Эй, Уизли!

Трибуны Гриффиндора взорвались криками, но Джинни уже почти ничего не слышала. Всё казалось ей далеким эхом. Шум словно проходил мимо неё, растворяясь где-то высоко над полем вместе с хлопаньем флагов и восторженными голосами болельщиков. Вроде бы она должна была радоваться, должна была улыбаться, кричать вместе со всеми и принимать поздравления, но улыбка так и не появилась на её лице. Пальцы всё еще крепко сжимали золотой снитч, маленькие крылышки которого дрожали в её ладони, но радости почему-то не было. Ей хотелось только одного — поскорее покинуть поле и не слушать ни слова. Джинни спустилась на землю, чуть пошатнувшись от резкой остановки, и сразу направилась к раздевалке. Команда что-то кричала ей вслед, кто-то пытался хлопнуть по плечу, но она лишь коротко кивала, не задерживаясь. Воздух после полета казался слишком тяжелым, а форма вдруг стала неприятно липнуть к коже. — Наверное, рада, да? — послышался голос сзади, когда Джинни уже подходила к раздевалке. — Решила отомстить за Поттера? Голос Майкла прозвучал резко, неприятно, совсем не так, как обычно. Джинни остановилась и медленно выдохнула, пытаясь не сорваться сразу. — О чем ты, Майкл? — спросила девушка, оборачиваясь к нему. Сейчас она явно не хотела ни с кем разговаривать. В её взгляде была усталость, а плечи оставались напряженными после матча. — Моя задача была — поймать снитч. Я с ней справилась. Ты чем-то недоволен? — О да, слушай, я недоволен, — с упреком начал её парень, жестикулируя почти на каждом слове. — Я должен был победить Поттера в этой игре, но нет, появилась ты. Он говорил слишком громко, слишком обиженно, будто победа Джинни была не победой Гриффиндора, а личным предательством. Его руки резко рассекали воздух, лицо покраснело от злости, а глаза смотрели на неё уже не с теплом, а с раздражением. — Ты несешь полнейший бред, — Джинни развернулась и быстрым шагом направилась вперед. — Я не в том настроении, чтобы тебя выслушивать. Она сжала снитч в кулаке и попыталась уйти, потому что чувствовала: еще одно его слово — и она не выдержит. — Наверное, стоило и тебе что-то подлить в стакан, — крикнул вслед девушке когтевранец. В этот момент у Джинни что-то ёкнуло в груди, и она будто оцепенела на мгновение. Шум трибун, шаги игроков, ветер — всё исчезло. Осталась только эта фраза, повисшая в воздухе тяжелой, мерзкой догадкой. Джинни медленно повернула голову, но не сразу смогла двинуться. Пальцы похолодели, снитч в руке перестал ощущаться как символ победы. «Вот и плохое предчувствие», — подумала она. Гриффиндорка развернулась к нему и, сделав несколько шагов навстречу Майклу, ударила его кулаком прямо в нос. Движение вышло резким, точным, без малейшего колебания. Корнер схватился за лицо и немного согнулся от боли. На секунду вокруг стало тише. Даже несколько проходивших мимо игроков остановились, уставившись на них. — Ты мерзавец, Корнер, — сказала девушка с особой злостью. — Я больше не желаю иметь с тобой ничего общего. Её голос дрожал, но не от страха — от ярости. В глазах блестели слезы, однако Джинни не позволила им скатиться. Она надменно вскинула подбородок и поспешила прочь. Джинни не могла избавиться от мысли о том, что её «возлюбленный» действительно мог так поступить. Она шла быстро, почти не разбирая дороги, и сердце стучало так громко, будто пыталось заглушить собственные мысли. Она размышляла над тем, кому следует рассказать, ведь когтевранец обязательно понесет наказание. От того же Гарри. Джинни знала: узнай Поттер о том, что кто-то покушался на его жизнь, он сразу убьет виновного. Даже голыми руками. Особенно если этим виновным окажется Майкл Корнер, которого он и без этого открыто ненавидел. От этой мысли стало одновременно страшно и странно спокойно. Страшно — потому что Гарри действительно мог сорваться. Спокойно — потому что Джинни почему-то была уверена: если он узнает, Корнер больше никогда не посмеет подойти к нему или к ней. С