Пауки в банке

После пятого Круцио больно уже не было. Как когда встаешь под душ с открытой раной — в первые мгновения это адски жжет, но постепенно ты привыкаешь. Остается только выкручивающая суставы ломота во всем теле, как в лихорадке. Пространство исказилось. Голоса и смех Пожирателей — тех, кто еще час назад называли его своим другом (пусть и в единственном доступном им извращенном понимании) — доносились откуда-то издалека, хотя Северус был уверен, что их едва ли разделяла пара футов. Показательные пытки и казни были главным развлечением среди последователей Темного лорда, и все стремились занять место в первом ряду. Обычно, конечно, жертвами становились магглы или магглорожденные волшебники, но иногда — и в последнее время все чаще — наказанию подвергались свои же. Тех, кого лорд считал существами низшего порядка, Пожирателям было позволено уничтожать и мучить в неограниченных количествах, но своих слуг чертов психопат всегда наказывал собственноручно. И это было хуже, чем просто плохо. Северус заранее себя настроил, что ни в коем случае не будет плакать и молить пощады. Это было бессмысленно и сыграло бы против него. Чем очевиднее страдание жертвы — тем дольше продлится пытка, так здесь было заведено. Если бы его отдали на растерзание Пожирателям, все уже было бы кончено. Он бы быстро им надоел. Но у Темного лорда были свои представления о справедливости. Северус знал, что ему очень повезет, если все закончится сегодня же. Но, вероятнее всего, его не запытают до смерти с первого раза — это была бы беспрецедентная милость со стороны Темного лорда. Тот, конечно, никогда не отличался особым гуманизмом, но в последнее время, после череды неудач и в своей все возрастающей в геометрической прогрессии паранойе, по своей кровожадности превзошел самого себя. Скорее всего, Северусу позволят отдохнуть и прийти в себя, прежде чем пытка продолжится. И так до бесконечности, пока он не умрет или не сойдет с ума. Помимо очевидной цели удовлетворения жажды крови Темного лорда, его казнь (использовать для происходящего иное слово язык не поворачивался) носила еще и воспитательный характер. Посмотрите, мол, что будет с предателями. Чтобы другим было неповадно. Все вышло до горечи глупо. После сорвавшегося убийства Поттеров в октябре лорд окончательно слетел с катушек. Он будто поставил себе цель утопить Британию в крови. В нескончаемом беге по замкнутому кругу, где ему приходилось участвовать в подготовке и совершении атак на магглов, стараться играть свою роль убедительно, но при этом незаметно для остальных Пожирателей саботировать их деятельность, а в последний оставшийся в сутках час передавать Дамблдору важные сведения, Северус просто устал. Нет, не так — он банально задолбался и не успел проложить для Темного лорда безопасную тропинку в своих мыслях, когда тот неожиданно решил покопаться в мозгах своих слуг. И лорд увидел все, что никогда не должен был увидеть. И теперь Северус лежал на холодном камне, не в силах пошевелиться и с трудом восстанавливая дыхание после пятого Круциатуса подряд, а вокруг ржали и улюлюкали Пожиратели, радуясь страданиям полукровки, которого всегда недолюбливали, и тому, что — сегодня — на его месте не они. — Мой лорд, — истерически взвизгнула где-то рядом Белла Блэк, словно от разворачивающегося перед ней действа она испытывала непрекращающейся оргазм (хотя кто сказал, что это не может быть правдой?). — Прошу вас, позвольте мне… Позвольте мне наказать предателя!.. — Я ценю твою жажду справедливости, Беллатрисса, — вкрадчиво ответил лорд. — Но это касается только меня и Северуса. Лакированные туфли гулко прошагали по мраморному полу. Северус предпринял довольно жалкую попытку отползти подальше, но дрожащие ослабевшие руки не выдержали его собственного веса и беспомощно подогнулись, провоцируя вокруг ироничные смешки. Лорд остановился рядом, и долгие секунды, растянувшиеся в маленькую вечность, Северус ждал, когда прозвучит заклинание, отчаянно надеясь, что это будет Авада. Но потом носок туфли брезгливо подцепил его плечо и без труда перевернул его на спину. Перед размытым от слез взором предстало прекрасное, вечно молодое лицо Темного лорда. — Северус, — по-змеиному прошептал он. — Ты очень сильно разочаровал меня. Северус потратил последние силы на попытку придать своему лицу бесстрастное выражение, хотя понимал, что это бессмысленно и получится в любом случае неважно. Лорд протянул к нему свою длиннопалую руку с острыми ногтями, похожую на когтистую лапу хищника. На секунду Северусу показалось, что он собирается выцарапать ему глаза. Но тот всего лишь убрал мокрые пряди волос от его лица. Провел костяшкой пальца под носом, вытирая кровь — от перенапряжения полопались капилляры. Если бы Северус знал его хуже, это могло бы сойти за ласку. — Очень жаль, — продолжил лорд, словно с самим собой (возможно, в его глазах Северус уже перестал быть человеком). — Очень жаль, я думал, мы станем хорошими друзьями. Его тихий шипящий голос походил на шелест сухих листьев. Все это — жесты лорда, его неторопливая спокойная речь, будто он обращался к несмышленому ребенку, — невольно успокаивало. Северус знал этот трюк и знал, что как только он расслабится и поверит, что в безопасности, наказание продолжится. Он не ошибся. Лорд резко поднялся, крутанулся вокруг своей оси, эффектно взмахнув полами мантии, отступил на пару шагов. — Круцио! Хоть это и не было неожиданно, но небольшая передышка, похоже, вернула чувствительность в нервные окончания. По позвоночнику прокатился разряд электрического тока. Северус обещал себе, что не будет кричать, но не знал, получилось ли у него — он слышал только гул крови в своих ушах и бешеный стук своего сердца. Было проще, когда он лежал на животе — он мог свернуться калачиком, и это создавало хотя бы иллюзию защищенности. Теперь он лежал на спине, распятый на полу пыточным заклинанием, услужливо подставив все свои болевые точки и жизненно важные органы под ботинки и палочки Пожирателей. Пол под ним был скользким от пота и крови, и он был таким твердым, таким твердым, что, наверное, стоило попробовать… Северус попытался оторвать затылок от мрамора и с размаху впечататься в него снова. И еще раз. Убить себя таким образом он вряд ли сможет, но потерять сознание вполне может получиться… Не получилось. Лорд опустил палочку, разгадав его намерение. — Знаешь, в чем твоя проблема, Северус? — снова заговорил он, шагнув ближе. Шелест его мантии показался почти оглушительным. Тень капюшона скрывала его лицо. Северус заставил себя смотреть в эту пустоту и ощущал, что пустота смотрела на него в ответ. — Твоя проблема в том, что ты совсем не знаешь, что такое верность. Ты предал свою грязнокровку, предал меня, и однажды ты точно так же предашь Дамблдора. — Я не предавал Лили, — впервые заговорил Северус. Его голос звучал сипло, горло саднило — видимо, он все-таки кричал. — Она отвернулась от меня, но я никогда не отворачивался от нее… — О, какие громкие и красивые слова, — с издевкой объявил лорд толпящимся вокруг Пожирателям. — Вполне в духе старины Альбуса. Я тронут до глубины души. Толпа нестройно засмеялась. — Ты можешь утешать себя чем угодно, Северус, — продолжил шипеть лорд. — Но это ничего не изменит. Тебе удалось спасти ее от меня дважды, но это больше не повторится. Я убью тебя, а потом я убью ее. Или я сначала убью ее, а потом тебя. Или… я буду долго убивать ее у тебя на глазах, а потом… а потом я разрешу тебе жить. — Ты не тронешь ее и пальцем, — выдавил из себя Северус, стараясь, чтобы это прозвучало как можно внушительнее. Вышло довольно жалко, и по залу прокатилась волна