Клятвы и прочие обещания | Vows and Other Promises

Музыка к главе: Return to Versailles - Joshua Kyan Aalampour

      Гермиона похлопала себя по карману комбинезона, нащупав записку сквозь джинсовую ткань. В памяти всплыло ощущение щекотки от брошенного на колени бумажного самолетика тем утром.       Тебе нужно поработать над скрытностью, если планируешь продолжать преследовать меня. Ты знаешь, где я буду сегодня вечером. Мантию можешь не брать.        Внутри у нее все сжалось от мысли, что все это время он знал, что она следила за ним. Стыдливое смущение затопило ушные раковины.        Боги, скажите, что это было неправдой.       Наблюдать за Малфоем сквозь завесу мантии-невидимки Гарри оказалось все равно, что видеть его в другом цвете. Фирменный малфоевский стиль самодовольных ухмылок и скучающих вздохов был маской, разрисованной в слизерински-зеленый. В цвет, лежащий поверхностным слоем и таящий за собой краску гораздо более нежную.       Гермиона снова похлопала себя по карману, украдкой заглядывая в него, чтобы проверить, на месте ли записка — напоминание о том, что текст на пергаменте не был выдуман ею и что Малфой определенно ждал ее этим вечером.        Оперевшись рукой о дубовые двери Большого зала, она сделала глубокий вдох и приготовилась к надвигающемуся потоку язвительных комментариев.       Решив не прятаться под мантией, как обычно, ведьма толкнула двери, которые оказались незапертыми. Сегодня на них не было никаких чар.        Приглашение, подумала Гермиона.       Слизеринец тут же поднял взгляд, и уголок его рта приподнялся в классически малфоевской манере.       — А, мой дорогой репетитор по астрономии. Как мило, что он наконец-то пришел.       Гермиона почувствовала, как напряглись мышцы челюсти, когда она вошла в зал. Затылок слабо покалывало от беспалочковой магии: Малфой вновь наложил чары на двери позади нее.       — Ты меня видел?  — спросила она.       — Нет, на самом деле, нет, — он ухмыльнулся.       — Тогда откуда ты узнал?        — Ты же понимаешь, что я могу чувствовать, когда мои чары рассеиваются, даже если причина этого крайне хороша в заклинаниях. — Его кривая ухмылка стала еще шире. — К тому же, я бы не советовал пользоваться духами во время твоих ночных шпионских миссий. Эта мантия не может скрыть все.       Гермиона сильнее стиснула зубы, втянутый горячий воздух обжег носовые пазухи.        — Как давно ты знаешь?       — Почти две недели.       — И все это время молчал?       Малфой издал низкий смешок.        — Как всегда, куча вопросов, не так ли, Грейнджер?        Его взгляд скользнул по пергаменту, разложенному на столе, — все тем же чертежам Большого зала, которые он механически зарисовывал каждый вечер, прежде чем все стереть и начать заново, — затем на мантию в ее руках.        — Очевидно, ты шпионила за мной больше двух недель, учитывая, что месяц назад предложила мне помощь с домашним заданием по астрономии.       Он вяло опустил подбородок на ладонь.        — Полагаю, скрывать от тебя что-то изначально не имело никакого смысла. — Драко снова встретился с ней взглядом. — Я хотел посмотреть, вмешаешься ли ты, но ты этого не сделала.       — В этом не было необходимости: твои планы сплошное дерьмо.        Малфой снова ухмыльнулся. Карие глаза рефлекторно сузились.        — Как будто ты саботируешь собственное задание.        Его улыбка погасла. Гермиона вопросительно подняла брови.       — Попала в точку, не так ли?        Его взгляд заострился, пальцы слегка дернулись. Гермиона уловила и это движение.          — Может быть, строить планы просто не мое, — произнес он тихо и твердо.       Так он и впрямь пытался ослушаться приказа.       Она бросила мантию Гарри на стол. Настала ее очередь ухмыляться.        — Что ж, хорошо, что ты наконец осознал, как нуждаешься в том, чтобы тебя поднатаскали в астрономии.       Она подсела к нему под пристальным взглядом, скользящем по ней так, будто Малфой оценивал что-то — прикидывал, реальна ли она, искренни ли ее намерения.        Гермиона смотрела в ответ также пристально, задаваясь вопросом, почему он решил принять ее помощь именно сейчас. Казалось, за последний месяц ничего не поменялось — из-под мантии виднелись все те же тщательно нарисованные чертежи, те же разочарованные вздохи и сжатые кулаки над лицом, которое — она была почти уверена — часто было мокрым от слез. Ничего не изменилось: те же неловкие взгляды украдкой и случайные встречи в коридорах замка.       Ей пришло в голову, что она наблюдала за ним уже долгое время. Больше, чем предполагала сама. И сквозь защитную завесу мантии-невидимки в сумерках, и посреди бела дня. Как будто не могла отвести глаз. Как мотылек летящий на пламя в самую темную из ночей.        Вот как прямо сейчас, непозволительно долго удерживая зрительный контакт.       За последний месяц Гермиона обратила внимание на несколько вещей в Драко Малфое.        Он писал правой рукой, но колдовал левой. Одергивал вниз левый рукав рубашки, когда отвлеченно блуждал в своих мыслях. При улыбке у него всегда сначала приподнимался левый уголок рта.       А еще Гермиона обнаружила, что в его серебристых глазах плещется множество цветов. Противоречиво-красный. Нежно-зеленый. Невинно-желтый. Тускло-серый в дымке окклюменции.        Сегодня они были одиноко-голубыми.       Сегодня они были красивыми.