Эй, Уизли!

— Эй, Корнер, что вы тут забыли? — с раздражением крикнул Гарри в спину Майклу. Его голос резко разрезал воздух над полем. Гарри остановился у входа на площадку, сжимая в руке расписку так крепко, что пергамент слегка смялся по краям. После всех мыслей о предстоящей победе вид Майкла Корнера на его поле казался почти личным оскорблением. — У нас тренировка, Поттер, — не оборачиваясь, ответил тот. Майкл даже не замедлил шаг, и это равнодушие ударило по самолюбию Гарри сильнее, чем любой открытый вызов. Челюсть Поттера напряглась. — Когда с тобой разговаривают, следует стоять лицом к человеку, — сказал Гарри, явно недовольный таким равнодушием. Он сделал несколько шагов вперед, и трава тихо примялась под его ботинками. Позади него гриффиндорцы начали переглядываться, уже чувствуя, что обычная тренировка превращается во что-то куда менее спокойное. — Я повторяю для глухих: у нас тренировка, — разворачиваясь, ответил когтевранец. Корнер повернулся медленно, с раздражающей самоуверенностью, и посмотрел на Гарри так, будто тот был всего лишь неприятной помехой. — На каком это основании? Разве у вас есть это? — Гарри вытянул расписку о брони поля от Макгонагалл и посмотрел на Корнера с вызовом. — Ты же помнишь, что бывает с теми, кто перечит правилам? Он поднял пергамент чуть выше, будто это был не лист бумаги, а оружие. В глазах Гарри уже горел знакомый опасный блеск — тот самый, который появлялся у него перед матчем или перед дракой. — Давно ли ты следуешь правилам, Поттер? — фыркнул Корнер. — Ах да, забыл, что избранным всё сходит с рук. Эти слова попали точно в цель. На лице Гарри что-то дернулось, плечи резко напряглись, а пальцы свободной руки сжались в кулак. Гарри уже направился ближе к когтевранцу, явно собираясь ударить его прямо по лицу, но в этот момент его остановил женский голос. — Гарри! — крикнула рыжеволосая девушка. Голос Джинни прозвучал резко и тревожно. Она шагнула вперед, словно хотела встать между ними, но Гарри даже не сразу повернул к ней голову. Его взгляд всё еще был прикован к Корнеру, и в нем было столько злости, что несколько младших игроков инстинктивно отступили назад. В это время Майкл дал знак своей команде, и когтевранцы быстро удалились с поля. Они уходили торопливо, но Майкл всё равно успел бросить на Гарри короткий победный взгляд, будто считал, что последнее слово осталось за ним. — Чего тебе, Уизли? — зло спросил Гарри, разворачиваясь к девушке. — Побоялась за своего дружка? Он произнес это с такой резкостью, что Джинни на секунду замерла. Её брови сошлись, но она всё же попыталась говорить спокойно. — Я не хотела, чтобы у нашей команды… — начала Джинни, но Гарри тут же перебил её. — Заткнись, Уизли, — резко бросил он, подходя ближе к ней. — Не будь это Корнер, ты бы поступила точно так же, как я. Но нет, смазливый бездарный мальчишка запудрил тебе мозги. Если тебе плевать на команду, то беги к нему. Зачем ты тут вообще нужна? Каждое слово било жестко, почти как пощечина. Гарри говорил быстро, зло, не давая себе даже секунды подумать. Он видел перед собой не Джинни, не своего ценного охотника, не сестру Рона, а только раздражение, ревность, Корнера и собственную злость, которой не находил выхода. Никто из команды не мог проронить ни слова. Все были в шоке от поведения Гарри: никто в жизни не слышал от него таких слов, особенно в сторону Джинни. Да, он бывал с ней груб, но не до такой степени. В этот раз его фразы действительно задели её так сильно, что на глазах девушки выступили слезы. Джинни резко моргнула, будто пыталась заставить себя не заплакать. Губы у неё дрогнули, пальцы сжались на древке метлы. Она открыла рот, словно хотела ответить, но не смогла