Ещё не совсем

— Да почему рядом с тобой что-то всегда горит?! — Я не знаю! — Зак орёт на него в ответ. Одно его крыло, переломанное, волочится по земле, второе сложено. — Не знаю, блять! Какие, нахуй, крылья. Это кажется неестественным, чем-то… ненастоящим и до дрожи страшным. Джаст, правда, не особо хочет об этом говорить. А ещё о том, что Зак поднял его в воздух. Ну, полукровка Зак. У которого крылья с предплечье Джаста, не больше, с кучей невылинявшего пуха и вообще когда-то в детстве подрезанные. У Зака были такие крылья. Раньше. Джаст старается не думать о том, что просто-напросто начал орать, когда Зак вдруг распахнул огромные — просто огроменные, охренительно большие — крылья, кинулся вперёд, схватил поперёк туловища и потащил за собой в воздух. Он увидел первым, понял, что случится. К чести Джаста, Зак тоже орал. Тоже не очень осмысленно — повторял «пиздецпиздецпиздец», отчаянно хлопая этими ебуче огромными крыльями. Он держался в воздухе неуверенно. Джаст смог об этом подумать, когда привык к ветру, бьющему в лицо, и прекратил орать. Первый испуг — ахуй, Джаст, давай честно — прошёл, он попытался понять, откуда вообще могут внезапно взяться крылья, и потом всё исчезло. Их снесло ударной волной. Джаст услышал грохот, а потом ничего не было, кроме гула в ушах, их обоих швырнуло об землю, сверху посыпались ветки. Одна здоровая вполне могла бы расхреначить Джасту голову, но грохнулась всего лишь рядом. Наверное, его даже на секунду отрубило, потому что перед глазами всё мгновенно переменилось. Зак вытащил его из-под веток и что-то упорно пытался сказать, но Джаст слышал только тупой непрекращающийся гул. Зак махнул рукой, но орать продолжил — на этот раз на передатчик, хаотично тыкая на кнопки. Потом нацепил наушники и наконец заткнулся. Одно его крыло было переломано, но, кажется, Зак пока что не чувствовал боли. Джаст ему немного завидовал. Болело вообще всё, каждый кусочек ублюдского тела, кружилась голова. Утешало только то, что близости Пустоты он не чувствовал. Он не умрёт сегодня. Кое-как Джаст смог перевернуться и встать хотя бы на четвереньки, потом сесть. Найти на поясе помявшуюся, но, к счастью, целую флягу. Альцест его грохнет. Если только пожар не доберётся раньше. Там была противопожарная полоса, Зак не совсем ебанутый, им нужно быстрее… сука, как же сильно всё болело. Зелья нельзя так пить. Во фляге был концентрат, который нужно разводить, но ни пипетки, ни воды, ни сил с этим возиться не было. Джаст дрожащими руками открутил крышку, подумал — если у меня сломано что-то прям важное, мне пизда. И сделал глоток. Наверное, это даже к лучшему, что от нового приступа боли его вывернуло — успел попасть в кровь не весь концентрат. Зато зелье что-то сделало с гулом в ушах, и Джаст наконец смог слышать, что происходит вокруг. Хотя бы одним ухом. Рассмотрел поднимающийся в воздух дым. Кое-как поднялся на ноги. Его шатало, но стало лучше, намного лучше. Альцест оторвёт ему голову. Решил, блять, проверить, всё сам, Джаст, молодец. Ты такой самостоятельный, а главное — ничем не рискуешь. — Да хватит орать на станцию! — рявкнул он на матерящегося Зака. — Она нихуя не работает! — Заткнись, я занят! — Пошёл нахуй! — Джаста хватило на то, чтобы доковылять до придурка, а дальше стоять стало совсем невыносимо, и он грохнулся на колени рядом. Во рту был вкус крови, Джаст на секунду испугался, но, ощупав лицо, выдохнул — он всего лишь разбил нос. Сука. Предчувствия смерти не было. Всё будет нормально. Вы-ды-хай. — Надо съёбывать, — сказал Зак неожиданно спокойно, а потом ёбнул кулаком по передатчику. Джаст протянул ему флягу с концентратом. — Бля, со мной нормально всё! — У тебя крыло сломано, еблан. Зак вздрогнул. Попытался расправить крылья, но вышло только с одним — второе не слушалось. Это должно было быть ужасно больно, но до Зака всё никак не доходило. Или… Джаст, уловив момент, подался вперёд и вцепился пальцами в переломанные перья, почти без удивления нащупывая под ними не живую кожу, а какую-то странную ткань