этими мыслями она и дошла до того самого места. Уизли сделала глубокий вдох и зашла в больничное крыло, где увидела одного черноволосого парня. В помещении было тихо, почти стерильно: белые стены, ровные ряды кроватей, запах лекарственных настоек и чистого белья. За окном медленно темнело, и мягкий свет ложился на лицо Гарри, делая его еще бледнее. Джинни села прямо рядом с его кроватью, не отрывая от него взгляда. Стул тихо скрипнул под ней, но Гарри не пошевелился. Она вглядывалась в каждый миллиметр его лица, рассматривала шрам, который никогда не видела так близко, потому что не привыкла смотреть на Гарри слишком долго. Сейчас он не спорил, не усмехался, не смотрел на неё с раздражением. Просто лежал неподвижно, с закрытыми глазами, и от этого Джинни стало не по себе. Несмотря на то что он лежал без сознания уже несколько дней, от него всё равно исходил какой-то приятный еловый аромат. Этот запах был едва уловимым, но почему-то сразу заполнил всё пространство вокруг неё: свежая хвоя, холодный воздух, чистая ткань, что-то родное, спокойное и удивительно теплое. Джинни сглотнула и отвела взгляд, будто запах мог выдать её мысли. — Привет, Гарри, — придя в себя, начала Джинни и тут же замолчала. Её голос прозвучал непривычно тихо. Она даже сама удивилась, насколько мягко произнесла его имя. — Я даже не знаю, зачем пришла сюда, — спустя пару десятков секунд продолжила она. — Ноги сами меня сюда привели. Она вздохнула. Пальцы нервно скользнули по краю школьной формы. Говорить с Гарри, когда он не мог ответить, оказалось проще и сложнее одновременно. — Наверное, ты был прав, когда говорил, что Корнер придурок. Действительно запудрил мне все мозги. Девушка слегка усмехнулась. Усмешка вышла горькой. Джинни опустила глаза на его руку, лежащую поверх одеяла, и вдруг почувствовала странное желание убедиться, что он настоящий, живой, теплый. Она говорила с паузами, потому что не привыкла обращаться к нему таким тоном. Обычно они всегда ругались. Обычно между ними были колкости, раздражение, вызов и слишком резкие взгляды. А сейчас была только тишина больничного крыла и Гарри, который не мог перебить её ни одной своей самоуверенной фразой. — Мы выиграли. Я поймала снитч прямо перед Корнером, как ты этого и хотел, — голос Джинни стал увереннее. — Уверена, ты мечтал сам это сделать, но, пока ты не мог, я выполнила долг ловца за тебя. Она немного посмеялась. Смех вышел тихим, почти неуверенным, но в нем впервые за весь день мелькнула настоящая искра. — Мне правда жаль, что ты не смог отомстить Корнеру, Гарри, — тихо сказала она, слегка коснувшись его руки и опустив взгляд вниз. — Ладно, я, наверное, пойду. Всё равно ты меня не слышишь. Её пальцы легли на его ладонь осторожно, почти невесомо. Кожа Гарри была теплее, чем она ожидала, и от этого у неё неожиданно перехватило дыхание. Джинни пару секунд водила большим пальцем по его ладони и уже хотела встать, как указательный палец Гарри слегка дрогнул, а глаза начали открываться. Она застыла. Сердце резко ударило в груди. — Джи… Джинни… — еле проговорил парень, пытаясь до конца открыть глаза. Голос был хриплым, слабым, почти неузнаваемым, но это был его голос. Живой. — Я позову мадам Помфри, — сказала девушка и встала, но Гарри вдруг схватил её за руку. Его хватка была слабой, но для Джинни этого оказалось достаточно, чтобы замереть на месте. — Стой, Джин, — из последних сил сказал гриффиндорец. У самой Джинни что-то вскрикнуло в сердце от этого слова. «Джин» её называли только самые близкие друзья. Не Гарри Поттер, от которого она привыкла слышать лишь холодное «Уизли». Она медленно повернулась к нему, чувствуя, как щеки становятся горячее, хотя ситуация была совсем не для смущения. — Сядь, пожалуйста, — попросил он. Джинни выполнила просьбу парня и вернулась на свое место. Она села осторожно, будто любое резкое движение могло разрушить этот странный, хрупкий момент. — Сколько я тут лежу? — спросил