смешков. Лорд — мертвый провал под капюшоном, концентрированная тьма — склонился над ним. — Ос-с-станови меня. Круцио! В этот раз боль была такой сильной, что в это даже не верилось. На секунду все померкло, утихли все звуки. Исчезли мрачно-помпезные подземелья и злорадные лица Пожирателей, исчез лорд и его засасывающая тьма. А потом Северус увидел магию — бесконечные нити волшебства, переплетающиеся между собой потоки, из которых соткана реальность. Он видел свое слабое сломанное тело, содрогающееся в предсмертных конвульсиях, он смотрел в свои собственные глаза, обращенные в Ничто, и Ничто уже отражалось в них… Он чувствовал, как — стежок за стежком — рвется его связь с жизнью. И вдруг в его голове возникла простая и кристально ясная мысль. Северус вдруг понял, что это конец. Никто его не спасет. Он провалился как шпион и больше не может принести никакой пользы. Дамблдор, наверное, даже не узнает… Но главное, чтобы он защитил Лили. О, какое же это счастье — умереть раньше нее. Закономерный итог недолгой и жалкой жизни, а ведь ему всего двадцать один — ему был всего двадцать один, — но он уже так устал, так устал… Зато больше не будет никакой боли, никаких унижений, никакого разочарования. Остался всего один шаг… Северус задержался на мгновение, всеми силами удерживая этот последний, связывающий его с жизнью стежок. Сейчас, он только вдохнет воздух в последний раз, только представит изумрудные глаза Лили… Только, пожалуйста, пусть у нее все будет хорошо, и — о, боже — бедная мама, он обещал заглянуть к ней на Рождество… Но это было так чудесно — шагнуть в этот поток, отдаться ему, раствориться в нем, позволить течению нести себя куда-то туда, в волшебную страну, где не будет боли и страха… И вдруг все остановилось. Поток продолжил свое движение, но Северус замер посреди него, словно привязанный к якорю. Он чувствовал, как вокруг него продолжала течь магия, она щекотала его кожу, как статическое электричество на шерстяном свитере, огибая его, как течение реки огибает остров. Это было так неправильно, ему было нужно туда, вперед, ему было нужно порвать эту последнюю нить, эту якорную цепь! Но чем сильнее он старался освободиться, тем туже затягивалась петля на его шее. Он уже достаточно был цепным псом, пожалуйста, хватит! Он больше не хотел быть марионеткой в чьих бы то ни было руках! Но проклятая нить, проклятая цепь, уже тянула его назад, против течения, и потоки волшебства, которые только что были к нему так ласковы и нежны, уже вонзались в его тело миллионом острых игл. Они вонзались даже в его глаза, и все вокруг потонуло в ослепительно-белом свете. — Северус теперь служит мне, Том, — прогремел одновременно отовсюду голос Дамблдора. — Я отвечаю за него. И я забираю его с собой. Похоже, что его хозяева не могли поделить его между собой. Почему они не могут просто оставить его в покое? Пожалуйста, просто позвольте ему умереть! Но волшебный поток и нити магии уже исчезли без следа, растворившись в ослепительно-белом свете, и когда тот чуть померк, вокруг был все тот же мраморный зал. Рядом маячил расшитый звездами подол бордовой мантии и длинные седые волосы. Дамблдор стоял спиной к нему, словно заслоняя его собой от лорда. — Пр… профессор? — Северус услышал собственный осипший и жалкий голос. Дамблдор неожиданно резво развернулся на каблуках. Пестрая мантия промелькнула, неприятно резанув по уставшим глазам. — Тише, Северус, мой мальчик, — ласково произнес директор. — Все уже позади. Никто никогда не называл его «мой мальчик». Никто никогда не разговаривал с ним так ласково. Никто никогда не был к нему так добр. Это было слишком, чтобы сойти за правду. Разве Дамблдор стал бы его спасать? Особенно теперь, когда Северус больше не сможет быть его шпионом? Нет, это, должно быть, всего лишь галлюцинации, продуцируемые его умирающим мозгом. Но потом чьи-то руки подхватили его так легко, словно он совсем ничего не весил — то есть он, конечно, всегда был тощим, и мама каждый раз ужасалась, когда видела его, и спрашивала, ест ли вообще хоть что-нибудь, но все же… Измученное тело будто вдруг вспомнило обо всем, что с ним произошло, и вспыхнуло островками пульсирующей боли, в затылке противно заныло, и все до последнего суставы казались вывихнутыми. Воздух при каждом вдохе ощущался как едкий эфир и жег за ребрами. Но, похоже, он все-таки не умрет сегодня, успел подумать Северус, прежде чем руки прижали его к мантии со звездами, от которой пахнуло бергамотом и восточными сладостями. — Ш-ш, мой мальчик, — шепнул над ухом старик. — Знаю, это будет неприятно, но придется потерпеть. И их затянуло в воронку аппарации.

***

Темный лорд не убил его, хотя был очень близок. И даже аппарация его не добила. Это Северус понял, как только пришел в себя. Под ним было что-то мягкое — мягче, чем любая поверхность, с которой когда-либо соприкасалось его многострадальное тело. В воздухе непередаваемо пахло домом. В смысле, не его домом в Паучьем тупике, где всегда пахло алкоголем, отцовскими носками и тушеной капустой, и даже не Хогвартсом — слизеринская гостиная пахла землей и сыростью, библиотека пахла пылью, а больше Северус там особо нигде подолгу не задерживался. Нет, пахло домом в том смысле, как он всегда представлял себе, как должен пахнуть дом. Нагретым деревом и сладкой выпечкой. Стиральным порошком с запахом сирени. Так когда-то давно пахло дома у Лили, когда они еще были детьми, когда они еще были друзьями и когда жизнь еще была намного проще и светлее. Где-то далеко, в глубине дома, играла музыка. Кто-то приглушенно разговаривал, но разобраться, кому принадлежали голоса и о чем шла речь, было невозможно. Открывать глаза не хотелось. Пока что вырисовывалась неправдоподобно хорошая картинка, и Северус боялся, что если он увидит, что его окружает, иллюзия развеется. Дамблдор действительно пришел за ним и вытащил его из штаба Пожирателей и с того света? Но разве там не было антиаппарационного купола? В штабе Пожирателей, в смысле. Хотя это же Дамблдор… Почему-то мысль о том, что директор действительно мог быть небезразличен к судьбе своего неудачливого шпиона, казалась несколько абсурдной. Нет, Дамблдор, конечно, величайший светлый маг современности и все такое, но все же он не святой и его доброты есть пределы. У него наверняка было множество более важных дел, чем спасение безродного полукровки, который однажды уже пошел по кривой дорожке. Его мысли прервал звук шагов и приглушенные голоса. — Если что, я буду прямо за дверью. Ты помнишь кодовое слово? — спросил мужской голос. — Расслабься, Джейми, я уверена, он не станет меня проклинать, — ответил женский голос. — И вообще, Дамблдор сказал, что он едва живой. Скорее всего, он… — Уже того, да? Ты это хочешь сказать!? — Я хотела сказать, что он еще без сознания! Я просто проверю, как он, оставлю зелья и еду и уйду. Ничего не случится. И ты будешь прямо за дверью. Или хочешь, пойдем вместе? — Ну уж нет! — Ну тогда раз не хочешь помочь, то хотя бы просто не мешай! — в женском голосе отчетливо засквозили интонации той самой правильной девочки, которая всегда всех раздражает. Ее голос казался Северусу ужасно знакомым, настолько знакомым, что сердце невольно начинало биться быстрее, но этого же не может быть. Не может же? — Придержи мне дверь. — Так точно, моя госпожа! Где-то рядом скрипнули дверные петли, в воздухе резко запахло куриным бульоном и рябиновым отваром. Легкие шаги едва слышно прошуршали по полу. С глухим звуком металлический поднос опустился на деревянную поверхность, слабо звякнула посуда. Кровать — или что бы то ни было под ним — прогнулась под тяжестью еще одного тела. — Сев? — на