произнести ни слова. Джинни быстро отвернулась и убежала в сторону раздевалки. Рыжие волосы мелькнули на ветру, и только тогда Гарри понял, что натворил. Его злость словно оборвалась. Внутри осталось неприятное, тяжелое молчание. Он стоял на месте, глядя ей вслед, и впервые за весь день почувствовал не победное удовлетворение, а стыд. — Что тут происходит? — спросил Рон, который только что дошел до поля и до этого где-то слонялся с Лавандой. Он остановился возле команды, переводя взгляд с Гарри на игроков, а затем туда, куда убежала Джинни. Лицо Рона постепенно менялось: от недоумения к тревоге. — Тренировка окончена, — холодно сказал Гарри, ни на кого не посмотрев. Голос был ровным, почти пустым. Он не хотел сейчас видеть ни Рона, ни команду, ни осуждающие взгляды. Он быстро отправился в раздевалку, а остальные еще долго переглядывались, не понимая, что только что произошло. Деннис Криви нервно переступил с ноги на ногу, Дин молча посмотрел на Рона, а тот так и остался стоять посреди поля, явно пытаясь понять, стоит ли идти за сестрой или за лучшим другом. Гарри не знал, как поступить в такой ситуации: извиниться перед Джинни или проигнорировать её. Он медленно ходил по раздевалке, сжимая и разжимая пальцы, будто до сих пор чувствовал в них желание ударить Корнера. Только теперь злость сменилась чем-то куда более неприятным. Он не увидел её ни в раздевалке, где остались только её вещи, ни в гостиной, ни на обеде. За столом была лишь Гермиона. — Что-то ты сегодня хмурый, — поинтересовалась девушка, когда Гарри сел рядом. — Тренировка не удалась? Гермиона отложила вилку и внимательно посмотрела на него. Гарри выглядел не просто недовольным — он был мрачным, напряженным и каким-то странно потерянным. Гарри будто не услышал её слов и просто сложил руки на столе. Он смотрел куда-то перед собой, но явно ничего не видел. — Эй, я со стенкой разговариваю? — Гермиона помахала рукой перед его лицом. Она чуть наклонилась к нему, и в её голосе появилась тревога. — Прости, я просто задумался, — пришел в себя Гарри. — Да, тренировка совсем не удалась. Сначала этот Корнер, потом Джинни… Наверное, я перегнул палку в разговоре с ней. Он повернулся к Гермионе. На этот раз в его голосе не было привычного упрямства. Только усталость и неуверенность. — Ты её, кстати, не видела? — Её не видела, — ответила Гермиона, внимательно вглядываясь в лицо друга. — Но если даже ты считаешь, что перегнул, то боюсь представить, что у вас случилось. Тебе стоит извиниться, что бы там ни было. Она сказала это мягко, но твердо. Гарри опустил глаза, словно уже знал, что она права, но признавать это всё равно было неприятно. Гарри только пожал плечами, отпил сока и скривился. Он нахмурился, отодвинул стакан от губ и посмотрел на него так, будто тот его оскорбил. — Что это такое? — морщась, спросил он, глядя на стакан. — Вроде обычный тыквенный сок, — сказала Гермиона, нахмурившись. Она потянулась к стакану, но Гарри уже снова попытался понять странный вкус. — Да, но он какой-то… — не успел договорить Гарри. В его глазах начало темнеть. Сначала мир вокруг просто поплыл, шум Большого зала стал глухим, будто кто-то накрыл его тяжелой тканью. Потом сердце дернулось, дыхание сбилось, и тело вдруг перестало слушаться. Он схватился одной рукой за голову, отдаленно слыша, как Гермиона испуганно зовет его: — Гарри? Гарри, что с тобой? Голос Гермионы становился всё дальше, хотя она была совсем рядом. Гарри попытался ответить, но язык будто онемел. Но он уже ничего не понимал. Всё было как в тумане, а через пару мгновений Гарри рухнул на пол. Гермиона вскрикнула, вскакивая со скамьи так резко, что кубок рядом перевернулся. Несколько учеников обернулись, кто-то