Эй, Уизли!

— Да ну её, — резко сказал Гарри и сел обратно на траву, словно пытался убедить самого себя, что ему правда всё равно. Он опустился слишком резко, почти с раздражением, и трава под ним примялась. Плечи были напряжены, челюсть сжата, а взгляд упрямо уперся в озеро, хотя видел он совсем не воду. Внутри всё еще стояло лицо Джинни — не злое, не дерзкое, а именно обиженное, и это выводило его из себя куда сильнее, чем любая её колкость. Он разложил листок на коленях, вытащил палочку и снова перечитал движение: влево, вправо, круг, диаметр. Гарри провел пальцем по строкам, будто от этого инструкция могла стать менее идиотской. Пергамент слегка дрожал у него на коленях от ветра, и он прижал край ладонью. — Кто вообще придумывает заклинания с градусами? — недовольно буркнул он, поднимая палочку и пытаясь повторить движение точнее. Он нахмурился, сосредоточенно прищурившись, и медленно повел палочкой в воздухе. Движение вышло слишком резким. Гарри раздраженно выдохнул и начал заново. Гарри закрыл глаза и представил, как вода в озере покрывается тонкой коркой льда. Он старался откинуть все лишние мысли, как было написано в книге. Старался думать только об одном. Только о воде. Только о льде. Он заставлял себя дышать ровно. Вдох. Выдох. Холод. Гладкая поверхность. Тишина. Белая ледяная пленка поверх темной воды. Но вместо озера в голове появилась Джинни. Её рыжие волосы. Её взгляд. Её рука, которую он недавно держал, когда они оба упали на траву. Её лицо в тот момент, когда между ними оставалось всего несколько сантиметров. Гарри резко открыл глаза. Сердце почему-то ударило сильнее, а пальцы на палочке сжались так, будто он собирался сломать её пополам. — Да что со мной не так? — раздраженно прошипел он и снова взмахнул палочкой. На поверхности воды появилась тонкая белая полоса. Совсем маленькая, едва заметная. Она продержалась пару секунд, а потом исчезла. Гарри замер. Он даже перестал дышать на мгновение, глядя туда, где только что появилась эта полоса. — Получилось?.. — тихо сказал он, чуть подавшись вперед. В голосе прозвучало такое осторожное изумление, будто он боялся спугнуть саму возможность успеха. Он снова поднял палочку, но в этот момент со стороны замка донесся чей-то смех. Гарри вздрогнул, потерял концентрацию, и вода осталась прежней. — Прекрасно, — с досадой бросил он, скомкав край пергамента и тут же расправив его обратно. — Просто прекрасно. Он раздраженно провел рукой по волосам, оставляя их еще более растрепанными, и снова уставился в листок. В этот момент ему хотелось разозлиться на кого угодно: на тех, кто смеялся у замка, на идиотскую инструкцию, на воду, которая не замерзала, на Джинни, которая вообще не должна была лезть ему в голову. Он просидел у озера еще почти час, но больше ничего не вышло. Как только Гарри пытался сосредоточиться, мысли всё равно возвращались к Джинни. И чем больше он пытался не думать о ней, тем отчетливее представлял, как она ушла, даже не оглянувшись. К вечеру Гарри вернулся в гостиную Гриффиндора мрачнее обычного. Он шел по коридорам быстро, не обращая внимания на знакомые голоса и приветствия, сунув руки в карманы и хмуро глядя перед собой. Он зашел через портрет Полной Дамы, даже не ответив на её недовольное замечание о том, что ученики стали слишком грубыми, и сразу направился к креслу у камина. В гостиной было шумно. Кто-то делал домашнюю работу, кто-то играл во взрывные карты, несколько девочек перешептывались, бросая на Гарри заинтересованные взгляды. Обычно он бы на это усмехнулся или хотя бы сделал вид, что заметил. Возможно, даже задержал бы взгляд на одной из них, просто чтобы развлечься. Но сейчас ему было не до этого. Он сел в кресло, вытянул ноги к огню и достал из кармана игрушечный снитч. Тот слегка дрожал у него в пальцах, пытаясь вырваться, но Гарри удерживал его, почти не замечая. Золотые крылышки щекотали кожу, но взгляд Поттера оставался неподвижным, прикованным к пламени. — Поттер. Гарри сначала даже не понял, что обращаются