грани слышимости прошептал голос Лили Эванс. Северус заставил себя не открывать глаза. Темный лорд все-таки прикончил его и добрался до Лили, и теперь они оба в чистилище (или куда там попадают волшебники после смерти)? Или он все еще корчится в агонии на мраморном полу, и его сгорающее в огне сознание услужливо подбрасывает ему приятные галлюцинации? Не, внезапно догадался Северус, он все еще в штабе Пожирателей и это всего лишь еще одна изощренная пытка, которой подвергает его Темный лорд. — Сев, ты меня слышишь? — снова спросила Лили Эванс. Лили Поттер, мысленно напомнил самому себе Северус. В любом случае, он не будет никак на это реагировать. Он больше не будет посмешищем для Пожирателей, не-а, не доставит он им такого удовольствия. Вдруг он ощутил тепло чужой руки возле своего лица. Пахнущая мылом и малиновым джемом ладонь застыла напротив его рта, мимолетно задев его во всех смыслах выдающийся нос. Она собиралась его задушить? Нет, понял Северус вдруг. Она проверяла, дышит ли он. Спустя пару мгновений рядом раздался полный неприкрытого облегчения вздох, и рука отстранилась от его лица — но не насовсем, а только для того, чтобы провести по его волосам, пропуская пряди между пальцами. — Отдыхай, Сев, — прошептала Лили и невесомо коснулась пухлыми губами его лба. Потом она поднялась с кровати. Шаги почти беззвучно прошелестели в обратном направлении, снова скрипнула дверь. — Все в порядке, он еще спит, — сказала Лили за дверью. — Давай… — начал голос, очевидно, Джеймса Поттера по ту сторону стены. — Нет, мы не станем запирать его на чары! — резко ответила Лили. — Достаточно того, что ты и так прикарманил его палочку. Северус дождался, когда шаги и голоса стихнут, и наконец открыл глаза. Вокруг него была самая обычная, ничем не примечательная крошечная комнатка. Рядом с узкой кроватью стояла старая деревянная тумбочка. Чуть поодаль угадывалось зашторенное окно — на улице было темно. Комната едва освещалась единственным источником света — магическим огоньком в стеклянной банке. Это были коронные чары Лили. Темный лорд не мог этого знать. На подносе рядом с импровизированным светильником была тарелка, от которой поднимался пар и умопомрачительный запах куриного бульона — в животе предательски заурчало. Северус попытался вспомнить, когда он ел в последний раз, но не смог. Рядом с тарелкой стоял стакан апельсинового сока и еще один с чем-то, что выглядело и пахло как рябиновый отвар. Идеально и, судя по тому, что стакан был еще теплым, совсем недавно сваренный рябиновый отвар. Никто из Пожирателей (кроме него, конечно) не смог бы сварить такое качественное зелье. Лили смогла бы. Что ж, как говорил тот детектив из маггловских книжек, которые Лили так обожала в детстве: нужно отбросить все невозможные версии, и та, что останется, будет единственно верной, какой бы невероятной она ни казалась. Похоже, он действительно был в убежище Поттеров. Все, что Северусу было известно по этому поводу — это что после того, как Темный лорд прознал про дом в Годриковой Лощине, Дамблдор перепрятал все семейство в новое надежное место, координаты которого, вероятно, не знал никто, кроме директора, включая самих Поттеров. Нет, идея упрятать его подальше звучала вполне здраво, хотя Северус до сих пор не совсем (а точнее, совсем не) понимал, с чего вдруг Дамблдору так заморачиваться на его счет. Но неужели директор не понимал, что запереть его на ограниченной площади с Джеймсом Поттером — это практически верный способ получить в скором времени два трупа? Так-то это больше в интересах Темного лорда — натравить двух своих врагов друг на друга и из безопасного места наблюдать, как они взаимоуничтожаются. Хотя кто когда-либо понимал, что творится в седой голове этого великого стратега и мастера многоходовочек? Так что Северус принял единственное показавшееся ему разумным решение — затаиться и наблюдать. Окинув еду и зелье беглым экспертным взглядом, следов яда в них он не обнаружил. Есть хотелось страшно. Тело все еще болело и ныло, словно в нем оказались растянуты абсолютно все мышцы и связки, даже те, о существовании которых Северус до сих пор и не подозревал. В бульоне плавала лапша в виде буковок — такая в их детстве бывала в доме у Лили (Снейпам такая роскошь всегда была не по карману). У Поттеров есть ребенок, так что это выглядело логично и послужило еще одним доказательством, что он все же не в штабе Пожирателей. Но главным доказательством было то, что с той самой секунды, как Северус пришел в себя в этом месте, его не покидало странное чувство. Он никогда не испытывал его прежде, ни в Коукворте, ни в слизеринской спальне, ни тем более в домах его так называемых приятелей из числа Пожирателей, по которым он скитался с тех пор, как отец окончательно выставил его за дверь пару лет назад. До него только теперь вдруг дошло, что это было за чувство. Это было ощущение абсолютной и полной безопасности.

***

Когда он проснулся в следующий раз, за окном было темно — все еще или снова, Северус так и не понял. На краю кровати сидела Лили, и два горящих в полумраке зеленых глаза неотрывно смотрели на него. Отступать было некуда. — Привет, — попытался сказать Северус, но получился только какой-то невнятный хрип. Горло все еще саднило. Лили не ответила и поспешно отвела взгляд. Свет красиво очертил ее курносый профиль. Глаза подозрительно заблестели. — Я хочу тебя ударить, — призналась она спустя минуту. Ее голос звучал низко, словно она боялась, что он сорвется. Спрашивать, за что, было глупо. У нее были все на свете причины. — Ударь, — предложил Северус. — Думаешь, ты отделаешься так просто? — она бросила на него по-птичьему острый взгляд. Примеряющийся, оценивающий. Хищный. Северус не придумал, что ответить. — Он чуть не убил тебя, ты в курсе? — спросила Лили после паузы, и в вопросе звучало неприкрытое обвинение. — Тебя тоже. И в обоих случаях это была бы… — Твоя вина. — Да. Она со вздохом встала. Расправила подол фланелевого платья. — Выпей зелье. Сейчас я принесу ужин. Уборная, если что, в конце коридора. — Зачем? — спросил Северус у ее спины. — Зачем что? — Я здесь. Почему было просто не позволить ему… — Придурок, — зло выплюнула Лили. — Ты даже не представляешь, скольким людям ты дорог. Она ушла. «Интересно, где были все эти люди, ну, примерно всю мою жизнь?» — подумал Северус. Чуть позже он отважился подняться с кровати. На слабых подгибающихся ногах дошел до двери. Тело всячески протестовало против нахождения в вертикальном положении. Снаружи был обычный безликий коридор — череда одинаковых деревянных дверей. В другом конце угадывалась лестница на первый этаж. Снизу доносилась музыка и детский смех. Северус привык всегда и везде ощущать себя лишним, но еще никогда прежде это не было так остро. В ванной над раковиной висело зеркало, и он долго не решался посмотреть, что оно ему покажет. Реальность превзошла даже самые худшие опасения. У существа — иное слово использовать не получалось — из зеркала было больше похожее на череп лицо, обтянутое серой кожей. Тени под глазами и затравленный взгляд. Волосы жирными сосульками падали на плечи. Гораздо милосерднее было бы позволить ему умереть. — Любуешься? — в дверном проеме хищно сверкнули стекла очков. Чуть ниже угадывалась рука с палочкой. Не в боевой готовности, но и не расслабленная полностью. Действительно, зачем замки, когда в доме волшебники? — Заделался в вуайеристы, Поттер? — беспомощно ответил вопросом на вопрос Северус, глядя в зеркальное отражение. Свет падал на стекла очков, скрывая выражение глаз, и это добавляло напряжения. Палочка взметнулась вверх. Северус молниеносно