Гарри, хрипло выдыхая. Он с трудом повернул голову к ней, морщась от слабости. Очки на тумбочке лежали рядом, поэтому взгляд у него был немного расфокусированным. — Почти неделю, — холодно сказала она. Холод прозвучал скорее от волнения, чем от настоящего равнодушия. Джинни тут же пожалела, что сказала это именно так, но Гарри уже отреагировал. Гарри выпучил глаза. — Неделю? — удивленно возразил он. — Это значит… Он резко попытался приподняться, но слабость тут же заставила его опуститься обратно. — Да, сегодня был квиддич, — перебила она его. Гарри лишь тяжело вздохнул и прикрыл глаза. На его лице отразилось такое разочарование, что Джинни невольно смягчилась. — Мы победили, — добавила Джинни. Гарри открыл глаза снова. На этот раз в них мелькнула жизнь. — Я бы вас лично превратил в птиц и заставил летать с утра до ночи, если бы это было не так, — с сарказмом сказал Гарри. Голос всё еще был слабым, но знакомая манера сразу вернулась. Джинни слегка улыбнулась. Ей нравилась его манера общения и его шутки, если, конечно, они были предназначены не ей. — Ты играла на позиции ловца? — спросил он, чуть повернув голову. В его голосе звучало нечто среднее между удивлением и осторожным интересом. — Да. Я поймала снитч прямо перед Корнером, — Джинни победно улыбнулась. — Видел бы ты его лицо. В этот момент она впервые за долгое время позволила себе улыбнуться по-настоящему. Гордо, дерзко, с тем самым огнем в глазах. — Не стыдно говорить такое о парне? — Гарри усмехнулся. — А вообще я бы хотел посмотреть на это. Усмешка была слабой, но настоящей. От неё Джинни почему-то стало легче. Улыбка не сходила с лица Джинни. Она поймала себя на том, что смотрит на него слишком долго, и поспешно опустила взгляд на край одеяла. — А что ты вообще тут делаешь? — внезапно спросил он, и в голосе снова появилась осторожность. — Кого-кого, но тебя я точно не ожидал здесь увидеть. Вопрос повис между ними. Гарри смотрел на неё внимательно, уже немного яснее, чем минуту назад. Джинни почувствовала, как все слова застряли в горле. — Гарри, я… — Джинни хотела рассказать ему всё: про квиддич, своё волнение, Корнера и яд, но в этот момент её прервал звук открывающейся двери. Дверь больничного крыла скрипнула, и Джинни резко обернулась. В палате появились Рон и Гермиона, явно не ожидавшие увидеть их вдвоем. Гермиона застыла на пороге, переводя взгляд с Джинни на проснувшегося Гарри. Рон открыл рот, будто хотел что-то сказать, но слова не сразу нашлись. — Я пойду, — быстро сказала Джинни. Она встала слишком резко, чуть не задев стулом ножку кровати, и вышла, а Рон с Гермионой удивленно посмотрели ей вслед. Гарри проводил её взглядом. Дверь закрылась, но ощущение её присутствия почему-то осталось. — С каких пор вы теперь общаетесь? — спросил рыжеволосый парень у друга, подходя к его кровати. Рон нахмурился, явно не понимая, что могло произойти за время отсутствия Гарри. — Мы не общаемся, — ответил Гарри, всё еще глядя на дверь. — Она просто зашла сказать, что мы выиграли Когтевран. Он сказал это будто для Рона, но сам не был уверен, что верит в такое простое объяснение. — Это могли сделать и мы. Не кажется тебе это странным? Рон сел на край соседней кровати и подозрительно посмотрел на друга. — Я не знаю, Рон, — Гарри действительно задумался, зачем приходила Джинни. Она явно что-то не договорила. Её голос, её прикосновение к руке, то странное выражение лица перед тем, как в палату вошли Рон и Гермиона, — всё это никак не вязалось с простым «зашла сказать о победе». Золотое трио еще долго разговаривало о матче, состоянии Гарри, Корнере и многом другом. Гермиона ругала его за то, что он попытался подняться, Рон взахлеб рассказывал о голах и о том, как Джинни поймала снитч, а Гарри слушал, иногда усмехаясь, иногда морщась от слабости. Парень бы хотел выкинуть рыжеволосую девушку из мыслей, но она никак не покидала его голову еще два дня, пока его наконец не выписали. Даже когда мадам