к нему. Он лениво поднял взгляд и увидел перед собой Дина Томаса. Тот стоял прямо напротив, сжав руки в кулаки. Вид у него был такой, будто он пришел сюда не разговаривать, а драться. Плечи напряжены, подбородок чуть поднят, глаза смотрят прямо и упрямо. — Чего тебе? — спокойно спросил Гарри, чуть приподняв бровь. Спокойствие было нарочитым. Он даже слегка откинулся на спинку кресла, будто хотел показать, что Дин не стоит его внимания. — Я видел, как ты сегодня разговаривал с Джинни, — серьезно сказал Дин, глядя ему прямо в глаза. Имя Джинни прозвучало слишком громко. Или, может быть, Гарри просто так показалось. Гарри медленно убрал снитч в карман и выпрямился в кресле. Движение получилось плавным, почти ленивым, но внутри что-то мгновенно напряглось. — И что? — холодно спросил он. — То, что ты опять к ней цеплялся, — Дин сделал шаг ближе, и несколько человек в гостиной уже начали оборачиваться в их сторону. Разговор переставал быть личным. Тихий шум гостиной постепенно стихал, как всегда бывало, когда кто-то чувствовал приближение драки. Гарри тихо усмехнулся и откинулся на спинку кресла, хотя внутри у него уже неприятно кольнуло. — Неужели у Джинни появился личный защитник? — с насмешкой произнес он. Он произнес это легко, но глаза стали жестче. — Я серьезно, Поттер, — Дин нахмурился сильнее. — Ты можешь думать о себе что угодно, но она не обязана терпеть твои выходки. Гарри перестал улыбаться. Пламя камина отразилось в его очках, скрывая взгляд на долю секунды. Потом он медленно поднял голову. — А она тебе пожаловалась? — спросил он резко, чуть склонив голову набок. В голосе прозвучало что-то опасное. Не просто раздражение — уязвленное самолюбие, смешанное с чем-то, что сам Гарри не хотел называть ревностью. — Нет, — быстро ответил Дин. — Но мне и не нужно, чтобы она жаловалась. Я сам всё видел. — Тогда не лезь не в свое дело, — отрезал Гарри и снова отвернулся к камину, будто разговор был окончен. Он специально сделал вид, что Дина больше не существует. Но пальцы на подлокотнике кресла сжались. Но Дин не ушел. — Ты правда думаешь, что можешь говорить ей что угодно, а потом просто делать вид, что ничего не было? — его голос стал громче. Несколько первокурсников у стола со взрывными картами замерли. Кто-то быстро отодвинулся подальше, освобождая место, будто в гостиной сейчас могло стать опасно. Гарри медленно поднялся с кресла. Теперь они стояли почти вплотную. Он был чуть выше, и сразу воспользовался этим, глядя на Дина сверху вниз. — Осторожнее, Томас, — тихо сказал Гарри, но в его голосе уже звучала злость. — Или что? — Дин не отступил, хотя по лицу было видно, что ему тоже не по себе. — Превратишь меня в хорька, как Корнера? Несколько человек ахнули. Кто-то поспешно отодвинулся подальше. В гостиной повисло напряжение. Упоминание Корнера было ошибкой — это поняли почти все. Гарри прищурился. — Не советую проверять, — сказал он почти шепотом. Голос стал настолько тихим, что от этого прозвучал еще опаснее. Дин сжал челюсть. — Если ты еще раз её обидишь или хоть как-то заденешь… Гарри резко сделал шаг вперед. — Ты мне угрожаешь? — спросил он уже громче, сверля Дина взглядом. — Предупреждаю, — твердо ответил Дин, хотя пальцы его чуть сильнее сжались в кулаки. На секунду в гостиной стало так тихо, что было слышно, как в камине трещат дрова. Гарри чувствовал, как внутри всё закипает. Дин. Джинни. Защитник. «Если ты еще раз её обидишь». Слова раздражали, цепляли, били туда, где он сам еще не успел разобраться. — Гарри, — резко сказала Гермиона. Он обернулся. Она стояла у лестницы, ведущей в спальни девочек, и смотрела на него так строго, что Гарри сразу понял: она услышала достаточно. Гермиона держала книгу в руках, но пальцы сжимали обложку слишком крепко. Её взгляд был спокойным, но очень твердым. — Не вмешивайся, Гермиона, — раздраженно бросил он. — Нет, вмешаюсь, — спокойно ответила она и спустилась на несколько ступеней ниже. — Потому что через минуту ты скажешь или сделаешь то, о чем