и обломки металлического каркаса. — Что это за дерьмо?.. — Крылья, блять, — Зак закрыл голову руками. Джаст повернулся к нему левым ухом. В правом до сих пор что-то гудело, перекрывая любые звуки. — Сука, меня уебут, это же тестовый образец. Кто-то дал ему крылья. Это не его проект, не его изобретение — Зак никогда не боялся тестовые образцы разъёбывать. Кто-то, кто не гнушается экспериментами над людьми и не связан с Альцестом, и с достаточными ресурсами и связями. Кто-то, кто не чурается проклятых. Джаст поморщился — вот с этим говнюком ему не хотелось иметь дел. Если опять… — Ты об этом беспокоишься?! И вот так всё пришло к тому самому вопросу. — Да почему рядом с тобой всегда что-то горит?! —Я не знаю! Не знаю, блять! — Зак убрал от лица перепачканные в земле и, наверное, в крови ладони. — Какого хера ты там забыл?! — А какого хера у тебя столько пороха?! — Я оружие делаю, дебил, блять! — Сам дебил, — Джаст вытер рукавом кровь, потом вспомнил, что по карманам платки распиханы. Нужно было соображать. Зак, видимо, пошёл на сделку с Пугодом — больше никто не мог бы сделать крылья. Значит, Пугод снова переобулся. Думай, Джаст, думай. — Как ты умудрился только крыло сломать, сука, ты бессмертный? Зак скривился и поднялся на ноги, потом протянул руку. — Идти сможешь? — на вполне закономерное, по мнению Джаста, «куда блять?» Зак пояснил: — Тут деревня рядом. Там акушерка была. — Какая, в пизду, акушерка? — Ну хоть какой-то врач! — Какой, нахуй, врач, ты как объясняться будешь?! — Да у нас у обоих сотряс, куда мы ещё упиздуем, в канаву? — Зак дёрнул здоровым крылом и наклонился, попытавшись сцапать Джаста за ворот плаща. Получил по рукам. Нет уж, блять, спасибо, Джаст сам встанет. — У обоих? Ты порох в лесу хранишь! У тебя трястись нечему! Впрочем, сотрясение явно есть, и к врачу бы нужно. Только… — А пожар?.. — Там же полоса, — Зак махнул в сторону столба дыма. — Мы перелетели. Я же не совсем еблан. Я сделал противопожарную полосу, выгорит… ну с полкилометра если что. — Ты пиздец какой еблан, Зак. — Иди нахуй. Им действительно нужно было съёбывать отсюда хоть куда-то, а не выяснять отношения, Джаст знал. Знал — и с каждой секундой всё сильнее злился. Прям до трясучки. — Что, блять, с тобой не так?! Пугод, крылья. Блядская уберпушка, из которой ёбнули по площади, оказалась немного модифицированным сапрессором с порохом. Джаст был прав, делая компас именно на Зака. Заяц-психопат? Упырь? Не они опасны. Как этот засранец вообще сюда затесался? Когда он из пацана с пугачом вырос вот в это?.. — Да вообще всё, — вдруг согласился Зак. — Пошли. Это меня не переебало почти, а тебя приложило, — поёжился. — Я думал, ты сдох. Ты отрубился почти на три минуты. — Сколько?.. Джасту явно не нужно было пить зелье. Такое не пьют при контузиях. Ну, блять. Блевать поздно, а ничего для отмены у него уже с собой не было. Может, вторая фляга осталась под ветками, или, может, он потерял её ещё раньше. В любом случае он не будет искать в лесном пожаре флягу, которая там, может, лежит, а может и не лежит. Ладно. Ладно. Джаст ещё жив и даже может стоять. Пока что. Если он правда вырубился на три минуты, то скоро накроет. Скоро концентрат разъест ему нервную систему. Молодец, Джаст, ты своими руками сделал себе осложнения. Ты же пиздец здоровый. Он не боялся смерти, то есть, Пустота была очень-очень далеко от них, но… но есть вещи страшнее смерти. — Ну в принципе я могу лечь и сдохнуть, — Джаст усмехнулся и помахал флягой с концентратом. До Зака, судя по выражению лица, дошло. — Последнее желание умирающего выполнишь, м? — Ногами шевели, умирающий, там должны быть для отмены, — Зак хлопнул его по спине. Джаст стукнул по чужим ногам хвостом. — Кто из вас, ебланов, запихал порох в сапрессор? — Джаст нахмурился. На самом деле, паника утихла. — Тебя это волнует? Пустота далеко. У него всё ещё кольцо на пальце, оно, по идее, должно работать. Но на голову Алфу с просьбами найти врача он потом свалится. Сначала нужно попытаться узнать, что за хуйню он