Помфри ворчала над ним, проверяя состояние, даже когда Рон радовался его возвращению в гостиную, даже когда Гермиона протягивала ему список пропущенных тем, Гарри время от времени вспоминал её тихое «Привет, Гарри» и то, как она сидела рядом с его кроватью. — Эй, Уизли! — крикнул Гарри, прогуливаясь по территории школы. Свежий воздух после больничного крыла казался особенно резким и приятным. Гарри шел медленно, еще не до конца восстановившись, но уже упрямо делал вид, что чувствует себя прекрасно. Рыжеволосая девушка стояла у озера и смотрела вдаль. Ветер слегка трепал её волосы, вода у берега темнела под ноябрьским небом, а вокруг было удивительно тихо. — Вижу, тебе уже лучше, Поттер, — ответила Джинни, оборачиваясь к нему. Она сказала это ровно, но взгляд на секунду скользнул по его лицу, будто проверяя, правда ли он в порядке. — Я как новенький, — сказал он. Гарри остановился рядом, сунул руки в карманы и попытался усмехнуться как обычно, но между ними всё равно повисло секундное молчание. Молчание было странным: не злым, не привычно колким, а неловким. Оба будто вспоминали больничное крыло, хотя никто не собирался говорить об этом вслух. — В общем… — Гарри немного засомневался и почесал затылок. — Я хотел извиниться. Слова дались ему явно нелегко. Он отвел взгляд к озеру, будто вода могла помочь ему не выглядеть слишком неловко. Джинни подняла брови. На её лице появилось искреннее удивление, почти подозрение. — Не смотри на меня так, — недовольно сказал он. — Мне немного стыдно за то, что я сказал на последней тренировке. Гарри нахмурился, словно само признание стыда причиняло ему физическую боль. — Тебе стыдно? — удивление не сходило с лица Джинни. Она даже чуть подалась вперед, будто хотела убедиться, что перед ней действительно Гарри Поттер. — Разве что немного, — Гарри усмехнулся. — Но да, извини. Я не должен был так говорить. Ты действительно неплохо играешь. Последние слова он произнес быстрее, будто боялся передумать, если задержится хоть на секунду. — Неплохо? Джинни скрестила руки на груди и прищурилась. В её голосе вернулся знакомый вызов. — Не вынуждай меня делать тебе комплименты, Уизли, — уже с небольшим раздражением сказал Гарри. — Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Он резко отвернулся, но уголок губ дрогнул. Джинни немного посмеялась. Смех вышел легким, и Гарри на секунду поймал себя на том, что ему приятно его слышать. — Хорошо, хорошо. Так и быть, извинения приняты. Она кивнула с видом королевы, великодушно простившей провинившегося подданного. — Ну-у, я тогда пойду, — Гарри помахал руками перед собой, изображая «одиночество». — Не буду нарушать твое одиночество. Он развернулся. И именно в этот момент Джинни почувствовала, что если сейчас промолчит, потом будет поздно. Слова сами сорвались с губ. — Гарри! — сама от себя не ожидая, крикнула Джинни. Парень удивленно посмотрел на неё. Он обернулся сразу, и в его взгляде мелькнула настороженность. — Я должна тебе кое-что сказать, — сомневаясь, продолжала она. — Обещай, что спокойно отреагируешь. Джинни посмотрела прямо ему в глаза. Гарри заметил, что она говорит серьезно. Без усмешки, без игры, без привычной защиты. — Обещай, пожалуйста. — Хорошо, обещаю, — сказал парень, совершенно не понимая, что происходит. Он чуть нахмурился, но голос стал мягче. — Это Корнер тебя отравил, — переступив через себя, сказала она. Слова вырвались тихо, но прозвучали сильнее любого крика. Джинни замерла, ожидая взрыва. Гарри лишь усмехнулся. Эта усмешка была странной — не веселой, а холодной. — Тебе смешно? — Джинни подняла одну бровь. Она не понимала, как он может так спокойно реагировать. — Я не удивлен. Гарри сказал это настолько ровно, что Джинни стало еще тревожнее. — Я с ним рассталась сразу, как узнала, — непонятно зачем сказала она и тут же замолчала. Её щеки слегка вспыхнули, будто только теперь она осознала, что эта фраза прозвучала слишком лично. Гарри уловил