крутанулся вокруг своей оси лицом к противнику, параллельно потянувшись за собственной палочкой. Запоздало вспомнил, что у него ее нет. От резкого движения закружилась голова и потемнело в глазах. Он рухнул в чужие сильные руки. Нет, он никогда не поймет, как мыслят гриффиндорцы. У Поттера в руке была палочка. Если уже хотел помочь — использовал бы ее. Палочка. Северус нащупал у себя под боком сжатый кулак, впился обеими руками, пытаясь расцепить чужие пальцы и завладеть оружием. — Да не дергайся ты, — беззлобно усмехнулся Поттер, помогая ему встать на ноги. — Как же это по-слизерински — сыграть на моем благородстве, чтобы исподтишка завладеть моей палочкой. — Джеймс! — раздался откуда-то издалека голос Лили. — Что там происходит? — Все пучком, малыш! — завопил Поттер в ответ и моментально перешел на шепот: — Слушай, Нюнчик. Мы оба тут застряли и, похоже, надолго. Но ни ты, ни я не хотим расстраивать Лили, верно? Так что предлагаю заключить временное перемирие. Тем более, что мы, судя по всему, обязаны тебе жизнью. — Как насчет начать с того, чтобы не вламываться ко мне, когда я в ванной? — ядовито поинтересовался Северус. Поттер отвел взгляд как-то растерянно. — Просто ты торчал тут так долго, и было так тихо, что я подумал, вдруг ты… — Вдруг я что? — Да откуда я знаю, что у тебя на уме! — вспылил Поттер вдруг. — А спросить словами через рот религия не позволяет? — Я не думал, что ты мне ответишь. Поттер был прав, как бы трудно ни было это признавать. — Не делай так больше. — По рукам, — легко согласился Поттер. Северус вернулся в свою комнату. Плотно запер дверь. Ужасно хотелось навесить на нее десяток чар. Без палочки он чувствовал себя как без рук. В тишине и одиночестве мысли носились внутри его головы, как обезумевшие пикси. Что, Поттер думал, он делал в ванной, замышлял какую-нибудь пакость? Но подлость никогда не была его чертой (в отличие от…), не говоря уже о том, что у него в этом доме и не было ничего, кроме потрепанной мантии, в которой он был на злополучном собрании. Палочку у него предусмотрительно изъяли. Или Поттер решил, что он попытается что-нибудь с собой сделать? Но Северус никогда не поступил бы так с Лили! И с чего вдруг Поттеру быть таким внимательным к нему? Будто он сам в свое время не сделал все, что в его силах, чтобы увидеть Северуса в гробу. Время шло, вопросов становилось все больше, и Северус все меньше понимал, что происходит. В качестве кого он здесь находился: беженца или пленного? И Лили тоже не упрощала задачу. Она продолжала время от времени заглядывать к нему, интересоваться его самочувствием, приносить еду и зелья. Чаще она сразу же уходила, задерживаясь лишь для того, чтобы проследить, что он выпьет все зелья, словно его мать (хотя Эйлин так никогда не делала — с раннего детства она легко делегировала Северусу всю ответственность за его выживание). Но даже когда Лили оставалась в комнате, они почти не разговаривали. Северус исподтишка рассматривал ее. Они не виделись с окончания школы — три с половиной года, — тогда она была еще совсем девчонкой, непоседливой, шустрой, никогда не перестающей улыбаться. У нее была такая точеная хрупкая фигура, как у игрушечной балерины из зачарованной шкатулки. Северус помнил, как он впервые осознал это, когда увидел ее на выпускном балу в элегантном зеленом платье под цвет ее глаз. После того, как он столько лет видел ее только в школьной форме и мешковатых мантиях, это почти вызывало шок. Ее талия была такой тонкой в руках Поттера, когда они танцевали, что казалось, что он может ненароком переломить ее надвое своими грубыми лапищами. Северус старался не пялится на нее слишком откровенно, но было трудно не заметить, как округлилась с тех пор ее фигура и жесты приобрели плавную изящность. Иногда он задавался вопросом, бросает ли она на него взгляды тоже, когда он не видит, замечает ли она произошедшие в нем перемены, помнит ли она, каким он был прежде? Вспоминала ли она его вообще в эти три с половиной года? Она больше не была школьницей, которая переживала из-за экзаменов, теперь она была молодой, но уже взрослой женщиной, женой и матерью — несмотря ни на что счастливой, очевидно любящей и вне всяких сомнений любимой в ответ. Иногда, когда она молча дожидалась, пока он выпьет зелья, и уходила без единого слова, Северус думал, если бы вдруг, чисто в теории, все сложилось бы иначе, если бы у него был шанс, смог бы он сделать ее счастливой? И, конечно, глубоко внутри себя он прекрасно знал ответ на этот вопрос — он слишком хорошо помнил свою изможденную мать и ее потухший взгляд, и он мог сколько угодно лгать себе, что он все осознает, что он понимает, что его отец был отвратительной ролевой моделью, но он уже выбрал путь насилия и жестокости. Лили почти не смотрела на него, даже когда оставалась в комнате, и Северус уже почти заставил себя поверить, что все, что произошло в его первую ночь в этом доме — ее ласковое «Сев» и тревога за его жизнь, ее рука в его волосах и прикосновение губ ко лбу — было всего лишь бредовым сновидением, привидевшимся ему в лихорадке. Под влиянием времени и зелий его самочувствие улучшалось, и хотя во всем теле еще сохранялась слабость и суставы периодически вспыхивали ноющей болью, вскоре Северус уже смог продержаться на ногах дольше пяти минут, не впадая при этом в предобморочное состояние, и скромно занес это в список своих достижений. Он больше не спал по двадцать часов в сутки, и освободившееся время нужно было чем-то занимать. В вынужденном безделье в голову лезли все более нелепые и абсурдные мысли. Как-то раз он даже провел полдня, на полном серьезе размышляя, какова вероятность того, что его взяли в заложники, чтобы шантажировать Темного лорда. На первый взгляд версия казалась бредовой, но чем больше Северус распутывал этот клубок, тем логичнее ему казалось, что кровожадный психопат может и пойти на какие-нибудь уступки ради возможности заполучить назад ускользнувшую добычу и все же завершить начатое, совершив справедливое возмездие над неверным слугой. В какой-то момент его мысли прервало появление Лили. В ее руках была картонная коробка с каким-то тряпьем. — Вот, — сказала она, не слишком аккуратно кинув ее на кровать. — Я собрала для тебя старые вещи Джеймса, которые ему малы. Тебе должны быть как раз. — Спасибо, — исключительно из вежливости буркнул Северус. Меньше всего на свете он хотел, чтобы что-либо снятое с плеча Поттера соприкасалось с его телом. А потом все же несмело поинтересовался: — А других вариантов нет? — Есть пара моих старых платьев, которые я носила до беременности. Вряд ли ты захочешь… Северус подумал, что идея носить на себе что-то, что раньше так тесно соприкасалось с кожей Лили и впитывало ее запах, звучала почти как сон. Но едва ли Лили стоило об этом знать. — Я понял, — смиренно ответил он. — Да, и еще, — спохватилась Лили на пороге. — Если соберешься принимать душ, используй ванную на первом этаже. На чердаке живет упырь, которому не нравится высокая влажность. Не хотелось бы потом всю ночь слушать над головой грохот и скрежет. Тем более, у нас маленький ребенок, сам понимаешь. — Я понял, — повторил Северус. В коробке помимо пары джинсов, рубашек и свитеров, один из которых был в омерзительную желто-красную полоску, обнаружилось полотенце и зубная щетка. Версия, что его собираются продать Темному лорду, рушилась как карточный домик. Едва ли лорду было дело до чистоты его дыхания. Поттеровские шмотки пахли стиральным порошком, будто их вот буквально только что стирали. Их прежний владелец, к слову, после той сцены в туалете больше никак не напоминал о своем существовании. То