вскочил, кто-то замер с вилкой в руке. Большой зал наполнился тревожным шумом, но Гарри этого уже не слышал. Белые стены, белое постельное белье и один человек на кровати — черноволосый парень, сквозь волосы которого проглядывал шрам. Его лицо было слишком бледным, ресницы неподвижно лежали на щеках, а рука слабо покоилась поверх одеяла. Его окружали люди, столпившиеся возле кровати: директор Дамблдор, профессор Макгонагалл, профессор Снейп, Римус и трое его друзей — Рон, Гермиона и Драко. Гермиона стояла ближе всех, с покрасневшими глазами и сжатыми губами. Рон выглядел растерянным и злым одновременно, а Драко стоял чуть в стороне, неподвижный, бледный, с таким выражением лица, будто держался из последних сил, чтобы не сорваться. — Что с ним могло произойти? — в недоумении спрашивала Макгонагалл, явно волнуясь за своего подопечного. Она держала руки сцепленными перед собой, но пальцы нервно сжимались. Строгая профессорская маска давала трещину. — Яд, добавленный в тыквенный сок, — холодно ответил Снегг, понюхав стакан с содержимым, которое пил Гарри. — Пара-тройка глотков — и исход мог бы быть гораздо печальнее. Он говорил без эмоций, но взгляд на мгновение задержался на Гарри. Даже Северус Снегг выглядел мрачнее обычного. — Он выпил всего глоток и сразу упал, — чуть ли не плача сказала встревоженная Гермиона. Её голос дрогнул. Она обхватила себя руками, будто пыталась удержаться от паники. — Вы вовремя дали ему безоар, мисс Грейнджер, — добродушно сказала подошедшая мадам Помфри. — Без вас было бы сложнее привести его в чувство. Гермиона кивнула, но легче ей от этого не стало. Она всё еще смотрела на Гарри так, будто боялась, что он исчезнет, если она отвернется. — Кто это мог сделать? — со злостью спросил Рон и посмотрел на Драко. В его голосе сразу появилась обвиняющая резкость. Драко медленно повернул к нему голову, и глаза у него стали ледяными. — Если ты думаешь, что это кто-то из Слизерина, то ты глубоко ошибаешься, — сквозь зубы ответил блондин. — Мы бы быстрее отравили… — Мистер Малфой, не надо, — спокойно произнес Дамблдор. Дамблдор даже не повысил голос, но в палате сразу стало тише. Драко замолчал. Он резко отвернулся, но по тому, как сжалась его челюсть, было видно: он едва сдерживается. — Мисс Грейнджер, вы не замечали ничего странного, когда пришли? — спросил директор. Гермиона медленно вдохнула, пытаясь восстановить в памяти каждую деталь. — Я не понимаю, как это могло произойти, — Гермиона сжала пальцы на мантии. — Когда я пришла, на столе ничего не было. Никаких стаканов. А когда пришел Гарри, я только повернулась к нему — и стакан уже стоял. Она говорила быстро, сбивчиво, и в её голосе слышалось отчаяние человека, который привык всё замечать, но в этот раз не успел. — Мистер Поттер явно нажил себе врагов в замке, — холодно добавил Северус. — Нужно немедленно провести с учениками беседу. Он поставил стакан на прикроватную тумбу, и стекло тихо звякнуло. — Через сколько он очнется? — поинтересовался Люпин, не отрывая взгляда от Гарри. Римус стоял слишком тихо. Его лицо было спокойным, но в глазах застыла тревога, почти отцовская. — В течение недели должен прийти в себя, не раньше, — ответила мадам Помфри. — Плюс пара дней на восстановление. — Неделю?! — хором воскликнули Рон и Драко. Они оба шагнули вперед почти одновременно, и на секунду даже забыли о взаимной неприязни. — Но у нас квиддич через пять дней с Когтевраном, — возмущенно сказал Рон. Он сказал это резко, но тут же сам будто понял, как прозвучало, и виновато взглянул на Гарри. — Мистер Уизли, здоровье Гарри сейчас куда важнее игры, — строго ответила Макгонагалл. — Вам придется найти нового ловца на следующий матч. Её голос не