Клятвы и прочие обещания | Vows and Other Promises

Музыка к главе: Nocturne in D-Flat Major "Un reve" - Eric Christian

      Драко пытался вдохнуть, несмотря на крупную дрожь, бьющую по телу.       По нему, не затихая, насекомыми ползли ложные тактильные ощущения, забирающиеся под кожу и дрожью пробегающие по рукам. По венам разливалась леденящая болезненная смола.        За последние пару лет Драко привык терпеть круцио. Но новоприобретенная головная боль из-за необходимости скрывать недавние воспоминания стала настоящим испытанием.       Он был хорош в окклюменции. У него получалось это естественно. Драко закрывал разум даже тогда, когда это было не нужно — по привычке. Темный Лорд был мастером легилименции, но суровое и жестокое обучение, которому подвергла его тетя Белла, чтобы гарантировать, что никто не узнает о его связи с Пожирателями смерти, не шло ни в какое сравнение по силе и беспощадности.        Снейп владел легилименцией лучше, чем Темный Лорд, и Драко мог уверенно смотреть крестному в глаза. Он был уверен, что даже намек на его недавние ночные беседы с Грейнджер не просочился наружу. Малфой почувствовал нотку гордости и едва ощутимое чувство легкости, охватившее его от сокрытия потаенных уголков разума.       Однако, несмотря на это, Драко все равно уходил с ужасающим чувством опустошенности.       Холода.       Острая усталость растекалась по телу, поглощая кислород из мышц с каждым шагом. Теплый камин и маленький глоток огневиски, который он спрятал под кроватью, — вот что ему было нужно, чтобы успокоить нервы.       В замке была уже ночь. Лунный свет мягко разгонял тьму, танцуя тихий, потрескивающий вальс с догорающими углями, дремлющими в канделябрах.        Он завернул за угол, шаги эхом отдавались в подземельях. Это был последний поворот до голого камня, обвитого гигантской змеей, за которым находилась гостиная Слизерина.       Вместо этого, прислонившись к стене там, где должна была быть дверь в Общую комнату, он увидел ее.       Грейнджер.       Ну, конечно, это была Грейнджер.        Она подняла голову, скрестив руки на груди. На ее лице плясал свет вперемешку с тенью. Она смахнула прядь волос со лба.       Чертова блядская Грейнджер.       — Не могла бы ты отойти, будь так добра? — процедил Драко сквозь стиснутые зубы.        Грейнджер сейчас была совершенно не тем, в чем он нуждался.       — Что с тобой? — спросила она, и в ее карих глазах вспыхнул яркий отсвет огня.        Он направился к ней: мантия лениво развевалась в тени позади него, серебряная маска Пожирателя смерти поблескивала на бедре.       — С дороги, Грейнджер.       Она шагнула вперед. Упрямый взгляд остановился на темных кругах у него под глазами. Гермиона заметила, как сильно дрожали бледные пальцы.        — Что он с тобой сделал?       — Да тебе-то какое дело?       — Я уже говорила, что хочу помочь.        Она была непреклонна. Раздражающе настойчива.        Вела себя так, будто ей было не все равно. Как будто она понимала, через что он проходит, через что его заставляют пройти. Как будто он не был просто еще одной частью ее плана — средством для достижения цели, тряпичной игрушкой, ожидавшей, когда ее выбросят.       Как будто она была готова вонзить свои хрупкие пальцы в его грудь и наблюдать, как суставы замерзают и рвутся.       Как будто видела внутри него что-то, о существовании чего он и сам не знал.       Что-то, заключенное в километровые слои кристаллического льда.       Он громко выдохнул, почувствовав, как облачко пара кусаче поцеловало верхнюю губу.       — У меня действительно нет сил на все это сегодня вечером, Грейнджер.       Драко шагнул к ней, его голос дрожал от холода.        — А теперь, будь так любезна. Уходи.       Она не шелохнулась.       — Чего ты хочешь от меня? — резко выдохнул он.        Его челюсти снова сжались, зрение затуманилось, слизистую начало жечь от глупых слез.        Карие глаза на мгновение округлились — смягчаясь.        — У меня больше ничего нет. Нечего отдавать.       Она посмотрела на него глубокими темными глазами. Он уставился на нее в ответ, отчаянно ища тепло пламени, которое, казалось, лизало ее ресницы.        — Я ничего у тебя не прошу.       Она сглотнула, и он увидел, как у нее судорожно сжалось горло.        Гермиона осторожно протянула правую руку и мягко обняла ладонью сжатый кулак. Тепло просочилось сквозь костяшки, пропитывая пальцы.        Медленные, уверенные движения, порхающие на напряженной коже.        В ответ Драко провел большим пальцем по ее ладони, запястью, предплечью.       Она была такой теплой.       Как огонь в камине, как жар огневиски, о которых он мечтал.        Одной рукой он взял ее за локоть, другой — скользнул вверх по плечу, забираясь под рукав.       Драко подвел их к стене, его дыхание спуталось с робкими девичьими вдохами и выдохами, платиновые волосы упали на лоб, смешиваясь с каштановыми. Ее руки были сложены между ними, дрожащие пальцы скользили по венам на шее, пульсирующим и вздутым, спускаясь за воротник.        Ее дыхание было сладким, а губы пухлыми и розовыми.        Просто попробовать на вкус — горячность пожара, бушевавшего внутри нее.        Ему это было нужно. Он так этого жаждал.       — Это то, чего ты хочешь? — тихо прошептал Драко.       Он потерся об веснушчатый нос своим, купаясь в тепле румянца щек. Ее пальцы, словно распустившиеся цветы, оплели его ключицы.       Он положил правую руку ей на шею, проведя большим пальцем по горлу. Голова Гермионы слегка откинулась назад, словно приглашая. Губы приоткрылись в молчаливом согласии.       — Desideria Occulta, — сипло прошептал Драко.       Золотой слизеринский змей оторвался от земли, массивное тело рептилии за секунду переползло на стену, к которой Грейнджер была прислонена. Ее юбка задралась, тело подалось вперед — она оказалась прижата к Драко, впечатана в него бедрами, животом, грудью. На мгновение сбита каменным хвостом змея — на мгновение, в которое Драко обхватил ее подбородок руками и отвел в сторону, впиваясь губами в шею, вдыхая ее запах, ощущая на языке жидкий огонь и нежность кожи, зажатой между зубами. Ее тихий стон пронесся лавой по измученному пыткой телу.        Она ухватилась крепче за его плечи.       Всего лишь на секунду. Только попробовать на вкус.        К черту огневиски. Она жгла его жарче.        Он с жадностью засосал тонкую кожу горла.       Гермиона с глухим стуком врезалась в появившуюся из ниоткуда черную дверь, Драко всем весом давил на нее, тяжело дыша ей в плечо.       Он еще раз мазнул носом куда-то в область подбородка, а затем схватил ее за руки и приподнял, развернув их обоих так, чтобы почувствовать спиной знакомое дерево входа в гостиную. Опустив Гермиону на ноги, он мельком заглянул в широко распахнутые глаза и раскрасневшееся лицо.       А затем отступил в Общую комнату.       — Доброй ночи, Грейнджер.       Шум его сердца походил на стук капель воды.       Кап-кап-кап       Тающий лед.        — Драко...       Он услышал ее тихий шепот, когда двери со щелчком захлопнулись. Грохот каменной змеи, скользнувшей вниз, тотчас скрыл путь к месту, где он стоял. Один. С эхом его имени, звоном раздававшимся у него в ушах.       Грейнджер.       Чертова, мать его, Грейнджер.