Легион

      Чу Ваньнин не может конкретно сказать, когда это началось. Возможно, дело в том, что это никогда не начиналось, а всегда было с ним. Сны, фантазии, его любовь к истории и знания, которыми не мог обладать среднестатистический ребенок. Он старался не придавать этому большое значение после того, как окончил университет. Странно взрослому человеку и квалифицированному историку верить, что заклинатели из прошлого действительно колдовали, а какой-то император, от которого не осталось даже имени, получил своё место благодаря запретным техникам.       Но, может быть, это стало приобретать тяжёлую форму, когда ему дали третий курс, когда их историк уволился. Он никогда не думал о учениках, их было слишком много, и лишь единицы действительно интересовались его предметом. Чу Ваньнин не проявлял желания помочь им, не говорил о погоде или о том, как прошёл чей-то день. Просто не считал это важным. Однако Мо Вэйюй продемонстрировал какой-то совершенно необычный интерес. В плане... Чу Ваньнин не был уверен, понравился ли ему предмет или его способ преподавания. Или что-то другое? Но такой дотошности он не видел никогда.       Возможно, дело не совсем в Мо Жане, но в новом исследовании о жизни императора Тасян Цзюня. Да, тому самому бессмертному заклинателю из историй, которые он любил в детстве. Раскопки открыли миру его титул и много интересных событий его жизни, в которые Чу Ваньнин погружался с особенным интересом. Он даже связался с некоторыми исследователями, и предложил им помощь. Как историк он действительно был полезен, он даже смог получить некоторые материалы раньше прессы. Днём он вёл пары, а ночью расшифровывал древние письмена, к которым, возможно, приложил руку сам император. Да, наверное, Чу Ваньнин фанатик.       Что насчёт начала? Это было ранее утро, а он проспал всего три часа. Чу Ваньнин хотел умыться и выпить кофе, чтобы проснуться, но в чувства его привело кое-что другое. Он с лёгкой руки проигнорировал сообщение от Мо Жаня с какими-то глупыми вопросами, которыми так любил донимать его студент, и только тогда направился в ванную. Тем утром Чу Ваньнин увидел отражение этого человека в зеркале. Это был не эфемерный образ, который можно было бы свалить на "показалось". Взглянув на отражение этого человека за своей спиной, Чу Ваньнин попытался проморгаться и даже потёр глаза. Он всё ещё стоял там. Этот мужчина с бледной кожей, в странной одежде, в стиле облачения императора и с мингуаном на голове. Он смотрел прямо на него своими черными глазами и выглядел как восставший труп. Чу Ваньнин обернулся, но так никого и не нашёл. Он посчитал, что это результат недосыпа.. возможно, галлюцинации. Но было кое-что ещё — этим утром он больше не посмотрел в зеркало ни разу, чувствуя, что со всех сторон на него смотрят черные глаза.       А днём в университете он снова встретился с этим взглядом. Его надоедливый и талантливый студент Мо Жань что-то судорожно говорил, кажется, обсуждая тему для его будущей курсовой работы. Он в упор смотрел на преподавателя, заставив Чу Ваньнина вздрогнуть. Он был очень похож на утреннее видение, если не брать в расчет цвет кожи. Чу Ваньнин поспешил отмахнуться от него, лишь бы избавиться от наваждения.       С тех пор боковым взглядом Чу Ваньнин иногда ловил этот тёмный силуэт, который хоть и не был таким четким, но определённо точно наблюдал за ним. Вкупе с бесконечным потоком навязчивых сообщений Мо Жаня это напрягало.

«Учитель, пожалуйста, посмотрите этот материал. Я могу использовать его для работы? Да, он свежий и не имеет проверки, но, кажется, полностью соответствует теме?»

      И Чу Ваньнин смотрит, отвечает, советует. Он ощущает, что Мо Жань достаёт его попусту, но почему-то получает удовольствие от обсуждения деталей его работы. К тому же, темы Вэйюй выбирает очень интересные — это то, что когда-то Чу Ваньнин изучал сам.       Но он чувствует холодное прикосновение к своей руке. Слишком реалистичное и ощутимое для дуновения ветра, но слишком лёгкое для касания живого человека. Рядом никого не оказывается.

«Учитель, могу я подойти к вам после пары? Я запутался в фактах, без вас не справлюсь!»

      Чу Ваньнин видит сообщение среди всплывающих уведомлений и думает о том, что он не против задержаться в университете, чтобы помочь Мо Жаню. Он так много старается, что нет ничего удивительного в небольшой путанице. В конце концов, история требует запоминания огромного количества информации.       Окно в его комнату распахивается, и Чу Ваньнин слышит шуршание тяжёлой одежды из жёсткой материи у двери. Он оглядывается, но оказывается в комнате совершенно один. Чу Ваньнин начинает подозревать, что это не нормально.