её слова, но сделал вид, что пропустил мимо ушей, чтобы не смущать девушку. Хотя внутри что-то резко и приятно дернулось. Рассталась. Сразу. — Спасибо, что сказала, — выпалил он и стремительно направился к замку. Он пошел слишком быстро, и Джинни тут же поняла: его спокойствие было обманом. — Что ты собираешься сделать? — крикнула Джинни вслед парню. — Не переживай, я никого не убью сегодня, — ответил Гарри, даже не оборачиваясь. Слово «сегодня» прозвучало не слишком успокаивающе. И оставил Джинни в полном одиночестве. Она стояла у озера, глядя ему вслед, и не знала, правильно ли поступила. Ветер трепал волосы, вода тихо плескалась у берега, а внутри всё снова сжималось от тревоги. Оказавшись рядом с замком, Гарри перелез через ограждение школы и очутился в коридоре, где увидел Малфоя с дружками. Он двигался быстро, почти резко. В голове не было ни плана, ни сомнений — только имя Корнера и холодная уверенность, что тот должен пожалеть. — Малфой! — окликнул Гарри своего белобрысого друга. Драко, стоявший у стены с Крэббом, Гойлом, Блейзом и Пэнси, сразу поднял голову. Стоило ему увидеть выражение лица Гарри, как ленивость исчезла. — Тебя наконец выписали, Поттер, — Драко пожал ему руку и похлопал по спине. Он улыбнулся, но внимательно смотрел другу в глаза, уже понимая: тот пришел не просто поболтать. — Да, и я полон сил, — гриффиндорец усмехнулся. — Не хочешь повеселиться? В глазах Гарри появился огонек. Этот огонек был знаком Драко слишком хорошо. Обычно после него что-то взрывалось, кто-то кричал или профессора срочно искали виновных. — Еще спрашиваешь, Поттер, — теперь уже огонь появился и в глазах Драко. Он тут же оттолкнулся от стены, оставив своих слизеринских «дружков» в полном недоумении. Гарри что-то шепнул Драко на ухо, тот зловеще улыбнулся, и они вместе вышли из коридора во двор, где стояла толпа когтевранцев. Их шаги были почти синхронными. Гарри шел впереди, Драко чуть сбоку, и окружающие ученики начинали расступаться еще до того, как понимали, что происходит. — Эй, Корнер! — крикнул Драко. Майкл обернулся, и на его лице сначала появилось раздражение, а затем — тревога. Он успел лишь открыть рот. Гарри в эту же секунду направил палочку на Майкла, и тот превратился в хорька. В толпе раздались возгласы. Кто-то вскрикнул, кто-то засмеялся, кто-то отступил назад, а маленький хорек растерянно завертелся на месте. Все взгляды устремились на этот дуэт гриффиндорца и слизеринца. Их действительно многие боялись, потому что Драко и Гарри были одними из лучших на двух враждующих факультетах. Они знали множество заклинаний и владели чарами, которые обычно не изучают на пятом курсе. Часто во внеучебное время они тренировали сильную и древнюю магию — не ради того, чтобы захватить мир или что-то в этом роде, а чтобы защищаться или позабавиться. Одной из их целей было стать анимагами, но помимо этого они постоянно находили десятки новых интересных заклинаний и совсем забывали об изначальном плане. — Эй, Малфой, лови, — Гарри поднял магией хорька в воздух и отбросил к Драко. Драко поймал его заклинанием, словно это действительно был мяч, и рассмеялся. Несколько минут они играли новым «мячиком», пока хорек резко не превратился обратно в человека, а сзади не послышался строгий голос. — Поттер и Малфой, немедленно ко мне в кабинет, — сказала профессор Макгонагалл. Голос Макгонагалл прозвучал так холодно, что даже смеявшиеся ученики тут же притихли. Парни лишь переглянулись и усмехнулись. Им было не впервой идти к ней, поэтому они восприняли это как пустяк. Драко небрежно поправил мантию, Гарри убрал палочку и оба направились за профессором так спокойно, будто всего лишь опоздали на урок. — Присядьте, пожалуйста, — сказала женщина, указывая на два стула напротив своего стола. Кабинет Макгонагалл встретил их тишиной и строгим порядком. Гарри и Драко сели. Оба старались выглядеть невинно, но у обоих в глазах всё еще пряталось веселье. — Вы же