пожалеешь. Она произнесла это без крика, но так уверенно, что несколько человек в гостиной невольно перевели взгляд на Гарри, ожидая его реакции. Гарри посмотрел на неё, потом снова на Дина. Внутри всё кипело. Ему хотелось сказать Дину, чтобы тот не подходил к Джинни. Чтобы вообще не произносил её имя. Но хуже всего было то, что он не понимал, почему ему этого так хочется. Он резко выдохнул и отступил на шаг. Этот шаг дался ему с трудом. Гарри словно физически заставил себя отойти, хотя злость всё еще толкала вперед. — Передай своей подружке, — холодно сказал Гарри, глядя Дину прямо в глаза, — что если ей есть что сказать, пусть говорит сама. После этого он развернулся и пошел к лестнице в спальню мальчиков. Гермиона хотела что-то сказать, но Гарри не дал ей шанса. Он быстро поднялся наверх, чувствуя, как взгляды провожают его до самой двери. В спальне никого не было. Рон, разумеется, где-то ходил с Лавандой. Гарри бросил мантию на кровать и сел на край, упершись локтями в колени. В комнате было тихо. Слишком тихо после напряженной гостиной. Гарри сцепил пальцы перед собой и уставился в пол. Слова Дина крутились в голове. «Если ты еще раз её обидишь…» Гарри нахмурился и провел рукой по волосам. — Я её не обижал, — тихо сказал он сам себе. Но уверенности в голосе не было. Он вспомнил, как Джинни резко ушла от озера. Вспомнил, как исчезла её улыбка. Вспомнил, как она даже не стала спорить с ним, хотя обычно всегда находила, что ответить. И от этого внутри стало неприятно. Очень неприятно. Он резко поднялся, прошелся по комнате, потом снова сел. Хотел взять пергамент с заклинанием, но пальцы так и не потянулись к карману. Слова «Чжоу Чанг» всплыли в памяти сами собой, и Гарри поморщился. Позже в спальню вернулся Рон. Он зашел, насвистывая что-то себе под нос, явно в хорошем настроении, но, увидев лицо Гарри, сразу замолчал. — Что с тобой? — спросил он, снимая мантию и кидая её на стул. Рон замер посреди комнаты, прищурился и с подозрением посмотрел на друга. — Ничего, — коротко ответил Гарри, не поднимая глаз. — Ты выглядишь так, будто Снегг назначил тебе отработку до конца жизни, — Рон сел на свою кровать и с интересом посмотрел на друга. Он наклонился вперед, опершись локтями о колени, и теперь уже явно ждал объяснений. — Дин ко мне прицепился, — сухо сказал Гарри. — Дин? — Рон нахмурился. — Из-за чего? Гарри помолчал пару секунд. Он знал, что сейчас разговор станет неприятным. Но скрывать было бессмысленно. — Из-за Джинни. Рон тут же выпрямился. Веселое настроение исчезло с его лица почти мгновенно. — Что опять случилось с Джинни? — резко спросил он. — Ничего, — Гарри раздраженно посмотрел на него. — Мы просто разговаривали. — Вы с Джинни не разговариваете, вы обычно ругаетесь, — заметил Рон, прищурившись. — Спасибо за наблюдение. Гарри скривился и отвернулся к окну. — Ты её обидел? — уже серьезнее спросил Рон. В голосе Рона уже не было насмешки. Только братская настороженность. Гарри устало потер глаза. — Я не знаю, Рон. — Как это не знаешь? Рон развел руками, будто такой ответ был самым нелепым из возможных. — Вот так, — Гарри резко встал и подошел к окну. — Я сказал одну фразу, она вдруг разозлилась и ушла. Всё. Он посмотрел в темное стекло, где отражалось его собственное хмурое лицо. — Какую фразу? Гарри замер. Почему-то повторять это вслух не хотелось. Он сам не понимал, почему. Казалось бы, ничего такого. Но при одной мысли, что придется сказать это Рону, внутри появилось неприятное сопротивление. — Неважно, — ответил он. Рон внимательно посмотрел на друга, потом фыркнул. — Если ты говоришь «неважно», значит, важно. — С каких пор ты стал Гермионой? — Гарри бросил на него раздраженный взгляд. — Я просто знаю тебя, приятель, — Рон пожал плечами. — Ты иногда говоришь такие вещи, а потом удивляешься, почему люди хотят тебя ударить. Гарри открыл рот, чтобы ответить, но промолчал. Впервые за весь день Рон, возможно, был прав. И это было особенно неприятно. — Она сильная, — уже тише сказал Рон, глядя