«Учитель, Вы в последнее время выглядите очень уставшим. Хотите, я принесу Вам кофе с пирожными к первой паре? Что вы любите?»

      Мо Жань не перестает писать, и Чу Ваньнин даже привыкает к этому. Он уже без стеснения отвечает на сообщения в любое время суток, отвечает на самые разные вопросы. Это общение уже очевидно выходит за пределы нормы для учителя и ученика, но Чу Ваньнин ничего не может с собой поделать. Возможно, он слаб, когда дело касается Мо Жаня. Он отвечает, что любит латте с большим количеством сахара и корзиночки из кафе, которое стоит по соседству с университетом.       Когда Чу Ваньнин открывает кран, чтобы набрать воды, по комнате разливается смех. Торжествующий смех. Зловещий смех. Он роняет стакан, который приземляется удивительно плавно и не разлетается на множество осколков, словно его кто-то поймал. Сердце Чу Ваньнина бешено бьётся от страха. Этот смех кажется ему знакомым. Определенно точно именно так смеётся Мо Жань.       Он проводит несколько дней в кровати, чтобы избежать встречи со своим учеником.       Чу Ваньнин делает вид, что ничего не происходит. Он покупает таблетки от галлюцинаций и ведёт пары. Он читает о Тасянь Цзюне, начинает составлять список и иерархию его наложниц. Он работает не покладая рук, только чтобы не замечать, как из крон деревьев на него смотрят черные глаза. Он перестает отвечать на сообщения Мо Жаня и пытается игнорировать его, чувствуя, что его галлюцинации имеют какую-то связь с талантливым студентом. Вэйюя это сильно обижает, а Чу Ваньнин наказывает себя тем, что долго смотрит в зеркало. Человек за его спиной даже начинает двигаться. Он пытается что-то сказать ему.       Вчера он разбил зеркало, когда черноглазый мужчина в отражении начал касаться его волос. Чу Ваньнин чувствовал его прикосновения. На него внимательно смотрел человек с чертами лица Мо Жаня и взглядом настоящего монстра. В тот вечер он сильно поранился стеклом, но так и не отошёл от ощущения чужих прикосновений.       Телефон разрывался от уведомлений.

«Отпусти меня, Мо Жань»

