае сделать тебе больно, Санни.. — переходя на глубокий шепот Солнечный жадно набирал воздух, как перед новым погружением в воду. Слова Муна были нечеткими, но всё-же он осторожно кивает, прежде чем прикрыть свой рот рукой в жалостливом стоне от ощущения второго пальца, постепенно проникающего вглубь Мун не врал. Он делал всё медленно, после каждого действия наблюдая за реакцией парня. Давал ему время привыкнуть и успокоить дыхание Смазка уже достаточно нагрелась и не приносила былого дискомфорта, как и ощущения пальцев внутри себя. Он заметно таял и расслаблялся с каждым новым движением своего возлюбленного, уже ожидая новой порции ласк. Хотелось большего. Хотелось его. С третьим пальцем блондин выгибается в спине, чувствуя, как Мун приятно толкается пальцами по простате, заставляя нижнего закусить губу в непонятном для себя звуке, вызывая к себе довольный взгляд ночного. Значит, наконец нашёл. Голова начинала кружиться, пока обладатель инстинктивно насаживался на желанные пальцы, пока грудная клетка вздымалась в прерывистом дыхании В какой-то момент движения прекращаются, а пальцы покидают уже разработанное отверстие, заставляя дневного воспитателя разочаровано вздохнуть, ощущать легкую судорогу в ногах и дискомфорт от.. холодной пустоты? Но уже спустя минуту он мог почувствовать короткий, но влажный поцелуй, оборвав который за чужим языком тянулась паутинка слюны, падая куда-то на грудь Санрайза. А после ощущения того, как о мышечное колечко нежно потирались содрагающимся от возбуждения членом. Несмотря на туман в голове, Мундроп держал себя в руках, не действовал резко, вопреки возбуждающему Сану, который выглядел сейчас таким нуждающимся. —... Готов? — обжигающий шепот раздался у шеи вызывая дрожь по всему телу нижнего В ответ раздался очередной поцелуй. Руки спешно обплели шею парня, зарываясь пальцами куда в волосы и впиваясь в спину. Он словно тянул Муна к себе, хотел, что бы тот был вновь ближе, давая ему такое заветное тепло и чувства. Ответ был более чем очевиден. Сан был готов, даже без слов это было прекрасно понятно. Первые действия со стороны Муна не заставили себя долго ждать. Очередная волна чувств. На тяжелом вздохе Сан резко съехал с его губ, утыкаясь носом в крепкое плечо. Первые толчки. Они заставляли зажмурить глаза на время первых секунд и издать низкий выдох. Узко, крепко, даже слишком, чтобы хоть что-то сообразить. Медленные, но ритмичные, сопровождающиеся жалостливо стонущим Санрайзом, что время от времени, утопая в этих эмоциях, кусал парня, оставляя парочку, уже своих отметин. Сан не был хорош в этом, он лишь следовал чувствам и желаниям, притягивая своего партнёра сильнее к себе. Неосознанно обхватывая его ногами, которые вздрагивали от каждого толчка. Темп медленно, но верно наращивался. Дышать становилось тяжелее с каждой минутой, пока ночной воспитатель водил ореолы вокруг ключицы дневного, иногда с жадностью посасывая их, как любимую конфету. Звука часов не было слышно уже давно, так-же как и намёка хоть на малейшее понимание времени, да хоть чего-либо. Только редкие хлюпающие звуки иногда звучали на ровне со стонами младшего, что иногда будто что-то бормотал. Но вряд ли это было действительно что-то связанное, а лишь мысли, что выбивали из него всё новые движения, когда те задевали все чувствительные точки на своем пути. Закатывая глаза, воспитатель вновь погружается в ощущения, когда ночной углубляется, иногда ускоряясь. Будто этого всего было мало, когда чужая рука медленно спускается к дергающемуся члену Санрайза, что словно просил хоть немного внимания и ласки. Мун начинал медленно дрочить блондину, буквально добивая его в эмоциональном плане, заставляя царапать второму спину и прижимать к себе без возможности как-то иначе справиться с таким нахлынувшим удовольствием. Муну было отчетливо слышен каждый вздох своего возлюбленного перед новой волной скулящих высоких вскриков, и если сказать, что это не возбуждало его, то это будет самая дикая ложь, которая может быть. Пальцы неумолимо впивались в спину Муна. Оставляя длинные жгучие следы. Казалось, он держал его всем, чем только возможно, не задумываясь о синяках и ссадинах, которые оставляет на теле партнёра. Руками, ногами, впиваясь в шею и плечи зубами, только лишь бы любимый не отпускал его, продолжая дарить эти чувства и эмоции. Каждый новый толчок вызывал