терпел возражений. Рон опустил взгляд, но кулаки всё равно сжал. Ребята удалились из помещения. Коридор больничного крыла встретил их холодной тишиной. Дверь за спиной закрылась, отрезая их от белой палаты и неподвижного Гарри. — Я больше чем уверен, что это всё твои дружки, Малфой, — с возмущением сказал Рон уже уходящему Драко. Он догнал его на несколько шагов, и голос у Рона снова стал злым, почти обвиняющим. Драко остановился, медленно обернулся и посмотрел на него сверху вниз. — Они бы быстрее убили тебя, Уизли, — оборачиваясь, ответил слизеринец. — Гарри им ничего не сделал. Слова прозвучали резко, но Драко был слишком напряжен, чтобы подбирать выражения. — Разве слизеринцам нужен повод, чтобы поиздеваться над людьми? — скаля зубы, проговорил Рон. Он сделал шаг ближе, и Гермиона тут же напряглась. — Пока на змею не наступишь, она не нападет, — спокойно ответил Драко. — А вот ты явно хочешь нажить себе проблем. Его голос стал холодным и ровным, опасно спокойным. Он сложил руки в карманы и добавил: — У меня нет времени с тобой спорить, но мой тебе совет: думай, прежде чем говорить. Драко развернулся и сразу ушел прочь. Мантия резко взметнулась за его спиной, а шаги быстро растворились в коридоре. — То, что ученики из Слизерина, не делает их плохими, Рональд, — сказала Гермиона сразу после ухода Драко. Она повернулась к Рону, и в её голосе было столько усталости, что тот на мгновение растерялся. — Опять ты за свое, — Рон закатил глаза. — Слизеринцы априори не могут быть хорошими. — Я не хочу с тобой разговаривать, Рон, — строго сказала девушка и тут же ушла, оставив младшего Уизли одного в пустом коридоре. Гермиона шла быстро, почти не разбирая дороги. Ей хотелось уйти куда угодно, лишь бы не слышать больше этого упрямого, обидного голоса. Устремившись обратно в спальню для девочек, Гермиона думала лишь об одном: как она вообще могла что-то чувствовать к Рону? Да, он хороший друг, но он же постоянно задевал её, обижал, сам того не понимая. Чувства девушки разрывали её изнутри. Она не знала, что думать о Роне: забыть его, ведь её друг уже был с другой девушкой, или продолжить общение как ни в чем не бывало. Она сжала ремешок сумки и попыталась глубоко вдохнуть, но внутри всё равно было тесно и больно. Рон, Лаванда, Гарри в больничном крыле, подозрения, Слизерин, Драко — всё смешалось в один тяжелый ком. Именно с такими мыслями она дошла до комнаты, где нашла не менее встревоженную и заплаканную девушку. Еще одну Уизли, на лице которой смешалось множество эмоций: вроде бы злость, а вроде бы и настоящее расстройство. Джинни сидела на полу возле кровати, обхватив колени руками. Её рыжие волосы частично закрывали лицо, плечи чуть вздрагивали, а рядом на ковре валялась забытая мантия. Она выглядела совсем не той дерзкой, уверенной девочкой, которая привыкла отвечать всем с вызовом. — Джинни… — Гермиона тут же подбежала к подруге, сидевшей на полу и обнимающей собственные колени. — Что стряслось? Гермиона опустилась рядом, осторожно касаясь её плеча. — Всё хорошо, Герми, — ответила та, протирая глаза от слез. Джинни попыталась улыбнуться, но улыбка сразу распалась. Она быстро отвернулась, будто стыдилась собственного состояния. Джинни явно не привыкла показывать свои эмоции кому-то. Последний раз Гермиона видела её такой на втором курсе, когда Гарри её серьезно обидел. Тогда он еще не догадывался, что она была в него влюблена на протяжении двух лет — с тех пор, как впервые встретила его в доме Уизли на летних каникулах. Весь волшебный мир знал о Гарри Поттере еще с того момента, как он впервые одолел Волан-де-Морта, сам того не понимая. Джинни не была исключением. Каждую ночь она просила маму рассказать сказку о