есть, Северус, конечно, временами слышал его голос и тяжелые шаги в коридоре или на лестнице, которые было трудно спутать с шуршащей поступью Лили или неуклюжим топотом их отпрыска. Но в остальном Поттер последовательно соблюдал предложенное им перемирие, не приставал, не караулил под дверью, и вообще, похоже, прикладывал все усилия, чтобы Северус как можно реже вспоминал о его присутствии под этой крышей. Северус подумал об этом какое-то — и сравнительно продолжительное — время, хотя с чего вдруг ему думать о Поттере и мотивах его поступков — тоже, конечно, хороший вопрос. Коробка с вещами чужеродным элементом выбивалась их ставшей уже привычной картины комнаты. Ближе к вечеру он выудил из нее что-то, что на первый взгляд менее прочего ассоциировалось с прежним владельцем вещей, полотенце и зубную щетку, собрал все свои силы в кулак и отважился на попытку добраться до ванной. Продолжать носить на себе одежду, в которой его пытали и чуть не убили, не было уже никаких сил, хоть он и никогда не был избалован роскошью. На первый этаж вела головокружительно крутая витая лестница, которая заканчивалась в просторной гостиной с пушистым ковром, камином и рождественской елкой. На ковре — бордового, будь он проклят, цвета — отрывало голову кукле крошечное человекоподобное существо с фамильным поттеровским гнездом на голове. Услышав за спиной скрип лестницы, существо обернулось к Северусу, секунду смотрело на него широко распахнутыми непередаваемо изумрудными глазами Лили Эванс, а потом его нижняя губа недвусмысленно затряслась, и существо с пронзительными воплями неуклюже потоптало к родителям. Старшее поколение Поттеров было тут же поблизости — возилось с чем-то на смежной с гостиной кухне. Северус попытался незаметно просочиться мимо, пока Лили самозабвенно сюсюкалась с ребенком, но его надежды с треском разбились. — Эй, Нюниус, — довольно пропел Поттер. — Поди сюда. Северус нехотя послушался, сжимая кулаки. — Сядь, — продолжил командовать Поттер, ногой пихнув к нему стул. Северус сел. Лили, продолжая прижимать отпрыска к груди, отошла вглубь кухни. — Слушай и запоминай, — сказал Поттер. — Правила этого дома. Правило номер один: не пугать Гарри. Северус перевел взгляд на Лили, которая продолжала успокаивающе приплясывать с ребенком на руках и глазами умоляла его не реагировать. — Я же не специально, — ответил Северус. — Правило номер два, — проигнорировав его, продолжил Поттер. — В этом доме мы не пренебрегаем гигиеной. — Джеймс! — взмолилась Лили. — К твоему сведению, я как раз шел в ванную. — Твое счастье. Но учти, если я еще раз увижу твои немытые патлы, я дождусь, пока ты заснешь, и побрею тебя налысо. — Смотри, как бы я тебе чего во сне не отрезал. — Северус! — Следи за языком, Нюнчик. В этом доме я главный. Потом идет Лили, за ней Гарри, потом упырь с чердака. Если ты будешь хорошо нас слушаться, может быть, я разрешу тебе командовать твоими вшами. — Я лучше сдохну, чем буду подчиняться такому куску дерьма, как ты! — А что, чмо подземельное, ты подчиняешься только тем, кто применяет к тебе Круциатус? Любишь грубую силу, а, Нюнчик? Ну так мы это легко организуем. Поттер молниеносно выудил откуда-то свою палочку, но так и не успел произнести заклинание. — Силенцио! Агуаменти! Обрушившийся на него сверху поток ледяной воды, немного привел Северуса в чувство. Он убрал от лица мокрые волосы. Напротив него насквозь мокрый Поттер в запотевших очках ошалело хватал ртом воздух. — А теперь, когда вы оба наконец обратили на меня свое внимание, слушайте и мотайте на ус, — отчеканила Лили со стальными нотками в голосе. — В этом доме — матриархат. Сначала королева-мать, — она положила ладонь на свою грудь. — Потом ее потомство. И только потом половозрелые самцы. Так что вы в одинаковом положении, и в ваших интересах не терять моего расположения. Мне наплевать, кто из вас это начинает. Отвечающий на провокацию несет ту же ответственность, что и провокатор. Я надеюсь, что это последний раз, когда я вынуждена это говорить. Кивните, если поняли. Сейчас я верну вам возможность разговаривать. После этого, Северус, ты молча — я повторяю, молча! — пойдешь куда шел. Мы вернемся к разговору, когда вы оба остынете. Фините. Еще несколько секунд она неподвижно стояла с палочкой наизготовку и красноречиво переводила взгляд с одного на другого. Никто из них не отважился открыть рот. Лили устроила ребенка на руках поудобнее и, гордо расправив плечи, удалилась с кухни. — Она же пошутила про матриархат? — шепотом спросил Северус. — Что б я знал, чувак, — так же шепотом ответил Поттер. — Я бы не был так уверен. — Кто на ней женат: ты или я? — Я иногда вообще не понимаю, кто тут на ком женат. И вообще, ты ее дольше знаешь. — Я слышу голоса! — крикнула Лили из-за стены. — Я, наверное, пойду, — зачем-то сообщил Поттеру Северус. — Ага. Не занимай ванную надолго, лады? Мне туда тоже надо. Или хочешь, пошли вместе? Обещаю не приставать. — Ты совсем дебил? — Северус Снейп, служба у Волдеморта покажется тебе раем, помяни мое слово! — снова закричала Лили. Северус поспешно ретировался. Стоя под прохладными струями душа впервые за черт знает сколько дней, он напряженно соображал. Вся эта ситуация была какой-то напрочь из ряда вон. Он никогда прежде не видел Лили такой, и она заставляла его чувствовать… что-то. Нет, он был влюблен в нее с детства, это не было новостью. Но теперь к этому примешивалось какое-то новое чувство, которое заставляло его колени дрожать и подгибаться, как они не дрожали и не подгибались даже перед Темным лордом. Некстати вспомнились слова Поттера о том, что ему нравится грубая сила. Что он вообще хотел этим сказать? И вел еще себя так странно. Нет, в том, что Поттер называл его унизительным прозвищем собственного изобретения и отпускал оскорбительные комментарии относительно его неухоженной внешности, не было вообще ничего поразительного. Северус гораздо сильнее удивился бы, если бы Поттер предложил ему дружбу. Но его не покидало стойкое ощущение, что пусть Поттер и вел себя как придурок, но делал он это будто бы в полсилы, словно следуя давно сложившейся привычке. Это настораживало. Еще и в душ к нему попытался напроситься. Если это было его очередной шуткой, то какой-то уж больно хитровыдуманной. Может, он околдован? Или тронулся умом в вынужденной изоляции? Все это было бы легко проверить с помощью нескольких диагностических заклинаний, но палочки у Северуса не было. Все же у кого-то здесь определенно было не все в порядке с головой, оставалось выяснить, у кого именно: у него или у Поттера. Или же все это часть какого-то сложного плана? Но сколько бы Северус ни скрипел мозгами, так и не смог предположить, для какой цели Поттеру могло понадобиться так себя вести. Он уже заполучил Лили, она его жена, у них растет ребенок, что еще ему может быть нужно? Нет, что-то во всем этом было нечисто. С твердым намерением добиться ответов на все свои вопросы Северус выключил воду и замотался в полотенце. Поттеры в полном составе сидели на кухне, бестолково ничего не делая в ожидании, когда закипит чайник. Мелкий торчал под боком у Лили, втихаря таская из вазочки конфеты, и был единственным, кто удостоил Северуса своим взглядом, но уже и не думал убегать от него в слезах, это ли не успех. — Я думаю, нам пришло время приоткрыть для тебя завесу тайны, — кивнув на свободный стул по соседству, сказала Лили. — Будешь чай? Не дожидаясь ответа, она призвала из шкафчика еще одну чашку. Северуса не покидало смутное ощущение, что он знал, у кого Лили переняла свою стратегию ведения переговоров. Он бы даже нисколько не удивился, предложи она ему сейчас лимонную