обнаружил на сраном складе пороха. И, что важнее — на кого она была нацелена. Раз уж Джаст тут. Он не привык оставлять незавершённые дела. — Ну а зачем я ещё тут? Зак выглядел угрожающе-довольным. Он с таким же выражением лица хвастался собранной пушкой, которая в первый же тест чуть не оторвала ему руки. — Боже, скажи, что это ваш психопат придумал, — Джаста передёрнуло от того, как Зак заулыбался ещё шире. — Или Диамкей. Бога ради, Зак. — Ты же атеист. — Зак. На кого она была нацелена? Видно, раз они помирились с Пугодом — на его дом. Или на самого Пугода. Если Джаст правильно понял, конструкция такое позволяла. Он не успел как следует разобраться, только глянул чертежи и немного облапал сам сапрессор, а потом пришёл Зак. И обстановка стала какая-то взрывоопасная. — Это мой Иерихон. То есть, — Зак оглянулся на зарево. — Был Иерихон. Вот. Я его сделал. — Это?! Этот пиздец?! — Да почему пиздец? Он же работает, — Джаст не думал, что у него может болеть голова ещё сильнее. Но она, сука, смогла. Заку хотелось уебать, а потом оттащить в больницу, потому что таких конченых надо держать под присмотром. Таких талантливых, охренительно умных, но больных на всю голову. — Да у тебя сапрессор неправильно собран, — Джаст запнулся, но умудрился не упасть. Деревеньку было уже видно. Показываться там он, конечно, не собирался, потому что не к акушерке его отведут лечиться. Зак не даст ему просто уйти теперь. — Из чего он, из мусора? Кольцо должно работать. — В смысле — неправильно? — В прямом. Собрал из говна и палок, — Джаст шмыгнул носом. Кровь, вроде как, остановилась. Во всяком случае, на платке пятен не прибавлялось. Во рту стоял дурацкий и очень плохой привкус. — Я в ахуе, что оно взорвалось только сейчас. — Да ничего бы не взорвалось без тебя! — Зак умудрился всё-таки схватить Джаста за хвост. — Как ты меня нашёл? — Ты не умеешь хранить секреты. А это, — Джаста хватило на кривую ухмылку. — Секрет. Компас на Зака болтался под кофтами, но это говорить Джаст точно не станет. Он не был уверен, что сможет сделать ещё такой же — и что перенесёт уничтожение артефакта. Это, должно быть, так ужасно больно… У Джаста закружилась голова, и он, забив на всё, просто сел на землю. — Сам топай в свою деревню. Порох в сапрессоре, пиздец, — с носа снова потекло. В глазах немного плыло. Это всё так неважно — Пустота далеко, он знает, как сбежать, просто… блять. Просто Зак решил, что телепортировать порох аккурат в момент взрыва — в момент неконтролируемой реакции — охеренная идея. Прекрасно, блять. Самое страшное — это реально работало. Джаст видел, что этот Иерихон может, а добравшись до сапрессора, смог примерно прикинуть возможную площадь взрыва. Нельзя, чтобы такое оставалось в руках всяких ебанутых. Или Пугода. Тем более Пугода. Хотя, наверное, если Диамкей вдруг умеет… нет, Джаст, нужно думать, а не искать сценарий похуже. — Тебе нужна медицинская помощь, — иногда у Зака прорывался этот отвратительный менторский тон. Как будто Джаст сам не заметил, что ему хуёво, ага. Конечно. — Давай, ты или идёшь, или я тебя тащу. — Давай ты нахуй идёшь? — У нас там есть зелья. Джаст, — Зак присел рядом. — Ты не вырубаешься? Смотри на меня. Слышишь? Он держал руку на поясе, и Джаст, хотя не видел кобуру, знал — там у Зака пушка. И если сейчас пойти с ним, то очнётся Джаст уже в компании проклятых и больных на голову ублюдков, которым очень интересно, как на них вышли. Как посторонний человек нашёл этот их Иерихон несчастный. Джаст не собирается отвечать. И не хочет знать, на что эти люди готовы пойти, чтобы заставить его говорить. Зак чурается пыток, но остальные? — Сколько такой хуйни ты ещё наделал? — Ты меня допрашивать пытаешься? — А ты меня не собрался, м? — Джаст прикусил щёку. Как же, блять, всё это его выводило. Ещё и зелье. Нет, нужно домой, у него нет времени на Зака и проклятых выблядков. — Ну, кто из ваших в деревне? Акушерка, блять. — Джаст… — Ты отвёл пушку от Пугода, — Зак не умеет держать лицо. Наверное, от этого он в последнее время обзавёлся