том, как маленький мальчик смог победить могущественного волшебника, будучи совсем младенцем. Каждый раз при виде Гарри её глаза загорались огоньками. Она и так была словно огонь: волосы говорили сами за себя. Но рядом с черноволосым парнем Джинни становилась настоящим пожаром. Она еще долго радовалась и рассказывала подружкам о том, как великий волшебник спас её от Тома Реддла. Правда, вскоре чувства прошли так же быстро, как появились. Пару лет назад, когда какой-то мальчик начал ухаживать за маленькой Джинни в начале третьего курса, Гарри подговорил его. Сказал, мол, зачем тебе младшая Уизли? Она ведь не в тебя влюбится, а в любую красивую сказку, которую ей расскажут. У неё своего мнения-то толком нет — только восторг в глазах и привычка смотреть на кого-то снизу вверх. Может быть, тогда Гарри и пошутил, но для Джинни это стало концом. Именно тот момент стал финалом еще не начавшейся истории — любовной истории Гарри и Джинни, которую девушка придумала у себя в голове. Тогда маленькая Уизли поняла, каков настоящий Гарри: ему было плевать на её чувства. И именно тогда она изменилась. Стала гораздо увереннее, язвительнее, дерзче и временами жестче. Её наплевательское отношение к мальчикам привлекало их всё сильнее. Если другие девочки были дружелюбными и милыми по отношению к сверстникам, то огненная девочка, как её потом стали называть, была совершенно другой. Джинни давались сложные заклинания с такой легкостью, что она могла взорвать что-нибудь прямо в коридорах школы. С возрастом люди стали понимать, что она взяла всё лучшее от своих старших братьев. С одной стороны, была такой же умной, как Перси, но не зубрилой. Её любили животные, как Чарли. Она отлично играла в квиддич, как Билл, была такой же безбашенной, как Фред и Джордж, и острой на язык, как Рон. В общем, Джинни была настоящим олицетворением всех Уизли. Когда она начала показывать характер сверстникам, все поняли, что она не просто девчонка Уизли. Она — настоящий огонь. У неё была привлекательная внешность: ухоженные, чистые и гладкие волосы, идеальная кожа, на которой красовались веснушки, и ярко-карие глаза. Всё это и начало привлекать мальчишек со всех факультетов. На удивление, даже слизеринцы восхищались девочкой с огненно-рыжими волосами, от которых исходил цветочный аромат. Джинни пользовалась популярностью, но настоящих друзей у неё было всего несколько: Гермиона, Полумна Лавгуд из Когтеврана и Невилл Долгопупс. Они были полной противоположностью Джинни, но только с ними она была настоящей. Они знали, что в глубине души она всё еще ранимая маленькая девочка, которая могла заплакать от увиденной на улице собачки или от обиды, хоть и не привыкла показывать её никому, кроме близких. — Я… просто… — чуть всхлипывая, начала Джинни. — Гарри сказал, что я не нужна в команде, что мне лучше идти к Майклу, и… Она попыталась произнести это спокойно, но голос сорвался на последних словах. Джинни снова пустила слезу и замолчала. Пальцы на коленях сжались так сильно, что костяшки побелели. — Джинни, я уверена, он это несерьезно, — начала Гермиона, садясь рядом с ней на колени. — Он не раз говорил всем, что ты ценный игрок. Она чуть приобняла подругу. Гермиона говорила осторожно, понимая, что сейчас любое неверное слово может сделать только больнее. — Дело не в том, что он сказал, а в том, как, — Джинни посмотрела Гермионе в глаза. — Ты просто не видела, сколько ненависти было в его взгляде в тот момент. Её взгляд опустился вниз. Она шумно вдохнула, пытаясь взять себя в руки. — Он был так зол, — после паузы сказала она. — Его взбесил Майкл просто потому, что был на поле. Но разве это повод, Гермиона? Она снова посмотрела на подругу. В её глазах было