Клятвы и прочие обещания | Vows and Other Promises

Музыка к главе: A Gentle Rain Begins to Fall - Shoshana Michel

      — Гермиона…       Гарри не знал, как вмешаться. За все время, что они знали друг друга, он никогда не видел ее в таком состоянии.       Карие глаза, покрасневшие от боли, обезумевшие от отчаяния. Узкие зрачки, горящие в свете заходящего солнца.       Он беспомощно заковылял вперед, протягивая руку и бесцельно хватая влажный воздух.       — Гермиона, пожалуйста, — голос Малфоя был ровным и низким.        Темным, как мантия на его плечах.       — ЭТО НЕ ВХОДИЛО В НАШ ПЛАН! — рука Гермионы дернулась к цепочке на шее, голос охрип от мольбы.       Она дрожала всем телом, словно стояла в ледяной стуже зимы. Дикие кудри мерцали в кроваво-красном свете умирающего солнца.       Малфой перед ней являл собой разительный контраст. Спокойный. Тихий. Смиренный. Одетый в самые глубокие оттенки черного, с кожей такой бледной, что не отличить от пепла, устилавшего ему путь.       Остатки подозрений Гарри относительно природы отношений Драко с той, что он называл своей сестрой, были смыты слезами, алыми ручейками стекавшими по тонкой коже когда-то заклятого врага.       — Ты не должен был быть с НИМ в ловушке... Тебя не было... В тот день... Я не видела... Ты не можешь... — Гермиона еле выдавливала слова сквозь непрекращающиеся рыдания.        Она так крепко вцепилась в его руку, что Гарри подумал, что вот-вот из-под ногтей хлынет кровь. Драко держал ее такой же мертвой хваткой.        — Клятва… ОБЕТ! Ты не можешь уйти. Это опасно... Ты будешь рисковать своей жизнью... Почему... Почему это не сработало…       Малфой низко наклонился, свободной рукой нежно обхватив заплаканное лицо. Он смахивал дорожки слез, позволяя им скатываться по тыльной стороне ладони и смешиваться с солью собственных, которые он вытирал со щек.       — Ты будешь в безопасности, Гермиона.        Его голос был тихим, как рокот далекой бури, растворяющейся в багровом закате. В его голосе чувствовалась близость смерти. Почти как признание, которое он надеялся, никто не поймет.       Сдавленное дыхание Гермионы замедлилось, а затем она и вовсе прекратила дышать, вскинув голову. В глазах Драко отразилось внезапное понимание.        Он стиснул зубы, крепче сжав ее плечи, лицо.       — Пообещай мне, что будешь в безопасности, Гермиона.        Его голос был до одури напряжен. Вены на шее вздулись. Плечи, обернутые черной мантией, начали содрогаться и трястись.        — Ради меня.       — НЕТ. Ты... Ты не можешь... Ты не мог... Как ты это сделал... как получилось… У тебя не может быть...       Отрицание.       — ПОЧЕМУ ТЫ… ТЫ ИДИОТ! ЭТО НЕ БЫЛО ТЕМ, ЧТО МЫ ПЛАНИРОВАЛИ… ЗАЧЕМ ТЫ ЭТО СДЕЛАЛ!?       Гнев.       — Я не могу потерять тебя… Пожалуйста, Драко, пожалуйста… Не делай этого, я могу все исправить…       Депрессия.       — Еще один день, только один день, Драко. Мне нужно время. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста.       Торг.       — Только не уходи.        — Ты знаешь, что у меня нет выбора, Грейндж…       — Всегда есть выбор!       — Разве?! Думаешь, эта метка была выбором?! Если я не пойду, он придет за мной и если… если он найдет тебя, если он просто посмотрит на тебя и…       — Он этого не сделает, — сказал Гарри, наконец обретя дар речи.        Загоревшийся цвет доверия в глазах Драко Малфоя отличался от всего виденного в серебристых глазах за восемь лет. Это был глубокий, леденящий красный цвет – цвет крови, рассекающей артерии, цвет вспоротой грудной клетки с сердцем, открытым нараспашку и бьющимся в обмороженных пальцах.       Все будет хорошо, — подумал Гарри.       Все будет хорошо.