Клятвы и прочие обещания | Vows and Other Promises

Музыка к главе: Novella - Jordan Critz

      — Ты СОВСЕМ выжила из ума?!       Голос Драко разнесся по Большому залу сквозь треск аппарации. Слабое место в антиаппарационном барьере Хогвартса было одним из его недавних открытий — в этом зазоре купола было трудно маневрировать, но черт возьми, хорошо, что он научился этому.       Он крепко держал Грейнджер за руку, будто ее мантия могла застрять в вихре перемещения, и если он отпустит, ее засосет обратно в убежище Пожирателей смерти.        На его губе запеклась кровь, зуд в кости под ней болью вгрызался в череп.       — Я была права… Это метка мешает тебе ослушаться его приказов... — пробормотала Гермиона себе под нос, ее взгляд был рассеянным: она явно глубоко погрузилась в свои мысли.       — Ты, блять, абсолютно выжила из ума!       — Нам просто нужно убрать метку, а потом...       — Ты что, совсем запуталась в сюжете, Грейнджер?!       — Мы можем вытащить тебя из этого...       — ГРЕЙНДЖЕР, ПОСЛУШАЙ МЕНЯ!       — Слушаю, — она подняла на него глаза, сверкая глазами сквозь заиндевевшие ресницы. — И мой рассудок совершенно цел, спасибо, что спросил.       — Ты хоть понимаешь, как плохо все могло закончиться?        У нее хватило наглости закатить глаза, что еще больше разозлило его.       Его кровь закипала горячее, чем когда-либо.        — Мы выбрались только благодаря твоей чертовой штуке с перемещением во времени.       — Что ж, тогда хорошо, что при мне был маховик, не так ли?       — Блядские гриффиндорцы.       Он не смог удержаться от смеха — Драко не поверил своим ушам.        Для самопровозглашенной ярчайшей ведьмы своего времени она совершенно не понимала ценности собственной жизни. Его разум заполонили видения: вот Пожиратели смерти слетаются на Золотую девочку Поттера, как мотыльки на пламя, вот она кричит от невыносимой боли, вызванной круцио, боли, с которой он был знаком не понаслышке, вот ее безвольное изломанное тело в руках тетки Беллы.        Серые глаза вспыхнули алым.       — Нам вообще не следовало его использовать!       — Это не только моя вина!        — Прошу, блять, прощения?!       Гермиона вывернула руку, пытаясь высвободиться из его хватки, но он сжал ее сильнее, так, что на запястье проступили красные следы. Она поморщилась, потянув его вниз с удивительной силой.       — Единственная причина, по которой нас чуть не поймали, была в том, что ТЫ пришел за мной. Я бы...       — КОНЕЧНО, Я ПРИШЕЛ ЗА ТОБОЙ. А ЧЕГО ТЫ, БЛЯТЬ, ОЖИДАЛА, ГРЕЙНДЖЕР? Я, СУКА, ВСЕГДА БУДУ ПРИХОДИТЬ ЗА ТОБОЙ!       Драко снова услышал, как его крик эхом разнесся по залу, на этот раз окруженный оглушительной тишиной. Услышал, как сердце колотится в ушах. Услышал ее прерывистое дыхание, когда карие глаза, покрытые инеем, распахнулись, округляясь.       — Я говорил тебе не лезть ко мне, а ты не послушалась, — он прошипел, пытаясь сбросить часть давления, нарастающего в голове. — Хотела влезть в мою жизнь? Ну, угадай, что, блять, случилось — ты успешно вырезала себя на моей коже, осела в моем мозгу, твой образ выжжен на моей сетчатке, мои легкие жаждут кислорода, который ты выдыхаешь — мое чертово сердце бьется так, будто огня в твоем дыхании недостаточно, чтобы согреть кровь в моих венах…       Это случилось мгновенно. Инстинктивная реакция.       Животное отчаяние распахнуло шлюзы.       Словно туго свернувшаяся в клубок пантера, вскормленная веками жадности и тоски, сорвалась с поводка.       Словно обжигающая, грохочущая трещина расколола древний ледник — как раскаленный нож рассекает лед.       Он впился в ее рот, языком протолкнувшись сквозь сомкнутые зубы. Её губы были словно пряный ликёр, сладкий и обжигающий — тыквенные специи, абрикос, лимонная цедра, солёная карамель и корица. Гермиона прижалась к его языку своим, ее тело было маленьким и хрупким в его объятиях. Черная рубашка смялась в дрожащих руках, нежных пальцах, зажимающих тонкий хлопок.        Ее губы были мягкими в хватке его зубов, влажными от ее дыхания, от его крови.       Он целовал ее и целовал. Пока слезы не заблестели на их ресницах. Пока снег на их мантиях не истаял в туман.       Он целовал ее до тех пор, пока весь кислород в его теле не был поглощен интенсивностью пламени на ее языке.       Пока они не стали задыхаться в объятиях друг друга.       — Ты разрушишь меня… — выдохнул Драко.       — Никогда.