привычкой закрывать его повязкой. Но сейчас её нет. Мимика всё скажет. — Твой Иерихон херачит с отклонением, потому что собран из мусора, ты снова водишься с ублюдком, который при первой же возможности тебя поимеет. И я могу тебя найти, где бы ты ни был. Ты суммарно в жопе, Зак. Вы все, но ты в первую очередь. В груди было смутное удовлетворение — Джаст, конечно, оказался прав. А потом Зак удивил его второй раз за день. Первый был с внезапно огромными крыльями вместо полукровного ублюдства. Второй… — Компас, — Зак никогда раньше не разбирался в зачарованиях. Но кто-то из проклятых разбирается. Если это Диамкей, то должен знать Клайд, а если нет — Джаст ставит на зайца. — Ты, уё… Он успел увидеть, как Зак вытаскивает из кобуры револьвер, почувствовать движение Пустоты и её нежные руки, а потом мир сложился пополам и снова вернулся в нормальное положение. Портал почему-то выплюнул Джаста не около сапрессора, а в коридоре, приложив об пол многострадальной головой. Зак был правда готов его убить?.. В груди жгло. Джаста опять вывернуло примерно сразу же после перемещения — он, видимо, уже никогда не научится правильно активировать порталы. Но всё нормально. Сегодня он не умрёт. Джаст просто знал, что это так. Пустота и её дыхание далеко. Её нежные руки не ложатся на шею, не ласкают, обещая покой. Он не умрёт. На самом деле, Джаст очень-очень плохо зачаровывает. Не в том плане, что оно не работает — отлично работает. Просто каждый раз, активируя артефакт, Джаст рисковал откинуться. Вот и всё. Этому методу наложения чар он научился слишком рано, и теперь уже ничего не исправить. Если подумать, сапрессор с порохом даже безопасный. Осталось найти остальные и разрядить их. Или взорвать. Делов-то. Но Пугод… это плохо, пиздец плохо. Он стрясёт с Зака чертежи, если уже это не сделал, он обязательно своего добьётся. Это с Заком всё просто, он предсказуемый даже несмотря на то, что дал ёбу. Пугод? Исчадье авраамического Ада. Он и его люди. Один другого краше, блять. Джаст, стараясь не шуметь ещё больше, нашёл уже разведённые зелья, сначала хлебнул отмену, хотя, вероятно, было уже поздно. Потом то, которое вызывает скачок адреналина. Пришлось достать лауданум — когда второе зелье чуть-чуть отпустит, скорее всего, будет просто невыносимо. У него бешено стучало сердце, вернулся гул в ушах. Теперь опять в обоих, но в левом всё же чуть слабее. Так что он всё же смог расслышать чужой голос. Наверное, Алф звал его по имени. Джаст не был уверен. Он облокотился на тумбу, встав так, чтобы собеседника было слышно. — Пугод переобулся, у меня на шее компас на Зака, я к врачу сейчас, — протараторил Джаст. И остаётся только руками разводить, когда Алф так смотрит. — Прости, что разбудил. — Джаст, ты дурак? — Ну я… — Ты дурак. Пошли. Алф тащит его до больницы под дождём, в своей дурацкой пижаме, незашнурованных ботинках и в итоге — в плаще Джаста. Компас тоже переезжает к Алфёдову на шею. Джаст судорожно пытается сообразить, как поговорить с Альцестом, но в итоге оказывается, что у него дохрена времени на раздумья. Дней пять точно — пока пройдёт первая фаза. Говорят лежать и смотреть в потолок. Надеяться, что всё обойдётся. Это ужасно скучно, почти мучительно. Первый день Джаст мечтает умереть, потому что всё пиздец болит, во второй — накручивает себя снова и снова, а на третий приходит Алф. Он ничего не рассказывает по делу, не говорит ни про компас, ни про проклятых, ни про взрыв — а такое не прошло наверняка незамеченным. Но на третий день всё равно становится намного лучше. Джаст очень надеется, что ребята разберутся с компасом и выйдут на этих ебланов, но одновременно — очень-очень этого боится. Пустота становится ближе. Кто-то умрёт. Кто-то скоро умрёт. Джаст пока не уверен, кто, но… Только бы те, другие. Чужие. Только бы не ребята, не Алф, не… …не Зак. Там же ещё не поздно всё исправить, да? Зак же вытащил его из склада, который сам поджёг, Зак не хотел его смерти. Прогнать, получить информацию, но не убить. Он ведь ещё не совсем ёбнулся?..