ответные эмоции. Тихие прерывестые стоны, иногда словно нарочно раздававшиеся прямо на ухо ночному, еще пуще провоцируя, дразня. Но теплая рука на члене, быстрые ритмичные движения тут же выбила Сана из остатков здравого сознания. Стоны явно стали жалостнее и протяжнее. Воздуха не хватало, от чего парень просто обнял Муна, начиная жадно глотать воздух из-за его спины. Предэякулят начал выделяться все больше. Сан был уже на пике всех эмоций, а судороги в ногах только больше подтверждали это. Пожалуйста, ещё, ещё. Ему хотелось ещё..! Оба достигали своего пика, а судя по ощущениям, и вечер скоро подойдёт к своей развязке. Полосы от ногтей Санрайза обжигающим чувством растекались по всему телу. Он не смел ему отказать в желании близости, так что и противиться не стал. Чужие губы прислонились к тонкой шее, водя языком по новому засосу Блондин лишь запрокидывает голову назад, когда Мундроп в очередной раз ускоряет темп, ритмично выбивая новые выкрики своего имени, заставляя того сжиматься параллельно в такт двигая рукой. Было тяжело сдерживаться. Тяжелые выдохи доносились по обе стороны, опаляя друг друга дыханием чуть-ли не в губы, без возможности дать между собой больше пространства. В него входили с влажными звуками от обильного на тот момент количества естественной смазки, стекающей по ягодицам блондина. Какое-то время Мун даже не хотел дышать, лишь бы впитывать все эти детали в памяти, насладиться до максимума Пара последних резких и сильных толчков, метко ударившие ровно на комочек нервов, заставлял нижнего вздрагивать всем телом, извиваться под ним, издавая негромкий вскрик, а после что-то шепча и всхлипывая, теряясь в замыленном взгляде от выступивших слезинок в уголках глаз. — "Прошу, ещё немного. Совсем чуть-чуть" — металось в голове светловолосого, без шанса произнести вслух Лишь одного этого вида могла быть достаточно ночному воспитателю, чтобы закрыть глаза, видя лишь вспыхивающие искры перед тем, как излиться внутрь и застыть, пока не пройдут приятные сейчас спазмы, а после, качнувшись назад, выходя, восстанавливая дыхание Тишина сразу ударила в уши. Все посторонние звуки часов, ветра за окном подали намек на свое существование. Открывая, наконец, глаза от ощущения мягкой хватки за его запястье, Мун видит своего возлюбленного, слышит его бессвязные просьбы, пока не замечает дрожь Санрайза. Он был ещё возбужден и, похоже, находился почти на пике —..Мун... — вновь послышалась просьба, как мольба. Так тихо, что ничего было не разобрать. Но Санрайзу даже такого было достаточно, чтобы раскраснеться, пряча взгляд от ночного воспитателя Но Муну отчетливо видно эту картину изголодавшегося по вниманию и теплу парня, прося лишь одним взглядом ещё хотя бы немного заветной близости, что у них словно отняли на этот, уже как им казалось, неимоверный срок. Худощавое тело парня говорило о том же, начиная от дрожащей руки и быстрому сердцебиению, закачивая по прежнему пульсирующим членом дневного воспитателя, что подергивался, словно в такт с дыханием блондина, который всё ещё не мог взглянуть на своего парня от смущения. Его ладонь закрывала раскрасневшееся лицо, пока вторая рука до сих пор держала, не отпуская, запястье его коллеги, иногда перебирая, поглаживая подушечками пальцев чужую кожу в этом месте Ночной воспитатель по прежнему был близко к Сану, мог даже слышать его дыхание. Мундроп лишь наклонился к чужому уху. Тихо — Хочешь ещё..? — осторожно, будто произнося мысль блондина, которую он бы не осмелился сейчас сказать. Возможно этот вопрос звучал глупо, поскольку, естественно, он знал, прекрасно знал, чего тот хочет. Но ведь.. Услышать, как его уже смущенный голос просит, разве это может не будоражить? Разве это не волнительно? Вопрос Муна заставил блондина только сильнее раскраснеться, отворачивая голову в сторону и не однократно вытирать лицо ладонью, словно пытаясь скрыться от хищного, но до одури заботливого взгляда Муна. Ему казалось происходящим чем то неправильным, странным, но ноющее чувство незавершённости не давало покоя, подталкивая блондина к тому, что бы произнести то, что хочет Мун. — Н-немного, совсем немного.. Пожалуйста... Очаровательно... Санрайз окончательно засмущался, полностью закрыв глаза. Удивительно, как быстро сменился его настрой, если вспомнить, как минут пять назад он был гораздо смелее, выстанывая имя старшего. Хотя