куда-то в сторону. — Джинни, я имею в виду. Но это не значит, что её нельзя задеть. Гарри повернулся к нему. На секунду ему стало странно слышать это от Рона — не шутку, не ворчание, не вспышку старшего брата, а спокойную серьезность. — Ты сейчас защищаешь её от меня? — Я защищаю свою сестру вообще от всех, — Рон пожал плечами, словно это было очевидно. — Даже от тебя, если понадобится. Гарри усмехнулся, но в этот раз без злости. Усмешка вышла короткой и усталой. — Ладно. — И если ты правда её обидел, извинись, — добавил Рон, ложась на кровать и закидывая руки за голову. — Только нормально. Не в стиле «извини, что ты такая чувствительная». Гарри посмотрел на него с удивлением. — Когда ты стал таким умным? Рон довольно приподнял подбородок. — Когда начал встречаться с Лавандой, — самодовольно ответил Рон. — Тогда у тебя это временно. — Заткнись, Гарри. Гарри впервые за вечер тихо рассмеялся, но легче ему почти не стало. Смех быстро стих. В комнате снова повисла тишина, и вместе с ней вернулись мысли о Джинни. Ночью он долго не мог уснуть. В спальне было темно, только лунный свет падал на пол тонкой серебристой полосой. Рон уже давно спал, время от времени что-то невнятно бормоча во сне. Гарри лежал на спине и смотрел в потолок. Ему хотелось думать о Мэгиэле. О том, как правильно повернуть палочку, как добиться концентрации, как заставить заклинание сработать. Но вместо этого он думал о Джинни. О том, что Дин говорил о ней так, будто имел на это право. О том, что сама Джинни могла сейчас злиться на него. О том, что при слове «Чжоу» её лицо изменилось. Гарри раздраженно перевернулся на бок и закрыл глаза. — Глупость какая, — буркнул он в подушку. Но уснуть всё равно не получалось. Каждый раз, когда он закрывал глаза, перед ним снова появлялась Джинни у озера. То слишком близко под ним на траве. То стоящая напротив с победной улыбкой. То уходящая к замку без единого слова. На следующее утро всё будто вернулось в обычное русло. Рон снова опаздывал, Гермиона снова читала за завтраком книгу, Лаванда снова висела на руке Рона, а Гарри старательно делал вид, что не замечает, как Джинни вошла в Большой зал вместе с Полумной и Невиллом. Она даже не посмотрела в его сторону. Это почему-то раздражало. Гарри проследил за ней взглядом всего пару секунд, а потом резко уткнулся в тарелку, будто яичница внезапно стала невероятно интересной. — Ты сегодня какой-то нервный, — заметила Гермиона, не поднимая глаз от книги. Она произнесла это так спокойно, будто просто зачитывала факт из учебника. — Я всегда такой, — буркнул Гарри, наливая себе тыквенный сок. После недавнего отравления он всё еще на мгновение задержал взгляд на кубке, прежде чем сделать глоток. — Нет, обычно ты просто самовлюбленный. Рон фыркнул, но тут же замолчал, увидев взгляд Гарри. — Очень смешно, Гермиона, — сухо ответил тот. — Я старалась, — спокойно сказала она и перевернула страницу. Первым уроком была трансфигурация. Макгонагалл заставила их превращать деревянные шкатулки в живых хорьков. Гарри, конечно, справился одним из первых, но настроение ему это не улучшило. Его хорек получился слишком активным: он тут же заскочил на край парты и попытался укусить перо. Гарри лениво щелкнул пальцами, возвращая его обратно. Когда его хорек бодро побежал по столу, Драко, сидевший рядом за соседней партой, наклонился к нему и прошептал: — Тебя после вчерашнего на хорьков потянуло? Гарри еле сдержал смешок. Он опустил голову, будто внимательно наблюдал за заданием, но уголки губ всё равно дрогнули. — Это ты плохо влияешь. — Я? Поттер, я образец воспитанности, — с самым невинным видом ответил Драко. Он даже положил руку на грудь, изображая оскорбленную добродетель. Гермиона, сидевшая спереди, даже не оборачиваясь, сказала: — Если вы оба сейчас не замолчите, Макгонагалл превратит в хорьков уже вас. Драко с Гарри переглянулись и одновременно улыбнулись. На несколько секунд настроение Гарри стало почти нормальным. После трансфигурации был ЗОТИ у Римуса. Обычно