дольку. — Это место, где мы находимся, — продолжила Лили вместо этого, — это убежище Ордена. Иногда тут бывают другие, но постоянно тут живем только мы втроем. Теперь вчетвером, если ты согласен. — Согласен на что? — выдавил из себя Северус. — Присоединиться к нашей шайке отшельников, — невесело усмехнулась Лили. — То есть у меня есть выбор? — недоверчиво уточнил он. — Ну, теоретически, конечно, есть. Но на практике ты выбираешь между остаться с нами здесь в относительной безопасности либо уйти и умереть мучительной смертью от палочки Волдеморта или Пожирателей в течение ближайших суток. Северус рефлекторно прижал ладонь правой руки к предплечью левой. Этот жест не прошел незамеченным мимо Поттера, который просто сидел напротив, многозначительно сверкая очками, и не принимал в разговоре вообще никакого участия. Северус невольно задумался, не под Силенцио ли он снова. Поттер смерил его хмурым взглядом, но продолжил молчать. — И… — неуверенно начал Северус, — чем вы вообще тут занимаетесь? — Вносим посильный вклад в победу, — заговорил Поттер. — Лили варит зелья для Ордена. Ты можешь к ней присоединиться. Но в основном, конечно, наша задача сводится к тому, чтобы обеспечивать безопасность мальчику из пророчества, пока он не вырастет и не нагнет твоего драгоценного хозяина… Он глухо зашипел, видимо, получив под столом пинок от Лили. — Прости, Нюнчик, мне понадобится время, чтобы привыкнуть к мысли, что ты на нашей стороне. Ты же на нашей стороне? Северус предпочел не отвечать. — Но палочка твоя все равно пока что побудет у меня, — продолжил Поттер. — Воспринимай это как испытательный срок. — Как… как Дамблдор уговорил вас на это? — тихо спросил Северус. Ему вдруг показалось очень важно узнать, во сколько была оценена его жизнь. — Дамблдор? — переспросила Лили с явными нотками неудовольствия. — Он здесь вообще не при чем. Он был уверен, что твои дни сочтены, и просто хотел выжать через тебя максимум информации о Волдеморте. Это мы попросили его приглядывать за тобой. И в случае чего хотя бы попытаться тебя спасти. — Пришлось даже пригрозить ему, — мрачно вставил Поттер. — Да, мы сказали ему, что сбежим из страны и спрячем Гарри не только от Волдеморта, но и от него, — ответила Лили на немой вопрос Северуса. — Серьезно? — неверяще спросил тот. — Ты сделала своего ребенка предметом шантажа, чтобы спасти… меня? — Ну, это в основном был блеф, но он сработал, и это главное. И это была идея Джеймса. Я была слишком напугана и озабочена тем, как спасти своего сына от двух сумасшедших стариков, которые все никак не могут прекратить меряться палочками. И Джеймс сказал, что мы не можем так с тобой поступить, не после того, как ты предал Волдеморта, чтобы спасти нас, и тем более не после того, как ты согласился рисковать своей жизнью и шпионить в пользу Ордена. Если бы ты не сообщил Дамблдору о предательстве Петтигрю, мы были бы уже мертвы. Джеймс сказал, что мы должны попытаться защитить тебя, если Дамблдору нет до этого дела. Я была с ним согласна. Поттер предупреждающе ответил на недоверчивый взгляд Северуса. В его глазах отчетливо читалось «одно слово, Нюнчик, и я пожалею, что вступился за тебя». Он прочистил горло и, глядя мимо Северуса, сказал: — Дамблдор, конечно, на светлой стороне, но для него люди — фигуры на шахматной доске. И это не по-гриффиндорски. Мы если и жертвуем, то только собой, но никогда другими. — Но с чего вдруг… — начал Северус, так и не сформулировав до конца, что он хочет сказать. — Ты спас наши жизни, — перебил Поттер. — Я просто не хотел оставаться в долгу. — Ты уже спас меня однажды от своего приятеля-оборотня, — напомнил Северус. — Это было один раз. Считай, что теперь мы сравняли счет. Чайник закипел, и Лили взмахом палочки отправила его разливать по кружкам кипяток. Откуда-то прилетел чайник с заваркой, блюдо с пирогом и множество вазочек с конфетами и печеньем. Посуда закружила над столом, как стая каких-то причудливых птиц. Северус пытался хоть немного как-то уложить у себя в голове только что полученную информацию. Во всей этой неправдоподобно хорошей картине ощутимо не хватало какой-то крошечной, но очень важной детали. — То есть, — начал он, прервав молчание, нарушал которое только мелодичный звон фарфора. — Вы действительно собираетесь просто так позволить мне здесь жить? — Ну, не просто так, — ответила Лили, облизывая десертную ложечку. — Я рассчитываю на твою помощь с зельями. Война становится все более кровавой, и нужда в них растет. В Ордене мало кто способен варить приличные зелья, как ты знаешь, это не самая сильная сторона нашего факультета, так что твоя помощь придется кстати. — Хитрость и умение придумывать гениальные многоходовочки тоже никогда не были сильными сторонами вашего факультета, — заметил Северус. Поттер пробормотал себе под нос что-то про хитрожопую змею. Лили обменялась с мужем многозначительными взглядами. — Дамблдор подозревает, что ты делишься с ним не всей информацией, которой владеешь, — осторожно поделилась Лили. — Я рассказывал ему все, что знал! Темный лорд не то чтобы много со мной секретничал. И с чего Дамблдору думать, что я стану скрывать от него что-то, чем я могу легко поделиться с вами? — Он думает, у нас есть рычаги давления на тебя, которых нет у него, — тихо произнес Поттер, ковыряя пальцем дырку в скатерти. — Чт… — начал Северус, прежде чем до него дошло. Лили усердно делала вид, что ее здесь нет, помогая отпрыску разделываться с куском пирога. Северус тряхнул головой в надежде, что торчащие во все стороны мокрые волосы хоть немного прикроют его порозовевшие уши и щеки. Поттер, подперев рукой голову, наблюдал за ним с выражением лица, которое Северус по привычке определил как высокомерную усмешку победителя. — Расслабься, Нюнчик, — пропел он. — Мы не будем тебя пытать. То есть, может, и будем, но точно не так, как ты привык. У светлой стороны свои методы. Глядишь, тебе понравится, сам все нам выложишь. И съешь уже что-нибудь, страшно смотреть. Не переставая ухмыляться, Поттер толкнул к нему через стол вазу с печеньем. Эти двое, очевидно, проводили слишком много времени с Дамблдором и слишком мало с кем-нибудь другим. — А ты не смотри, — посоветовал ему Северус. — Не могу не смотреть, — продолжил заливаться Поттер, не спуская с него влюбленного взгляда. — Нравишься ты мне. — На пятом этаже в Мунго давно был? — привычно огрызнулся Северус. — Недавно. Думал тебя там навестить, но мне сказали, что ты сбежал. Вылетел в окно как гигантская летучая мышь. — Я считаю до трех, — с деланным спокойствием пропела Лили. — О, моя госпожа, прояви милосердие к своему ничтожному слуге — не обламывай кайф! — Поттер театрально бросился на колени перед женой, но немного не рассчитал и врезался лбом в край стола. Ребенок звонко захохотал, и даже Лили резко сменила гнев на милость — Северус успел заметить, как коротко дернулся вверх уголок ее губ. Здесь, на крошечной кухне, полной запахов сладостей и детского смеха, в теплом и светлом доме, он неожиданно почувствовал себя наиболее близко, чем когда-либо прежде, к состоянию «хорошо». Поттеры смеялись вместе, глядя друг на друга влюбленными взглядами. Они были совсем как счастливая семья из маггловской рекламы молока, которую Северус иногда видел по телевизору в детстве, прежде чем отец разбил его вдребезги в очередном приступе белой горячки. Он никогда не думал, что в жизни так тоже бывает, но это открытие не принесло ему ни радости, ни особого разочарования. Северус уже давно усвоил, что все самые лучшие в этом мире вещи — не для него. Никто не заметил, когда он бесшумно ускользнул с кухни и вернулся в свою комнату наверху.