      Он написал это ночью, не читая сообщения ученика. В этот же момент на него посыпались другие, смысл которых сводился к тому, что Вэйюй отпускать его не хочет. Он был... Словно одержимый.       Мо Жань не отпускает. Сегодня он стучится в его дом, прося объяснить, что происходит и почему Чу Ваньнин начал избегать его.       — Учитель, пожалуйста, я не понимаю в чём я провинился, — он действительно звучит очень расстроенным. Мо Жань уже полчаса пытается вывести его на диалог, но Чу Ваньнин так ничего и не ответил. Он сидит у двери и слушает, как черноглазый демон ходит по его квартире.       Мо Жань просит — демон открывает окна. Мо Жань зовёт — демон роняет вещи. Мо Жань стучит в дверь — демон бьёт дробь по потолку. Они одновременно произносят его имя, а Чу Ваньнин просто хочет, чтобы это закончилось.       — Уходи, пожалуйста. Уходите оба, — шепчет Чу Ваньнин, чувствуя, что он намного больше боится того, что Мо Жань действительно уйдет и оставит его с.. другим Мо Жанем. Он жмурится и закрывает уши, надеясь, что это скоро прекратится, но в итоге тянется за баночкой с таблетками.       Её толкают в другую сторону тонкие и бледные пальцы. Таблетки рассыпаются по полу.       — Упс, — этот человек действительно существует. Он смотрит на Чу Ваньнина сверху вниз, рассматривая беспорядок, который он здесь учинил. Черноглазый демон грубовато берет его за подбородок, заставляя смотреть на себя. Чу Ваньнин зачарован, он завороженно смотрит на него, не веря своим глазам. Он точно окончательно сошёл с ума, — Чу Фэй, я так долго пытаюсь заполучить твоё внимание, а ты откликаешься только на зов этого Мо Цзунши, — Чу Ваньнин удивляется, услышав это обращение. Оно не кажется незнакомым... Это имя наложницы императора Тасян Цзюня, положение в гареме которой он всё никак не мог определить конкретно.       — Что.. — он не успевает закончить, когда черноглазый демон рывком поднимает его на ноги за тонкую ночную рубашку и тащит в спальню. Мимолётно Чу Ваньнин думает о том, что Мо Жань за дверью подозрительно притих. Не трогал ли его демон?       — Без памяти ты невозможно глуп, Ваньнин. Но ничего, этот достопочтенный поможет тебе расставить всё по своим местам, — демон толкает его на кровать, и Чу Ваньнин понимает, что эта галлюцинация посягает на его неприкосновенность, — Я Мо Жань, император Тасян Цзюнь и твой законный супруг. Твоя неприкосновенность на меня не распространяется, — Чу Ваньнин не успевает обработать полученную информацию, потому что в следующий момент этот достопочтенный демон начинает срывать с него одежду, пробираясь под неё самым бессовестным и недвусмысленным образом.       Чу Ваньнин сначала собирается сопротивляться, но осознает, что за дни, которые он боролся со своим безумием его тело безнадежно ослабло. Или, возможно, он просто не хочет драться. Если эта галлюцинация с мингуаном действительно император Тасян Цзюнь, который почему-то зовёт себя Мо Жанем и считает Чу Ваньнин своим супругом, то вряд-ли у него есть хоть малейший шанс защититься. Во всех других случаях он просто рехнулся.       — Ваньнин, твоё тело слишком хорошо помнит меня, чтобы отказываться от этого, да? Каждый раз ты заставляешь меня ждать всё больше, этот достопочтенный изголодался по своей любимой наложнице, — холодные руки демона сжимают его талию, пока на его шею обрушиваются его холодные поцелуи и укусы. Чу Ваньнин на пробу отталкивает от себя Тасян Цзюня, но понимает, что не имеет никаких шансов столкнуть его, — Чу Фэй, почему бы тебе не перестать заниматься этой ерундой? — холодные руки соскальзывают ниже и стягивают его ночные штаны вместе с бельём.       Чу Ваньнин не замечает, как тяжёлые одежды императора падают с кровати, но слышит звон мингуана и с интересом смотрит, как рассыпаются его черные волосы по плечам. Сейчас он становится ещё больше похож на Мо Жаня.. в смысле на студента Мо Жаня, который остался за дверью. Такая редкая красота, наверное, должна существовать только в одном экземпляре? Почему-то Чу Ваньнину сказочно везёт.       — Может быть... Ты сначала объяснишь мне, что происходит? — он приподнимается на локтях, но быстро оказывается снова на подушках. Его затыкают поцелуем. Неожиданно горячим, жгучим. Совершенно не соответствующим холодным губам и рукам. Чу Ваньнин растекается, когда чужой язык грубо двигается во рту, подчиняя и соблазняя. Его обнаженное тело покрывается мурашками, и он уже не нуждается ни в каких объяснениях. Это то, что должно было быть с ним всегда.       Чу Ваньнина грубо щипают за грудь и он выгибается дугой пытаясь получить больше этих прикосновений. Император Тасян Цзюнь желает насладиться своей наложницей. Ему не жалко. Он слишком стар и безумен, чтобы хранить себя для кого-то. К тому же, Тасян Цзюнь так сладко целует его, Чу Ваньнин становится совершенно безоружным, когда его бедра поглаживает холодная рука демона. Он вдруг шумно стонет в поцелуй, когда его разворачивают и ставят на колени.       — Чу Фэй, раздвинь ноги пошире для меня, покажи, как ты соскучился, — Мо Жань шепчет это ему на ухо и обоими пальцами сжимает его соски, выбивая из уст жалкий скулёж, переходящий в стон. Он прижимается к его телу сзади, и Чу Ваньнин остро чувствует смущение от осознания разницы в их размерах. Возбуждений член демона, прижимающийся к его заднице, кажется ему совершенно огромным. Какой ужас, он ведь не сможет это принять.       — О, не беспокойся об этом, ты сделаешь это для меня очень хорошо, — пальцы императора проскальзывают в его рот и надавливают на язык, заставляя обильно смочить их слюной. Тасян Цзюнь определенно точно задерживает их там дольше необходимого и слишком резко двигает ими, буквально трахая его рот. Чу Ваньнин не только обильно смачивает пальцы слюной, но и давится ею, пачкая подушки, — Умница, — видимо, это и нравится его супругу.       Потом эти же пальцы оказываются в его заднице. Тасян Цзюнь не слишком ласковый — он вставляет сразу два, не давая Чу Ваньнину привыкнуть к новым ощущениям. Он двигается размашисто и буквально насаживает его на свои пальцы, явно наслаждаясь процессом. Сначала Ваньнин кусает губы, пытаясь сдержаться от стонов, думая о том, что, кажется, где-то за дверью должен быть ещё один Мо Жань, если он не ушёл, бросив эту затею. Но, когда Мо Жань, находящийся в комнате, добавил третий палец и зашёл глубоко, стимулируя чувствительную область внутри, он громко простонал, утыкаясь в подушку. Чу Ваньнин подмахнул бёдрами навстречу, игнорируя жгучую боль и стремясь почувствовать вновь удовольствие от прикосновения. На это ему ответили звонким шлепком по ягодице.       — Держи себя в руках, Чу Фэй, я понимаю, что ты скучал, но это слишком развязно, я могу и не сдержаться, — Чу Ваньнину приходится удержать себя на месте в следущий толчок, поскольку что-то подсказывало ему, что он не готов к тому, с чем ему придется столкнуться, если император не будет сдерживаться. Как бы сильно он не был возбуждён.       Однако на дальнейшую подготовку не уходит много времени. Когда звуки, звучащие при очередном толчке, стали совсем вызывающими и пошлыми, Мо Жань вынул их и раздвинул его ягодицы, словно желая насладиться своей работой. Да, её он проделал удивительно хорошо, так как мышцы Чу Ваньнина быстро сокращались, ощущая непривычную пустоту, а сам он нетерпеливо ёрзал на кровати, желая снова оказаться заполненным.       Тасян Цзюнь точно не собирался отказываться. Он вошёл резким толчком, сразу заполняя его до предела. Чу Ваньнин почувствовал, как эта манипуляция выбила из его лёгких воздух. Он шумно простонал, натянутый на толстый член императора. В его совершенно безумном сознании проскочила мысль о том, что он, возможно, правда любимая наложница, если его так хорошо берут.       — Самая лучшая, Чу Фэй, — вторил его словам Мо Жань на ухо, совершая ещё один размашистый и резкий толчок. Чу Ваньнин почувствовал, как от этих действий его ноги начали разъезжаться в стороны на влажных простынях, однако Мо Жань словно ожидал этого, он поддержал его за талию, двигая его слабое тело навстречу очередному толчку. Чу Ваньнин стонал, уже не чувствуя беспокойства по поводу того, что кто-то может его услышать.       — Даже жаль, что мне придется вернуть тебе память, Ваньнин. Без неё ты такой покорный, — Тасян Цзюнь снова подтолкнул его навстречу очередному толчку, и Чу Ваньнин согласится, что, действительно, жаль. Вряд ли в ближайшее время он когда-нибудь сможет так легко отдаться Мо Жаню, учитывая, что он свалился в безумие настолько, что занимается сексом с демоном из отражения в зеркале.       Он не отвечает, только глухо стонет в ответ, теряясь от действий демона. Возможно, он слишком увлекся исследованием гарема императора. Если после этого он еще сможет здраво мыслить, то обязательно возьмет отпуск.       — Ты отвлекаешься, Чу Фэй, — император ускоряется, заставляя его жалобно стонать и скулить от боли и удовольствия. Чу Ваньнии ощущает, как его буквально вбивают в кровать. которая от напора Мо Жан уже начала издавать размещенный скрип.       После слов императора он постарался не думать о посторонних вещах, просто позволяя брать себя. Чу Ваньнин отдавался этим непривычным, но очень приятным ощущениям, больше не задумываясь ни о своем безумии, ни о втором Мо Жане. Он кончал несколько раз, так и не прикоснувшись к себе. Наверное, поэтому у Тасян Цзюня был такой большой гарем, одного человека не хватит, чтобы утолить этого императора.       Он плохо помнит, как закончился этот вечер, поскольку явно не справлялся с ролью любимой наложницы императора, имея слабое тело и являясь безнадежным девственником. Но Чу Ваньнин помнит, что черед тем, чем он потерял сознание, он на какое-то время почувствовал себя... как будто другим человеком.