не только обида — там было непонимание, тревога и что-то совсем тихое, почти детское. — Нет… нет, конечно, не повод, — Гермиона села напротив Джинни и вздохнула. — Джинни, дорогая, ты же знаешь его. Он сделает всё ради победы. Я не раз говорила ему, что квиддич — это игра, которая не дает причины ненавидеть людей, но… Она беспомощно развела руками, не находя оправдания Гарри, хотя всё равно пыталась объяснить его поведение. — Но это Гарри, — перебила её Джинни и немного усмехнулась. Усмешка вышла слабой, сквозь слезы, но в ней всё еще был знакомый уизлевский огонь. — Да, он не видит границ, когда дело касается квиддича, — Гермиона опустила взгляд и вздохнула. — Тебе не стоит брать его слова близко к сердцу. Это явно не стоит твоих переживаний. Она посмотрела на подругу и продолжила: — Тем более он сам понял, что перегнул палку, и хотел извиниться. — Видимо, заблудился по дороге, — Джинни тихо усмехнулась. — Типичный Гарри Поттер. Она попыталась сказать это равнодушно, но голос всё равно дрогнул. — Джин… его отравили, — с горечью проговорила Гермиона. Взгляд Джинни полностью изменился. Он стал полон непонимания и тревоги. Она медленно подняла голову, словно не сразу поняла смысл слов. — Кто-то подлил яд ему в стакан, — продолжила Гермиона. — Теперь он в больничном крыле, без сознания. — Но кто? — уже с отчаянием спросила Джинни. Она резко выпрямилась. Слезы будто исчезли на секунду, уступая место страху. — Этого мы не знаем, но одно точно известно, — Гермиона сделала паузу. — Очнется он нескоро, поэтому на следующую игру вам придется найти нового ловца. В этот момент Джинни перестала что-либо слышать. В её голове было столько мыслей, что они никак не могли собраться воедино. «Ну нет, он же не мог…» Эта мысль вспыхнула слишком быстро, пугающе ясно. Джинни почувствовала, как внутри всё похолодело. Она не хотела даже допускать такое, но события складывались слишком жутко: ссора на поле, злость Гарри, Майкл, Когтевран, матч через несколько дней. — Джинни, ты тут? — Гермиона пощелкала пальцами перед её лицом. — А, да, да, — словно придя в себя, ответила Уизли. — Прости, мне нужно сходить кое-куда. Джинни быстро встала с пола и, не разворачиваясь лицом к подруге, стремительно вышла из комнаты, оставив Гермиону одну в полном недоумении. Гермиона осталась сидеть на полу, глядя на закрывшуюся дверь. Её тревога только усилилась. Идя по школьному коридору, Джинни думала лишь об одном. «Это не он. Не он, Джинни, успокойся». Она шла быстро, почти бежала, сжимая руки в кулаки. Коридоры казались длиннее обычного, факелы на стенах расплывались перед глазами, а дыхание становилось неровным. С одной стороны, она была уверена: Майкл не мог. С другой — ей нужно было услышать это от него. С такими мыслями она и дошла до того, кого искала. — О, Майкл, ты здесь, — крикнула она своему возлюбленному, заметив его в коридоре. Голос получился резче, чем она хотела. Майкл обернулся, удивленно нахмурившись. — Что-то случилось? — подходя к ней, спросил он. Он сразу заметил её бледность, покрасневшие глаза и напряженные плечи. — Я не буду томить и прямо спрошу, — серьезно сказала Джинни, глядя ему в глаза. — Это ты отравил Гарри? Она быстро выпалила вопрос, и глаза Корнера округлились почти до размеров галлеона. Майкл застыл, будто её слова ударили его физически. — Я? — с удивлением ответил парень. — Как ты вообще могла такое обо мне подумать? Он сделал расстроенное лицо. Его брови сошлись, губы обиженно дрогнули. — Хоть Поттер и мерзавец, но я не злодей. Да я бы никогда, — уже с возмущением закончил он. Он говорил уверенно, слишком оскорбленно, и Джинни почувствовала, как вина поднимается к горлу. — Да… — с отчаянием ответила