***

На следующее утро Лили предложила ему показать лабораторию. Не то чтобы эта перспектива вызвала у Северуса много энтузиазма, но это было наконец хоть какое-то занятие. И потом, это была возможность провести время с Лили. Лаборатория находилась в подвале и была совсем крошечная, вся заваленная старыми котлами и склянками с ингредиентами, свежесть которых вызывала у Северуса серьезные подозрения. Бардак там царил такой, что на его фоне даже кладовые Слагхорна казались примером организованности и порядка. Чудо, что Лили удавалось сварить здесь хоть что-то. Полдня они потолкались в лаборатории — именно что потолкались, потому что там было настолько тесно, что, нарезая ингредиенты, они все время задевали друг друга локтями. Ордену в основном требовались простые лечебные зелья, которые изучают еще на младших курсах. Северус мог бы варить их с закрытыми глазами, и Лили, он был уверен, тоже. Темный лорд обычно требовал от него куда менее безобидные и куда более сложные составы. Северусу нравилось заниматься зельями, правда, нравилось — возможно, в последние годы это вообще было единственным, что задерживало его на этом свете. Ему нравилось, что в этом занятии одновременно было что-то от науки и что-то от искусства, что здесь требовалась математическая точность и в то же время всегда было пространство для творчества. Но особенно ему нравилось состояние легкого транса, в которое впадаешь от духоты, испарений зелий, жара от котлов и недостатка кислорода, когда сознание сужается до выполнения только одной функции. Это было такое сладостное удовольствие — забыть обо всем, ни о чем не думать и ничего не чувствовать, а просто выполнять работу. Перестать быть человеком, превратившись в инструмент. То, что в этот раз что-то пошло не так, Северус понял, только когда пол покачнулся у него под ногами и комната куда-то поплыла. Он отключился всего на секунду, потому что удар о стену привел его в чувство. Сверху нависало взволнованное лицо Лили, между ними маячила ее волшебная палочка. — Ты в порядке? — спросила она. О, он был более чем в порядке, ведь Лили была рядом и — пусть лишь в это короткое мгновение — он был ей так очевидно небезразличен. — Наверное, тебе стоило отлежаться еще пару дней, — сказала Лили, словно размышляя вслух. Она села рядом у стены, едва соприкасаясь с его плечом своим. — У тебя совсем нет инстинкта самосохранения, да? Вопрос звучал риторически, но Северус все равно решил ответить. — Сказала девушка, которая впустила Пожирателя смерти в дом, где живет ее маленький ребенок. Лили тяжело вздохнула. — Я не думала об этом в таком ключе. Я смотрю на эту ситуацию так, будто я протянула руку своему старому другу, которому была нужна помощь. — Ты все еще считаешь меня своим другом? — осторожно поинтересовался Северус. Лили долго молчала, глядя в низкий потолок. — Не знаю, — призналась она наконец. — Я много думала о тебе все эти годы. Пыталась понять, почему так вышло. Почему ты выбрал такой путь. Не могла поверить, что я всю дорогу ошибалась в тебе. Что ты всегда был таким. — Каким? — Чудовищем. Это было как пощечина. — Если ты действительно считаешь меня чудовищем… — начал Северус. — Зачем тогда… — Я же уже сказала тебе! Джеймс предложил, я согласилась. — Но с чего Поттеру… — Это спроси у него! — раздраженно ответила Лили. — Для Джеймса с окончания школы тоже прошли годы, знаешь ли. Он повзрослел. Может быть, он чувствует себя виноватым за то, как относился к тебе в школе, я не знаю. Внезапно все в голове у Северуса встало на свои места. Это был всего лишь еще один жестокий розыгрыш. Еще одна бесчеловечная шутка. О, как же это должно быть весело — запереть Нюнчика в своем доме и заставить его смотреть на то, как его возлюбленная счастлива замужем за другим! Даже Темный лорд никогда не был настолько бессердечен и жесток. Ему хотя бы просто не было дела до чужих чувств. — Я хочу уйти, — сказал Северус. — Что? Куда? — Отсюда. Из этого дома. Ты сказала, что у меня есть выбор. Я его сделал. Я хочу уйти. — Тебя же убьют… — пролепетала Лили. — Ну и прекрасно. Я очень на это рассчитываю. Все лучше, чем быть мишенью для Поттера. Лучше, чем быть чудовищем для тебя. Спасибо за участие, но не стоило. Не стоило шантажировать Дамблдора и вынуждать его меня спасать. Я уже почти был мертв, когда он появился. И знаешь что? Я не хотел выживать. Гребаные гриффиндорцы, вы вечно болтаете о добре и благородстве, что вы вообще об этом знаете? Гораздо милосерднее было бы позволить мне умереть, и все бы вздохнули с облегчением! Но нет, вам всегда и везде нужно геройствовать, показать всем вокруг, какие вы самоотверженные храбрецы! Вы даже не замечаете, насколько жестокие поступки вы при этом совершаете. — Уж не тебе рассуждать о бессмысленном геройстве, — глаза Лили зло сверкали в полумраке, как у кошки. — Не после того, как ты предал своего драгоценного лорда. Не знаю, какие там у тебя были мотивы, но Дамблдор просто воспользовался тобой… — Ты думаешь, я этого не понимаю? Дамблдор, в отличие от вас с Поттером, смотрит на вещи реально! Это война, а на войне люди умирают, Лили! Ты думаешь, я совсем идиот и не понимал, что с того момента, как я переметнулся к Дамблдору, запустился обратный отсчет до моей смерти? — Но зачем… зачем ты это сделал? — Сделал что? — Рассказал Дамблдору, что Волдеморт хочет убить Гарри. — Потому что я не хотел, чтобы ты умирала. — Почему? Лили смотрела на него с изумлением, и Северус только теперь понял, что этот блеск в ее глазах, который он принял за злость, на самом деле был слезами. — Не прикидывайся, что ты не понимаешь, — попросил он шепотом. — Пожалуйста. Я не верю, что ты можешь быть так жестока. — Но я не понимаю, — так же шепотом ответила Лили. — Я же… грязнокровка. А ты Пожиратель смерти. Ты должен был желать смерти таким, как я, разве не в этом весь смысл? Северусу нестерпимо захотелось приложиться головой о стену, как тогда на полу в кругу Пожирателей. Может быть, у него что-то повредилось в мозгах в тот раз? Все это просто не могло происходить на самом деле. — Я правда не… — начала Лили. — Потому что я люблю тебя. Лили издала какой-то невнятный слабый звук и потом долго молчала. Наверное, судорожно подбирала слова. Северус хотел провалиться под землю, раствориться в воздухе, исчезнуть, просто прекратить существовать здесь и сейчас. Вот бы она сейчас подняла свою палочку и отправила в него такой же ярко-зеленый, как и ее глаза, луч! Это было бы самое быстрое и самое эффективное решение всех их проблем. — О, Сев, — наконец произнесла Лили. — Мне так жаль… — Мне не нужна твоя жалость, ясно? Северус увернулся от ее протянутой руки и, из последних сил игнорируя головокружение и слабость, выскочил вон. Ему было наплевать, если он снова свалится в обморок где-нибудь на полпути — главное, что ему не придется принимать участие в этом фарсе. Может быть, ему даже повезет настолько, что он грохнется с лестницы и сломает к чертям себе