Гарри любил этот предмет, но сегодня даже он не помог. Римус рассказывал о защитных чарах против проклятых предметов и, кажется, несколько раз посмотрел на Гарри слишком внимательно, будто понимал, что тот снова что-то нашел в запретной секции. Гарри старательно делал вид, что записывает, но на самом деле несколько раз машинально выводил на краю пергамента слово «Мэгиэл», а потом быстро зачеркивал. На уходе за магическими существами настроение стало еще хуже. Хагрид показывал им зотов — небольших рогатых существ, которые выглядели достаточно мило, пока не начинали плеваться зеленой слизью. Гриффиндор и Слизерин снова занимались вместе, и Гарри стоял рядом с Драко, лениво наблюдая за тем, как Крэбб пытается спрятаться за Гойлом. Один из зотов фыркнул, мотнул головой и плюнул слизью прямо в ботинок какого-то слизеринца. Драко поморщился, а Гарри впервые за утро почти улыбнулся. — Поттер, — послышался голос Забини. — Слышал, ты снова в строю. Гарри обернулся. Блейз Забини стоял чуть в стороне, идеально спокойный, с тем выражением лица, будто весь мир был ему слегка неприятен. Он держался прямо, руки были небрежно сложены, а взгляд скользнул по Гарри с ленивой оценкой. — Слышал, ты теперь ловец Слизерина, — ответил Гарри, окинув его оценивающим взглядом. — Именно, — Блейз чуть заметно усмехнулся. Усмешка была едва заметной, но в ней уже чувствовался вызов. — Сочувствую команде. Блейз не изменился в лице. Только уголок его губ дернулся сильнее. — Посмотрим, кто будет смеяться после финала. Говорят, ты хорош, Поттер. Но хороших игроков рано или поздно заменяют лучшими. Слова прозвучали спокойно, почти лениво, но вокруг будто сразу стало напряженнее. Драко фыркнул и скрестил руки на груди. — Блейз, ты можешь быть кем угодно, но уж точно не лучшим ловцом. Он произнес это с таким презрительно-скучающим видом, будто сама идея казалась ему смешной. — Ты теперь адвокат Поттера, Малфой? — Блейз лениво перевел взгляд на него. — Нет, я просто говорю очевидные вещи, — с равнодушной усмешкой ответил Драко. Гарри сделал шаг ближе к Забини. Ветер чуть тронул его мантию, а взгляд стал жестче. — Запомни одну вещь: Кубок будет у Гриффиндора. — Тебе так важно это доказать? — Блейз слегка прищурился. — Или ты просто боишься, что без своей рыжей охотницы не справишься? Гарри замер. Это было совсем короткое мгновение, но Драко заметил его сразу. Драко тоже заметил это и резко посмотрел на Блейза. — Что ты сказал? — уже без улыбки спросил Малфой. В голосе Драко исчезла вся ленивость. Он повернулся к Забини всем корпусом, и даже Крэбб с Гойлом перестали возиться с зотами. — Ничего особенного, — спокойно ответил Забини, будто не понимал, что именно сказал не так. — Просто все уже заметили, что Поттер слишком много внимания уделяет Джинни Уизли. Гарри усмехнулся, но в глазах у него стало холодно. Усмешка не имела ничего общего с весельем. — Еще раз произнесешь её имя в таком тоне, и следующий хорек в школе будет не Корнер. Блейз поднял руки, будто сдаваясь, но улыбка с его лица не исчезла. — Как скажешь, Поттер. Он отступил на полшага, но во взгляде всё еще оставалось слишком много знания, слишком много насмешливой уверенности. Гарри отвернулся, но злость уже закипела внутри. Самое неприятное было не то, что Забини сказал это вслух. Самое неприятное было то, что он вообще решил, будто имеет право произносить её имя так, будто знает что-то лучше остальных. На обеде Гарри почти ничего не ел. Он сидел рядом с Гермионой, ковырял вилкой картофельное пюре и думал о том, что Блейза нужно обязательно обыграть. Не просто обыграть — сделать так, чтобы тот больше никогда не смотрел на гриффиндорскую команду с таким самодовольным видом. Вилка оставляла на пюре длинные борозды, но в рот Гарри не отправил почти ни кусочка. — Гарри, ты опять не ешь, — сказала Гермиона, оторвавшись от книги. — Ем, — буркнул он, даже не посмотрев на неё. — Ты размазываешь еду по тарелке. — Это тоже процесс. Гермиона хотела что-то ответить, но в этот момент