Джинни. — Да, конечно. Как я могла вообще допустить эту мысль? Она будто пришла в себя. Плечи опустились, взгляд стал виноватым. — Прости. Просто это произошло сразу после вашей ссоры, поэтому я… — Всё хорошо, не переживай, — перебил её парень и немного приобнял. — Ну, я пойду на тренировку. Он приобнял её быстро, почти мимолетно, и Джинни не успела понять, стало ли ей легче. Майкл отошел от девушки, а Джинни лишь слегка кивнула. Она осталась стоять в коридоре, провожая его взглядом. Мысль о Гарри в больничном крыле всё равно не отпускала. Дни проходили незаметно. Уроки, тренировки, домашние задания, прогулки — и всё по новой. Замок жил обычной жизнью, но для тех, кто был близок к Гарри, всё стало будто приглушенным. Смех звучал тише, разговоры обрывались быстрее, а любое упоминание тыквенного сока вызывало напряженное молчание. Ребята ходили по очереди к Гарри, который даже не думал просыпаться, только немного посапывал. Гермиона приносила книги и сидела рядом, иногда читая вслух, хотя он не мог её слышать. Рон стоял у кровати молча, с виноватым видом, словно жалел о каждой секунде, проведенной не с друзьями. Драко приходил тогда, когда никого не было, садился на край соседней кровати и делал вид, что просто зашел случайно, хотя оставался гораздо дольше, чем собирался. Золотое трио рассорилось окончательно. Рон всё свободное время проводил с Лавандой, даже не думая о Гермионе. Они с Гермионой перестали общаться с тех пор, как немного повздорили перед больничным крылом, поэтому девушке приходилось проводить время либо с Асторией где-нибудь в библиотеке или другом укромном месте, потому что ни слизеринцы, ни гриффиндорцы не одобряли дружбу между двумя факультетами, либо с Джинни, которая была занята тренировками или Майклом. Гермиона старалась держаться, но иногда ловила себя на том, что слишком долго смотрит в сторону Рона и Лаванды. Тогда она резко отворачивалась, сильнее сжимала книгу и уходила туда, где никто не мог увидеть её обиду. Что говорить об этой огненной девочке? Для неё главным оставался квиддич. После того как Гарри на время покинул команду, парни решили, что Джинни спокойно может занять пост капитана на одну игру и встать на позицию ловца, потому что она была второй по скорости в команде. Можно сказать, почти наравне с Гарри. Это решение далось ей не так легко, как она показывала. Джинни стояла перед командой с прямой спиной и уверенным лицом, но каждый раз, когда речь заходила о позиции ловца, внутри неприятно сжималось. Это было место Гарри. Его скорость. Его привычка бросаться за снитчем так, будто весь мир зависел от одного движения руки. Тем не менее Джинни всегда понимала: именно для черноволосого парня ловец — его призвание. Эта позиция переходила от поколения к поколению, поэтому никто не мог заменить род Поттеров среди ловцов. А Уизли, наоборот, больше нравилось летать по всему полю, обводить игроков вокруг пальца и забивать заветные голы. Но теперь выбора не было. Команда нуждалась в ней. И Джинни, как бы ни было тяжело, не собиралась подводить Гриффиндор. Так прошло всё время, и вот настал тот самый день. Час икс, которого ждали весь Гриффиндор и Когтевран. Переодевшись в алую гриффиндорскую форму, Джинни вспомнила, что капитаны всегда говорят напутственные слова игрокам. Она стояла в раздевалке, чувствуя, как ткань формы плотно облегает плечи, а сердце стучит слишком громко. Перед ней были лица команды — напряженные, ожидающие, надеющиеся. Но в этот момент в горле у неё словно что-то застряло, и она просто махнула рукой своей команде. Этот жест вышел резким, почти упрямым. Мол, хватит слов — пора играть. Четырнадцать игроков вышли на поле после свистка мадам Трюк, и почти сразу послышались