Клятвы и прочие обещания | Vows and Other Promises

Музыка к главе – Consolation No. 3 in D-Flat Major, S.172/3 - Franz Liszt

             Все началось со взгляда.       Всматриваясь в прошлое, она понимает, что тот взгляд стал началом всего, что произошло дальше.        Один взгляд, изменивший химию ее мозга. Один мельком брошенный взгляд еще до осознания, что история уже запустилась и пришла в действие. Один взгляд, случившийся прежде, чем она поняла, что вскоре мир погрузится в водоворот цветов, ранее ей неведомых.       Он не позвал ее по имени. Не отважился даже на шепот. Но она почувствовала это.       Он смотрел на нее, и губы, которые она видела только искривленными в ядовитой усмешке, мягко улыбались.        Стены Большого зала купались в теплом маслянистом свете, в воздухе витал аромат свежей выпечки. Летнее солнце пробивалось сквозь витражные окна, волной жара окутывая тело. Останавливая дыхание. Это было всего лишь мгновение, что обманом показалось целым годом.       — Ну же, пошли, Миона, — голос Рона выдернул ее из тумана, и густой воздух снова хлынул в легкие.       — Д-да-да, иду.       Она слегка наклонила голову, не в силах перестать смотреть на него в ответ. А затем все исчезло. Он с призраком вздоха резко опустил взгляд серебристых глаз вниз, а затем развернулся всем телом — откинулся назад, дернув шеей в сторону слизеринцев. Занял беспечную позу и принялся ждать своих друзей.              Как будто между ними не случилось никакого взгляда, выворачивающего душу наизнанку. Как будто Гермиона вообще никогда не присутствовала на этом завтраке в Большом зале.       Она резко отвела взгляд и заправила выбившийся локон за ухо, легкая дрожь в пальцах эхом вторила трепету сердца в груди. Гермиона зажмурилась до черных точек, вспыхнувших в закрытых глазах, и пришла в себя. С легким фырканьем, чтобы прочистить горло, она присоединилась к Гарри и Рону, не решаясь оглянуться через плечо.       Это было до ужаса странно. Сбивало с толку.       Драко Малфой был мальчишкой, семь лет подряд вызывавшим в ней только желание закатить глаза и злобно просверлить дыру в белобрысой макушке. Он был объектом тщательного изучения, но теперь удерживал ее взгляд, подобно любопытной книге, страницами исписанной на чужом языке.          Конечно, стоило отметить, что с годами даже она стала подозревать в нем наличие сердца, но снисходительный взгляд с нотками превосходства – все, что когда-либо можно было ожидать от Малфоя.        Так она думала до этого момента.       Тряхнув головой, Гермиона прогнала нелепые мысли. У нее были более важные вещи, о которых стоило беспокоиться на восьмом году обучения. Обязанности старосты школы, выпускные экзамены, последний год в Хогвартсе. В этом году не будет никаких отвлекающих факторов: она была в этом уверена.        Оглядываясь назад, Гермиона понимает, что это всегда было ее первым воспоминанием.        Этот странный, ошеломляющий взгляд.       Каждый следующий фрагмент проносился в бурном вихре переплетения света и тьмы, скрытый в оттенках между. Ее голова взрывалась, вращалась, кружилась. Эхо просачивалось в разум резким, стремительным шагом, чтобы потом замедлиться до размеренного, неповоротливого вальса, переплавляющегося в чистое воспламенение, в спиральное падение сквозь облака града и дыма.       Ей казалось, что восьмой год будет простым. Гермиона думала, что так оно и было, пока все не перевернулось с ног на голову.