понимаете, что сделали? Это непозволительно, — строго произнесла она. Макгонагалл стояла перед ними с каменным выражением лица, но Гарри уже видел, как опасно сжаты её губы. Это был плохой знак. — Он отравил Гарри, профессор, — со злостью в голосе ответил Драко. Веселье мгновенно исчезло из его лица. Драко выпрямился, и в голосе прозвучала такая ярость, что Макгонагалл чуть внимательнее посмотрела на него. — Я уже прекрасно знаю, что сделал мистер Корнер, и, поверьте, он понесет должное наказание. Но это не повод превращать ученика в хорька, — Макгонагалл строго посмотрела на обоих. — Я даже не буду спрашивать, откуда вам известно это заклинание. Она произнесла последнюю фразу, а парни переглянулись и тихо рассмеялись. Смех был коротким, почти беззвучным, но Макгонагалл хватило и этого. — Но я не хочу, чтобы это повторилось. — Мы поняли, профессор, — ответил Гарри. Он кивнул с таким серьезным видом, что поверить ему было практически невозможно. — Больше не повторится, — важно добавил Драко. Он даже приложил руку к груди, как будто давал торжественную клятву. Хотя все трое прекрасно знали: это не последняя их шалость. — Замечательно, но тем не менее сегодня вы пойдете в Запретный лес с мистером Филчем и поможете ему. Улыбки тут же исчезли с лиц обоих парней. — Вы хотите, чтобы мы и его превратили в хорька? — проговорил Драко. Гарри рассмеялся. Макгонагалл лишь зло посмотрела на Драко и дала знак, чтобы они убирались из кабинета. Её взгляд ясно говорил: еще одно слово — и Запретный лес покажется им наградой. Вечером, часов в девять, Драко и Гарри уже ходили по лесу, собирая редкие растения для школьных предметов. Запретный лес встретил их влажным холодом, запахом мха и земли, шорохами в темноте и странными звуками, от которых даже самые самоуверенные ученики начинали идти чуть ближе друг к другу. Каждый раз они думали убежать от Филча или, что еще хуже, превратить его в кого-нибудь, но вспоминали злое лицо Макгонагалл и отбрасывали подобные мысли. Филч шел впереди, ворча себе под нос, а миссис Норрис бесшумно скользила рядом, то и дело оглядываясь на парней желтыми глазами. Примерно через пару часов они закончили слушать недовольные высказывания Филча по поводу магии и глупых учеников, которых давно следовало бы выпороть, и вернулись в Хогвартс. Гарри спасала лишь одна мысль: завтра, в субботу, никуда не надо, поэтому он сможет заняться чем-то более полезным. Спустя некоторое время Гарри уже сидел в библиотеке, засучив рукава и растрепав волосы. После леса он должен был лечь спать, но усталость странным образом отступила. Внутри всё еще кипела энергия после разговора с Джинни, мести Корнеру и наказания Макгонагалл. Он сразу отправился в запретную секцию, на которую ему дал разрешение сам Дамблдор. В запретной секции было тихо и прохладно. Высокие полки тянулись почти до потолка, старые книги пахли пылью, кожей и чем-то металлическим. Некоторые тома будто шептали сами с собой, другие подрагивали, стоило Гарри пройти мимо. Парень долго рассматривал древние книги в поисках какого-нибудь очередного интересного заклятия. Его внимание привлекла старая, потрепанная книга с серебряным тиснением на обложке. На ней красивым шрифтом было написано: «DNG». Гарри нахмурился, осторожно снял книгу с полки и провел пальцами по холодным буквам. От обложки будто исходило слабое покалывание. Открыв книгу и немного её пролистав, Гарри заметил вырванную страницу. Явно недоставало листа 437. — Акцио страница 437, — произнес Гарри. Четыре книги на разных полках задрожали. Гарри резко поднял голову. По спине пробежал холодок любопытства. Взяв каждую, Гарри понял, что обрывки страницы были разбросаны по разным томам. Сложив их, он прочитал:

Мэгиэл — магия намерения, исполняющее любую вашу мысль. Чтобы овладеть данными чарами, нужно хорошо пользоваться невербальными заклятиями, иметь сильную концентрацию и откидывать все посторонние мысли при взмахе волшебной палочки.