громкие крики болельщиков. Трибуны пестрели алым и синим, флаги хлопали на ветру, ученики кричали так громко, что от шума вибрировал воздух. Несмотря на начало ноября, погода стояла прекрасная: яркое солнце светило игрокам прямо в лицо, загораживая всё вокруг. Джинни прищурилась, поднимая взгляд к небу. Как же тут разглядеть маленький золотой снитч? На противоположной стороне поля появились синие когтевранцы. Капитаны обменялись рукопожатиями. Майкл Корнер любезно улыбнулся Джинни, на что она выдавила лишь подобие улыбки, будто предчувствуя что-то плохое. Его ладонь была теплой, привычной, но сейчас это почему-то не успокаивало. Джинни быстро отпустила его руку и отвела взгляд к центру поля. — На метлы! — Джинни не услышала, а скорее догадалась по губам мадам Трюк. Шум трибун заглушал всё вокруг. Джинни дернула ногой и оседлала свою верную метлу. Пальцы крепко обхватили древко, тело само заняло правильное положение. Мадам Трюк поднесла к губам свисток, раздался громкий сигнал, и четырнадцать игроков взмыли в воздух. Ветер мгновенно ударил в лицо, волосы рванулись назад, земля резко ушла вниз. И в эту секунду Джинни наконец почувствовала себя на месте. В воздухе не было места слезам, ссорам, сомнениям и страхам. Были только скорость, поле и цель. Облетая ворота когтевранцев, Джинни резко ускорилась, а Корнер заметно отстал. В этот момент Деннис забросил первый мяч в кольцо, трибуны гриффиндорцев взорвались криками восторга, и именно тогда Джинни заметила его — снитч кружил над самой землей у барьера, отделявшего трибуны от поля. Золотая точка мелькнула в солнечном свете, почти исчезла, потом снова блеснула. Сердце Джинни подпрыгнуло. Джинни вошла в пикирование, и Майкл, заметив её маневр, бросился следом. Она ускорилась, и радость переполнила её: пикирование было её любимой фигурой высшего пилотажа. Воздух свистел в ушах, трибуны превращались в размытые пятна, метла дрожала под руками от скорости. Снитч находился всего в паре метров… Но внезапно перед ней появился бладжер, посланный противником, и Джинни была вынуждена свернуть, потеряв несколько драгоценных секунд. Она резко ушла в сторону, едва не задев плечом барьер, и почувствовала, как сердце сорвалось в пятки. Желанный снитч исчез из поля зрения. Среди трибун гриффиндорцев раздалось разочарованное «о-ох!», в то время как когтевранцы громко аплодировали своему загонщику. Ричи Кут, поддавшись эмоциям, запустил второй бладжер в сторону противника, который чудом избежал столкновения и сальто ушел от удара. Джинни стиснула зубы. Она не могла позволить раздражению сбить себя с ритма. Внезапно снитч пронесся мимо самого низкого ряда трибун, и Джинни, не раздумывая, бросилась за ним. Она ловко маневрировала между игроками, проходя мимо бладжеров и умело избегая их атак. Сердце колотилось всё сильнее, когда она набирала скорость, стремясь дотянуться до желанного мяча. Мир сузился до золотого блеска впереди. Ни криков, ни трибун, ни Майкла рядом — только снитч и её вытянутая рука. На последнем витке поля она заметила, как снитч закрутился над головой защитника. Джинни отвлеклась всего на мгновение, но именно это стало её шансом. Она резко выстрелила в сторону мяча, и вместе с ней за снитчем бросился ловец другой команды. Джинни и Майкл летели наравне, вытянув руки и на несколько секунд совершенно забыв, что они влюбленные, а не враги. Их плечи почти соприкасались, метлы шли на предельной скорости, воздух рвал дыхание из груди. В последнюю секунду Джинни решилась на опасный маневр, от которого зависел исход игры. Одним движением она подрезала Майкла и схватила снитч буквально в сантиметре от его руки. Её пальцы сомкнулись вокруг теплого, трепещущего золота. Победа.