шею. На ковре в гостиной Поттер играл с ребенком. — О, Нюнчик, — обрадовался он. — Ты чего тут крушишь наш дом? — Завали, Поттер! — рыкнул на него Северус, утирая глаза рукавом. — Просто один раз в жизни сделай мне одолжение и, пожалуйста, просто заткнись! Я сваливаю отсюда, где чертова дверь? Поттер догнал его в коридоре. — Снейп, ты что, в натуре ревешь? — шокировано спросил он. — Что случилось? — А то ты не знаешь, что случилось! — заорал на него Северус. Упрямые слезы никак не желали останавливаться, а только предательски текли все сильнее. — Круто ты это придумал, до меня даже не сразу дошло! Молодец, Поттер, шалость удалась! Жаль, что здесь нет твоих подпевал, чтобы разделить с тобой триумф! «Смотрите все, Сохатый довел Нюнчика до слез! Нюнчик рыдает как девчонка!» Теперь ты доволен? Ты доволен, я спрашиваю? Северус вцепился в его рубашку так крепко, что ткань под его пальцами жалобно затрещала. Встряхнул его хорошенько несколько раз — идиотские круглые очки съехали на кончик носа. Поттер смотрел на него широко распахнутыми глазами, не предпринимая никаких попыток освободиться. — Что ты несешь? — ровно спросил он. — Очень смешно, Поттер! — продолжил орать ему в лицо Северус. — Я сейчас умру от смеха! А знаешь что? Ты победил. Ты победил! Поздравляю! Северус отпустил его и отступил на пару шагов. — Я сдаюсь, Поттер, — сказал он спокойнее. — Я сдаюсь. С меня хватит. Так что доставай свою палочку и давай покончим с этим побыстрее. Просто прояви свое хваленое гриффиндорское благородство и добей меня. Поттер продолжил стоять на месте и смотреть на него с нечитаемым выражением лица. Северус с каждой секундой ненавидел его все сильнее. Слезы продолжали течь по его лицу, а Поттер просто стоял и смотрел на это. — Ты нормальный? — в конце концов спросил Поттер с сомнением. — Ты будешь меня убивать или нет? — раздраженно ответил вопросом на вопрос Северус. — С какой стати мне тебя убивать? — довольно искренне изображая недоумение, поинтересовался Поттер. — Ну я не знаю, прояви смекалку, придумай повод! — То есть ты реально думаешь, что я напрягался, вытаскивая тебя из лап Волдеморта, только для того, чтобы потом прикончить собственноручно? — А зачем еще? — А ты не понял? Северус несколько секунд смотрел на Поттера в ожидании еще каких-нибудь слов, но тот продолжил невозмутимо смотреть на него в ответ и молчать. — Извини, Поттер, у меня нет настроения разгадывать твои шарады. Поэтому либо найди свои яйца и швырни в меня Аваду, либо я пошел. — Ну и куда ты пойдешь? Обратно к Пожирателям? Думаешь, они прикончат тебя милосердно? — Мне наплевать, Поттер. Я уже давно не рассчитываю ни на чье милосердие. — Ну, иди. Замерзнешь нахрен в сугробе или станешь ужином для волков. Слишком нелепая смерть для такой высокомерной занозы в заднице, как ты. — Что бы я делал без твоего сверхценного мнения, — огрызнулся Северус, разворачиваясь, чтобы уйти. — Чао, Поттер, до встречи в аду. Но едва он успел потянуться к дверной ручке, как над его плечом пролетел луч Коллопортуса, надежно запечатавший выход. Он крутанулся, готовясь встретиться со злорадной усмешкой на лице Поттера, но тот смотрел серьезно, хмуро сдвинув брови. Пальцы, сжимавшие палочку, были белыми как снег. — Выпусти. Меня. Отсюда, — отчеканил Северус. — Даже не подумаю, — в тон ему ответил Поттер. Это было полным безумием, и Северус всегда считал грубые маггловские разборки на кулаках ниже своего достоинства, но Поттер буквально загнал его в угол, и в его агонизирующем рассудке не родилось ни одной другой идеи. Он рывком кинулся на Поттера, рассчитывая на эффект неожиданности, вцепился в сжимающую палочку руку, но чертов Поттер всегда был сильнее него. И реакция у него тоже была отменная. Он просто отпустил палочку, позволив ей упасть на пол с глухим деревянным стуком, схватил Северуса за оба запястья, сжал их вместе одной рукой, а другой рукой впечатал его в свою грудь и заковал в стальное объятие, прежде чем Северус успел сориентироваться. — Попался, — легко прокомментировал Поттер ему на ухо. — Не так уж ты и хитер, мой слизеринский друг. — Отпусти меня, — прорычал Северус куда-то в его грудь. — И не подумаю, — спокойно ответил Поттер. — Не раньше, чем ты успокоишься. Ну-ну, тихо, все хорошо. — Ублюдок, — продолжил рычать Северус, отчаянно дергаясь в его руках, но чем больше он старался освободиться, тем сильнее Поттер сжимал его. — Скотина! Тварь! Я тебя ненавижу! — Давай, вылей на меня весь свой яд, — невозмутимо разрешил Поттер. — У меня полуторагодовалый ребенок, неужели ты думаешь, я не знаю, как иметь дело с истерикой? — Я не твой гребаный ребенок! — Конечно, нет, будь ты моим ребенком, я бы уже отругал тебя за такие слова. — Мразь! — Ох, кому-то здесь точно нужно вымыть рот с мылом, — продолжил издеваться Поттер. — Я тебя убью, — пообещал Северус. От обиды и унижения слезы потекли из его глаз с новой силой, Поттер душил его в своих медвежьих объятиях, и все, что он теперь мог — это хлюпать носом и судорожно глотать воздух. Его никчемное, всегда бывшее слишком слабым тело будто вдруг вспомнило о пережитом стрессе, колени беспомощно подогнулись. Не размыкая своих удушающих объятий, Поттер плавно опустился вместе с ним на пол. — Ага, вставай в очередь, — невесело усмехнулся он. Северус больше не мог говорить — его просто неконтролируемо трясло и душил ком в горле. Поттер и не думал ослаблять свой захват, и это злило, это так его злило, что практически приводило в бешенство, и, не найдя иного выхода, гнев выходил со слезами. — Ну-ну, тише, — шептал Поттер ему на ухо, словно Северус действительно был всего лишь беспомощным ребенком. — Я рядом, все хорошо… Северус ненавидел его — в этот момент сильнее, чем когда-либо прежде. Он ненавидел себя, ненавидел всю эту ситуацию, ненавидел свою жизнь, ненавидел своих родителей за то, что они родили его таким слабым и никчемным. Где-то на периферии поля зрения мелькнула чья-то тень, вспыхнуло и погасло пятно ярко-рыжих волос. — Держи, — шепнула рядом Лили. Поттер ослабил хватку, оторвал Северуса от себя, прижал к его губам стакан — стекло ударилось о зубы. — Пей, — шепнул он почти ласково. — Это просто вода. Сопротивляться не было уже никаких сил — ни на что не было сил, если честно, — и Северус послушно опустошил стакан из его рук прежде, чем его размягчившийся мозг проанализировал состав жидкости. Умиротворяющий бальзам и щедрая доза «Сна без сновидений». — Суки, — пробормотал он заплетающимся языком, ощущая, как моментально потяжелела и начала клониться вниз его голова. — Какие же вы… суки… Лили и Поттер беззлобно посмеялись где-то вдалеке. — Шалость удалась, — прокомментировал Поттер. Последнее, что запомнил Северус — это сильные руки, оторвавшие его от пола. В его потухающем сознании мелькнула мысль, что Поттер сейчас просто закинет его на плечо, как мешок картошки, но вместо этого тот прижал его к своей груди и подхватил под коленями, словно невесту.