Чтобы использовать данные чары, нужно взмахнуть палочкой на 37,6 градуса влево и 23,5 градуса вправо, сделать полный оборот на 360 градусов и «прорезать» палочкой диаметр круга длиной 27 сантиметров.

Монтего — нейтрализация заклятия. Нужно «прорезать» тот же круг зеркально.

P. S. Опасно в неправильных руках. Может развить неземную мощь.

— Что за бред? — Гарри немного скривился, но всё равно произнес: — Репаро. Страницы склеились. Он провел ладонью по восстановленному листу и снова перечитал текст, на этот раз медленнее. Слова выглядели слишком странно, слишком точными и слишком опасными, чтобы быть простой шуткой. Парень прочитал инструкцию еще раз и приблизительно взмахнул палочкой, но ничего не произошло. Только пыль на ближайшей полке едва заметно шевельнулась. Наверное, он бы больше удивился, если бы заклятие сработало сразу. Такие сложные чары наверняка требовали долгой тренировки. С этими мыслями Гарри вернулся в спальню и быстро заснул, потому что день получился эмоционально насыщенным. Но не успел он прикрыть глаза, как уже услышал голос Рона, который звал его на завтрак. Казалось, он будто и не спал вовсе. — Чего ты такой кислый? — спросил Рон, застегивая мантию. — Будто и не спал. Рон стоял у своей кровати, кое-как справляясь с застежками, и смотрел на Гарри с искренним недоумением. — Видимо, действительно не выспался, — сказал Гарри, надевая очки. Он провел рукой по лицу, пытаясь прогнать сонливость, но мысли тут же вернулись к странной странице, углам, кругу и слову «Мэгиэл». На завтраке у гриффиндорца почти не было аппетита. Он всё время думал о странном заклинании. Была ли это глупая шутка или действительно что-то могущественное? Гарри водил вилкой по тарелке, почти не притрагиваясь к еде, и время от времени хмурился, будто решал сложную задачу. — Может, тебе стоит сходить с какой-нибудь из девчонок в Хогсмид? — вдруг спросил Рон. Гарри посмотрел на него исподлобья. Взгляд был настолько мрачным, что Рон на секунду перестал жевать. — Ну знаешь… развеяться, — продолжил Рон. — А то сам не свой в последнее время. Он пожал плечами, пытаясь выглядеть равнодушным, но, кажется, действительно беспокоился. — Мне не до глупостей, Рональд. Гарри сказал это сухо и снова посмотрел в тарелку. — Гарри Поттеру не до девушек, — сказал Рон, жуя сосиску. — С тобой действительно что-то не так, приятель. Он покачал головой с таким видом, будто речь шла о серьезнейшем симптоме болезни. — Хорошо, хорошо, я схожу с кем-то, если ты отстанешь. Гарри резко выдохнул, сдаваясь не из желания, а исключительно ради тишины. — Эйвери Эстер давно по тебе фанатеет, — сказал Рон. Гарри непонимающе посмотрел на него. Он даже не сразу понял, о ком речь. — Это пуффендуйка с четвертого курса, лучшая среди факультета, — Рон указал на девушку-блондинку с длинными волнистыми волосами за соседним столом. Гарри лениво повернул голову. Девушка сидела с подругами, время от времени поглядывая в его сторону, и тут же смутилась, когда заметила, что он смотрит. — Эй, Эйвери! — вдруг крикнул Гарри. — Пойдешь сегодня в Хогсмид со мной? Он сделал это так внезапно и громко, что несколько человек за столом Гриффиндора обернулись. Рон едва не подавился сосиской. На лице девушки сразу появилась улыбка. Она закивала, а затем начала перешептываться с подружками. Её щеки вспыхнули, глаза засветились таким восторгом, будто Гарри только что сделал ей самое важное предложение в жизни. После обеда, сидя в Хогсмиде, Гарри просто вчитывался в меню, совершенно не обращая внимания на девушку напротив. В кафе было тепло и шумно. За окнами по улице ходили ученики, кто-то смеялся, кто-то нес пакеты из магазинов, кто-то грел руки о кружки с горячими