Moi et toi - contre l'univers.

— L'? tait une une petite poule grise — Qu'allait pondre dans l'? glise, — напевал тонкий женский голосок, готовя карамельное латте. «Pondait un p'tit' coco. Que l'enfant mangeait tout chaud», — продолжил про себя Пятый, позабыв про все остальное. Его глаза вмиг засияли и были прикованы к пучку рыжих волос. — Пятый! Ау? Ты тут? — пытался достучаться до него брат, но повернув голову в другую сторону, громко вздохнул. — Дерьмо… Пытаясь держать себя в руках, парень никак не мог поверить своим глазам. Ему так хотелось побежать и впиться в теплые губы его любимой, почувствовать наконец запах ее волос, целовать мягкие руки, наслаждаться пухлыми губами, дрожать от одного ее прикосновения. А потом слушать шепот в темной комнате, прислушиваться к каждому ее вздоху и сопению... Но тревога смогла взять управление в голове молодого человека и вернуть обратно. В горле застрял ком, а руки сжались в кулаки. Только еле слышимые вздохи покидали его уста. — Пять… Ты... Все нормально? — Да, я в порядке, ты о чем? Долго готовят этот кофе, думаю, что мы больше не придем сюда, — нервно сказал парень, пытаясь расслабиться, что получалось не очень. — Простите, моя коллега Миранда вышла на обед. Поэтому я принесла ваш заказ. Запах ванили тут же ударил в нос, а свист в ушах уже был невыносимым. Медленно подняв голову, он увидел, как близко стояла его муза. На ее рубашке красовался желтый бейджик с именем «Дороти Фреэль». Пятый замер, не смог выдавить из себя ни слова, понимая, что его любимая смотрит на него, как на чужого ей человека. Что-то неприятно кольнуло где-то глубоко внутри. Неужели она действительно его не знает? Ну а как же, ведь вселенная была стерта... Клаус же тем временем смотрел то на брата, то на девушку, в конце концов сказав: — Ничего страшного, мисс, спасибо огромное. Дот словно озарила помещение своей улыбкой. Поставив напитки на стол, она мимолетно взглянула на Пятого, что не осталось для него незамеченным, отчего частичка грусти появилась в ее глазах, но также быстро и исчезла. Все еще напевая что-то ненавязчивое себе под нос, она направилась к кофе-машинам, чтобы сделать следующий заказ. — Пятый… Это же... Это Дороти! — тихо хлопая в ладоши, обрадовался Клаус. Парень все также неподвижно сидел и смотрел куда-то перед собой, ничего не ответив. — Ты что, совсем не рад что-ли? — Да как я могу радоваться? Она же даже не знает меня, — раздраженно проговорил Пятый, после чего взял свой кофе с подноса. Его брат на это только промолчал, забрав второй напиток, а улыбка и вовсе исчезла с его лица. Было видно, как он не мог подобрать правильные слова. Допивая кофе, Пятый пребывал в собственных мыслях. Есть ли вообще шанс, что Дот вспомнит его? А этот ее взгляд проигрывался в голове снова и снова, словно заевшая пластинка. Парень прислушивался к щебету работников кафе, в надежде услышать голос его Дороти. Оставив на столе двадцать долларов чаевых, он еще раз окинул помещение и видел ее словно повсюду. Ну конечно, как он сразу не догадался! Кафе пропахло ею, в каждой детали виделся ее призрак. А перед выходом его зацепили фразы, записанные на стене: «С тобой эта каша не кажется такой уж и дерьмовой!» — Дж. Х. «Lorsque deux nobles coeurs s`aiment vraiment, leur amour est plus fort que celle la mort» — Дерьмо... — глаза Пятого бегали между строк. — О, и ты заметил надписи? — прозвучал голос девушки бариста рядом, — это какие-то замашки Фреэль. Она кажется мне странной, как и это все, — продолжила брюнетка, но парень витал в облаках, не слушая ее, а в голове были лишь обрывки воспоминаний. — Глупо. Так ведь? — не теряя надежду, пыталась завязать разговор девушка. — Нет, вовсе не глупо, — твердо произнес Пять и молнией вышел на улицу. Палящее солнце Чикаго в миг ослепило его до свиста в ушах. — Пятый, стой! Ты куда? Не беги, — пытался догнать брата Клаус. — У меня есть срочные дела. Отвянь! — грубо произнес парень, — я думаю ненадолго, — снизив тон, уточнил он и удалился быстрым шагом. Клаус же только остановился, позволяя брату уйти куда тот захочет. Харгривз не знал что с собой делать. Пять лет жить лишь воспоминаниями, пытаясь смириться с мыслью о том, что его любимой больше нет, и вдруг... Сейчас она