им двоим только предстоит избавить от этого некого комплекса их близости, постепенно привыкая к этому. И тем не менее, парень произносит эти слова, тараторя, чтобы собственный разум даже не думал проанализировать сказанное и сделать выводы насчет себя самого. Выдыхая, Мундроп отдаляется от воспитателя, спускаясь вниз. Такими же темпами он бы мог просто отмазаться мастурбацией, но это было бы.. Не искренне? Муну казалось в этот момент, что это бы выглядело на "Отвали" в данном случае, чего сам ночной воспитатель явно не хотел. Ведь это бы, вероятно, усугубило их проблему со стыдом друг друга, если так выражаться, поэтому.. Он пускает всё на самотёк, спускаясь на колени и немного подтягивая дневного воспитателя к себе, проводя пальцами по всей длине налившегося кровью члена. Ведь нужно всего немного стараний, так почему не.. Поэксперементировать? А если блондину не понравится, то он больше и не посмеет провернуть что-то такое. Учение на собственных ошибках, так ведь? Наверное, даже лучше, что Сан сейчас не в состоянии, чтобы смотреть на происходящее, ибо раньше они не практиковали подобное, и даже Мун был бы смущён видеть на себе его взгляд сейчас. Когда парень освободил руку, перехватывая чужой орган за основание, отлавливая кончик ртом, мягко всасывая до середины. Тихий высокий стон послышался с другого конца кровати, прижимая сильнее руки к своему лицу С новыми влажными звуками Мун приподнялся, игриво обводя кончик члена языком, после опускаясь под тихое, тяжелое дыхание парня. Орган во рту пульсировал, говоря о скором завершении всего происходящего. Свободной рукой ночной воспитатель помогал себе, делая короткие движения у основания, до которого в теории мог бы добраться сам, но не проработанные моменты с рефлексами могли бы помешать или вовсе всё испортить. Пелена всё больше отпускала его, начиная думать о происходящем, но эти мысли он убирал на корню, закрывая сильнее глаза. Не дай Боже увидеть его взгляд. Ведь к чему сейчас паника, когда дело уже начато. В голову Санрайза ударил жар. Стало даже дурно. Ничего подобного за все время они точно не практиковали, от чего играло любопытство, но смущение брало верх, позволяя отдаться на растерзание ночному воспитателю Сердце забилось с новой силой, когда Мун приступил к делу. По началу волнение заполняло голову, но все больше возвращаясь к приятным чувствам. Он переставал думать обо всем, что его волновало. Его вдохи становились глубже. Протяжные стоны вновь наполняли комнату, а ноги в судорогах сжимали какую то ткань. То ли от одеяла, то ли от простыни. Руки тоже не оставались без дела, хвататься за многострадальный халат, который был уже весь влажный. Прошло действительно не много. Не более пары минут, прежде чем Сан, выгибаясь в спине, опираясь на локти и жмурясь, не издал последний стон, достигнув желанного пика. Последние движение заставило чужой орган лишь глубже пройти навстречу гостеприимному рту, изливаясь в горло. Всё произошло слишком быстро. Ни рефлекса, ни какой-либо молниеносной реакции со стороны Муна, только секундный дискомфорт. И, тем не менее, сейчас у него не было другого варианта, кроме как проглотить солоноватый исход его действий. Слишком глубоко для него. Лшь пара капель упала на его грудную клетку. Сан не торопился открывать глаза, переводя дыхание и словно давая возможность Муну привести себя в порядок, либо просто боясь встретится с ним взглядом в такой обстановке. Освободив блондина от ласк губ, Мун, наконец открывает глаза, словно убедившись, что на него не смотрели. И тем не менее, он накидывает халат что все ещё лежал на полу, осознавая, что им придется вновь идти в душ. И желательно постирать их вещи, что пострадали при сегодняшней ночи. Но последнее можно было сделать и завтра. Вряд-ли у них двоих остались силы, чтобы ждать стиральную машинку. Конечно нет. Санрайз всё ещё тяжело дышал, хоть и постепенно убирал руки с лица, чувствуя, как сердце перестает бешено колотиться Мундроп присаживается на кровать рядом, как ни в чем ни бывало, будто приходя в себя. Давая понять, что всё позади и можно не волноваться или смущаться. — "Как с голодного края" – пронеслось в мыслях и ночного воспитателя, что показалось ему нелепым и от того забавным, заставляя ухмыльнуться на пару секунд. Но сил не было даже на шутку или простую пару слов. Хотя очень вряд-ли они были вообще нужны.