напитками. Эйвери сидела напротив, выпрямившись и явно стараясь выглядеть одновременно мило и уверенно. Гарри же смотрел в меню так сосредоточенно, будто там скрывалось древнее пророчество. — Что ты выбрал? — с энтузиазмом спросила блондинка. Она наклонилась чуть ближе, улыбаясь ему. — Я… э… ну, сливочное пиво и вот это пирожное, — сказал парень, показывая в меню. Он произнес это рассеянно, даже не глядя на неё. — Отлично, я то же самое. Пирожное действительно оказалось вкусным, но даже оно не смогло скрасить разговор с девушкой. Беседы с ней казались Гарри очень занудными. Хоть она и говорила о квиддиче, было понятно, что разбирается она в этом спорте плохо и просто таким образом пытается понравиться Гарри. Она кивала слишком часто, смеялась чуть громче, чем нужно, и каждый раз, когда произносила слово «снитч», смотрела на Гарри так, будто ждала одобрения. Гарри же всё чаще ловил себя на том, что мысленно возвращается то к книге из запретной секции, то к озеру, то к рыжим волосам на ветру. Мысли парня были заняты совсем другим. Например, девушкой, которую он заметил в углу кафе. Гарри замер с вилкой в руке. Взгляд сам собой зацепился за знакомый профиль, за огненно-рыжие волосы, за уверенную посадку головы. Джинни сидела в углу — не одна. — Эй, Айвари, а это не Джинни с Дином сидят там в углу? — перебив девушку, спросил Гарри. Он даже не заметил, как неправильно произнес её имя. Голос стал тише, но напряженнее. — Я Эйвери, — поправила она. — Но да, это они. Девушка слегка нахмурилась, явно почувствовав, что внимание Гарри окончательно ушло куда-то в сторону. — Не знал, что они вместе, — сказал он, даже не извинившись. Гарри продолжал смотреть на столик в углу. Дин что-то говорил, немного наклонившись к Джинни, а та слушала его, иногда отвечая и чуть улыбаясь. — Да, я тоже, — девушка немного помолчала, а спустя несколько секунд продолжила: — Так вот, тот матч по квиддичу был просто потрясающим. Я уверена, когда на поле вылетишь ты… Но Гарри уже вообще её не слушал. Всё было как в тумане. Он просто смотрел в одну точку. Точнее, сразу на две: на Дина и Джинни, никак не понимая, что происходит. Внутри снова появилось то самое неприятное чувство — горячее, колючее, раздражающее. Он не имел никакого права злиться. Джинни могла сидеть с кем угодно. С Дином, с Корнером, с половиной Хогвартса, если захочет. Но эта мысль почему-то не помогала. «Что же она в нем нашла?» — сам того не осознавая, думал Гарри. Неужели они вместе? Корнер хотя бы в квиддич играл прилично, а Дин… Гарри сжал челюсть и резко отвел взгляд, но почти сразу посмотрел снова. Дин протянул руку к кружке Джинни, что-то сказал, и она усмехнулась. Этого оказалось достаточно, чтобы Гарри почувствовал, как раздражение поднимается выше. Парень совсем позабыл, что они с Дином вроде бы друзья, но это никак не останавливало его мысли, пока их вдруг не прервал звон колокольчика от закрывающейся двери. Джинни и Дин ушли. И Гарри вернулся в реальность. Он моргнул, словно только что очнулся, и вдруг понял, что Эйвери всё еще сидит напротив него и смотрит с ожиданием. — Ау, Гарри? — улыбаясь, спросила Эйвери. — Задумался о чем-то? Она попыталась сказать это легко, но в голосе прозвучала обида. — А… да, наверное, отвлекся на секунду, — ответил он, будто приходя в себя. — Прости, Эйвари, мне надо уйти по делам. Гарри положил на стол пару галлеонов и вышел из кафе, оставив девушку одну со своими мыслями. Он поднялся слишком резко, почти не посмотрев на неё, и направился к выходу. Колокольчик над дверью звякнул, впуская холодный воздух с улицы. Напоследок она лишь тихо сказала: — Я Эйвери. Но гриффиндорец больше её не слышал. Все его мысли были заняты другой девушкой.