совсем другой человек. Ему только недавно удалось понять, кого он потерял. А что, если она полюбила его попросту из-за того, что он был последним парнем на земле? Сворачивая за очередной угол, парень попал в темный переулок. Проходя мимо и кривясь от состояния этого жуткого места, в конце он увидел яркий свет и сразу почувствовал нежный запах цветов. Выходила эта улица в небольшой парк. Ненавязчивый щебет птиц дополнял идеальную картину, а мелкие цветы повсюду гармонично разбавляли зеленые травяные ковры. Несколько потрепанных скамеек одиноко пустовали, и каждая из них была как будто приватной. На самой дальней сидела пара подростков, тихо разговаривая между собой. Пройдя через очередную тропу, Пятый завернул за огромный дуб, и уголки его губ невольно поднялись наверх, стоило ему увидеть, как до боли знакомый силуэт, оперевшись об это самое дерево, жадно покуривал табачное изделие. — Здравствуйте! — подойдя немного ближе, уверенно произнес парень. — О господи! — с ужасом дернулась девушка, замерев на мгновение от неожиданности. — Простите, я не хотела, чтобы другие видели как я курю, а уж тем более посетители моего кафе. — Нет-нет, все хорошо! Я только удивился тому, что смог обнаружить вас в столь необычном месте. А вы оказывается прячетесь... — ехидно улыбаясь, заигрывал Харгривз, пряча руки в карманах брюк. — Не хотите присоединиться?— неожиданно для себя и для него произнесла Дот. Пятый удивленно поднял брови, но кивком согласился и присел рядом на идеальный выстриженный газон. Можно было заметить, что Фрэель истощена. Волосы, завязанные в небрежный пучок, торчали во все стороны, а яркие синяки под глазами указывали на огромную популярность заведения, в котором она работает. Поправляя свое легкое зеленое платье в цветочек, девушка пыталась разместиться культурней, дабы не засветиться. — Почему глаза свои не отрываете? — спросила она с сияющей улыбкой и смущенно отвела взгляд. — Простите, я такой не воспитанный, — мысленно сделав себе замечание, парень решил представиться: — Я Джеймс. — Джеймс, да, я знаю. Я же готовила вам кофе, — немного покраснев, произнесла она. — Дороти Фрэель. Между ее словами так и проскальзывал столь знакомый французский акцент. — Вы же не местная, так ведь? — Truc! — немного разочаровавшись, сказала девушка, доставая из пачки очередную сигарету, — это наверное так очевидно… — Да что вы! У вас очень изящный и нежный голос, он находится в такой в гармонии с акцентом, — не веря тому, что он только что произнес, и, сам того не замечая, подбирался все ближе к ней. Фрэель лишь ухмыльнулась, не отрывая своего взгляда от загадочного незнакомца. По крайней мере пока что. И почему он ощущается таким родным? Волна тревожности наплывает на нее. Только не сейчас. Слабый ветер несет за собой нотку его одеколона. Прикрыв глаза, она снова оперлась о дерево, пытаясь вдохнуть полной грудью. — Ваш костюм же запачкается, — сделала замечание девушка, прерывая молчание между ними. — Это всего лишь костюм, думаю я пожалел, если бы выбрал его, вместо вашей компании. Тихо посмеявшись, девушка легла на траву, давая яркому солнцу нежно гладить свое лицо. — Ну же, Джеймс! Я не кусаюсь, можете прилечь. Парень больше не мог скрывать дрожь во всем теле и, подползая к ней, разместился рядом, прислушиваясь к щебету птиц. Он закрыл глаза, вдыхая аромат кофе, смешанного с ее сладкими духами. Дот на секунду задумалась о том, что же она творит. Лежать в траве в малолюдном парке с каким-то незнакомцем. Но душа сама тянулась к нему. Будто искры проходили сквозь тело, в перемешку со страхом. — Как давно вы в Чикаго? — Сегодня приехал. «Надо уходить!» — говорил здравый смысл, но пальцы нервно потянулись к его, переплетаясь друг с другом. Но это продлилось недолго. Внезапно девушка встала и, хватая лежащий неподалеку рюкзак, быстро затараторила, пока парень пытался привести себя в чувство: — Простите пожалуйста, мне пора! До свидания, Джеймс. Пятый, не успевая даже опомниться, пошагал за возлюбленной, но ее уже и след простыл. Сжимая руку в кулаке, и, все еще ощущая ее тепло и неловкие прикосновения, не понимал, как он мог дать ей уйти так легко. Вернувшись обратно, Пятый окинул взглядом дерево и заметил что-то блестящее в траве.