°°°

      Трель будильника раздавалась на всю комнату, но Чу Ваньнин не собирался его выключать. Не его будильник, с чего бы он должен вставать с кровати? У него так сильно болит тело, что он вообще не собирается сегодня никуда идти. Проспать бы до обеда... Стоп. А чей это будильник в его доме? Он ведь живёт один.       — Блять, да что за.. — кто-то шуршит одеялом и через несколько секунд раздражающая мелодия замолкает. Чу Ваньнин не спешит открывать глаза и выдавать своё пробуждение, поскольку на него постепенно сваливаются воспоминания прошлой ночи. И не только её.       Длинная прошлая жизнь. И ещё одна жизнь до неё. Это какое-то очень тяжёлое, большое количество информации, к которой он, кажется, не должен быть готов с утра пораньше, но Чу Ваньнин принимает её покорно. А потом и не видит смысла беспокоиться о будильнике. Кажется, Мо Жань снова наградил его памятью весьма необычным образом. И либо он проснулся в кровати со своим дважды мужем, либо его снова похитил Ши Мэй.       — Баобей, я вижу, как дрожат твои ресницы, — он получает поцелуй в щёку и расслабленно выдыхает. Мо Жань. Его волосы падают на лицо Чу Ваньнина и он чувствует родной запах, который не изменился за столько лет. За совершенно неприличное количество прошедших лет, — Доброе утро       Он что-то мычит в ответ, позволяя себе обнять Вэйюя за шею и повалить обратно в кровать. Подбираясь в теплые объятия мужа, он расслабленно улыбается. Они ещё успеют всё это обсудить, а сейчас он предпочтёт вздремнуть.