к ним подошла Джинни. Гарри не поднял головы, но сразу понял, что это она. Цветочный аромат появился раньше, чем её голос. Он едва заметно напрягся. Пальцы на вилке сжались сильнее. — Гермиона, можно тебя на секунду? — спросила Джинни, легко опираясь ладонью о стол. — Конечно, — Гермиона подвинулась, освобождая место рядом с собой. Джинни села рядом, даже не взглянув на Гарри. Она выглядела совершенно спокойно, будто вчера у озера вообще ничего не произошло. Это раздражало почти сильнее, чем если бы она начала злиться. — Представляешь, Забини сегодня подошел ко мне после ухода за магическими существами, — сказала она, чуть понизив голос. Гарри перестал двигать вилкой. Рука застыла над тарелкой. Гермиона заметила это мгновенно. — И? — заинтересованно спросила Гермиона, хотя её взгляд на секунду скользнул к Гарри. — Пригласил меня в Хогсмид, — как бы между прочим сказала Джинни и потянулась за яблоком. Она произнесла это слишком ровно. Слишком небрежно. И именно поэтому Гарри медленно поднял взгляд. — Что? — спросил он так резко, что Гермиона и Джинни одновременно посмотрели на него. Несколько человек рядом тоже обернулись. — Я не с тобой разговаривала, Поттер, — спокойно сказала Джинни, даже не дрогнув. Она посмотрела на него с холодной вежливостью и откусила яблоко так невозмутимо, будто его реакция её совсем не интересовала. — Забини? — переспросил Гарри, будто надеялся, что ослышался. — Блейз Забини? — Ты знаешь других? — Джинни чуть приподняла бровь. В её глазах мелькнуло что-то победное. — Он слизеринец. Гарри сказал это так, будто сам факт должен был всё объяснить. — У тебя лучший друг слизеринец, — мгновенно ответила Джинни. Гермиона чуть улыбнулась, но быстро спрятала улыбку за кубком. Гарри сжал вилку чуть сильнее. — Драко — другое дело. — Конечно, — Джинни закатила глаза. — Потому что это твой друг, значит, он автоматически особенный. — Блейз не особенный, — резко сказал Гарри. Его голос стал ниже. Он уже понимал, что говорит слишком эмоционально, но остановиться не мог. — А я не спрашивала твоего мнения. Гарри резко встал из-за стола. Скамья скрипнула по полу, и несколько человек рядом тут же обернулись. — Делай что хочешь, — бросил он, стараясь говорить спокойно, но голос всё равно прозвучал слишком зло. В глазах Джинни вспыхнул огонь. — Спасибо за разрешение, великий капитан, — сладко ответила Джинни и откусила яблоко, даже не отводя от него взгляда. Она выглядела совершенно невозмутимой, но Гермиона, сидевшая рядом, заметила, как уголок её губ едва заметно дрогнул. Он хотел ответить, но понял: если скажет еще хоть слово, то опять сорвется. Поэтому просто развернулся и вышел из Большого зала, чувствуя, как взгляды нескольких учеников впиваются ему в спину. Гарри шел быстро, почти зло, и мантия резко колыхалась за ним. Внутри всё горело от раздражения. Забини. Хогсмид. Джинни, которая даже не спросила его мнения. Хотя почему она вообще должна была спрашивать? Гермиона проводила его взглядом, потом повернулась к Джинни. — Ты правда пойдешь с Забини? — тихо спросила она, внимательно изучая лицо подруги. Джинни пожала плечами. — Нет. Гермиона медленно моргнула. — Тогда зачем ты сказала это при Гарри? Джинни сделала вид, что не понимает вопроса. — Просто рассказала тебе. Она снова откусила яблоко, слишком старательно глядя куда угодно, только не на Гермиону. Гермиона посмотрела на неё так, будто ответ был очевиден. — Джинни. — Что? — рыжеволосая девушка невинно подняла брови. — Ты хотела посмотреть на его реакцию. Джинни отвернулась и взяла со стола яблоко, хотя одно уже держала в руке. Видимо, просто чтобы чем-то занять себя. На щеках у неё появился едва заметный румянец, а губы упрямо сжались, будто она не хотела признаваться даже самой себе. — Может быть, — тихо сказала она. — И? — Гермиона чуть наклонилась ближе. Джинни закусила губу, стараясь не улыбнуться. В глазах всё-таки мелькнуло довольство — живое, упрямое и очень похожее на победу после удачного гола. — Реакция была неплохая.